Memory for two (Память на двоих)

Подавленно и рвано вздохнув, он не замечает как босые ноги несут его по промерзлой земле. Он точно бежит по воздуху, ведь среди звуков леса, его шагов совсем не слышно. Лишь тихий треск сухих и почти стеклянных веток выдает его присутствие. Солнце давно скрылось за горизонтом, небо сделалось темно-синим, чистым, облаков не видать. От чего-то ночь была слишком светлая и непривычная глазу. Это путало его и сбивало с толку. Глаза, что привыкли приспосабливаться в кромешной тьме, слегка слепило от светлого мерцания звезд и глубокого серпа луны. За спиной слышались голоса, громкие шаги и ни капли скрытности. Если он и старался вести себя подобно призраку, то его преследователи демонстративно создавали такой шум - лес казалось дрожал. И этот грохот давил на уши хуже свистка для собак, которым его не раз отпугивали, принимая за бродячего пса. Ну камон, какой из него пёс?? Неожиданно громко пыхнув раздутыми ноздрями, скорее обиженно, нежели из-за усталости, он обернулся на доли секунд, прежде чем врезался во что-то крупное, мускулистое и очень теплое. Инстинкты отвергли желания прильнуть к теплу для морального удовольствия и забили тревогу. Осознал что к чему, он достаточно запоздало. Крепкие руки ухватились за его кисти, скручивая с неестественным хрустом за спиной и с толикой отвращения впечатывает лицом в дерево. Твердая кора, хоть и была хрупкой из-за вредителей, но кожу лица подрала хорошенько. Хотя что ему, заживет как на собаке. Опять шуточки про собак. Ему никогда не надоест шутить у себя в голове, а потом нервно хихикать. В буквальном смысле. Его смех было тяжело назвать смехом.. До боли заразительный и пронзительный звук, больше похожий на восхищенный или удивленный вопль. Поэтому он предпочитал сдерживаться и позволял себе громко и долго смеяться лишь в полном одиночестве. Иначе, кто знает, вдруг в лесу будут туристы и он всех ненароком перепугает? Человек же (и да, это определенно был человек, сверхъестественное он бы учуял еще за милю) шутки не оценил, наверное потому что не услышал её. Сильнее прижимая чужое тело к дереву, надавливая на сведенные лопатки, мужчина подавил нарастающее отвращение и склонился над его ухом. – Смейся смейся, скоро все равно на коврик пойдешь. В лучшем случае на шубу. – сквозь стиснутые зубы, охотник буквально прошипел, в особенности выделив такие слова как "шуба" и "коврик". От него потоками исходили гнев, отвращение, презрение и еще целый список плохих эмоций, на перечень которых уйдет не один день. Охотник был.. Скорее нестабильный, нежели новичок. Те обычно не показывают эмоций, старательно скрывают их, скрывая и свой запах. А этот как открытая книга, бери и читай, что он думает. – Юморной ты однако, как же ты собрался из людской кожи коврик делать? Вас же посадят, во-первых, за убийство, во-вторых, за надругательство над телом умершего. Да и сомневаюсь, что в ваших рядах есть опытная швея, чтобы мое выпотрошенное тельце выглядело как действительно достойный ковер, а не напоминало неудачный эксперимент безумца. – Он прекрасно понимал из какой кожи планировал охотник сделать ковер, но решил претвориться глупым дурачком. Рот в такие моменты не хотел затыкаться, да и не надо было. Полностью впитывая в себя чужую ярость, от которой у охотника уже руки тряслись, он блаженно улыбается, полностью восстановив силы и в следующее мгновение ловко выкручивается из чужих рук, заламывая свои собственные с иной силой. Ничего страшного, пара секунд и восстановится. Пиная мужчину коленом под дых, он срывается в беге, в очередной раз благодаря фотографическую память, за проложенный маршрут. В следующий момент, подтянулись еще 3 охотника, которые как оказалось и создавали весь шум. Удивительно. Они были.. Тяжело сказать. Вообще не похожими на охотников. Нестабильные, громкие, непредсказуемые. И если еще пару минут они плелись так медленно, что казалось ноги у них по два сантиметра в рост, то сейчас один из них сорвался на такую скорость - опавшие листья вздымались. Ладно, это было странно. Но скорость все равно была меньше чем его собственная. Не превышала человеческую норму. Задумавшись, он не сразу почувствовал как что-то острое вошло в кожу на правом предплечье. Игла от транквилизатора разносила по всему корпусу ужасно неприятные ощущения. Точно маленькие жучки расползались под кожей, вгрызаясь бритвенными пастями в мышцы, суставы, раздрабливают кости и медленно вытягивают кровь. На деле же, пропитанный чем-то жидким и липким дротик, через слои одежды проявлял на коже зараженные полосы. В нос резко ударил запах горькой травы, а к горлу подступила тошнота. Резко качнувшись в сторону, удерживая равновесие, он сразу распознал что за запах. Вонючий полынь. Настойка полыни, которую используют в качестве лекарства, но именно из-за неё он задыхается и теряет силы. Стало понятно - он в тупике, снизу лишь глубокий склон, а ноги еле держат