Третий лишний

Ещё в первой жизни меня поразило, насколько шустрыми могут быть змеи. Особенно когда не хотят вылезать из террариума. Но Чжучжи переплюнул все мои ожидания. Я едва поспевал за ним, даже учитывая, что и сам видел в темноте. Впрочем, это было даже к лучшему: путь оказался достаточно долгим. Когда мы наконец остановились перед узким лазом между двумя навалившимися друг на друга скальными плитами, я порадовался, что у меня никогда не было фобий, в том числе клаустрофобии. Потому что протискиваться пришлось с большим трудом, часто надолго выдыхая, потому что иначе грудь просто не проходила через некоторые участки. Интересно, тут есть нормальный вход и братец, ловко скользящий внизу, просто решил подшутить, или это и есть нормальный вход, который завалили? Как бы то ни было, спустя несколько мучительно долгих десятков минут, мы прибыли на место. Пространство резко расширилось, давая взору зацепиться за виднеющуюся из-под упавшей скальной плиты руку с чётко выделяющимися чёрными когтями. Вокруг всё было обвешано талисманами, но даже сквозь них фонило тёмной энергией, накапливавшейся здесь годами. — Занятного же гостя ты привёл, племянничек, — голос Тяньлан-цзюня звучал сухо и глухо, доносясь из той самой щели, из-под которой торчала рука, — Зачем ты здесь, маленький заклинатель? — Заклинатель, — улыбнулся я уголками губ, — Да не совсем. Приветствую вас, Тяньлан-цзюнь. — Вежливый какой, — насмешливо раздалось в ответ, — И что же тебе здесь нужно, не совсем закл… Да ты же полукровка! Что за отчаянный демон додумался до такого? Вдруг развеселился собеседник. Его лёгкий характер проскальзывал даже в таком положении. Я лишь улыбнулся шире, краем глаза замечая, как братец начал неловко разглядывать потолок. Что ж, да будет сюрприз. — Вы, — прямо в лоб сообщил я, не теряя улыбки, — Поэтому с этого момента я буду звать вас отцом и не погрешу этим против истины. Демон притих, переваривая полученную информацию. Когда он снова заговорил, его голос звучал так холодно, что я бы не удивился, если бы начал идти снег. — И что же здесь потребовалось сыну той женщины? — Во мне от вас не меньше, чем от неё. Ровно пополам, так уж сложилось. А здесь я, чтобы найти способ вас вытащить получше, чем поместить в рассыпающееся тело. — А не боишься? — вдруг презрительно поинтересовался Тяньлан-цзюнь, удивляя меня подобной эмоцией, — Мать тебе не рассказывала, разве, насколько я опасен? Видимо, раз мы встретились раньше, он ещё не успел пережить мнимое предательство и всю свою боль проецирует сейчас на меня. — Она умерла вскоре после моего рождения, — прямо сообщил я, — Но, могу заверить, если бы она считала вас опасным или злым, она бы просто притопила меня в реке, а не сделала всё для моего выживания. — Вот как, — произнёс демон и надолго замолчал прежде чем поинтересоваться, — И с чего же ты взял, что ты мой сын? — Во мне течёт кровь Небесного Демона. Моя мать Су Сиянь. Разве могут быть ещё варианты? — мягко поинтересовался я. — И откуда же ты знаешь, что твоя мать Сиянь, если она умерла незадолго после твоего рождения? — недоверчиво поинтересовался Тяньлан-цзюнь. — Я довольно рано понял, что отличаюсь от людей, а ваша история стала притчей. Несложно было сопоставить даты и предположить, почему исчезла Су Сиянь. Хотя, говоря откровенно, я бы заподозрил дворец ХуаньХуа в том, что от неё попросту избавились. В конце концов, именно они нагло оболгали вас обоих, — осторожно начал подводить всё к одной из причин, по которой я здесь. Даже если мне удастся вытащить его сейчас, не зная, как всё было на самом деле, отец снова наворотит дел. Пока он воспринимал всё довольно скептически, но… Я всё равно продолжал разговор. Рассказал о всех своих подозрениях по отношению к Хуаньхуа, изложил своё видение того, что на самом деле произошло. Я прямо чувствовал, что он очень хотел мне поверить. Спасибо «малой эмпатии» от Системы. Хотел, но никак не мог. В итоге мы пришли к тому, что лучшего способа вытащить себя из нынешнего состояния Тяньлан-цзюнь всё равно не знал. Даже если снять печати, уже было слишком поздно. По поводу того, что руководство дворца те ещё мудаки, мы тоже сошлись во мнении. Но поверить Сиянь ещё раз он всё ещё не мог. Потому что единственным свидетельством был живой и здоровый я. А это лишь косвенное доказательство. Впрочем, в отличие от канона, меня всё же стали называть «сыном» с интонацией похожей на ту, с которой он звал братца «племянником». Было довольно мило, что меня приняли в семью. — Я обещаю, что найду нормальный способ вернуть тебя обратно, отец, — наконец выдал я твёрдо, — Но, прошу, не руби с плеча. Всё было лишь происками Хуаньхуа, это будет им только на руку. Он промолчал в ответ, но «малая эмпатия» подсказывала, что моё появление уже стало лучиком надежды для них двоих. — Хорошо, — наконец проговорил Тяньлан-цзюнь, его голос звучал устало, — Я дам тебе шанс. «Не вздумай меня разочаровать» повисло невысказанным призраком. Конечно, речь шла вовсе не о факте воскрешения. Просто он подозревал, что я могу поступить так, как он думал, поступила Сиянь, просто натравив на него ордены и за этот счёт возвысившись. Вероятно, я поторопился считать, что меня приняли. Точнее, что приняли безоговорочно. — До встречи, пап, — подобравшись поближе, я взялся за торчащую из-под скалы руку, бережным жестом оглаживая костяшки, — Вскоре мне грозят неприятности, но я обещаю вернуться с решением. В ответ мою ладонь несильно сжали. Как я и думал, Тяньлан-цзюнь оказался довольно тактильным. Жаль, моя занятость не позволит видеться чаще. Но ведь есть ещё сны. Путь обратно оказался куда более коротким, без ощущения ожидания сложного разговора. Чжучжи провожал меня даже без просьбы отца. Когда мы наконец вернулись к границе Хуаньхуа, он замер и собрался было возвращаться, но у меня были другие планы. — А обняться на прощание, братишка? — легко поинтересовался я, распахивая объятия. Ничего особо не ожидая на самом деле. Как оказалось, зря. После долгой паузы, полной колебаний, змеиное тело всё же обвилось вокруг меня. Не уверен, решил ли Чжучжи просто уступить или же ему действительно становилось от этого легче, но я воспользовался возможностью, чтобы распутать его волосы и заплести их в косу. — Вот, так намного удобнее, правда? — улыбнулся я, глядя в удивлённо распахнутые глаза, — Подожди, я исполню своё обещание. И тогда мы сможем наконец-то нормально поговорить. Румянец на бледном лице моего двоюродного брата выделялся уж очень ярко. Какая прелесть. Теперь я понимал, почему отцу так нравилось его дразнить.