Преступление карается наказанием

***

Луч солнца светил прямо в глаза, так что хотелось отвернуться, чтобы скрыть свое лицо и тем самым сберечь свой сон. Так Осаму и сделал, вдобавок прикрывшись рукой. Но долго это не продлилось, так что он убрал ее и открыл глаза. Повернув голову вправо-влево, он убедился в отсутствии человека рядом с собой и уселся на кровати, сонно потянувшись. Так хорошо ему не было давно, а хорошо освещенная комната сильно напоминала свою, только в совсем другом месте, далеко-далеко от дома. Встряхнув головой, Дазай спустился с постели, по привычке заправив кровать одеялом и накрыв пледом сверху, он непривычно осмотрелся в комнате. Было не известно, где находился в этот момент Федор и когда шатен с ним увидится. Ждать было нечего, так что Осаму решил заняться своими делами. Распахнув перед собой дверь, он прошел на обширную террасу, не забыв надеть недалеко стоящие тапочки, которые наверняка принадлежат Федору. В нос ударил утренний аромат свежести, заставив сердце трепетать. Лениво зевнув, он подошел к перилам, рассматривая красивый утренний пейзаж и наслаждаясь прохладным свежим воздухом. Вчера ему открылась другая сторона его жизни в этом доме. Уютные коридоры, приятные для глаз стены, его чувства и отношение к Федору — все кардинально изменилось. В целом задался слишком странный день, и было сложно понять что делать дальше. С одной стороны, его держат здесь насильно, вдалеке от дома, но с другой, к нему относятся с аккуратностью, Николай, хоть однажды выбросив что-то, портящее сложившиеся к нему отношения, тоже в какой-то мере заботился об Осаму, а Федор… Мысли о нем заставляли бросить привычку думать, потому что все было так непонятно и сложно для его понимания. Только успел Дазай сложить картинку в голове «злодея-похитителя», как следующим же днем он предстает в виде нежного, волнующегося о состоянии шатена человеком. Два этих факта просто не укладывались в голове. Как бы ему хотелось, чтобы кто-нибудь помог ему, сказал кто друг, а кто враг. Самому делать это казалось нелегким занятием. Хмыкнув, Осаму покинул террасу и прошел в ванную, найдя там свои брюки. Натянув одежду, он подошел к зеркалу и поправил неровность штанин у колена. После он умылся, чтобы освежить лицо и вытерся махровым полотенцем, что висело по правую сторону от парня. Раздумывая над своими последующими планами, он вышел из уборной и напоследок осмотрелся в комнате, в которой провел ночь. В свои покои возвращаться ему ой как не хотелось, да и дорогу он вчера не постарался запоминать, о чем сейчас очень сожалеет. Так что, Дазай предпочел найти кого-нибудь, кто даст ему какой-нибудь совет. Только Осаму зашагал по коридору, как нему на встречу вышел Николай, разговаривая по телефону. Блондин удивленно остановился, явно не ожидая увидеть пленника возле комнаты Федора, что находилась чуть ли не в другом крыле дома. — Позволь-ка мне узнать, прежде, чем я отведу тебя обратно в твою комнату, что забыл ты тут, солнце моё ясное? — сбросив трубку, светловолосый положил телефон в карман и подошел к Осаму, оценивая растрепанный вид юноши. — Очень хороший вопрос… — пробурчал Дазай, бегая глазами вокруг себя в поисках защитника от возможной угрозы в виде Николая. — Заблудился, если можно этим назвать. До комнаты мне дела нет, вы поможете мне больше, проводив меня к Федору. — Нечего тебе у него делать, — помотал головой человек напротив, сложив руки на груди. — Лучше его не беспокоить, а пока пойдем на кухню, время завтрака уже час назад закончилось. Такой вариант более, чем устраивал шатена, ведь признаки голода уже начинали проявляться. Кивнув, он последовал за проводящим, попутно изучая коридоры вокруг себя. Насколько Осаму понял, кухня находилась на первом этаже и шли до нее они недолго. Спустившись на первый этаж, Дазай стал осматривать пространство вокруг себя внимательнее, надеясь на то, что наткнется глазами на выход, который пригодится в случае побега. Однако, до него дело не дошло и спустя время перед ним распахнули двери кухни, пропуская гостя впереди себя. Кухня тоже была выполнена изящно и красиво, точно в стиле Федора. Пройдя к квадратному столу из натурального дерева, Осаму отодвинул стул и уселся за него, чтобы не блуждать по кухне, нервируя, итак, занятого Николая. Благо, еда была уже на столе и Осаму, поблагодарив парня, принялся за завтрак. Тот прощально махнул рукой и, снова приложив телефон к уху, покинул помещение. Кофе был сварен изумительно хорошо, уж в этом Дазай разбирался, ведь сам работал в кофейне напротив своего университета. Формируя