Один месяц

Рам покинул покои Деви почти в самый обед. Открыв глаза, он не сразу подумал, что перед ним будет милейшая Деви, с которой он провёл слишком страстную ночь. В голове снова стали появляться небольшие обрывки воспоминаний того, что он чувствовал, где нагло целовал, наплевав на милые протесты девушки, а также те места, где были чересчур чувствительны для девушки. Оставив небольшой поцелуй в висок, Рам нехотя поднялся. Его вещи валялись по всей комнате. Утренняя эрекция мешала думать о чём-то другое, кроме обнажённого тела девушки, что мирно сопела на кровати, но перед ним стояла абсолютно чёткая задача — Тиан. Когда она приехала сюда, последнее, о чем он думал, это об убийстве названного любовника Деви Шарма, а сейчас все его мысли были об этом жалком сосунке, что наглым образом вторгся в его жизнь. Рам, даже не удосужившись надеть на себя что-то поприличнее, ступал прямиком в сад. Ему нужно видеть его. Видеть его мерзкое лицо, что умрёт сегодня в мучениях. Как он узнал, что он будет сегодня здесь? Видия собирала английскую знать на территории Дубейского сада — так она показывала свою всеобъемлющую поддержку послу, который пострадал от нападения. «Спасибо Кайрасу, который удосужился перейти на правильную сторону», — пролетело в мыслях Рама, пока он медленно пробирался по левой — невидимой — стороне сада.

Этой ночью

Кто-то кротко постучал, будто изображая определённую мелодию. Деви не поднялась — она сладко сопела, примостившись на руке Рама. Но он всё услышал. И не на шутку разозлился. Эти покои не были его собственными, поэтому понять, что стучали исключительно к Деви, было не сложно. — Я же убью его, если это окажется… Но открывшаяся дверь приятно удивила: на пороге стоял Кайрас с огромными синяками под глазами. — Знал, что найду тебя здесь, — Кайрас не стал проходить, лишь мельком посмотрел, в чём стоял Рам, не став даже задавать вопросов — всё было на поверхности, — но мог ради приличия хотя бы завязать пояс. — Деви спит, — низким сонным голосом подчеркнул Рам, — ты её разбудишь, если будешь стоять тут. Зайди… в гардеробную хотя бы. Перегородив проход, чтобы лишний раз Кайрас не увидел чего-то, что могло бы ранить братское сердце, Рам остался в дверях. — Ну? Не просто так пришел же, — напомнив, зачем он пришёл, Рам скучающе облокотился на дверь. — Если пришёл мне читать нотации о том, что я обесчестил твою сестру, то можешь сразу выйти вон. Я объявил её своей женщиной. — Да, объявил. — Кайрас согласно кивнул, затем поднял презрения взгляд: — Но до этого сколько ночей ты провёл в её покоях, даже если без… — Без секса, — улыбаясь, Рам поднялся, из-за чего его оголенные участки кожи стали видны ещё лучше. — Называй вещи своими именами. — И всё же. Это жизнь Деви, поэтому я лишь рад, что ты вступился за неё. — Да, — согласился Рам, — чего не сделал ты. Кайрас поднял презрительный взгляд на Рама, стиснув зубы. Мелкие морщинки стали виднеться на лбу как соринки, а губы свелись в одну мерзкую удушающую верёвку. Опустив плечи, он выдохнул, приняв весь удар на себя. — Я пришёл не для ссоры, тем более так поздно. Пришёл сказать, что Видия играет двойную игру. Она не собиралась изначально отменять свадьбу. — Кайрас, я лишь тебя предупреждаю, что предательство дюжины… — Да-да, я всё это знаю, но… — он оглянулся, будто призрак Видии преследовал его долгое время, но затем, спокойно выдохнув и вспомнив, ради чего он пришёл глазеть на голого Дубея, лежащего в постели его сестры, он продолжил: — Я сам узнал только недавно. Думал, что она всё это затевает, потому что правда пытается помочь, только никто не говорил мне о том, какая она мелочная стерва. — Кайрас выдохнул, чтобы прийти в себя. — Её план был в том, чтобы не расторгнуть свадьбу, а позволить Деви выйти замуж за Тиана в обмен на место в … какой-то штуке, не помню, как она называется. — Она собиралась быть правой рукой англичан, тем самым правя и ими, и нами, — подытожил Рам, говоря сквозь зубы. — Да. И чтобы ты удостоверился в моих словах, завтра утром пройдёт завтрак с представителями английской знати, на которой будет решаться, как они… — Кайрас осёкся, увидев Рама в гневе. — Будет решаться то, как они выкрадут Деви. После этих слов он ничего не слышал: резкий звон в ушах, резкие световые блоки, которые почему-то были ярче всех иных, и головная боль, будто сковывающая его виски огромными каменными блоками. Он чувствовал всё одновременно.

