Осень «Всё хреново» — Лето «Всё хорошо»

Вдохновение черпалось: Mary Gu ("Не влюбляйся"), Мари Краймбрери ("Полюби меня пьяную"), Алёна Швец, Slim shady Эминема, моя шаткая ремиссия, мои шутки по 1984 Оруэлла, БВ16 с Юлей Бояровой и орно-порно с Энтони Юлаем. Песни обозначены [?]. Отсылки и прочее: — бинарная номенклатура Линнея: классификация живых организмов, принятая и поныне (существительное+прилагательное); — четверные и пятерные: прыжки в фк; — инстанаебательство: мнение Сони Шиманской, с которым я полностью согласна; — я с уважением отношусь к религиозным людям, если они не творят херни (хоть упоминая имя Господа всуе, хоть используя насилие); я просто не люблю лицемеров; — партнёр Яси вдохновлён моим обожаемым Николаем Ланцовым; — если у вас проблемы (мысли, действия) с самоповреждением, пожалуйста, берегите себя и обращайтесь за помощью; — я говорила "мэйби-бэйби" задолго до появления певицы; — в РФ при смене паспорта штамп о разводе можно не ставить; — свежесть это пасхалка ("Мастер и Маргарита") — истёкший срок это тоже пасхалка ("Мы с истёкшим сроком годности" от Стейс Краймер) — manic-panic: моя личная шутка про ебанутость, если у тебя биполярка (полегче, я с ней 9 лет живу, имею право на стёб), в манийных (нет, я не буду называть их маниакальными, это жутко стигматизирующе) эпизодах люди совершают много легкомысленных и плохо осознаваемых поступков (кредиты, спонтанный секс, алкоголь), а Яся считает себя неадекватной; — про "не спились": слова великолепного Энтони Юлая, но я ту же мысль говорю, будучи в сфере психологии и психиатрии... ладно, наврала с три короба: я тоже люблю прикидываться бабкой с лавочки у подъезда и говорить "А раньше было лучше"; — всё о даркромансах у Энтони на Ютубе; — насилие неприемлемо, но я здесь не как психолог и профэтику опускаю: люди не идеальны, и иногда им хочется мести (взвешивайте свои решения!); — "у всех земель, у всех небес", "колыбельная-смерть", "могила-лес": взято из любимого стихотворения Цветаевой "Я тебя отвоюю"; — песня группы "Порнофильмы" это "Отъебитесь от детей", не совсем то, что Ясе стоило бы приводить в пример, но — "без никого": серия Смешариков, очень рекомендую.

***

Февраль-февраль-февраль...

Well-well-well, как говорится.

