В этот раз повезло?

Наступил последний вечер осени. Через несколько часов начнётся зима, хотя кажется, будто она уже пришла и начала наводить свои порядки. Джонхан, сидя в кресле около камина, смотрит в окно. Сильный ветер барабанит по окнам, слышится небольшой гул от него. Его взгляд скользит по тусклым огонькам на улице, которые иступленно мерцают в темноте. Холодный свет луны пробивается сквозь облака, обрамляя его черты едва заметным сиянием. Джонхан вдыхает глубоко, словно пытаясь влить в себя тепло, но ветер продолжает задувать в душу холод упреков — о том, что он не реализовал свои мечты, что выбрал смириться со сложившейся судьбой. Он отводит взгляд от окна, позволяя себе на секунду потеряться в мерцании пламени. Оно пляшет, словно хочет рассказать ему истории, которые невозможно забыть. Он поднимает чашку с чаем, согревая ладони о горячий фарфоровый край. Этот простой ритуал приносит ему успокоение. Он понимает, что это время может быть не таким, каким он его себе представлял, но все же это — его время. Каждая секунда, каждый взгляд в окно — это часть его жизни, и он решает, что пора перестать сожалеть о том, что уже прошло. Пусть ветер за окном воет, а ночь накрывает землю, он знает, что в этом уединении есть своя прелесть. С каждой минутой он все больше осознает, что, возможно, именно здесь, в тишине и при свете огня, он может найти ответы на свои вопросы. Пока Джонхан находиться в своих мыслях к нему подходит Сынчоль. От мужчины чувствуется холод, тот недавно был на улице. — Ну как ты? — спрашивает мужчина. — Всё хорошо, — отвечает Джонхан, ставя чашку обратно, — не побудешь рядом со мной? Отвечать на это Сынчоль не стал. Он сел напротив Джонхана, на пол. Положив руки и голову на колени парня, мужчина прикрыл глаза. Сегодня было много работы, хотелось хотя б немного отдохнуть. Парень, чувствуя лёгкое тепло от огня, медленно проводит пальцами по его волосам, пытаясь быть максимально нежным. Он знает, что тот устал — трудный день оставил на лице Сынчоля печать усталости. — Чоль, что ты сегодня делал? — тихо спрашивает Джонхан, будто бы боясь нарушить эту идиллию. — Сегодня пришлось разбираться с «мелкими сошками», которые возомнили себе невесть что, — тихо говорит Сынчоль, ставя подбородок на свои руки, тем самым заглядывая в глаза напротив, — а ты чем сегодня занимался? — Да так, справлялся с мелкими делами, — отвечает Джонхан, слегка усмехнувшись. Ему сегодня пришлось несколько раз переделывать свою работу. В последнее время ему не нравится работать графическим дизайнером. Если он уволиться, то сможет с лёгкостью начать заниматься другим. Сынчоль хмыкает, приподнимая бровь. На его лице тоже появляется лёгкая улыбка. — Знаешь, — продолжает Сынчоль, — иногда я думаю, что нужно просто отправить эти «мелкие сошки» в отпуск. Смотришь на них, и становится грустно, как они сами себя мучают. — А что по поводу Сухо? — спрашивает Джонхан, но даже так улыбка мужчины не пропадает, а наоборот, становится немного шире. — Совсем недавно был замечен в Китае, не думаю, что в ближайшее время он будет рыпаться в нашу сторону. — Тебе это передали твои друзья? Я опять забыл, как их зовут. — Джун и Минхао. — Да, точно, — отвечает Джонхан и зевает, прикрывая рот рукой, — интересно, что Сухо в Китае забыл. — Думаю, что он просто там перезагружается, — Сынчоль встаёт, и слегка потянувшись, протягивает руку, — пойдём, Хани, спать. Парень смотрит на мужчину с лёгким удивлением, но и в его глазах проскальзывает усталость, прямо как и у Сынчоля. — Спать? Но ведь только-только стемнело, ещё и десяти нет, — отвечает он, пытаясь отговорить себя от необходимости размещаться в постели. Ему не хочется покидать уютный свет камина. — Да, но ты уже зеваешь. Джонхан вздыхает, рассматривая свою чашку с остатками чая и вызывая в памяти все те будние дни, когда он сам откладывал уютные вечера в пользу сна. — Ладно, ты