Глава 24. Тернистый путь
14 июля 2026 г., 17:37
Сэм нашёл её ранним утром — раньше, чем обычно просыпался.
Алексис пообещала приготовить завтрак ему и Микаэле, и ради этого стоило встать пораньше. Накануне вечером они вместе с Рэтчетом съездили в город за продуктами — Би в это время был на задании, так что сопровождал ребят только медик.
Сэм не собирался засиживаться допоздна. Но Микаэла легла рано, оставив его наедине с бессонницей и поисками занятия. Бамблби вернулся на базу, однако он находился на дежурном посту. Обычно в такие вечера Сэм проводил время с Би, но сегодня внутри него всё ещё кипела энергия, требующая выхода. Он взял большую бутылку Пепси, вернулся в свою комнату и достал PSP, погрузившись в игру на несколько часов. Он давно не позволял себе такой роскоши. Со сломанной рукой играть было почти невозможно, а даже после того, как гипс сняли — всего полторы недели назад, — времени на игры всё равно не находилось.
Вот почему часы пролетели так незаметно. И вот почему он никак не мог заставить себя остановиться, пока статистика в игре медленно росла, а персонаж открывал всё новые навыки и способности. В какой-то момент взгляд Сэма упал на ярко светящиеся цифры часов. Он сохранил игру и ещё немного полежал на кровати.
Бодрость не отпускала его. Он смотрел в темноту, позволяя себе ненадолго утонуть в мыслях о Микаэле, прежде чем они постепенно не притупились, а разум не успокоился настолько, чтобы сон наконец смог взять своё.
На следующе утро, в восемь, он застал Микаэлу в столовой. Сэм зашёл в комнату, зевая во весь рот. Его девушка сидела за столом, читая глянцевый журнал. В разговоре не было нужды, поэтому Сэм схватил бутылку газировки и залпом выпил.
К числу жаворонков парень себя не относил, даже сахар и кофеин в напитке не избавили его от мучительной сонливости. Сэм слегка тормозил и не мог избавиться от фантазий о тёплой постели, и о том, как швырнёт под ноги надоедливый будильник, не забыв наступить пару раз.
— Что-то опаздывает наша Алексис.
Микаэла что-то пробурчала и отвлеклась от журнала, мягко посмотрев на своего бойфренда:
— Может, спит. Давай дадим ей ещё пару минут.
Нечестно. Он проснулся рано и заставил себя отказаться от сна, где шикарная супермодель, на которой почти ничего не было из одежды, заманчиво предлагала ему открытую коробку пиццы. Сэм спохватился и быстро убрал кривую ухмылку с лица, останавливая поток мыслей. Нехорошо представлять подобное, когда твоя девушка буквально находится перед тобой.
— Может, я просто схожу и гляну, проснулась ли она? Идея, как бы, не наша.
В ответ ему слабо кивнули, не отвлекаясь от журнала.
— Скоро буду, — просто ответил он Мике. Затем парень вышел в холл и пожелал доброго утра нескольким Ботам. Уже не в первый раз его мысли возвращаются к Бамблби, который куда-то постоянно пропадает. С тех пор как к ним прибыла Алексис, Сэм всё меньше и меньше видел своего автоботского опекуна.
— Алексис? — парень тихо постучал в её дверь. Не получив ответа, он постучал настойчивее. Прошлой ночью они не виделись, но это ничего страшного: база огромная, потеряться — проще простого, даже люди и Боты могли гулять по ней весь день и не пересечься.
— Ты не спишь?
Ничего. Тишина. Он почувствовал присутствие сзади. Повернувшись, Сэм встретился с Сайдсвайпом — всегда энергичным Автоботом. В качестве альтформы тот выбрал стильный Шевроле Корвет, а также сам Бот был меньшего размера, чем остальные, на уровне с Бамблби. Серебряный корпус на миг застелил Сэму взор, пока тот не взглянул в испытывающее лицо робота.
— Что-то не так, Сэмьюэл Уитвики?
Сэм кивнул в сторону двери. Автобот сначала растерялся и даже забеспокоился, и парню пришлось показать пальцем.
— Алексис не отвечает, — он прищурился, в голову пришла хорошая мысль. — Подскажешь, она вообще там?