бутерброды из сыра и колбасы, сделав порядком трех штук, он убрал от себя нож и откусил от одного кусочек, следом запивая кофе. В таком же порядке юноша покончил со всем завтраком и, наевшись вдоволь, вышел из-за стола. Было интересно узнать, какова кухня во своем объеме, а после можно рискнуть осмотреть и первый этаж. Сделана она была в современном виде, бытовой техники типа кофемашины и тостера было достаточно много. Имелась бы возможность, Дазай обязательно приготовил чего-нибудь здесь, так как питал какую-то страсть к кухонным приборам. Ведь они только и делают, что создают кулинарные шедевры, одновременно упрощая процесс готовки для повара или кондитера, при этом формируя самые разные формы и консистенции. Пожав плечами, Осаму закончил с осмотром первого помещения и взглянул на двери, ведущие наружу. Вздохнув, он распахнул их, открывая перед собой вид на большой широкий коридор. Шагая смело, напевая себе под нос песенку для придания вида первооткрывателя прекрасного, он старался заглянуть в каждый уголочек, не позволяя скрыться от него никому и ничему. Где-то рядами стояли стеллажи с книгами, рядом с ними стояли столики с креслами неподалеку. В основном было пусто, но это лишь подчеркивало большие пространства дома. Это тебе не барахольщик Огай Мори, у которого на каждом метре ненужная вещь да мебель стоит. Да здравствует минимализм! Вдруг он остановился, взглянув на заветные двери. Он стоял посередине фойе и, следовательно, прямо перед ним в нескольких метрах находилась единственная преграда от того, чтобы уйти отсюда и быть по-настоящему свободным. Сердце бешено застучало и Дазай максимально сбавил шаг, приближаясь к выходу пугливо и разрываясь от нетерпения. Осматриваться тоже не забывал, чтобы убедиться в том, что за ним нет слежки. Ощущения были непередаваемые, будто что-то особо желанное уже чувствуется на кончике языка, слегка позволяя давать о себе знать, но при этом находясь все еще далеко. — Вот и ты, — тихо прошептал Осаму и прикоснулся рукой к аксессуару двери, обхватив его пальцами и с замиранием сердца повернув. Дверь поддалась и характерно проскрипела, из-за чего парень молча выругался, но не остановился. Может, сбегать он и не собирается, ибо тапочки на голых ногах, легкая белая футболка здоровье не сулят в начале ноября. Однако Дазай таки вышел, сжавшись от холода и осмотрелся вокруг себя. Пройдя в центр, парень увидел гараж, который был закрыт на массивный железный замок. После его внимание привлекли ворота, которые он впоследствии тоже рискнул отворить. Шурша подошвой тапочек об асфальт двора, шатен приблизился к ним. — Какого черта тут все открыто? — спросил Дазай, удивившись такой легкой победе. Вот — его и трассу с мимо проезжающими, хоть и редко, машинами разделяли пару метров гравия. Все, что ему нужно — это выйти поближе, словить попутку, а после сообщить водителю о ситуации. Тот конечно же все выслушает и поймет, согласится помочь бедному замерзшему юноше. Любезно довезет до города, а может и до дома. Наконец, выйдя из машины, парень на секунду замрет, его глаза чуть прослезятся и он помчится навстречу отцу и матери, упав в их объятия. Такой хороший конец… Улыбнувшись, Осаму почувствовал на себе чей-то взгляд. Конечно, он под присмотром, кто бы сомневался. Еще раз с легкой надеждой в глазах посмотрев на путь отбытия, он зашагал обратно к воротам. Закрыв те за собой, он обратился взглядом к попивающему кофе с утра Федору, что стоял на террасе. Если Дазай правильно помнит, находится она рядом с его рабочим кабинетом. — Доброе утро! — махнул приветственно шатен. — Я смотрю, вас замки не научили ставить. Не боишься, что кто-нибудь войдет или выйдет? Федор взаимно помахал рукой, отложив чашку на рядом стоящий столик. Вид его был расслаблен, а сам он, словно отдохнувши, подпер голову рукой. Хоть было высоко, шатен видел каждую эмоцию на лице темноволосого. Не так давно привык, что чаще всего оно безэмоционально, а искренней улыбкой или взглядом, полного гнева, пленника одарили по пальцем одной руки можно сосчитать раз. — Замки я ставлю в голове, Осаму-кун. Очень миловидный разговор, правда. Вот только один надменно ушел вглубь дома, оставив другого обессиленно поникнуть. Конечно, Фёдор был чертовски прав и Осаму выяснил настоящую причину, почему сейчас не может и с места двинуться, не говоря уже о том, чтобы убежать. Дазай, какие тапочки? Ты серьезно думал, что именно это мешает тебе сейчас покинуть это место? Нет, это что-то не материальное, что-то вязкое, как клей, в голове, не дающее и подумать о