прав, — сдался он, вставая с кресла. Взяв парня за руку, Сынчоль мягко тянет его вперёд. Поднявшись на второй этаж, мужчина поворачивается к Джонхану. — Хани, может сегодня ты переночуешь у меня? — спрашивает он, заранее зная, что тот откажется. Джонхан, усмехнувшись, начинает покачивать головой. — Я ещё не готов к такому. У меня в голове слишком много мыслей. — Хорошо, как скажешь, — Сынчоль поворачивается обратно и, не выпуская чужую руку, идёт дальше. Дойдя до спальни Джонхана, мужчина отпускает его руку. Прежде чем уйти говорит: — Спокойной ночи, Хани, — Сынчоль приблизился и поцеловал парня в лоб. — Да, спокойной ночи, — после этих слов мужчина уходит. Ещё немного посмотрев вслед тому, Джонхан заходит в свою комнату. Только сейчас он чувствует, как его сердце бешено стучит, и то, что его щёки пылают. Через некоторое время парень, лёжа в кровати и пытаясь согреться, думает о том, что надо было соглашаться на предложение Сынчоля. *** Наступила зима. Только проснувшись, Джонхан посмотрел в окно и увидел, что снег уже начал падать. Его настроение с самого утра уже было испорчено. Он надеялся, что зима, ещё пришедшая вчера, всё-таки передумает и не наступит окончательно. Джонхан медленно спускается по лестнице, его шаги тихи, как шёпот. Он чувствует лёгкое напряжение в плечах, вызванное зимней серостью за окном. По пути, он задерживается на мгновение, чтобы снова взглянуть на белоснежный пейзаж, укрывший мир, и лишь вздыхает. Когда он достигает кухни, его внимание привлекает аромат, который наполняет пространство. Тепло, исходящее от плиты, словно обнимает его, и в это мгновение всё кажется более уютным. На кухне стоит Сынчоль, занимающийся утренними ритуалами. Он ловко перемешивает ингредиенты в небольшой кастрюле, и его улыбка, обращённая к плите, светится теплом. Джонхан чувствует, как его настроение начинает преодолевать зимнюю хандру, когда он замечает, что у Сынчоля в руках уже готовы кружки для горячего шоколада. — Ты как раз вовремя, Хани! — восклицает Сынчоль, оборачиваясь к нему и показывая своё милое, уже готовое выражение лица. — Прямо в точку к утреннему чуду. Джонхан замирает в дверях, наблюдая, как Сынчоль аккуратно наливает молоко в кастрюлю, добавляет какао-порошок и начинает готовить эту идеальную смесь, словно волшебник, который создает нечто удивительное. Мягкий свет кухни отдает ощущением тепла, и эта сцена кажется настоящим уединённым оазисом от холодного мира за окном. — А где все слуги? — Я их отпустил домой. Их ещё и вчера не было, ты не заметил? На это Джонхан не отвечает. — Завтрака не будет? — удивляется Джонхан, поднимая брови. — Как только приготовится шоколад, — отвечает Сынчоль с ленивой улыбкой. — Но сначала угостим тебя сладостями! Ты ведь не против? — Никогда, особенно когда это горячий шоколад, — отвечает Джонхан, чувствуя, как его сердце наполняется теплом от заботы. Сынчоль, не теряя ни минуты, наливает горячий шоколад в кружки и ставит их на стол. На каждую порцию он добавляет щепотку корицы, а сверху укладывает взбитые сливки, как напоминание о том, что даже в холодные дни можно создавать комфорт. — Наконец-то, эстетика утреннего настроения, — произносит Джонхан, подмигивая. Он подходит ближе и берёт кружку, ощупывая её тёплую поверхность. Они оба усаживаются за стол. — Чем сегодня планируешь заниматься? — спрашивает Сынчоль, отпивая из кружки. — Я думал после завтрака поваляться в кровати и ничего больше не делать. А у тебя сегодня снова дела? — Да, мне надо будет ещё разобраться с теми «сошками». Поймать — поймали, а наказать — не наказали. — А можно с тобой? Сынчоль опешил от такого вопроса. Его невинный ангел хочет посмотреть как он пытает людей? Сынчоль поднял голову и посмотрел на Джонхана с любопытством в глазах. Он не мог сдержать усмешку, когда представил, как Джонхан в своём легкомысленном настроении занимается чем-то таким серьёзным