Шестнадцать Флагов

По всему материку судьба раскидала тысячи искателей приключений, ищущих славы, денег, силы и смысла жизни. Многие из них находят лишь бесславную смерть, и немногим действительно удаётся стать чем-то большим, чем нищими скитальцами. Но здесь слабакам не место — в густых джунглях, опутанных лианами и паутиной огромных пауков. Этот тропический лес на границе Ансарии и Навицеи заражён восьминогими тварями, и сюда порой наведываются войска королевы, чтобы устраивать чистки, но быстро возвращаются обратно. Куда чаще в эти леса приходят храбрые ящеры, чтобы доказать своим соплеменникам свою силу — или добыть членистоногую дичь, которую разделают на ценный хитин и питательное мясо. Но в этих джунглях живут существа, которым не страшны даже самые грозные арахниды. Только твари воистину чудовищной силы могут спокойно жить среди сотен паучьих гнёзд. Эти создания, как гласят легенды, созданы богами как инструменты разрушения. Конечно же, это драконы, яростные драконы джунглей — огромные, не менее десяти метров в длину ящеры, половина которой приходится на хвост, с клювами, покрытые разноцветными яркими перьями, переливающимися, как янтарь, блестящими, как драгоценные камни даже под тенью тропических деревьев. Чтобы одолеть одного дракона, нужны целые армии — и всё равно крылатый ящер может улететь подальше от сражения в любой момент, чтобы скрыться от нападающих. Перья, или же чешуя драконов состоят из прочного сплава разных металлов и редкой органики, из-за чего они твёрдые, как алмаз, но эластичные и прочные, как сталь, и даже огонь ада с трудом оплавит их. Только самые сильные и отважные могут в одиночку бросить вызов драконам — и ещё меньше смогут выйти из схватки живыми. Но Йамир Готтайнхард уверен в себе, и, что куда важнее — у него есть мечта. Мечта убить дракона, чтобы доказать своему племени и всем джунглям, что он достоин править тропическими лесами. В одиночку, без чьей-либо помощи, как и должен это делать настоящий герой. В одной руке Йамира было копьё с ремитовым наконечником, в другой — драконитовая иква, разновидность короткого копья, не более метра в длину, имеющая широкий листовидный наконечник; любой ящер Ансарии уже по этим парным копьям признал бы в этом темнокожем храбреце настоящего мастера фехтования. Чем дальше Йамир заходил в лес, тем чаще встречал руины, оплетённые паутиной и лозами. Диковинные чудесные цветы цвели столь же буйно, как и на окраинах джунглей, хотя землю стала покрывать серебристая паутина, а далёкий шум пауков доносился со всех сторон. Здесь, в глубинах тропиков, безраздельно царствуют восьминогие твари, безмерно плодясь и множась. Но вот воин увидел яркую и блестящую топазовую чешую дракона, покоящегося на горе из изуродованных, смятых паучьих трупов, лежащих на свободном от деревьев каменистом участке земли. Огромный ящер беззаботно спал, словно совсем не придавал значения тому, что он находится в царстве ужасных арахнидов. Но стоило Йамиру подойти поближе, и зверь одним прыжком поднялся на десять метров в воздух, где ни одно дерево не могло помешать его полёту. Взмахнув чешуйчатыми крыльями, яростная птица выдохнула огромное облако пламени, поджигая буйную растительность на земле, но воин одним прыжком переместился на двадцать метров назад, избежав ожогов, после чего метнул копьё в дракона. Снаряд попал в цель, но вошёл всего лишь на четверть своей длины, не причинив никакого серьёзного вреда. В ответ же зверь резко пикировал прямо на свою цель. На этот раз Йамир увернуться не успел увернуться, и тело дракона сбило его с ног, а острые когти отрезали воину руку, державшую копьё, почти по локоть. Ящер вновь налетел на воина, но Йамир смог подняться с земли и избежать атаки. Не поймав цель, дракон схватил хвостом отсечённую руку, чтобы не дать владельцу вернуть её. Воин даже не дрогнул, но взмахнул своей иквой, и с её острия сорвалась молния, которая всё же не сумела попасть в зверя, маневрирующего в воздухе с ловкостью колибри. Кто бы победил — дракон или однорукий воин? Увы, никто не сможет дать ответа, ведь кто-то сбил Йамира с ног, повалив его прямо на влажную грязь. "Кто это был?" — подумал охотник, перебирая в уме все возможные варианты: пауки? драконопоклонники? другой охотник? или на помощь зверю пришёл ещё один? Безумные догадки, тревожные образы пронеслись перед его глазами за те пару секунд, что Йамир падал на землю и лежал на ней. В воздух взметнулись копья багрового сияния — вероятно, не менее дюжины снарядов, но лишь трое из них попали в перьеподобную чешую дракона — одно в хвост и два в шею. Приподнявшись с земли, темнокожий охотник увидел того, кто сбил его с ног: это был чужеземец, закованный в полные латы тёмно-серого цвета. Почти всю поверхность брони покрывало искусное мелкое рифление — рёбра жёсткости, знак высокого мастерства кузнеца. На голове красовался роскошный плюмаж — точнее, густые чёрные волосы, словно бы растущие на шлеме. В руках незнакомец держал чуждое детям джунглей оружие — алебарду, украшенную жутким чёрным цветочным орнаментом. Поднявшись с ног, Йамир, не особо долго думая, с силой ударил рыцаря в спину ногой — хотя цель и пошатнулась и даже упала от такого мощного толчка, но охотник тоже едва ли не оказался на земле: кружилась голова от лёгкой кровопотери, да и атаковать чем либо, кроме рук, было непривычно. К тому же воин джунглей с трудом мог балансировать своё тело — по очевидной причине. Чужеземец же без всяких затруднений вскоре вновь оказался на ногах — не неуклюже поднявшись на руках, но просто отпрыгнув прочь от Готтайнхарда и выпрямившись в прыжке. Охотник выставил иклву навстречу рыцарю — рыцарь же, положив алебарду на плечо, лишь осматривал темнокожего. Этот напряжённый обмен взглядами продолжался всего лишь пять секунд и закончился столь же внезапно, как и начался. Дракон, воспользовавшись случаем, улетел с поля боя, и его далёкий смех словно бы вывел двоих воинов из состояния агрессии. — Ну и что ты наделал? — недовольно спросил рыцарь. — Что сделал я? А что сделал ты? Ты помешал мне убить того дракона! — Я помешал дракону убить тебя. Ящер бы просто разнёс тебя в щепки, и оторвал бы уже не руку, а голову. — Но я был близок к победе. Даже несмотря на свои раны! — О какой победе могла идти речь? На тебе даже брони толковой нет, а твои копья выглядят так, будто ты украл их у ополчения в ближайшей деревне. Да и дракона ты лишь поцарапал, не более того. — Мои доспехи стоят, как целый дом, а оружие выковано лично для меня одними из лучших кузнецов! — Но всё же это ящер оторвал тебе руку, а не ты ему. У тебя нет ни сил, ни экипировки для сражения с настолько опасным зверем. — Да откуда тебе вообще это знать? — разозлился Йамир, — Да кто ты такой, чтобы так говорить! Рыцарь усмехнулся и снял свой шлем — открепил его от брони на шеи, словно бы он никак к ней не крепился. Под доспехами было спрятано молодое красивое лицо с тонкими губами кофейного цвета и изящными чертами лица, свойственными аристократам. Правый глаз воина был скрыт повязкой, а под левым глазом фиолетового цвета, чей зрачок окаймлял ярко-жёлтый цвет, красовался странный багровый символ или узор. Кожа чужеземца была тёмной — но не такой, как у детей джунглей, а имела почти серый цвет. — Кан Таро, герой-изгнанник. Слышал о таком? — спросил рыцарь с довольной улыбкой на лице. Йамир замолчал в удивлении, но вовсе не потому, что узнал это имя. — Ты... ты тоже сын леса? Как и я? Святая Земля, по каким путям тебя водила судьба?.. — Нет. Я не местный и родился не в этом проклятом зелёном аду. Удивление и потрясение охотника тут же сменилось разочарованием. — Так, значит, ты не узнал моего имени? — спросил Кан. — Слышал до этого пару раз, я думаю, но кто ты такой — понятия не имею. — Ну и ну... я знал, что вы дикари, но чтобы настолько?.. Впрочем, это неважно. Тебе руку оторвали, не забыл? Йамир, кажется, уже и в самом деле не обращавший внимания на рану лишь улыбнулся. — Это ерунда, — сказал охотник и подошёл к ближайшему дереву. Одним ловким движением он воткнул обрубок в ствол, пронзив кору, как масло, и через десять секунд из ствола достал уже целую руку — с ладонью и всеми пальцами, всю покрытую древесным соком. — Впечатляет. Но, думаю, дракон бы не дал тебе столько времени на восстановление. Готтайнхард оскорблённо хмыкнул, но промолчал. Всё же чужеземец был прав — хотя охотник и не хотел этого признавать, но не признать не мог. — Ладно, прощай. Может быть, наши дороги ещё пересекутся — но знай, что дракона я тебе не уступлю! — последние слова рыцарь почти что выкрикнул, и, покрепче схватив свою алебарду, почти мгновенно скрылся из виду, пробегая между деревьями и цветами, бегая быстрее гепарда и перепрыгивая с одного дерева на другое ловче, чем ягуар. Сын джунглей хотел сказать ему что-то вдогонку, но просто не успел этого сделать, и лишь шепнул про себя какое-то ругательство на одном из давно позабытых языков.