том, чтобы сбежать. Кивнув самому себе, он поспешил скрыться со двора, на который с надеждой смотрел первые два дня, обещая себе, что в первую же возможность сбежит отсюда куда подальше. Было весьма стыдно перед бывшим собой за свою слабость, так что закрыв входную дверь, он поспешил скрыться как можно глубже, в самый дальний угол этого дома. Первым же местом, в котором Осаму собирался забыться была библиотека, но по пути он зашел на кухню, чтобы взять себе что-нибудь для разбавки одиночества в виде бутылочки слабоалкогольного напитка, который наверняка прикупает себе Николай. Подняться на четвертый этаж почти не составило труда, ровно, как и найти библиотеку. Захлопнув за собой дверь, он прошел в слабоосвещенное, сильно пропахшее запахом старых книг помещение и уселся на излюбленный диван. Чисто для отвлечения мысли прихватил первую попавшуюся книжонку и уселся читать. Прочитав первую страницу, Осаму вспомнил о наличии принесенной вещицы и тот час открыл банку, издав характерный пшик. Отпив немного, он изменился в лице, явно не ожидав того, что будет очень приятно на вкус. Усмехнувшись, он сделав еще пару глотков и снова погрузился в процесс чтения, иногда строя вопросительные или удивленные гримасы, словно меряя на себе эмоции героев книги. Хватило парня на половину книги, сюжет был максимально предсказуемым, так что он даже дочитывать не стал, уже представляя, как закончится история. Вот бы и его историю кто-то, прочитав, прокомментировал, как что-то элементарное. После чего сел и рассказал, что будет дальше и что ему делать, чтобы был иной исход истории, как избежать ошибок. Где бы ему найти такого доброго человека — очень интересно, но непонятно. Он положил книгу туда же, откуда взял, уважая внутреннюю идиллию этого места, и сел обратно. Несмотря на то, что содержание алкоголя было небольшим, начало клонить в сон, создавая эффект ватной головы. На такую идею времяпровождения парень с удовольствием согласился и, улегшись поудобнее, чтобы не проснуться со сломанной спиной, позволил своему сознанию уплыть далеко в облака, погружаясь в сон.

***

— Как я и говорил… — с улыбкой протянул по слогам Федор, шагая рядом с Гоголем по коридору. — Пожалуйста, избавь меня от своих едких комментариев, — артистично прикрыл лицо рукой. — Можно подумать, я был против твоих слов. На это брюнет лишь пожал плечами и остановился возле нужной двери, а Николай пошёл дальше, махнув рукой на прощание. Все дела были закончены и оставшееся время можно потратить на что-то поинтереснее. Съездить в город, например. Может, Фёдор и привык сидеть в одной норе неделями, блондин задыхался от долгого нахождения в одном и том же месте, а душа требовала смены обстановки. Зная о потребностях подчинённого, Федор спокойно позволял тому уезжать. Их способы расслабляться сильно отличались, но препятствовать друг другу никто из них никогда не любил. С утра пораньше от агента снова начали поступать звонки. Исход первых попыток найти Осаму, видите ли, не удовлетворил Мори Огая. Не теряя настроя, он продолжает копаться в этой земле и яро пытается найти своего сыночка, что абсолютно не волновало самого похитителя. Своими действиями Мори может разве что повлиять на Дазая, объявив о себе, что снесёт к чертям все старания Фёдора. Только-только у них с шатеном едва сформировалась доверительная связь, а тут такое. Поэтому он опять провёл всё утро в размышлениях о том, как оттянуть день, когда волнующиеся родители добьются мимолетной подсказки. Составив план, Достоевский отдал поручения своим подчинённым, чтобы те выполняли четкие указания своего руководителя в тех или иных ситуациях. Теперь можно было выдохнуть и провести время для себя, что Фёдор и сделал. Разве что, в первую очередь, потратив большое количество времени на поиски Осаму. Он обошёл все три этажа, но почему-то меньше всего догадывался, что лучшее место для того, чтобы спрятаться от него — это библиотека. Брюнет толкнул массивную дверь и тихо прошёл внутрь, стараясь не привлекать внимание, после чего начал блуждать мимо стеллажей. Наконец заметил парня на диванчике в самом дальнем углу и невольно расплавился в улыбке. Достоевский как можно тише уселся на спинку дивана и положил руку на голову шатена. С одной стороны, ему не хотелось его будить, но с другой — день только начался, а значит для сна это не лучшее время. Голова разболится от пересыпа, а ночью он и глаза не сомкнет. — Ну здравствуй, Осаму. Тот услышал сквозь сон своё имя и поморщился, но пробуждения, как такового, не произошло. Фёдор слез и обошёл диван, после