Семейный переполох

      Я сидела на ступеньках родительского дома, наблюдая, как солнце поднималось выше, пригревало, намекало, что день будет жарким. За столько лет жизни в квартире уже и позабыла, насколько умиротворенно чувствуешь себя в частном доме, где во дворе простирается красивый сад, за которым с таким трепетом ухаживала мама.       Узнавший о моем визите и поспешивший скорее встретить, о мою ногу потерся рыжий пушистый котяра. Улыбка расцвела на лице, едва я его заметила, поскольку и сама безумно соскучилась по этому хулигану.       - Суни, скучал по мне? – беря его на руки, я заглянула в довольную моську и ткнулась своим носом в его влажный прохладный носик. – Я тоже соскучилась. Прости, что давно не навещала.       Ответом послужило мурчание, когда мои пальцы коснулись его гладкой шерстки на голове и мягко погладили за ушком. Мы с Сынмином не заводили животных, поскольку муж, которого теперь можно было бы уже назвать бывшим, не одобрял их в квартире. Считал, что наилучшим вариантом для них был бы частный дом. А я просто обожала кошек, гордых, своевольных, но очаровательных созданий с мягкими лапками.       - Этот бесстыдник уже облюбовал тебя? – послышался голос мамы, которая вышла ко мне и присела рядом. – Никого так сильно как тебя, не любит.       «Хоть кто-то меня любит» - усмехнулась я своим же не самым радостным мыслям, продолжая ласкать разнежившегося кота у меня на руках.       - Ты все-таки скажешь, что случилось? – выдержав паузу, спросила мама то, что ее волновало сейчас более всего. – Ты знаешь, мы с папой всегда рады твоему приезду, тем более, с внучкой. Но вы приехали среди ночи, с вещами. Я уж не стала на ночь глядя что-то спрашивать. Оставила до утра, - она ободряюще положила руку мне на плечо и заглянула в глаза. – Снова поругались с Сынмином?       Я редко жаловалась матери на свою семейную жизнь. Не хотелось волновать родителей. Йенни жила в Америке, и только я оставалась рядом. Хотелось, чтобы проблем было меньше, а счастья больше. Только вот это «счастье» как раз перевешивали проблемы, ссоры и скандалы. Поэтому о большей их части мама была ни сном, ни духом. Кроме тех случаев, когда уже попросту не выдерживала и хотела обыкновенной человеческой заботы и поддержки.       - Мы разводимся, мама, - коротко ответила я.       - И в который раз? – снисходительно улыбнулась женщина, не приняв мои слова всерьез. – Милая, в семейной жизни бывают недопонимания. И моменты, когда ты думаешь, что лучше всего разбежаться. Но рубить сгоряча - очень опрометчиво. Главное ведь, чтобы ваша любовь помогала преодолеть все преграды.       - А что делать, если этой любви никогда и не было? – спросила я, разглядывая ее лицо, которое выдавало напряжение. Хотя мама и старалась сохранять оптимизм.       - Ну, родная, тогда зачем же ты выходила за него замуж? Зачем ребенка от него рожала? – не веря в мои слова, продолжала она.       - Хотела определенного будущего, наверное, - пожала плечами, так как сейчас уже понимала, как же глупо поступила много лет назад. – Не всем бракам ведь суждено случиться по большой любви. А какой-то крепкой опоры под ногами хочется. Но потом ты понимаешь, что эта опора вовсе не крепкая, и вот-вот готова провалиться на самое дно.       Я поджала до боли губы, стараясь сдержать наступавшие слезы. Мне вовсе не было жаль того, что приняла окончательное решение развестись. Я не сожалела о словах, сказанных Сынмину в последние пару дней. И уж тем более, о своем поступке. Хотя и не знала, приведет ли это хоть к какому-то счастливому итогу.       - Думаю, я влюбилась, - подытожила в итоге, тяжело выдохнув. – Глупо, уже очень давно, но сильно и по-настоящему. Только вот не знаю, серьезен ли тот человек по отношению ко мне или просто хотел воспользоваться женщиной, находящейся в шаге от развода. Я знаю, что он бы не стал, но почему так страшно теперь?       Джисон был тем, кто действительно меня понимал. Видел такой, какой никто более не мог. Поддерживал в моменты, когда мне это было так необходимо. Знал обо мне все, разделял переживания и не скупился проявлять чувства. И я понимала, что такой человек попросту не сумел бы поступить так. Но понимание вовсе не избавляло меня от этого страха.       - Потому что ты боишься его потерять, - отвлекла меня от мыслей мама, до этого спокойно слушавшая мои слова. – Будь это кто-то, к кому у тебя нет чувств, ты бы не боялась. Но этот человек, видимо, очень особенный для тебя. Поэтому ты сбежала подальше, в надежде, что он явится, покажет свою любовь, потому что ты хочешь видеть силу его чувств.       - Ты… Разве не осуждаешь меня за это? Я ведь влюбилась в другого мужчину, - поразилась я маминым словам.       - Я не в восторге, конечно, - пожала она плечами. – Однако это твоя жизнь. Не могу же я вернуть тебя в дом к Сынмину и заставить с ним жить дальше. Мы твои родители, а наш дом – твой безопасный кораблик, на котором ты можешь уплыть подальше от проблем, чтобы подумать, - мама коснулась теплыми пальцами моей щеки и улыбнулась. – Ты наша дочь. Все, чего мы хотим – чтобы ты была счастлива. А больше нам ничего не надо.       Внутри меня разлилось тепло, которое в миг заставило растрогаться и выпустить наружу те слезы, которые я сдерживала весь наш разговор. Нет, наверное, на протяжении нескольких лет, когда уже окончательно поняла для себя, что ни о каком счастье в моей жизни и речи быть не могло. Оно было мне недоступно, но и попросту начать плакать, будто дите малое я не могла. Мне не хотелось показывать свои слабости. Я сумела это сделать лишь перед двумя людьми. Перед мамой сегодня и Джисоном тогда.       Мама погладила меня по голове, заправила прядь волос за ухо и стерла слезы с моих щек. Без единого слова упрека или наставлений она смогла сделать для меня то, что мне было так нужно уже столько времени.       - Ты глаз не сомкнула этой ночью. Такие синяки под глазами, - оглаживая пальцем кожу под глазом, сказала мама. – Тебе нужно хорошенько поспать. Я приготовлю пока малышке поесть. Отдохни, милая.       - Я посижу еще немного и пойду, - ответила я, постаравшись улыбнуться. Она же спорить со мной не стала, вернулась в дом, оставляя меня вновь одну с успевшим задремать у меня на коленях Суни. – Мне бы твою беззаботную жизнь, малыш.       Пока я аккуратно гладила его по шерстке, кот мурчал во сне, довольно щурясь и пригревая меня своим жаром. Я была невообразимо глупа в те времена, когда торопилась покинуть родительский дом и закрепиться в жизни. Сейчас я понимаю, что места роднее для меня никогда и быть не могло. Оно словно выставляло настоящую меня напоказ, но не заставляло чувствовать себя уязвимой из-за этого. Вернись я в те времена, осталась бы здесь подольше…