Сайдсвайп уставился на него на короткий миг, а затем бодро закивал. Его оптика засияла ярче, когда Автобот сфокусировался на отсеке девушки. Бот хмыкнул.
— Она внутри.
— Правда? Не мог бы ты…
— Но что-то не так, — продолжил Сайдсвайп.
Сэм проглотил ком в горле и облизал губы. По спине пробежала волна беспокойства. Он не мог взять в толк, почему нельзя просто и сразу объяснить подробно? Впрочем, Автоботы являлись высокоразвитой расой, а значит не нуждались в пояснениях в подобных ситуациях. И хотя Сэм считал себя человеком с головой на плечах — это вовсе не делало его ходячим суперкомпьютером.
— Не так? Что именно? — хотел знать парень.
Автобот не ответил, только переместил взгляд на Сэма. Свет оптики усилился, и из неё вышел луч, сканирующий тело подростка. Из ощущений — у парня щекотало кожу, пока луч поднимался от пят и до сердца, а потом погас.
— Твоё сердцебиение сейчас в норме? — полюбопытствовал Сайдсвайп.
Сэм отошёл от него на пару шагов назад, скривив губы. Парень начал терять самообладание.
— Было нормальным, пока я в тебя не врезался. Что вообще происходит?
Серый проблеск мелькнул перед глазами, когда Автобот опустился на колени. Из его манипуляторов вышли провода, соприкоснувшись с панелью входа в отсек.
— Я свяжусь с Рэтчетом. Тебе нужно к ней, — сказал Автобот.
Всё ещё не понимая ситуации, Сэм встал как вкопанный. Двери отсека внезапно разъехались. Парень прошёл немного внутрь комнаты, чувствуя себя преступником, вломившимся в чужой дом. Очевидно, действовал он слишком медленно, потому что в спину ему прилетел лёгкий толчок, из-за которого Сэм чуть не споткнулся об книгу на полу.
— Эй! — заорал парень. Из-за дверей сначала высунулся манипулятор, а затем фейсплейт Сайдсвайпа:
— Она от тебя в пределах восьми метров. Я бы настоял найти её поскорее. Нет времени на тупняки, — тон Автобота был серьёзным и твёрдым, что сильно отличалось от обычного лёгкого и беззаботного голоса, которым славился Сайдсвайп.
— Я НЕ стою здесь просто так, — недовольно пробурчал Сэм. Он прошёл мимо застеленной кровати. На ней лежали одежда, блокнот и блеск для губ. Дверь в ванную была лишь слегка приоткрыта, но парень колебался. Сэм чётко знал: зайти в её комнату — одно дело, а вот зайти в ванную без разрешения — это совсем другое.
— Эм, Алексис? Ты там? — он приложил ладонь к двери. Та поддалась под лёгким весом, но не открылась до конца, упёршись в препятствие. Сэм посмотрел вниз. Препятствием стала чья-то рука. Взгляд заметил босые ноги и кончики пальцев. У него получилось просунуть голову в дверной проём, надеясь увидеть не то, что он представлял. Однако чуда не случилось.
На полу без малейших признаков жизни лежала Алексис.
