Трудно быть богом

Я вожусь с омлетом, пока Рицка мешает Нисею меня отвлекать. Наш утренний разговор поразительно беспредметен и полон какими-то шутками и смехом. Пока Рицка вдруг не вспоминает о чем-то и тогда тянет Нисея за собой. — Куда мы идем? — спрашиваю я, не давая Рицке никакого отпора. — В прачечную. Твои брюки высохли, как и все остальное. Еще в начале второй его фразы меня почти срывает — я борюсь с внезапной и оголтелой тревогой, которая рисует вариант за вариантом: один хуже другого. Но все они сводятся к тому, что сейчас Рицка заставит меня переодеться и выставит вон, с улыбкой. Точно такой же, как бывает у Сеймея. Я заставляю себя помнить, понимать, что это только мой страх. Не то чтобы Рицка мог один это решать, но я расстраиваюсь достаточно и начинаю злиться. — Но… Я не хочу! — возражаю я и даже останавливаюсь и, проявляя всю свою сдержанность, не топаю на Рицку ногой. Рицка осматривает меня удивленно, а потом качает головой: — Опять что-то придумал себе… Ну, положим, в моих штанах ты очень впечатляешь Соби, но… когда тебя увидит Сеймей… Он не станет слишком долго залипать на тебя, а драться в джинсах в облипку… Это же просто штаны. Рубашку Соби можешь оставить себе, она движений не стесняет… но… я не только поэтому тебя позвал. Рицка берет меня за руку и снова тащит за собой, и я по инерции делаю еще пару шагов. — Сеймей ведь придет, — говорит Рицка, и голос его почти печален. — А Соби… ну в общем… сам же знаешь. Но ты… Если на тебе будет рубашка Соби, ты сможешь сказать Сеймею «нет»? Или снимешь ее по его же первому приказу? — Что? — успеваю выдать я, гневно выдергивая руку, прежде чем, могу задуматься, о чем говорит Рицка. Это очень проницательно, совершенно верно и, наверное… нужно? Мне. Ему? Соби? Я знаю, что Рицка прав: Сеймей обязательно придет. Пусть я не знаю когда, но его терпению и вере в то, что я вернусь сам, рано или поздно придет конец. А Сеймей безумно хорош, или просто безумен в своей целеустремленности — он не отдаст свое так просто, он будет готов требовать. Рицка снова удивляет меня, но думаю я быстро. Рицка ждет, что… мы?! будем драться с Сеймеем? Он хочет, чтобы я был эффективен? Да не может быть! Голова у меня идет кругом: — Ты… веришь, что я буду драться на… против Сеймея? — мне нужен его ответ, потому что я совершенно ошарашен. Я так старался не думать обо всем этом. — На самом деле — нет, — отвечает Рицка, вздыхая. — Как и Соби не будет. Но надеяться-то можно. Вдруг, у тебя получится… Соби же верит, что ты сумеешь отказать Сеймею, просто не хочешь. Если ты не послушаешь его, то и Соби… тоже… хотя бы затормозит, задумается. Рицка поникает словно весь, а потом вскидывает голову и продолжает, почти возгораясь: — Соби так уперто верит, что слово Сеймея значит все, только потому, что тот однажды выбрал его, вырезал это имя и вообще… Это ненормальная преданность, словно его единственная вера. Он бы и меня убил, если бы Сеймей сказал… Не спорь, он сам так говорил, но… Дело не в моей жизни, а в том, что Соби убьет за Сеймея и умрет за него, как бы сильно ни хотел другого. И если ты… ну, подаешь ему пример… Пример, что эту связь можно разорвать, если он… Рицка замолкает и говорит вдруг тише: — Сеймей никогда не прикажет ему убить меня, и Соби знает это, потому не боится. Но если… Если теперь он будет бояться за тебя, то он ведь сможет сказать Сеймею — нет. А если ты просто… уступишь, вернешься к Сеймею, перейдешь на его сторону — это убьет Соби. Думая все больше, я мутнею. По капле улавливая все, что сказал Рицка, я пытаюсь понять… Мне трудно. И вовсе не в том месте, где я думаю, что могу сбить Сеймея с толку, не побежав за ним, как собачка по первому требованию, по одному лишь движению пальца. Мне гораздо сложнее с другим: — Рицка… Ты… То есть ты уверен, что Соби прогонит меня, если