Третий лишний

В общем, мои худшие ожидания по поводу ни за что свалившейся на меня должности оправдались: о личном времени можно было забыть. Тем более, что у меня, в отличие от шисюна не было кандидатов, на которых можно было бы свалить часть работы. К тому же, обнаружив в уже существующей схеме недостатки, я на первичном энтузиазме рванулся их устранять. Стоит ли говорить, что просто это не было? Зато в дальнейшем упростило бы жизнь. Правда, не мне. Была и хорошая часть: ученики пика, сначала с недоверием воспринявшие мою кандидатуру, буквально через пару месяцев воспылали ко мне пламенной любовью, стоило только облегчить их жизнь введёнными правками. Мою же жизнь никто облегчать не собирался. Как минимум, потому что многоуважаемый учитель, вынужденный контактировать со мной чаще желаемого, расчехлил свой Сарказмомёт 3000 и будто вознамерился сделать из меня прислугу. Не то, чтобы это стало чем-то новым, к тому же Бинхэ не отличался высоким происхождением и потому не видел в подобном ничего унизительного и в оригинале. (Пока был мелким, по крайней мере) Тем более, что Цинцю оставался человеком, не подпускающим никого слишком близко. То есть никакой помощи с одеждой и тому подобным. Зато заварить чай и принести еду мне позволялось, что просто удивительно, учитывая подозрительность учителя. Видимо, счёл, что травить его невыгодно: ведь все будут знать, чьих рук это дело. В этом свете я однажды улучил момент, чтобы сделать предложение, над которым давно раздумывал. — Учитель, — согнувшись в глубоком поклоне, пока убирал посуду после трапезы, произнёс я, — Этот недостойный хотел бы выразить своё почтение посредством приготовления пищи. Позволит ли Учитель? За прошедшее время я достаточно неплохо изучил вкусовые пристрастия Шэнь Цинцю, столь же изысканные, как и он сам, но с явным тяготением в сторону сладостей, присутствовавших во время каждого приёма пищи. — Этот щенок умеет готовить? — скептически поинтересовался заклинатель, окидывая меня взглядом прищуренных глаз, — И даже уверен, что сможет соответствовать моим запросам? Не слишком ли ты самоуверен? — Этот с готовностью примет наказание, если невольно оскорбит учителя своими навыками, но этот действительно умеет готовить, — отозвался я, почувствовав вдруг неуместный энтузиазм. В конце концов, готовить мне правда нравилось. А, учитывая, что моя еда часто делала людей счастливее, было бы неплохо подключить к этому ещё и Цинцю. Из лордов мою готовку пока смог оценить только Цинхуа, но он, благо, держал язык за зубами, зная характер моего учителя, склонного к собственничеству. — Тогда попробуй, щенок, — всё же дал разрешение заклинатель, явно не слишком впечатлённый подобной перспективой, но готовый хорошенько отыграться, если что-то пойдёт не так. Всё же других поводов для наказания я филигранно избегал и до сих пор не был полноценно бит. А тут сам подставился. Даже зная, что раздражаю своего учителя. — Этот благодарит за проявленное великодушие, — я не улыбался, чтобы не выглядеть слишком навязчивым, но уже ощущал предвкушение, — Что бы Учитель хотел получить на следующий приём пищи? Лучше было спросить и избежать возможной ловушки. Что ж, стоило ли удивляться, что Цинцю выбрал блюдо, которое готовится долго, муторно и кропотливо? Мне доводилось видеть, как это делают и читать рецепт, так что представление о том, во что я ввязывался, присутствовало. Поклонившись и ещё раз поблагодарив, я ушёл с собранной посудой. Предстояло хорошенько поработать. Обострённое обоняние здорово помогало с пропорциями. Настроение устойчиво держалось высоким, так что по кухне я просто порхал, даже напевая простенький мотивчик под нос. Да, блюдо было сложным, но на моей стороне была аура главного героя. И Система. Желая произвести впечатление, я выпросил у неё облегчённый режим. И, кажется, в итоге перестарался. Потому что учитель не поверил, что полученный деликатес вышел из-под моих рук. Ну, хоть согласился продолжить. Правда, это был первый раз, когда моя спина получила по полной. За враньё. Двигаться было сложновато, но я упорно не подавал вида, играя покорность. Спокойствие играть не было нужды: не то, чтобы я ожидал чего-либо другого от разозлённого Цинцю. Да и он после того, как лично отходил меня плетью выглядел таким довольным, будто у него мечта сбылась. Это было… почти забавно. Если бы не было так больно. Впрочем, я не остановился и от своей идеи не отступил. Ещё через несколько дней, пока готовил ему исключительно я, заклинатель, кажется, осознал, что ошибся. Конечно, ни о каких извинениях или послаблениях и речи не шло. Зато в своём списке желаемых яств учитель окончательно потерял совесть, заказывая такое, что я и на картинках-то в своей прошлой жизни не видел. Что ж, посчитав это вызовом, я расстарался. Буквально пару месяцев спустя, при виде меня глаза Шэнь Цинцю уже загорались лёгким предвкушением. Воистину, путь к сердцу лежит через желудок. Подобрав удачную ассоциацию, мне удалось если не выкинуть из его головы факт своего таланта в заклинательстве, то точно оттеснить на задний план. — Весьма недурно, — порой учитель даже снисходил до скупой похвалы, что в переводе на общечеловеческий можно было назвать почти восторгом. — Этот благодарит за столь высокую оценку его скромных навыков, — спина, теперь украшенная шрамами, в присутствии Цинцю у меня разгибалась редко. И его это вполне устраивало. Что стало неожиданностью, так это то, что после завершения арки с едой, заклинатель внезапно аж снизошёл до того, чтобы порой учить меня лично каким-либо техникам совершенствования или поправлять ошибки в одном из искусств, коими славился наш пик. Я не был уверен, в том ли дело, что он так выражает благодарность или же застарелые травмы подсказывают, что ничего не делается просто так, но в любом случае был рад. Несмотря на всё, что говорили об этом человеке, в своём деле он действительно был хорош, если тебе удавалось как-то продраться через всю язвительность и мизантропию.