его на месте, то и дело подкашиваясь от навалившейся тяжести. Оставался один выбор. Недолго топчась на месте, он что есть мощи дал драпу, вдоль обрыва, грозясь каждую секунду накрениться к резкому спуску. Из-за ноющей боли, было тяжело сосредоточиться. Мысленно покинув этот мир, погружаясь в себя, он не заметил как ноги стали сами его нести. Все стало легче. По лицу, рукам, спине и ногам прошлись красные полосы, неестественно светлые и почти полупрозрачные, ну это хоть что-то. Глаза вспыхнули ярким контрастом янтарного и рыжего. На ходу скидывая свою одежду в склон, в надежде вспомнить потом где она осталась, он мимолетно коситься на свое плечо, которое уже скакало между оттенками черного и синего с зеленым. – "Блять, хоть бы рука не отвалилась. " – Мысленно помолившись, он ощутил как кожа медленно, точно кусками слазит с тела. Агония парализовала каждый участок корпуса. Свалившись в бессилии на колени, убежденный в своей временной безопасности, поскольку сильно оторвался от охотников, он скривился. В уголках глаз неприятно защипало. Из глотки вырвался томный рык, больше умоляющий нежели угрожающий. В следующий миг, поясница неестественно выгнулась, коленные чашечки ушли глубже вперёд. Всё тело с характерным хрустом и чавканьем менялось на глазах, но по-настоящему больно стало, когда раненое плечо в процессе вытолкнуло дротик, а пораженная кожа начала с треском рваться, обрастая шерстью, будоража ужасно чувствительные нервные клетки. Вот тогда воистину громкий рев раздался с такой болью в голосе, что в следующий миг он мог лишь болезненно заскулить. Это был первый раз, когда обращение происходило настолько адски. Наверное отрава была что надо. Концентрированная бодяжина. Подавляя в себе усталость и стараясь повысить эффективность, он бежал, теперь стоя на 4 конечностях, покрытый шелковистым мехом темно-бурого, почти черного цвета, с редкими переходами в рыжий. Конечно шерсть выглядела мягко говоря не очень из-за слоя грязи и мелких кровавых пятен тут и там, но сам зверь от этого менее красивым не был. Когтистые лапы перебирали землю, подминая её под себя. Следы оставались крупные, да и животное было немаленькое. 150 фунтов силы и чудаковатости. Это явно не те габариты, что приписаны обычному лису. Морда застывает в оскале, показывая на свет ряд острых клыков. Мокрый нос, сморщен и всё это лишь малые признаки выдающие дикий дискомфорт, уже перерастающий в нестерпимую боль, которая приходится на хитрое создание. Хочется провалиться сквозь землю. Бег приостанавливается, когда в ушах звенит, перекрывая и до этого приглушенные голоса. Всё плохо. Паникуя, не имея возможности мыслить на здоровую голову, он срывается вниз, опасливо перебирая лапы под острым наклоном. В след ему летит очередная стрела, на этот раз угодившая в удачно подставленный хвост. Один из пяти. Громкий скулёж перекатился в не менее громкий рык, который силой приходилось сдерживать, дабы с горяча не сунуться в самое пекло, подставляя незащищенную шею навстречу приветливым пулям. Пронзительная боль глушила и окрыляла, в плохом смысле. Переднюю лапу он уже не чувствует, яд настолько глубоко проникся, наглухо отнимая конечность. Хвост бы быстро зажил, но его регенерация была временно истощена, а стрелу он при всем желании достать не сможет. Да и не то чтобы надо. Поток крови обязательно бы хлынул, заставив его и без того бессильного, упасть в кому от потери нескольких литров жизненно необходимой жидкости. В следующий миг, двигаясь только благодаря адреналину и тяжелой боли, оставаясь в сознании только благодаря инстинктам, он четко почувствовал как земля уходит из-под ног. В прямом смысле. Он провалился в какую-то конуру, засыпанную листьями. Она была не особо глубокая, как если бы начинали рыть могильную яму, но на половине процесса, мертвяк вдруг ожил, а яму решили б оставить так. Твердая земля, вперемешку с камнями впивались в кожу, оттопыривая мех в разные стороны. Это местечко больше походило на берлогу. Просто провалена в холме. Но что было удивительно, так это толщина проёма. Как такая крупная тушка туда протиснулась, остается загадкой. Поджимая продырявленный хвост ближе к себе, еще функционирующей лапой обхватывает вокруг "кисточки" на конце. Он не может перекинуться вновь человеком. Отравленный и измученный организм не позволит. А если бы он так и остался "кожаным мешком" вероятность его гибели от падения с большой высоты и разбитого черепа составляла б около 90%. Рассчитывать на 10% возможного удержания на ногах, он не хотел, прекрасно осознавая, что если не собственное тело, то как минимум пуля в сердце его точно убьёт. Отвлекаясь на свои мысли, он краем закрывающихся глаз, увидел как мелькнула пара обуви, а после еще одна. Вскоре удаляющиеся крики людей гласили об чем-то на подобии "упустили гада". Выдохнув с облегчением, он принял решение уйти в сон раньше, чем умрет на месте от болевого шока. Будь что будет.