А что у нас в феврале? А нихуя у нас в феврале! Целое кладбищенски букетное, фееричное, фанфарное и салютное безничего у нас в долбанном этом месяце! А почему, в принципе, ещё февраль? Даже если под конец упорно игнорировать лицемерную и грязную истерию милитаризма, сафиты и весёленькая музычка из зомби-фильмов 80-х тем же самым уродливым цирком красуются по жизни. Асфальтоукладчиком. Ну красуются им в смысле, прямо посреди чёрных насыпей, ведь какие-то дебилы из мэрии кладут же асфальт зимой. Месяц эмоциональных качель до солнышка и без режима "обратно", месяц поцелуев и новых носков, тупо не хочет заканчиваться (всё у них было, кроме шерстяных изделий — Яся негативничает к празднику и против пренебрежения к мужикам в одинаковой мере). Вот был февраль. А утром просыпаешься — и опять февраль. Да когда там март?! — Яся просвета, конца-края не видит и вообще, пфф, не шибко верит в его существование — какой просвет, побойтесь бога, низко моральные и пропащие! Елисей же марта и вовсе не ждёт. А зачем? Ведь всё будет только хуже. У него на руках выход без выхода, вариант без варианта. Короче, колода из битых карт и неоправданных ожиданий. "Слёзы не лить" или "не лить Слёзы". Слагаемые меняются местами — сумма как привычка Яси заводить на работу 10 будильников и как любовь Елисея к старому репу из нулевых — ста-биль-на. А что остаётся? Пялиться на пургу и мороз. Да, в город внезапно пришла отпетая зима-пришибленная, говоря на языке бинарной номенклатуры Линея и Ясиного тотального недовольства дерьмовой погодой. Может, она и Стужева ("Поменяла фамилию на девичью, называется!") по никчёмному батеньке, но от стужи на улице, а не в новеньком паспорте, у неё адски. болит. нога. Здравствуйте, обезболы, в любые дни женского календаря. Родные, которые теперь уже давно или уже чужие (а теперь ли?), далёкие близкие, из-за её собственной. отмороженной. закрытости. далёкие! и из "Бей, поделись, промолчи" неизменного её выбора "промолчи"... ! Родные замечают, что ей больно. Старый тренерский штаб, дорогие сердцу взрослые и дети из фигурки... Кому-то не плевать, да? Неплохо было бы не забывать о сем важном факте... ради разнообразия в жизни, хоть иногда... и без судорожных рыданий у психотерапевта (Яра сходила только раз... и не совсем уверена, вернётся ли на следующий... хоть мягкость и правдивость специалистки ей действительно зашли) Елисей тоже Ясю "авторитетно" ругает, будто владеет на это вмешательство в её жизнь и тело хоть каким-то жалким клочком права! (Яся злится, демонстративно закатывает глаза и мысленно шлёт его нахуй) Золотой мальчик грозится все шпильки-каблуки выкинуть к херам из её квартиры и пишет язвительное сообщение, когда видит незнакомую учительницу у себя в расписании и складывает отдающие явным душком школьные сплетни, получив два во второй степени (или до боли вшитые в его память инициалы... ну получив и сложив, естественно): "Стужева? Глыба льда для самой Снежной королевы? Фамилия-то тебе чётко под стать, Ярослава Олеговна!" А Ярослава Олеговна? А Ярослава сухо и предельно безэмоционально напоминает Королёву, что для начала "Вы", а для конца (здесь язвительно) он трепетно изучал её карьеру бывшей профессиональной танцовщицы по записям их соревнований и интервью, мог бы и знать, дескать, недопоклонник. Обиделась. Да, обиделась, блин! На её горе её (не-её, не надо тут!) беспардонный лис-воздыхатель совершенно незаметно оставил ей в сумке идеальное серебряное колечко с тонким и безумно красивым узором из порхающих снежинок вокруг мудрёно сплетённых нитей (знает, гадёныш, что Ясе не нравится золото! вот интересно, он бы и с нижним бельём, парфюмом и любимым у неё средством для мытья полов угадал? ну чисто из праздного любопытства, никаких мистов от Victoria's secret за 10к рублей и китайских жидкостей для сковородок за 300) Конечно, блять, конечно, Яся подарок возвраща- Нет, погодите, частица "не" потерялась: НЕ возвращает. "Я вот об этих чувствах потом подумаю. Тщательно. А колечко дома и на тренировках поношу. Он же, паршивец, назад не возьмёт, сколько ни требуй и ни уговаривай, сколько ни обманывай и ни торгуйся, а мне приятно. Нет, а я что, слишком гордая и дофига пресыщенная мужским вниманием? Я даже женское не получаю: типа подругам постоянно не до меня. У каждой свой Серкан Болат. Пусть будет.... не, я не споткнулась о слова. Напоминать мне пусть будет, короче. Фак. Фаааак" — у Яси в голове вальяжно разгуливает ветер перемен. Шакалится-пьяно-шляется. Или переменных. Ну в убогой пародии на легендарную песню Цоя. А что, у Яси, дефектной и всегда, всегда блять! недостаточной, не бывает не убого. Лишь криво-косо, с нитками, торчащими в разные стороны, с занозами от дерева и с красной краской на роговице обоих глаз. Не убого — это по части Елисея, по части Николая. (Да, Яся сама во вселенском ахуе, что ставит их, его и его имена в одно предложение, в одно значение, но Яся отлично осведомлена поныне, что Королевич хоть и вредный упрямец ("о, юношеский максимализм, отмахнитесь"), но очень хороший человек). Нет, дальше? Что там в лимбо между ненавистным февралём и не отведанным за недоступностью мартом? Триста-одёжек, триста-застёжек? Ага. Отгребать от природы снегом и льдом на машине вместо художеств голубей на лобовухе; мёрзнуть, сидя на водительском и почти засыпая под дешёвую попсу, ведь на свой плейлист сил нет, а что без звуков Яся не уснёт и не опоздает на работу, пока сын у его драгоценного папашеньки, уверенности не наблюдается от слова ноль. Сыро. Холодно. Опять сыро. Холодно, ну. Ёбнуться можно абсолютно в любом месте, буквально где угодно. И в аварию запросто попасть. И ноги себе переломать в мясо. Хотя она и без ледяных дорожек в обманчиво безобидных сугробах вся ломаная-переломанная, да не заштопанная. Норма. Сердце в лохмотья, бедро под пулемёт. Обычно Яся нашла бы приличное, красочное, поэтичное и метафоричное описание окружающему миру. Но пока она в режиме "А нахуя, если и без того плохо?" "Елисей бы сейчас кивнул, соглашаясь с набором ругательств-эпитетов", — с грустью думает Яся. С тоской. А что ещё думается в её-то смутьянской головушке, раз уж про наличие мозгов у неё зачем-то вспомнилось? Например, присутствие мышления и интеллекта. Что думается по накладной, где ум есть, а графу "Адекватность" писать не стали? Херовое небесное МФЦ. "Адекватность для адекватных, а для нас неумение жить по-нормальному". Давайте сюда неумение за объяснение. "А пожалуйста" Любить и жаловать: со-лян-ка. Из дум тяжёлых. Не о России, и не о матушке: Яся вам не Ломоносов и не благодарная дочь. Яся зло и несчастно фыркает, не скрывая взбеленившееся желание прибить всех долбаёбов в радиусе километра, а затем она пробегается как-то — исключительно для построения дальнейших планов на жизнь, перепрыгивает через ступеньки и через бортик катка по кочкам последних событий. И куда только столько влезло, впихнулось, протолкнулось, свершилось за реально небольшое количество дней? "Это же не четверные в произвольной одиночного и не дебильный тайминг на поддержках в танцах на льду!" "Ясенька, — да, хорошо, прелеееестно быть мёртвым, ты ж мне теперь не въебёшь по лицу, — вишенка моя на самом вкусном в мире торте! С твоими движняками ты пятерные исполняешь, радость" — как же, блять, ей не хватает Николая! Он бы встряхнул её быстро и заставил бы наконец перестать волочить собой не жизнь, а существование. Обезличивающее, обесчеловечивающее, обессиливающее, обезимени-безназвание, омертвляющее. Пульс имеется — психика сбоит; высокая материя то ли в ахуе, то ли в ауте, то ли в акте (не половом, а жаль, ведь нужный парт-), а то ли в перманентном феврале. Когда на этом свете телом, а душой застряла прямо в чистилище, окружённая палачами и судьями собственной совести. "Бесстужев, блин, вот ты бы сейчас сказал, что мне не чистилище нужно, а вытрезвитель. Не от алкоголя, а от грязи бензинового цвета у меня внутри. А тебя нет! И сказать мне некому!" Яся по пунктам. Потому что больно думать о лучшем друге. И лучше было бы тушить о свои худые запястья сигареты или резаться до больничных стен и хирургических швов. Степлером. Кровавенько, но, говорят, работает. Боль уничтожает. Куда бы её деть, ненавистницу? Потому что Ник её не бросал, не выбирал умирать так рано! Что толку от порванных обломками рёбер лёгких? Не докричишься ведь до неба даже с целыми. Николай не бросал, а Елисей... Разлюбит. Рано или поздно.