***

      Мне тогда было около двадцати трех лет. Я не так давно окончила университет, но, не найдя себя в той профессии, на которую обучилась, пока продолжала прорабатывать свои смены в кафе, в которое устроилась на подработку на полставки еще во времена учебы. А уже после перевелась на полный рабочий день. Уходила утром, возвращалась уже затемно. Звучит сейчас не очень, но меня вполне устраивал такой вариант. Я хорошо справлялась с работой, и та не давалась мне с трудом.       Но в мою голову примерно в тот период времени начали проникать мысли о том, что надо бы решать, как строить свою жизнь дальше, с кем ее строить, чтобы подарить родителям внуков. Я не была против детей, но вот об истинных чувствах, из которых и должен рождаться брак тогда не думала. Это казалось чем-то нелепым, будто ожившая страница из книги сказок.       Тогда же к нам в кафе пришел новый менеджер, которым и оказался Сынмин. Еще совсем молодой, но его серьезность и принципиальность в плане работы и правда поражала. А после я узнала, что он из хорошей семьи, второй из двух сыновей. И чем лучше я его узнавала, тем больше понимала, что Сынмин тот человек, рядом с которым любая девушка сможет почувствовать себя в безопасности и стабильности.       Не скажу, что едва ли не сразу повела его к алтарю, но, вероятно, первый шаг был предпринят именно мной. После одной из смен я предложила вместе поужинать. И с того ужина медленно, но верно, начался наш совместный путь. Мы виделись каждый день на работе, кушали вместе после нее, он провожал меня до дома и так изо дня в день.       - Вы еще так молоды… Ты уверена, что хочешь выйти за него? – переживал отец, когда я рассказала им, что Сынмин сделал мне предложение.       - Он ведь будет хорошим мужем. Разве вам так не кажется? – настаивала я на своем.       И хоть родители волновались за решение, что было принято, не прошло и года, как мы стали общаться не только на рабочие темы, все же дали нам свое благословение на брак.       - Это Ли Ноу. Моя будущая жена, - представил меня Сынмин своим родственникам во время нашего первого совместного Чусока, на который он позвал и меня.       Вся его семья тогда собралась за большим столом. И один взгляд, который я никак не смогла проигнорировать, привлек мое внимание более всего. Это был старший брат Сынмина, которого я видела раньше только на их семейных фотографиях. На руках у парня сидел маленький мальчик, а рядом с ним, кидая взгляд то на меня, то на него, красивая девушка, видимо, его жена и мать этого малыша.       Это был Джисон, сквозь свои круглые забавные очки глядящий на меня совсем не так, как принято смотреть на невесту своего брата. Так мне тогда показалось, и я не прогадала.       На нашей свадьбе он подошел ко мне, когда Сынмин отлучился к родственникам со своей стороны, чтобы сделать совместную фотографию, и протянул мне руку. Я не знала, что должна чувствовать, но уж точно не то, что испытала, танцуя не со своим женихом на свадьбе, а с другим мужчиной. Мое сердце впервые в жизни пропустило трепетный удар, и с той поры по-настоящему началась эта история…