***

Скотт стоит посреди пустого помещения, опираясь на металлический стол. Все таки он, как и задумывал, устроился ветеринаром в клинике Дитона. Ведь тот списывая все на возраст, уже потихоньку терял хватку. Да и работать в ветклинике Алана было одним огромным преимуществом. Правда пришлось снести рябиновую калитку, но это был лишь один минус, среди множества плюсов. Всегда под рукой есть куча книг про сверхъестественное, аконитовые приблуды и свободное помещение. Друид был не против, но просил не злоупотреблять этим и постоянно наставлял альфу, поскольку на работе, он всецело обязан быть отдан своему делу. И ни о чем другом думать не должен. МакКолл это прекрасно понимал, но иногда все же мысленно плавал в переживаниях. А в связи с недавними событиями, ему придется нервничать в два раза больше. Тяжело вздыхая, он вспомнил несостоявшегося оборотня по имени Джексон, который в наглую заявил на прошлой неделе по телефону, что хочет в стаю, объясняя свое поведение так - надоела скучная жизнь за границей и он решил приехать назад в небольшой, зато насыщенный город. А когда Скотт сообщил, что ему нужно обсудить это с остальными, на всеобщее удивление, Уиттмор, тихо буркнул извинения за свое ранее отношение ко всем им. Джексон говорил что-то наподобие "я был не прав и обозлен на весь мир, а так же был подростком с навязчивой мыслью, что его приемные родители будут рады от него избавиться" подкрепляя свои заявления весомым аргументом "я повзрослел". Почему-то Скотт слишком сильно размяк тогда и пригласил каниму на этой неделе, в кафе. Ко всему прочему, еще ничего не было ясно с неизвестным сверхъестественным хулиганом. Кажется он совсем критичного, пока не предпринимал, но никто ведь точно не знает, стоил ли от него ожидать чего-то плохого? Вспоминалось последнее собрание стаи. После него, все участники (за исключением конечно же Питера) взялись за поиск информации, из которой удалось узнать до больного мало. Что оранжевое свечение, это свет от глаз, а нечеткость камеры, эффект туманности от яркого цвета и возможно густой ауры, как предположила Кира, делая выводы на собственном опыте. Очень часто она не могла сфоткаться из-за ауры резко разбушевавшейся лисы. В такие моменты фотки получались буквально нечитаемые. Отвлёк МакКолла от рассуждений резкий рингтон звонка. Ненавязчивая мелодия показалась громом средь белого дня. Шарахнувшись в сторону звука, Скотт сразу распознал номер шерифа и мысленно подготовил себя к очередному пиздецу, что казалось совершенно не хотел покидать его жизнь и жизнь его стаи. Потянувшись к мобильнику, он ответил на звонок с немногословным "да? " – Скотт, у меня вновь дело связанное с.. – на том конце повисла недолгая тишина, Джон подбирал название вредителю. – с тем самым хулиганом. Сегодня он превзошел сам себя..в плохом смысле. – Что он сделал? – каждую минуту разговора лицо Альфы менялось в выражении несколько раз, причем в закономерной последовательности. – Он проник в чужой дом. – сначала небольшое раздражение – В нем живет мужчина средних лет, Мистер Пентелс, работает в магазине прокатов. – потом удивление. – Недавно его увезли в больницу в шоковом состоянии. Он почти сошел с ума. Твердит, что к нему приходил черный дьявол и грозил убить. – после чего шла колоссальная ярость, а к концу разговора, когда шериф попросил заехать к нему в офис завтра в 7, на парне не было лица. Прикрывая глаза свободной рукой, с тяжелым вздохом, он снова отделался немногословным "я буду завтра с Дереком. Спасибо, что сообщили. " Глядя затуманенным взглядом в стену, он вспоминал во сколько следующий пациент и есть ли у него время поразмышлять об кошках, которые так безжалостно скребли на душе. Подходя к стойке на входе, Скотт посмотрел список посетителей, через 10 минут приведут 5-месячного бульдожку на обследование. Ну что ж, 10 минут это тоже время. В очередной раз поражаясь разнообразию своей жизни, он чувствует жуткий холод в сердце. Все стало таким тяжелым после предположительной смерти друга, хотя он все еще был обозначен в делах участка как "пропавший без вести". Раньше Стайлз облегчал все их разборки, перетягивая на себя поиск информации. Раньше еще будучи мальчиком с СДВГ, он мог невпопад бросить нервную шуточку, заставляя МакКола обреченно улыбаться, не в силах держать серьезное лицо. Сейчас же в красках ощущая все обязанности Альфы, парень понимал, что банально не справляется, а его собственная стая, больше походила на свору бешеных и неуравновешенных собак. Лидия и Кира сторонились Дерека, Питер же наоборот умеренно злил своего племянника. К старшему Хейлу неприязнь проявлял как Дерек, так и Мартин. Юкимура же сторонилась самой банши, которую иногда боялась до чертиков. Вот так и выходило, что стаю объединяет лишь общение с Альфой, да и трагическая предысторию становления частью сверхъестественного дерьма.