чего сел на корточки возле сладко спящего Осаму. Что только подвигло его на такой крепкий сон посреди дня? Он огляделся по сторонам и с усмешкой на губах наткнулся на пустую бутылку. Когда взял в руки, потряс её, чтобы убедиться, точно ли исчерпан такой интересный ресурс. Однако внутри ещё оставалась жидкость и он прислонил горлышко к губам, чтобы узнать, каков на вкус так полюбившийся Николаю напиток. На языке почувствовался чёткий вкус грейпфрута и лёгкой, неприторной сладости. Вздохнув, Достоевский снова потрепал чужую макушку, на что спящий начал ворочаться, а после совсем открыл глаза. Осаму лениво поднялся на диване и освободил место для Фёдора, чем тот воспользовался и уселся рядом. — Чем ты тут занимался? — улыбнулся и помахал перед чужими глазами пустой бутылкой. — Если хотел горе запить, мог бы что-нибудь покрепче у меня взять, чего Николая-то обворовывать сразу. Дазай протёр глаза кулаком и зевнул. Словно находясь в своей какой-то атмосфере, совсем не вникал в слова что-то говорящего Федора. Однако на имени Николай он вопросительно поднял бровь, намекая на повтор поставленного вопроса. — Д-давно ты тут? Как бы не старался парень во время погружения в сон найти более-менее безопасную позу, все равно результат оказался тем же. Рука, на которой благополучно лежал парень, затекла и онемела, а шею неприятно тянуло. Говорить вообще не хотелось, но долго ли его пытались растормошить — информация полезная. Фёдор поднялся с места и засунул руки в карманы. — Нет, только пришел. Оценивающим взглядом осматривая своё помятое, не проснувшиеся чудо, молча размышлял. Значит, неудавшийся побег решил запить? Что ж, его можно понять. Осаму же хмыкнул и лёг обратно на диван, сложив руки на груди. На самом деле, Фёдора он совершенно не ждал, но даже если тот и явился, пусть проходит дальше. Дазай отдыхает и ничто ему не имеет право препятствовать. — Как видишь, все нормально, можешь идти. Фёдор закатил глаза, наклонился к парню, взял того за руку и потянул за собой, словно повелевая встать на свои, хоть и подкашивающиеся, ноги. Возмущению Осаму не было предела, но его не слушали, молча выводя сначала из библиотеки, а потом по коридору. Шатен, итак, провёл много времени в мирном одиночестве. Пусть спит хоть до потери пульса, но зато в нормальной кровати у себя, либо у него в комнате. Сам же потом будет на боли жаловаться. Темноволосый на своем опыте тоже грешил там ночи проводить, а потом возмущался по утрам, кряхтя и сгибаясь от неприятных ощущений. В один момент Дазай отдернул руку и забрал её себе, потирая запястье после сильной хватки пальцев Федора. — Не трожь ты меня. Не скрывая желания остаться вне общества этого человека, вздохнул и самостоятельно зашагал прямо по коридору. Зачем его только вытащили из такого тихого и прекрасного места, не понимал и даже не пытался понять. Опять свои заморочки хочет в жизнь произвести, вот только кареглазый более, чем против. Фёдор лишь нахмурил брови и подался за ним. — Ты веди себя нормально и не придётся тебя трогать. С самого утра настроение было не ахти, а выходки этого человека только сильнее разжигали желание Фёдора вставить кому-нибудь пиздюлей. Вдруг шатен остановился и развернулся к парню, заставив того резко затормозить, чтобы не снести человека впереди с ног или просто не стукнуться лбами. — Это как, на минуточку? Осаму с вызовом расставил руки в боки, на что Фёдор лишь нахмурился и стал перечислять перечень раздражающих фактов, загибая три пальца по одному. — Это, например, не набухиваться каким-то дерьмом до отключки и не прятаться в самую дыру, чтобы мне тебя не приходилось искать. Быть послушным и смирным мальчиком. Дазай усмехнулся и, не понимая откуда у него столько смелости, встал к парню впритык и прошептал слова прямо в губы. — Тогда, без ошейника с поводком в твоей руке не обойдется, — надменно сверкнул глазами и зашагал в противоположную сторону. Достоевский остался стоять на месте, в замешательстве провожая глазами довольного своей выходкой Дазая. Оказывается, всё, что нужно было для раскрытия сущности этого скромного молодого человека — бутылка слабоалкогольного, чуть ли не сока, и капля воли перед этим. Такое поведение слегка подкосило крышу, а в голову ударил импульс желания. Рассмеявшись, Фёдор приложил ладонь ко лбу и прикусил нижнюю губу. Такая сторона Осаму неслабо заводила. Несомненно, его уделали, но за такое можно и пару лет жизни отдать. Если он не увидит этих глаз снова, когда будет нависать над желанным, обнажённым телом шатена, то пускай вся жизнь его идет к чёрту.