и, признаемся, жёстким. — Ты хочешь пойти со мной на «обработку» моих коллег? — шутливым тоном произнес Сынчоль. Джонхан, смеясь, поднял стакан с горячим шоколадом, будто бы он готовился к военному походу. — Почему бы и нет? Я просто понаблюдаю. Сынчоль на мгновение задумался. Конечно, он знал, что рядом с ним Джонхан начнёт меняться, но об такой резкости не думал. — Ладно, но ты обещаешь не действовать слишком королевски! — восклицает он, смеясь. — У нас будут правила! — Конечно, — отвечает Джонхан, — я всего лишь наблюдатель и сторонний комментатор. — Как говорится, «горячий шоколад — лучшее искушение», не так ли? — Искушение и правда неплохое, — отвечает Джонхан, наслаждаясь моментом. Сынчоль словно чувствует, что их разговор наполняет кухню уютом и спокойствием, конечно, при такой странной теме, зато эти чувства хотя бы есть. Он повернулся к тому и, глядя ему в глаза, сказал: — Главное, что мы смеемся, даже когда говорим о наказаниях. Джонхан лишь кивнул, обдумывая каждое слово, ощущая, как между ними рождается важная связь. — Поверь, даже с «сошками» надо вести себя настороженно, — с улыбкой подытожил Сынчоль, протянув Джонхану ещё один горячий шоколад, обильно украшенный сливками, когда тот закончил пить свой. Джонхан с удовольствием отхлебнул, и в его глазах блеск был такой же теплый, как и сам напиток. *** Через несколько часов они были на месте. — Здесь ты перевоспитываешь людей? — спросил Джонхан, начиная отстёгивать ремень безопасности. — Да, в этом ангаре, — Сынчоля позабавила формулировка этого вопроса. Металлическая поверхность ангара затянута тусклым серым цветом, который с годами стал чуть потёртый, но все еще сохраняет свою прочность. Ангар имеет массивные двустворчатые двери, которые как будто созданы для того, чтобы выдерживать натиск ветра и непогоды. Или же, чтобы выдержать натиск давящих на них людей. Их поверхность покрыта ржавчинами и мелкими царапинами, свидетельствами того, что здесь давно не было проведено капитального ремонта. Над дверями висят громоздкие замки, которые с трудом открываются, как свидетели всех тех тайн, что хранятся внутри. Выйдя из машины, они начали приближаться к постройке. Находилась она в глуши, очень далеко от цивилизаций. Теперь он понимает, почему они ехали так долго. Подойдя ближе, Джонхан заметил других людей на улице. Они были одеты во всё чёрное и держали оружие в руках. Было видно, что некоторые носили под одеждой бронежилеты. Заприметив Сынчоля и Джонхана, они встали по стойке смирно. «Видимо, они работают на мужчину.» — подумал парень, проходя мимо тех людей. Зайдя внутрь он видит, что внутреннее пространство ангара довольно обширно. Запах ржавого металла перекрывает легкий налет пыли, которая медленно оседает по углам. Мягкий свет падает со старых ламп, размещённых под потолком, создавая фрагменты освещения, которые отбрасывают длинные тени от фигур, находящихся на полу. В центре этого мрачного пространства действительно сидят трое мужчин, скованные общей судьбой. Их позы выдают не только усталость, но и страх. Верёвки, которыми они были связаны, крепко прижаты к их запястьям, оставляя следы на коже. Мешки, надетые на головы, придают их лицам неузнаваемость и подчёркивают безликую сущность ситуации. Они не могут видеть, что происходит вокруг, и это делает их уязвимыми и беспомощными. Сквозь тишину слышен еле уловимый звук — шорох ткани, когда один из мужчин пытается изменить положение, и легкое покашливание, когда другой пытается выбраться из своего плена. Эти звуки, порой резкие и пронзительные, раздаются в пустом пространстве и отражаются от стен, создавая глухие отдачи, напоминающие о боли и страхе. Начинает перехватывать дыхание от неудобства ситуации, и мысль о том, что происходит здесь, создает еще большее напряжение. Подойдя чуть ближе, двое чувствуют неприятный запах. — Похоже, кто-то не смог совладать с собой и пустил струю в штаны как