***
Он бежал со всех ног. Вес бессознательной девушки на руках скорости не прибавлял, но Сэм старался изо всех сил. Его мутило. Живот скручивало в нервный узел. Мысли разрывали мозг от количества сценариев и исходов, к которым парень мысленно готовился. Кожа Алексис заметно посинела, а на руках, открытых лодыжках и ступнях проступали вены. Однако она дышала — тихими, напряжёнными вздохами, которые вырывались из груди почти судорожно. Глаза у неё были закрыты, а губы сжаты в гримасе боли. Сайдсвайп предложил помочь нести её, но Сэм не мог просто так отдать Алексис в чужие руки. Он внезапно почувствовал ответственность, и, увидев её в таком состоянии, решил помочь сам. Она всё равно не была тяжёлой, но её мышцы были напряжены так, что это казалось по-человечески ненормальным. Пробегая мимо кухни, он заметил, что за ними последовала Микаэла, с ходу почуяв беду. Она что-то отчаянно выкрикивала, но Сэм не различал её слов. Он миновал множество Автоботов; их оптика искрила в его сторону. Сэм пробегал между ними или обходил их, вдруг почувствовав, насколько они огромны и как сильно мешают. Когда в поле зрения появился Рэтчет, он испытал глубокое и искреннее облегчение. Ноги Сэма едва не подкосились, и он довольно резко остановился. Микаэла схватила его сзади за руку, удерживая на месте. — Давай её мне, — заговорил медик. Сэм застыл в ошеломлении, но вполне мог говорить: — Я думаю, что ей трудно дышать. Она… Она задыхается. Рэтчет склонился к ним. Под весом тяжёлого корпуса заскрипели шестерни. Медик вытянул манипулятор, упёршись в грудную клетку парня. С неохотой и крайней осторожностью парень уложил Алексис на ладонь медика. Её тело качнулось и перевернулось на бок; зелёная рубашка задралась, обнажив живот. По коже тянулись едва заметные шрамы — мягкие волнистые линии, отчётливо видневшиеся под ярким светом коридора. Правая рука Алексис безвольно опустилась, обнажённое запястье скользнуло мимо пальцев Рэтчета. На её коже виднелся символ. Сэм глубоко выдохнул. Символ он узнал в ту же секунду и сразу понял, почему Алексис всегда выбирала носить широкие браслеты, длинные рукава или толстые резинки для волос, когда сама ими не пользовалась. Всё встало на свои места, словно части пазла. И что самое печальное — она им не рассказывала. А он даже не удосужился спросить. Зато Алексис проявила к нему внимание, когда поинтересовалась про сломанную руку. И этой историей Сэм был рад поделиться. Возможно, когда разговоры приобретали серьёзный настрой — ему не следовало постоянно менять темы. Но тогда он думал, что ей станет легче, если не вспоминать плохое прошлое. Возможно, лучшим вариантом было дать Алексис выговориться обо всём, что с ней случилось. Сэм также полагал, что ей не очень хотелось говорить об этом, чтобы не бередить раны. Он хотел, чтобы ей было комфортно рядом с ним и Микаэлой. Кстати, о его девушке. Они с Алексис стали подругами, логично, что они могли делиться личным. Так он верил, по крайней мере. Но сейчас Сэм не был ни в чём уверен. Возможно… У Сэма внутри вновь похолодело. Пульс участился. Он наблюдал, как Рэтчет уносит Алексис, такую маленькую и беспомощную. Парень чувствовал себя бесполезным и измученным сожалениями. Его руку нежно обхватили пальцы Микаэлы. Он встретился с ней взглядом. В её глазах читались тревога и явный страх. Сэм уверен, что в этот момент его глаза отражают то же самое.***
Проблема нашлась. Наниты. Для Рэтчета не составило большого труда моментально понять, в чём дело. Первичное сканирование всё показало, озадачив и сбив с толку медика. Тем не менее, отрицать очевидное смысла не было — наниты активны. Двенадцать процентов. И всё же этого количества вполне хватит, чтобы маленькие ублюдки выполнили свою запрограммированную задачу — убивать. И происхождение кода не было смысла отрицать: он принадлежал Старскриму. Наниты уже отрезали доступ к кислороду молодой женщины. Если Сэм не нашёл бы её в тот момент, то всё было бы кончено. Умерла бы менее, чем через час. Рэтчет подключил её к кислороду. Поможет на какое-то время. Тон кожи Алексис слегка выровнялся, дыхание стало стабильнее. И в тот момент, когда ей стало легче дышать, медик Автоботов заметил другое: они переключились на нервную систему, выделяя изменённый Энергон — Наргон. Крайне