Не по плану

             Арсению редко выпадала возможность валяться в кровати до тех пор, пока не приспичит в туалет или желудок не устроит бойкот. Обычно дел невпроворот с самого утра — несётся, фоткается, снимается, работа-работа-работа до уставших ног, обессиленного принятия душа, мимолётного ужина и на боковую. Сегодня же глаза по привычке открылись ни свет ни заря, за окном ещё даже не рассвело толком. Жизнь воистину штука несправедливая. С другой стороны, когда затылок облизывает горячее дыхание, а поперёк живота — тёплая рука, не таким уж и омерзительным кажется существование. Подрываться и будить Шаста он не стал, повозился немного, чтобы лечь вплотную маленькой ложкой, чуть согнул ноги в коленях — клик! — и как две половины тетриса сошлись. Антон недовольно промычал что-то во сне, машинально прижал к себе ещё ближе и погладил голый живот.              Один раз.              Второй.              Третий.              Закрадывалось подозрение, что за спиной давно не спали. Уже через секунду загривка коснулся острый кончик носа, а шеи — тёплый влажный поцелуй.              — Ты чего не спишь, Арс? — хриплым шёпотом спросил Антон и огладил подвздошную косточку кончиками пальцев.              — Выспался, — обречённо ответил Арсений. — А ты?              — А я ещё сплю.              — Хорошо.              — И всё?              — Что «всё»?              — Даже не… — Антон фразу не закончил и медленно толкнулся бёдрами в ягодицы Арсения, вызвав приятную улыбку от прикосновения ещё не окрепшего члена к коже.              — Ну ты же спишь, а кто я такой, чтобы в выходной получать «всё»?              Возбуждение лениво облизывало щёки, низ живота, собиралось на кончиках пальцев, которыми Арсений гладил бедро Антона сбоку и практически незаметно подавался навстречу его движениям.              — А хочешь? — Антон прошептал это уже на ухо, отчего Арс задрожал.              В ответ Арсений подался бёдрами назад и под довольный стон Антона слегка ими поводил из стороны в сторону. Ещё минуту назад мягкий член Шаста окреп, влажно рисуя линию на пояснице, да и собственный тоже в покое не остался — весьма привычно лежал меж длинных Антоновых пальцев. Просить Арсений не стал и знал, что на полноценный секс ни у них обоих настроения нет, хотя после ночного марафона времени на растяжку точно бы много не потребовалось. Криво улыбнувшись, он просунул руку между их телами и подразнил чужую набухшую головку кончиком указательного пальца.              — Хочу тебя между бёдер, — тихо озвучил Арсений и чуть выгнулся, когда Антон сделал первое движение на его члене, оттянув кожу.              — Смазка под кроватью?              — Под кроватью. Где ты её ночью и оставил.              — Достань.              В обычной жизни Арсений не особенно-то позволял ему собой управлять. Выпендривался, сопротивлялся, демонстративно делал противоположные приказам вещи, но в такие моменты его это даже заводило — чёткая, короткая команда, которую торопишься выполнять. Арсений чуть свесился с кровати, нащупывая бутыль смазки. Та нашлась не сразу, но поиски всё-таки увенчались успехом. Он скинул одеяло и выдавил прохладный гель себе на головку. Антон, быстро поняв его идею, плавным движением размазал её по окрепшему стволу, двинул ладонь ниже, коснувшись яичек, и распределил между слегка раздвинутых ног Арсения.              — Если станет неприятно, скажи, — произнёс Антон и поцеловал Арсения в плечо.              — Я всегда говорю.              — А я всегда напоминаю.              Скрестив ноги в районе щиколоток, Арсений замер в ожидании, когда утреннее желание будет исполнено. Антон аккуратно приставил влажную головку к задней части бёдер и медленно толкнулся между ног, вернув липкую от смазки правую ладонь на Арсов член. Он не торопился, тихо стонал за спиной, не забывая целовать шею при каждом толчке и водить сжатыми пальцами в ритм. Удовольствие прокатывалось по телу волнами — стихийными, горячими, острыми. Арсений перевёл взгляд между ног и восхитился картине ещё сильнее: крепкий ствол с набухшей головкой то появлялся, то исчезал между бёдер, а горячая рука Шаста на члене работала в такт и с каждой секундой ускорялась. Хотелось пальцы во рту, но они были заняты: гладили ягодицы, сжимали, слегка раздвигая, вели короткие горизонтальные линии по пояснице, дразнили расселину и слегка пульсирующий от возбуждения вход.              — Шаст, — позвал Арсений. — Хочу твои пальцы.              — Где?              — Во рту. Дай.              Антон приподнял руку, согнул её в локте, положив на подушку, и дотронулся кончиками пальцев до уже приоткрытых влажных губ, которыми Арсений сразу же их обхватил и стал посасывать в ритм их общих движений. Ему было так хорошо, так обжигающе приятно, что даже лёгкое трение в мошонке не портило момент. Он просто попросил тихим: «Чуть ниже, жжёт», и Антон мгновенно выполнил, добавил ещё смазки, ускорил ритм. Грудь Антона — влажная от испарины — липла к спине, но Арсений только этого и хотел — склеиться окончательно и замереть в этом моменте, когда на ухо низко и тихо постанывают, что кажется, будто от этих звуков слух пропадает — так закладывает барабанные перепонки. Ещё бы поцеловать его, но темп слишком восхитительный, чтобы прерывать, поэтому Арсений двигался назад — чувствуя влажный член между бёдер, вперёд — в горячую сильную руку, которая сжимала его ствол и головку. По подбородку текла слюна, пока он обсасывал указательный и средний палец Антона, как обычно посасывал его член.              — Быстрее, быстрее, быстрее, — на одном дыхании призывал он, на мгновение вытолкнув пальцы изо рта языком, и Антон ускорился.              Под звонкие шлепки кожа о кожу, под уже громкие синхронные стоны, под скользкие звуки смазки и слюны сначала кончил Арсений, напоследок прикусив кончик Антонова пальца, выплеснулся ему в руку и прогнулся в спине ещё сильнее, а за ним и Антон — бурно, влажно, горячими каплями между ног и острой болью от укуса на плече.              — Обожаю тебя, Арс, — хрипло сказал Антон, сделав ещё одну фрикцию между его бёдер, и замычал. — Нихуя же не планировал, пральна?              — Хуй планировал, но всё прошло даже лучше.              Арсений не торопился Антона отпускать — ему нравилось и грязное ощущение ползущей по коже спермы, и опадающий после оргазма член, всё ещё зажатый между собственных ног. К тому же сам Антон руки не убирал, размазывал белые капли по чувствительной головке и цеплял щёлку кончиком короткого ногтя.              — Хочу весь день провести вот так, — сказал Антон, уткнувшись носом в Арсов затылок.              — А покушать?              — И покушать.              — А ты меня ещё трахать будешь? — деланно пискляво сказал Арсений и хохотнул.              — Затрахаю так, что сидеть завтра не сможешь, а сидеть тебе на съёмках до-о-о-олго.              Резко подавшись назад, Антон врезался бёдрами в арсеньевские ягодицы и застонал сам.              — Растягивай меня уже, я тут не молодею, — пожевав губу, сказал Арсений.              — Белок укрепляет тело и иммунную систему, а в тебе его уже столько, м-м-м, — Антон выдавил смазку на пальцы и медленно скользнул одним внутрь, — что я бы поспорил, кто из нас дед.              — Ты.              — Я.              И под громкий стон Арсения задвигал рукой.