Сеймей прикажет ему. Ты говоришь, ему будет сложно убить тебя или даже меня, но он… велит мне уйти? От этой мысли внутри все переворачивается, приходит в смятение, собирается в колючую воронку, в смерч, готовый вспороть меня изнутри. Я словно слышу эти слова Соби и… понятия не имею, вовсе не как теперь не послушать Сеймея, но как не послушаться Соби, как не рассыпаться от горькой обиды, раз он… отказывается от меня? Тогда, куда мне идти, если не к Сеймею? И как так вышло, что он вдруг стал всего лишь запасным вариантом? Рицка вздыхает совсем безнадежно: — Соби скажет, но ты разве не понимаешь? Это будут не его слова, он просто повторит тебе приказ Сеймея. Он даже… Он даже может больше не прикоснуться к тебе, но это не будет иметь ничего общего с тем, чего он хочет. Вот это я и хотел обсудить. Ты не должен верить никаким словам и действиям Соби, после того, как Сеймей придет. Только тем, что были раньше. Ты не должен слушаться его, ни почему. Если он скажет тебе уходить, отвечай, что остаешься со мной, из-за меня. Если… у тебя получится, конечно. Ты ведь тоже слушаешься Сеймея. Я сглатываю. Мне ужасно важен этот разговор, он почти… пронзает, болезненно и жутко, но лучше ведь сейчас, чем потом? И я знаю, если… если повторять себе эти вот слова Рицки, если не верить словам Соби рядом с Сеймеем, то… мне будет легче. Я встряхиваю волосами. — Ты ужасно умный. Наверное, на том Сеймей и станет играть. Он знает Соби и знает меня. Знает, что Соби скажет то, что он ему прикажет. Знает, как мне будет с этим невыносимо. Знает, что я не смогу забить на гордость, что обижусь и что бы ни было «до» — снова останусь с ним, еще более послушный, чем раньше. Я взмахиваю рукой, чтобы Рицка не перебивал меня. — Но… То, что ты говоришь, все меняет. Рицка… почему ты говоришь мне все это? Я ведь не нравлюсь тебе и не нравится, что я здесь. Но ты все же пытаешься сказать, что я правда нужен Соби, что он не захочет на самом деле меня отпускать. Я же верно понял? Но… с чего ты взял? — я сам шагаю к Рицке и даже добавляю тихонько: — Прачечная… Я еще не знаю, что собираюсь делать, но мне так хочется поверить в то, что Рицка понимает, чего Соби хочет или не хочет на самом деле. Мне необходимо верить в его безумный план. Хотя я не представляю, чтобы мог в одиночку выиграть у Сеймея, даже если наша связь порвалась, и я смогу банально ему не подчиняться. Рицка смотрит на меня долгим и серьезным взглядом: — Мне нравится то, какой Соби сейчас. Он изменился за эти два дня. А ты… ты раньше делал только всякую дрянь и не стремился понравиться мне, вот и все. И если… ты любишь Соби, то это, как минимум, наш общий интерес. А с чего я взял… Соби запер тебя в сарае, а через несколько часов ты уже был в его кровати. И это не потому, что Сеймей так сказал, так что очевидно: Соби тебя выбрал. Он вообще-то не из тех, кому все равно с кем. И он никого не водит домой. Даже в сарай. Рицка говорит это «любишь» так просто, так непосредственно. Я ведь даже не думал об этом, но он уже многозначительно поднимает палец, а потом снова берет меня за руку: — Пошли за штанами, пока Соби не хватился нас. И я не возражаю, чуть сжимая его тонкие пальцы в знак согласия. У него ужасно маленькая ладонь и выглядит Рицка почти малышом, но понимает так много, что аж зависть берет. — Спасибо, — говорю я внезапно, немного краснея. Сейчас план Рицки даже кажется мне почти простым, исполнимым уж точно. Я не хочу думать, что, когда Сеймей придет заявлять свои права, это может оказаться не так. — Мне нужно было это услышать. И я… буду помнить. И буду драться. Хотя… — я тихо вздыхаю, — чтобы не быть еще и твоим разочарованием… Я вовсе не уверен, что смогу победить Сеймея в бою. Я не хочу возвращаться к нему, и это уже охуеть, как странно. И я чувствую себя сильнее теперь, рядом с Соби. Но… Сеймей