маленький мальчик, — говорит Сынчоль, становясь почти впритык к ним. Джонхан ничего не сказал. Он просто смотрит, ведь он сам сказал, что будет просто наблюдать за всем происходящим. По пути сюда они договорились, если парню станет плохо, то он скажет об этом мужчине и пойдёт на свежий воздух. Или же они оба уедут и всё оставшуюся работу сделают прислужники мужчины. Сынчоль наклонился ближе, и в этом мрачном ангаре можно было заметить, как обозначились его черты лица, наполненные лёгким раздражением. Он внимательно изучал мужчин. Формы их тел и тихие звуки, доносящиеся из-за мешков, придавали мрачный оттенок всей сцене. — Вот уж действительно, сложно не заметить, — произнес он с сарказмом, отступая на шаг, чтобы весело подмигнуть Джонхану. — Кто-то явно не выдержал давления. Джонхан лишь хмурится, ощущая, как внутри него нарастает дискомфорт от непривычной ситуации. «Это всего лишь наблюдение», — повторял он про себя. В это время заходят к ним заходят несколько мужчин, видимо они будут «помощниками» Сынчоля. Одеты во всё чёрное, их лица не видны. — Хани, ты точно уверен, что хочешь это видеть? Тебе может стать плохо. — Если мне станет плохо, я скажу тебе и выйду на воздух или просто потеряю сознание, — отвечает он, продолжая смотреть на людей, сидящих на полу. После этого ответа Сынчоль приказывает одному из своих принести стол, горелку и небольшую клетку без дна, которые стоят в самом конце амбара. Глава мафии, заметив, что Джонхан продолжает упрямо смотреть на происходящее, наклонился к нему и тихо произнёс: — Убедись, что ты понимаешь, во что втягиваешься. Джонхан кивнул, хотя внутри него нарастало чувство тревоги. Он понимал, что эта ситуация может дойти до крайностей, и его готовность «просто наблюдать» уже подвергалась сомнению. Тем временем мужчина в чёрном, начал раскладывать предметы в центре, возле них. Стол, горелка, клетка без дна— все эти вещи добавляли загадку. Лампочка под потолком неудачно отразилась в металле, создавая странные тени. — Приготовьтесь, — произнёс Сынчоль, обводя взглядом собравшихся. — Мы собираемся устроить небольшую «встречу». В этот момент один из мужчин в чёрном подошёл к ним, его голос был холодным и уверенным: — Время начинать. Принести «главных гостей»? Сынчоль кивнул. Этот мужчина вышел из ангара, но через минуту вернулся с ещё одной клеткой, только в этой клетку были уже «гости». Две крысы. Обе имеют различный размер, одна из них больше, с густой серой шерстью, которая переливается, выделяясь на фоне бетонного пола. Меньшая крыса с более тонким телосложением и более светлой шубкой, на первый взгляд, выглядит более хрупкой. Её мех — нежный и блестящий, с легким коричневым отливом. Другой прислужник главы мафии хватает за одежду мужчину, который сидит на полу. Услышав писк животных, похоже он понял, что сейчас будет происходить. — Нет, пожалуйста, не надо! — кричит он, пока ему разрывают рубашку и укладывают на стол. Его пивной живот теперь находится на свободе. Руки мученика привязывают к одним концам стола, а ноги — к другим. Его крик всё не прекращается. Сынчоль снимает с того мешок, теперь Джонхан видит его внешность. Лысый, имеющий усы и шрам под губой. Этот мужчина знает, что с ним сейчас будет происходить, поэтому из его глаз текут нескончаемые слёзы и не прекращается вопль. Глава мафии засовывает ему в рот ту порванную рубашку. Теперь стало потише. Помощник Сынчоля вынимает двух крыс из клетки. Почувствовав чужие прикосновения, они начали пищать ещё громче. Мужчина ставит их на живот мученика. Другой помощник накрывает этих крыс той клеткой без дна, когда его коллега убирает руки. — Эти крысы заразные и голодные, — говорит Сынчоль с лёгкой улыбкой на лице, беря горелку в руки. Мученик, почувствовав животных на своём животе, начал реветь ещё сильнее. Его мычание тоже усилилось. Джонхан смотрит на всё это, не мигая. Ему жаль этого мужчину. Он чувствовал, как