токсичная субстанция для кибертронцев. Вряд ли организм Алексис справится с ним лучше. Если бы только на его пути на стояло столько сложностей. Будь Алексис Автоботом — медик сразу бы уничтожил их всех без последствий в момент, когда наниты дали первые признаки жизни. Но она человек. Все изменения из-за чужеродной субстанции повлияли на её организм на молекулярном уровне. И от этого решение задачи не становилось легче или быстрее. Он надеялся, что ещё не было слишком поздно. Но Рэтчет был не из тех, кто так легко сдаётся. Вколов девушке сильное седативное средство — медик выиграл себе время и возможность тщательно проанализировать ситуацию. Его центральный процессор уже раскалился и гудел. Он разрешил Сэму и Микаэле остаться. Они сидели напротив девушки, тихо перешёптываясь друг с другом. Большую часть времени они молчали, бросая на Рэтчета взгляды, полные доверия и пронзительной надежды. Он оставил в медицинском отсеке только их, выгнав остальных, чтобы те не мешали на фоне лишними звуками и движениями. Двери его лаборатории громко распахнулись. Это Оптимус в сопровождении Бамблби. Молодой Бот тут же бросился к Алексис; его шестерни скрежетали и скрипели, когда он быстро опустился на коленные пластины. И он, и Оптимус наблюдали за этой довольно эмоциональной сценой. Смотрели, как он наклонился, прикоснувшись пальцем к её руке, но тут же отдёрнул, словно его обожгло. — Есть какие-нибудь изменения? — спросил Оптимус. Рэтчет держал Прайма в курсе событий, пока тот возвращался на базу с очередного правительственного совещания — встречи, которые в последнее время, казалось, отнимали у Лидера Автоботов большую часть времени. Иногда Рэтчет полагал, что было бы гораздо лучше обойти всю эту дипломатию и просто приступить к делу. Но нахождение в такой обстановке, хотя и не лишало его терпения, тем не менее усиливало его потребность в немедленных результатах и действиях. Он отвёл Оптимуса подальше от группы — в другой конец отсека. Рэтчет понизил частоту голоса, зная, что Бамблби оснащён самыми новыми автоботскими технологиями и может при желании уловить приватный разговор. — Пока что состояние стабильное, — проинформировал Оптимуса медик. — Но ситуация плохая. Если я не найду способ нейтрализовать наниты, то следующий рассвет она встретит в морге. — И ты до сих пор отказываешься применить Нарвол? — Рэтчет в ответ лишь покачал шлемом, размышляя о собственноручно-созданном веществе, и на которое возлагал надежды на лечение. — Он нестабилен и разработан с целью подавить только спящие наниты. Так что, сейчас пользы от него никакой. — И каковы пути решения, старый друг? — последовал вопрос от Прайма. Рэтчет размял затёкшие плечевые шарниры. Прошло много времени с момента последнего оффлайна, и пройдёт ещё больше часов прежде, чем у него получится отдохнуть. — У меня есть восемнадцать часов и двадцать три минуты, чтобы решить то, что я не смог за две недели, — медик не мог контролировать то, как тон голоса скатывается в пессимистичные ноты, и как фейсплейт меняется в угрюмое выражение. Оптимус подошёл ближе, вытянул манипулятор и уверенно положил его на предплечье врача. — У тебя всё получится, Рэтчет. Моя уверенность в тебе и твоих способностях непоколебима. Просто скажи, что тебе потребуется или кого бы ты хотел оставить в ассистентах. Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы спасти жизнь Алексис Риверс. Это обещание Прайма.***
Прошло тринадцать земных часов, а он работал без остановки. Но результаты… Результаты очень расстраивали. Неутешительной являлась реакция организма молодой женщины на все его попытки лечения, из-за чего медик был разочароан собой. Но его не за что винить. Хорошо, что Рэтчет это понимал. Откуда ему было знать, что шарков Старскрим записал в наниты скрытую программу, которая моментально запускала их на уничтожение тела молодой феммы. И всё же, Рэтчет был на взводе. Помощь ему предлагали со всех сторон. Немало Автоботов вызвалось участвовать, причём многие из них даже не были знакомы с Алексис. Поначалу Рэтчет был благодарен за это. Но чем дольше он работал, тем более раздражительным становился. Его реплики звучали всё язвительнее и резче, а в голосе отчётливо слышались нетерпение и плохо скрываемое раздражение. Вскоре Микаэла