***

      Солнце пригрело, а мурчащий и сопящий на руках Суни окончательно разнежил меня, и я не заметила, как заснула на ступеньках, прислонившись головой к колонне. Все-таки бессонная ночь дала о себе знать не лучшим образом.       Я не знала, сколько проспала там. Когда же начала просыпаться, первым, что я ощутила, был цветочный запах. Нежный, приятный и очень знакомый. Мои веки дрогнули, а глаза постарались сфокусироваться сквозь сонную пелену тумана. Рядом со мной сидел, разглядывая красивый букет пион гардений*, Джисон, который не сразу обратил внимание на то, что я проснулась. Его вид был задумчивым, пальцы перебирали свисающую розовую ленту, он кусал губы, о чем-то размышляя.       - Джисон? – все же решилась его окликнуть. Мужчина едва заметно вздрогнул и взглянул на меня. – Что ты здесь делаешь?       Глупый вопрос. До безумия нелепый. Ведь я сама попросила Сынмина поговорить с ним. Хотя и не была полностью уверенна в том, что он выполнит мою просьбу. Кажется, все мы понемногу сходили с ума. Но почему-то мне очень хотелось услышать причину, по которой он сейчас находился здесь.       - Я приехал к тебе, но не решился разбудить, - ответил осторожно Джисон. – Думаю, нам нужно поговорить.       - Да, нужно, - кивнула я, усаживаясь ровно рядом с ним, неосознанно почесывая котику шерстку, уже чтобы немного успокоиться.       Суни сначала не противился, но, проснувшись окончательно, не одобрил такую интенсивную ласку и спрыгнул с моих коленей, потягиваясь и убегая в дом через свою маленькую дверку. Что ж, мое личное успокоительное от меня успешно сбежало.       - Я хочу сказать… - пытаясь подобрать слова, начал он. – Знаю, что я нерешительный. И более всего обидно, что этим я делаю больно тем, кто мне дорог. Не мог сказать брату, что имею виды на его жену, не решался объясниться с Хенджин, никак не мог набраться смелости еще несколько лет назад, чтобы сказать тебе, что по-настоящему чувствую. Это моя главная проблема из множества других, о которых ты знаешь. Потому что человек, который лучше всего меня понимает и всегда понимал – это ты.       - Порой мне кажется, что я саму себя-то понять не могу, - честно призналась я. – А еще никак не могу избавиться от мысли, что ты слишком меня идеализируешь. Хотя идеальных людей нет, но я еще хуже. Я упрямая, настойчивая, бываю вспыльчивой и просто невыносимой. Я не так мудра и рассудительна, как Хенджин. Во мне не хватает многих качеств, за которые можно было бы полюбить кого-то.       Это была настоящая исповедь. По-другому наш разговор не назвать. Мне не хотелось вновь ошибиться, только теперь еще и закончив с разбитым сердцем, которое когда-то искренне полюбило другого человека. Розовые очки могут со временем исчезнуть, и наружу выйдут все наши проблемы и несовершенства, разногласия и очередные размолвки. Думаю, в том была причина наших откровений. Разговор по душам двух людей, которые не хотели оступиться после того, как наделали уже очень много ошибок.       - Мы оба не идеальны. Но даже такие люди заслуживают быть счастливыми, - улыбнулся Джисон. – Я хочу впервые в жизни сделать по-настоящему решительный шаг. Позволишь мне?       - Если не пожалею об этом, - постаралась отшутиться, но мое сердце пропустило удар. До забавного странное это чувство.       Он прикрыл глаза, пару раз вдохнул-выдохнул и поднялся на ноги, представая передо мной во весь свой рост. Джисон протянул мне цветы со смущенным видом, чем напомнил мне подростка, который в первый раз проявляет симпатию к понравившейся девочке.       - Я люблю тебя, Ли Ноу, - произнес он. – Уже слишком давно, чтобы продолжать держать это в себе. Примешь ли ты чувства этого безнадежного мужчины?       Та самая ожившая страница из книги сказок? Да, все выглядело именно так. Погожий день конца лета, стрекочущие насекомые в траве, знакомый родной родительский дворик и Джисон, поселившийся в моем сердце так нагло, крепко и, казалось, навсегда.       Я шагнула к нему и вместо ответа сделала то, чего так хотела в момент, когда увидела сидящим рядом со мной. Быть может, эта жажда поселилась во мне намного раньше. Много лет назад, когда наши глаза впервые встретились, но жизни были отданы в другие руки. Мы целовались нежнее и трепетнее, чем в ту ночь, что охватила жаром воссоединения два тела. Этот жар проникал куда глубже, до самого сердца, опасно обжигая, но лишая желания избавиться от него.       Моя ладонь скользнула по его по-беличьи пухлой щеке, задела кончиком пальца дужку очков, и я отстранилась, глядя в глаза человека, которому отдала всю себя без остатка уже так давно.       - Я тоже тебя люблю…