в груди нарастает волнение и невыносимая тяжесть. С каждой секундой ему становилось всё труднее оставаться наблюдателем. Тревога о судьбе тех мужчин, скованных верёвками, переполняла его сознание. Джонхан понимал, что то, что происходит сейчас, слишком далеко от того, что можно назвать простым «наблюдением». — Чем они провинились? — прошептал он, глядя на остальных мужчин с мешками на головах. Сынчоль, заметив его растерянность, ответил с некоторой долей уверенности: — У каждого есть свои причины. Иногда их выбор приводит к тому, что они оказываются здесь, — он жестом указал на мужчин. — Но это не оправдывает их действия. Джонхан чувствовал, как его сердце колотится в ожидании того, что произойдёт дальше. — Если тебе действительно станет плохо, просто скажи мне, — произнес Сынчоль, пытаясь подбодрить его, но затем возвращается к своему делу. Включая горелку, он подносит огонь к самому верху клетки. Она быстро начинает нагреваться, тем самым возбуждая крыс. Писк становится ещё громче. Животные, пытаясь уйти от этой жары, начали прогрызать себе путь во плоти жертвы. Они кусают его живот и царапают своими лапами. Мычание мученика стало очень громким. Кажется, что его можно было бы услышать и на улице. Глаза жертвы вытаращились, в одном из них лопнул сосуд. Видно, как пот течёт с тела мужчины, его дыхание сбилось. Кровь начала литься из-под клетки. Она стекала на пол, пачкая обувь близстоящих. Остальные жертвы на полу, услышав всё происходящее, начали копошиться, ведь понимали — они следующие. Джонхан, не в силах отвести взгляд от того, что происходит в этом мрачном ангара, почувствовал, как к его глазам подступают слёзы. Сердце сжималось от угнетения, а разум пытался найти способ справиться с нарастающим отчаянием. Он изо всех сил старался не дать эмоциям взять верх, но волнение и боль других мужчин пронзали его, оставляя только горькие осадок внутри. Сынчоль, сосредоточившись на происходящем, на мгновение отвлёкся и заметил слёзы, струящиеся по лицу Джонхана. Его сердцебиение ускорилось. Передав горелку в руки своего прислужника, он подошёл к парню. Положив одну руку ему на плечо, он начал выводить плачущего на улицу. Его «помощники» сделают всю оставшуюся работу. На улице Сынчоль повёл Джонхана в машину. Усадив его на заднее сиденье, он взял его лицо и большими пальцами мягко скользил по щекам, вытирая слёзы, оставляя маленькие следы на его влажной коже. Мужчина смотрел на парня с беспокойством, его лицо выражало глубокую заботу. Он аккуратно держал лицо в своих руках, как будто каждый его жест мог принести облегчение. — Я не ду-мал, что всё происхо-дит именно так, — еле слышно сказал Джонхан, — я испу-гался. — Солнце, прости меня, — Сынчоль обнял парня, прижимая его тело к себе, — я не должен был вести тебя сюда. — Но это я нас-тоял на этом, — слёзы парня всё не переставали идти, говорить ему было сложно, поэтому иногда он запинался. — Но я мог бы отговорить тебя, — мужчина положил руку на волосы Джонхана, тем самым поглаживая его, — это я виноват. Джонхан всхлипывал, его дыхание оставалось прерывистым от смешанных эмоций — боли, сожаления и облегчения. В объятиях Сынчоля он нашёл тепло, которое казалось, убрало его панические мысли. Запах, знакомый и успокаивающий, помогал сосредоточиться на том, что важно — на том, что он не один. — Я не знал, что это будет так плохо, — прошептал он, прижимаясь лицом к плечу Сынчоля. — Я думал, что смогу это просто наблюдать, что могу быть чем-то вроде стороннего зрителя. Сынчоль тихо вздохнул, его сердце сжималось от чувства вины и сострадания. — Мы все делаем ошибки, Хани. Это нормально, — произнёс он, отклоняясь немного назад, чтобы посмотреть в глаза напротив. Джонхан кивнул, хотя на его лице остались следы горечи. Он ощутил, как его душевная боль слегка утихла, когда Сынчоль продолжал гладить его волосы, словно пытаясь передать тепло и поддержку.