***

Неужели так чувствуется момент, когда ты злишься, беспокоишься и… любишь одновременно? Неужели для того, чтобы понять, как тебе дорог человек, нужно дожидаться переломного момента, который держит тебя за горло в виде страха? Рам осознавал, что он слишком быстро привязался, слишком быстро почувствовал себя живым рядом с ней, но противостоять такой силе, которая держала его за руку, было невозможно. Его опьянённый мозг не видел никого, кроме той силы, что крылась в её глазах. В её безумно красивых глазах, которые смотрели с особой любовью и трепетом всякий раз, когда Рам шутил, рассказывал истории или просто любовался на неё в ответ. — … Я и не думала прекращать помолвку. Придя в себя, Рам прислушался к тому, о чём говорила Видия, всем своим видом показывая превосходство. — Не всё наше общество подобному господину Дубею, Кристиан, я спешу вас об этом уведомить. «Тебе повезло, что не все готовы тебя убить, Видия», — Рам не мог видеть, что она делает, но слышать её дыхание, её тревожные мысли, которые не покидали голову женщины, он мог лучше всего. — И всё же вы допустили, что ваш прославленный Дубей почти сорвал план. Как вы мне это объясните? Теперь-то слова Кайраса были официально подтверждены. Конечно, Рам имел право сомневаться, но он не думал, что брат опустится до предательства своей же сестры — единственного близкого человека. — Не думала, что эта девушка сможет управлять им. Он не из тех, кто покоряется. — А я не из тех, кто терпит измены. Зачем мне испорченная жена? На этой секунде Рам больше не мог сидеть в кустах и нагло слушать, как его женщину мешают с грязью. На нём было не так много одежды, но последнее, что его останавливало, была его нагота. Пояс медленно спадал, оголив каменный пресс. Хмурое выражение лица, руки, медленно сжимающиеся, с силой впивающиеся в мягкую кожу. Небольшие овалы остались от сильного сжатия, из-за чего мелкая боль смешалась со злостью. Рам ступал медленно, подходя к Тиану со спины: все видели, кто медленно подходит сзади, лишь Видия и Тиан были не в курсе. Один только взгляд на английскую стражу — и они молчали, испугавшись гнева господина Дубея. — Я вообще считаю, что нужна кандидатура получше. Её уже и не продашь, и не… — Бегство было твоим единственным спасением, господин де Клер, — громкий шёпот Рама был слышнее самого громкого крика. Он ступал медленно, не став нападать со спины — низкий поступок даже для того, кто готов продать женщину за вшивые монеты. — Бегство — жизненный путь для тебя, который ты, к моему счастью, променял на власть. Рам стоял позади него, а затем, положив руки на плечи, проговорил: — Я предупреждал тебя с самого начала. С самого твоего появления на нашей территории, — Рам злился, не скрывая этого. — Но ты продолжал вести себя как полный ублюдок. Сейчас я тебе покажу, в чем заключается мощь Дубея. Сейчас я тебе объясню, что трогать чужое, говорить вслух мерзость в сторону моей женщины — это путёвка в смертоносное путешествие. Тиан, явно не ожидающий позади себя Рама, продолжал сидеть. — Да сколько же я буду терпеть эту свору, встревающую не в свои дела? Он поднялся, обернувшись к Раму. Все люди, которые были рядом с ними, вмиг оказались позади, в том числе и Видия, исподлобья смотрящая и примерно понимающая, что сейчас будет. Рам не был настроен на разговор. Он думал лишь о том, с какой стороны начать рвать его гнилой язык, когда высосет из него всю душу. — Каждый мужчина должен знать, что за свои слова всегда нужно быть в ответе, какими бы они ни были. — Я не буду отвечать перед тобой, ублюдок, — Тиан сорвался с цепи первый, набросившись на Рама, но Дубей лишь усмехнулся, отступив влево, из-за чего англичанин чуть не упал на землю. — Сука! Сколько же ты будешь портить мои планы, а? — А теперь послушай меня. Теперь Рам разрешил себе крушить и ломать всё, что было у него под рукой. Например, Тиан, стоящий на земле и совершенно не боящийся того, что сейчас может произойти. Ведь в его картину мира не входило то, что его могли убить. Могли нещадно раскромсать, затем получить удовольствие. И дело было не в том, что Рам чувствовал конкуренцию — он не был для него соперником. Он знал, какие вещи он мог творить с Деви, он слышал, как он отзывался о своей возлюбленной, совсем не следя за выражениями. Его злило та вседозволенность, что была разрешена ему, в то время как остальные не смели даже глаз поднять на Шарму, пугаясь гнева Дубея. Он был позади неё как лев, охраняющий свою львицу, и только подойди ближе — она укусит первая, но убьёт только он. Рам улыбался. Он улыбался, но глаза его пьянели от одной только мысли, как он сейчас повеселиться. — Я убью тебя, — Рам медленно подходил, замечая бегающие глаза Тиана. — И теперь это не будут просто слова. Он ударил вторым, но первый, кто попал. Сильная рука взлетала, заряжая прямо в нос — в тот самый, который только недавно был сломан. И теперь он не хотел останавливаться. Он снова сел сверху, избивая, чувствуя, как кровь разливается по его рукам. Он видел, как Тиан пытается сделать вдох, но Рам не разрешал. И когда англичанин в очередной раз пытался вылезти из-под бёдер Рама, он схватил его на себя, озабоченно глядя: — Я не разрешал уходить. Глаза Рама засияли, а улыбка приобрела злостный оттенок. Он не сдержался. Он вновь не сдержался, купаясь в этом отвратительно приятном чувстве. Но он не рассчитал одного. Хватило одного удара в бок — кинжал почти воткнулся в плоть, когда Рам рефлекторно оставил его. На последних издыханиях Тиан попытался его ударить, но даже эта попытка не была успешной. — Ты как был предателем, — шипел в лицо, яростнее сжимая рукоять кинжала, — так и умрёшь им.