оказалась единственной, кто ещё мог с ним справиться. Она была одной из немногих, на кого Рэтчет, казалось, не мог по-настоящему накричать, обрушиться с критикой или отпустить очередное едкое замечание. Сэм тоже остался, но благоразумно держался подальше от главного медика. В конце концов он перебрался ближе к Бамблби, вероятно, надеясь укрыться от мрачного настроения Рэтчета. Этот молодой Бот умел быть упрямым, когда хотел. После того как все узнали о состоянии Алексис, он словно прирос к её постели. Почти неотрывно смотрел на неё, поднимая взгляд лишь тогда, когда кто-нибудь обращался к нему. Он привязался к ней. С каждым днём Рэтчет замечал это всё отчётливее. Медика невольно занимало, какую форму приняла эта привязанность. Однако сомневаться не приходилось: всё читалось в выражении оптики разведчика, в осторожных, почти робких прикосновениях, которым Рэтчет уже не находил в себе сил положить конец. Если это зайдёт ещё дальше, придётся поговорить с разведчиком. Разговор, которого, как он надеялся, им никогда больше не придётся вести. Особенно после того, как феммы Кибертрона исчезли, став лишь частью прошлого. Конечно, если только женщина на его операционном столе выживет.***
— Я взяла анализ крови. Микаэла подошла сзади, и её голос эхом разнёсся по лаборатории. Рэтчет, не оборачиваясь, протянул ладонь. Она без колебаний шагнула на неё. Медик поднял девушку и бережно поставил на рабочий стол. Они уже не раз работали вместе, поэтому оба прекрасно знали свои роли. Конечно, Рэтчет мог активировать голоформу и выполнить всю тонкую работу самостоятельно, но уровень энергии был уже слишком низким, а Микаэла справлялась с задачей ничуть не хуже. Нужно будет не забыть сказать ей об этом. Подойдя к анализатору, она осторожно поместила каплю крови под аналитическую пластину. Затем выпрямилась, поставила стеклянный флакон рядом с остальными образцами и отошла, прислонившись к большому монитору. Вдруг она тихо вскрикнула, вздрогнула и поспешно отдёрнула руку. — Ай! Такой ток и убить может! Рэтчет несколько секунд наблюдал за ней, убеждаясь, что всё в порядке. Но, похоже, она уже забыла о неприятном уколе. Вместо этого Микаэла принялась подтягивать джинсы, которые снова сползли слишком низко на бёдра. Закончив, она села и, заметив его беспокойный взгляд, слегка улыбнулась. Рэтчет вернулся к работе, вновь изучая через увеличительную оптику изображение крови Алексис. Но внезапно его процессор будто зациклился. «… ток и убить может» Что есть электрический ток? Форма энергетического разряда. Это… Это могло стать ключом к разгадке. Рэтчет резко выпрямился и наклонился к Микаэле, приблизив фейсплейт почти вплотную к её лицу. Она лишь удивлённо посмотрела на него, ничуть не испугавшись этой внезапной близости. — Микаэла, моя дорогая… Ты просто гениальна. Её щёки слегка порозовели, и она неуверенно улыбнулась. — Э-э… спасибо? Рэтчет уже отстранился. Его процессоры лихорадочно просчитывали возможный исход, а мысли опережали одна другую. Наниты были созданы, чтобы помогать. Они должны были выполнять заложенную в них программу, а не убивать своего носителя. Так почему бы не заставить их делать именно то, для чего они были созданы? С привычной ловкостью он извлёк из собственного корпуса несколько нанитов и перенёс их на предметное стекло. Они оставались в состоянии покоя — так же, как и те восемьдесят восемь процентов, что всё ещё находились в теле Алексис. До этого момента Рэтчет даже не рассматривал возможность проводить эксперименты с собственными нанитами, считая это бесполезной тратой времени. Но благодаря одной случайно брошенной фразе Микаэлы разрозненные детали внезапно сложились в единую картину. Осознание накрыло его так стремительно, что процессоры довольно загудели, словно откликаясь на найденное решение. Он взял массивный инструмент, похожий на металлический стержень, быстро откалибровал его и направил на образец, одновременно включив запись со всех сканеров. Импульс длился всего один нанощелчок. Этого оказалось достаточно. Рэтчет сразу же воспроизвёл запись. Когда в воздухе вспыхнула полупрозрачная голографическая проекция, Микаэла подошла ближе. Она ещё не понимала, что именно произошло, но выражение фейсплейта медика говорило само за себя. Он нашёл ответ.***