ведь учится давно, он и правда… делает это потрясающе. Лучше может быть только Соби. И я проиграю. «Но это меня не пугает,» — понимаю я. Если я буду верить, что Соби хочет, чтоб я остался, то можно и так все закончить, но… — Это помешает твоему плану. И Сеймей не будет доволен, он будет в ярости. Это может навредить. Пусть не тебе, но Соби — точно. А еще Сеймей может велеть Соби драться за него. Я тоже знаю Сеймея достаточно хорошо. Все, что мне иногда приходит в голову в гневе, Сеймей способен воплотить без раздумий и сожалений. — Вдруг у тебя есть запасной вариант и на этот счет… Пока я говорю, мы приходим в прачечную. Я стаскиваю с себя джинсы, сдергиваю с сушки мои брюки и одеваю только их. Свернув джинсы Рицки, я сообщаю зачем-то: — Прибережем их, мне еще пригодятся, — я перехожу на шепот. Рицка покоряет меня, не так, как Соби, но… таких, как Рицка я раньше не встречал. Разговор этот вроде нужен самому Рицке, но ведь, по правде говоря, я нуждаюсь в нем гораздо больше. И… я хочу верить, что Соби этот наш договор поможет тоже. — Драться не значит победить, — Рицка улыбается, но как-то обреченно. — Ты не разочаруешь меня… Достаточно того, что ты сейчас сказал. То есть ты может и обманываешь, и это тоже часть плана Сеймея, но в это я верить не хочу и не буду. Это было бы… слишком гениально даже для Сеймея. Дать тебе вползти в душу Соби, а потом вырвать… Идеальный в чем-то план, но… я думаю, что Сеймей не понимает тебя достаточно, а еще он плохо помнит, что ты подчиняешься ему иначе, чем Соби. Преданность Соби не нужно подпитывать, она прекрасно соседствует в нем с ненавистью, но для других ведь иначе. Если ты больше не любишь Сеймея, то уже и не сможешь так, как раньше. А джинсы оставь себе, конечно. Я киваю согласно — мне гораздо легче, чем Рицке, я точно знаю: Сеймей не велел мне оказаться в постели Соби. И даже, что… ему бы это не понравилось. Стало бы способом воздействия на меня, да, но… не стоило того, чтобы делиться. А вот в то, что он может через меня повлиять на Соби, Сеймей просто не мог поверить. Это Рицка обо мне столь высокого мнения, а Сеймей не поверил бы, что я могу запасть Соби в душу, и сам по себе и потому, что Сеймей считает — там уже его место. Я неминуемо осознаю, что… Я правда могу выиграть у Сеймея? Не битву, но… Выиграть Соби я хочу гораздо больше. Делить его с Сеймеем мне вовсе не нравится. Пусть Соби велел мне мириться с Рицкой, но это оказывается все проще, гораздо легче, чем я думал. Ведь Рицка… Считается со мной. Рицка переключается и выглядит совсем обычно, почти весело и радостно. Мы возвращаемся в кухню, где Соби с интересом осматривает мои ноги. Он чуть хмурится, но потом, поднимая взгляд, просто улыбается. Я подхожу к нему, заглядывая через плечо, словно случайно обвивая одной рукой за пояс: — В скинни я тебе нравлюсь больше? — спрашиваю я, затаив дыханье. — Я просто решил одеть что-то по-свободнее. Временно, — поясняю я, и мне… вдруг все кажется таким легким. — А мы с Рицкой ходили снимать белье. Он теперь привлекает меня к домашнему труду, а это, — я указываю пальцем на сковороду, — ужасно вкусно пахнет. Я нахожу в себе какой-то зверский аппетит. — Ну, главное, чтобы тебе было удобно, — отвечаю я, стараясь, звучать обыденно, но для меня это совсем не так. Не сложно догадаться: Рицка и Нисей о чем-то секретничали, но я не уверен, что хочу выяснять о чем. Во всяком случае Рицку разговор удовлетворил, он уже сидит за столом, раскачиваясь на стуле. Я собираюсь накрывать к завтраку, и Нисей внезапно начинает помогать мне. Я отдаю ему тарелку и смотрю, как он ставит ее перед Рицкой… В этой сцене, в этой кухне со светлыми занавесками, с запахом кофе, жареных сосисок, омлета и сигаретного дыма, что Нисей принес с собой, есть что-то нереальное. Так хорошо все просто не может быть.