***

Деви проснулась далеко в послеобеденное время. Ночь, прошедшая слишком бурно и влажно, забрала все силы. Когда она открыла глаза, Деви не почувствовала касания тёплых рук, обнимающих её ночью. Она видела лишь пустоту перед собой и своё нагое тело с красными следами, оставленные Рамом ночью. «Я бы не удивилась, если бы в его духе было бы оставить ещё какую-то метку на шее, чтобы все знали, чья я», — подшутила Деви, кутаясь в атласное одеяло. Лёгкий душ не был тёплым, как руки Рама. Полотенце не обнимало так, как ласкал Рам. Ничего вокруг не было им. Деви не привыкла чувствовать тоску и привязанность к человеку. Выходить из покоев не хотелось, хотя желудок всячески намекал на желание пойти отведать какой-то стрепни. Дверь скрипнула. На порог вошёл Рам, одетый в официальный красный кафтан, только под глазом была совершенно новая строчка, оставленная острым кинжалом. В руках — еда, в глазах — любовь. Бросив поднос на свободный стол, он, не сказав ни слова, набросился на девушку, впечатываясь нежным-нежным поцелуем. Мягкие, но такие родные и жадные поцелуи мяли обмякшие под таким напором губы, проникая языком дальше. Этот небольшой жест не был чем-то удивительным, только всё, что делал Рам, вызывал в ней табун мурашек. — Рам… Ты поранился? — единственное, что смогла вымолвить Деви. Она даже не обратила внимание на то, что сидела на его коленях совершенно нагая. Рам открыто любовался, не скрывая своих желаний. — Ты опять с Тианом подрался? — Теперь он тебя не побеспокоит. Никогда. И если кто-то ещё посмеет претендовать на тебя, его глотка будет хрипеть от крови, которую я сам туда залью. Деви осознала, что он сделал. Только теперь она была спокойна, что никто не сможет помешать им. Этот поцелуй был чем-то большим, чем обычным сплетением языков. Это было признание в том, что они друг у друга одни. Это было подобно негласному правилу о неразрывной связи между ними. Потрясающе чувствовать такой огонь, скрепляющий двух совершенно разных, но адски желающих и любящих друг друга людей. И ничего, что могло бы стать преградой на пути друг у друга, не сможет разлучить два сердца, скрепленных любовью.