Рэтчет находился у себя в медицинском отсеке — просторном помещении, примыкавшем к лаборатории, где проходила большая часть его исследований. Вдоль стен располагались компьютеры, анализаторы и всевозможное диагностическое оборудование, а инструменты аккуратно лежали на полках и в выдвижных ящиках. Пользуясь редкой возможностью отвлечься хотя бы на минуту, он машинально наводил порядок на рабочем месте. Подняв взгляд к окну, Рэтчет увидел Микаэлу, Сэма и Бамблби. Они стояли всего в нескольких метрах от лаборатории. Иногда переговаривались, но большую часть времени молча смотрели в его сторону. Он не мог их винить. Сам Рэтчет ждал не менее напряжённо. Позади него стоял Прайм, внимательно просматривая результаты анализов и записи эксперимента. — Ты хочешь активировать остальные её наниты? — наконец спросил Оптимус. В его голосе отчётливо слышалось удивление. Рэтчет обернулся. Прайм уже выключил экран и теперь смотрел прямо на него, ожидая объяснений. — Да. Я считаю, что это единственный способ. — Я полагал, что их программирование невозможно переписать. Как ты вообще собираешься это сделать? — С помощью модифицированного электромагнитного импульса. Оптимус несколько нанокликов молча смотрел на него, быстро просчитывая предложенное решение. — Я понимаю, — наконец произнёс он. — Когда мы сами подвергаемся подобному энергетическому разряду, наши наниты активируются и приступают к ремонту систем. Но даже если тебе удастся пробудить её наниты, это ещё не означает, что они начнут исцелять Алексис так, как ты рассчитываешь. — Именно они, наряду с Энергоном, спасли её в первый раз. Я полагаю, что, если мы их активируем, они выполнят то, для чего были изначально предназначены. Не стану обманывать: есть вероятность, что это также ускорит процесс её, возможно, неизбежного дезактива. Тем не менее я почти уверен, что только те наниты, которые активны сейчас, были перепрограммированы, чтобы навредить этой молодой женщине и уничтожить организм окончательно. — А если это не так? — осторожно спросил Прайм. — Тогда вместо того, чтобы умереть через пару часов, она не будет мучаться и погибнет через считанные минуты после активации. Оптимус отвернулся и тяжело опустил манипулятор на стену. — Мне не нравится принимать подобные решения. Я даже не успел официально познакомиться с этой молодой леди, но уже вижу, насколько сильно к ней привязались Сэм, Микаэла и Бамблби. Он задумчиво постукивал пальцами по стене. — Когда спасли остальных людей, они рассказывали мне об Алексис Риверс. О том, как её передали под опеку Баррикейду. По их словам, её регулярно подвергали пыткам, а насильственно-внедрённый ТР-сканер постоянно давал сбои. И всё же, несмотря на тяжёлые обстоятельства плена, ей удалось защитить ребёнка и уберечь его от опасности. Такое не может не восхищать, — повернувшись к Рэтчету, Прайм медленно покачал шлемом. — После всего, что пережили эти люди, я отказываюсь терять кого-либо из выживших из-за Десептиконов. Он слегка приподнял плечевые пластины, а его губы сжались в твёрдую линию. — Каковы её шансы, если их активировать? Посреди помещения вспыхнула голографическая проекция. В воздухе возник контур человеческого тела, медленно вращавшийся вокруг своей оси и демонстрировавший расположение нанитов. С такого расстояния детали едва различались, поэтому Рэтчет увеличил изображение в пятьсот раз. Теперь поражённые участки были отчётливо видны. Мгновение спустя поверх модели появилась компьютерная симуляция предложенного им решения — ещё довольно грубая, наскоро собранная за то короткое время, которым он располагал. — Шестьдесят девять процентов. Испытания я проводил на собственных нанитах. Они уничтожили свои заражённые аналоги, однако предсказать, как поведут себя наниты Алексис в тех же условиях, невозможно. Тем не менее я настроен достаточно оптимистично и считаю, что это должно сработать, — в голосе медика звучала твёрдая уверенность. Оптимус молча кивнул, плотно сжав губы. За долгие годы Рэтчет слишком хорошо изучил своего лидера, чтобы не понять: решение принято. — Сколько времени потребуется на подготовку? — Мне нужно поместить Алексис в изоляционную камеру и откалибровать оборудование. Это не займёт больше часа. — Даю разрешение на продолжение данной процедуры.