("Лучше рано", — едва слышно заветное звучит в мокрую от слёз подушку, "Иначе я переживу, но не выдержу, не вылюблю!")

— Васька справляется с учёбой хорошо, ходит в школу спокойно, но не ходит в кабинет стресса на лучевую терапию из первых унижений от одноклассников и презентабельных выебонов от учителей. Васька относительно в безопасности — полной безопасности ни для кого не бывает, уж мать его прекрасно знает. (Яся дрожащей рукой и крайне неуверенным движением рисует кривую галочку рядом с пунктом "Мой сын в порядке, я достаточно хорошая мать") Васька счастлив. Вроде нашёл добрых и в основном прилежных к учёбе друзей, вроде отлично ладит с отцом-не-придурком (только муж из него получился хуёвый). Вывод? Можно немножко расслабить плечи Ясе. Её ребёнку не грозит непоправимое прямо сейчас, а приобретённый иммунитет к лютейшему пиздецу в жизни ему Яся как-нибудь потом обеспечит, обязательно подготовит, привьёт максимально безболезненно... по возможности, конечно. Она Ваську поддерживает и бережёт. И постоянное общение с сыном — надёжный канал, по которому Яся дарит родному мальчику искренние тепло и любовь и... (устало вздыхает) О других небезразличных ей, чудесных мальчишках старается особо не думать, не вспоминать. А на кой? Бэд-трип ловить? Под машину истерично кидаться? Пальцы в кипяток по-блядски сувать? Нет, ну а вообще, мужики-то кругом!мужики-то везде! на любой вкус! на любой цвет! как сказала бы очень сведущая Настя, словно декларируя убогие рекламные слоганы на рынке — только Ясе носители ХУ-набора хромосом нужны так же сильно, как пустое, без эха, без горестного смеха, без тени уважения и кривой насмешки интернет.точка.дно: у неё теперь тарологини-мошенницы в тотальном бане за нарушения УК РФ, инстанаебательницы ("отстаньте уже от цыган, сладкие") под запретом, пожизненном, за пропаганду нереалистичных стандартов красоты и демонстративного напиздели-напиздели бохаства (голосом Елисея), и лишь рекомендации от психотерапевта актуальны, а в них бородатым альфа-уподобленцам места не предусмотрено. В идеале заодно забыть бы дорогу в алкомаркет на углу подавно и перестать дёргать горячий воск с кожи ради боли, но среди прочих Ясиных самовредительств затесалось положительное "однако": Яся бросила курить. Васька наконец без матери, пропахшей с ног до головы гадким дымом, а Елисей без издевательства над собственным молодым здоровьем, которым вот никак нельзя рисковать:

— Королёв, хватит уже травить себя этой дурью. До старости не доживёшь.

— Лицемеришь, Ясь. (щурится и ласково улыбается ей супротив прожённому ехидству в хриплом голосе) По произвольной и короткой программе. Ты же прямо сейчас рядом со мной стоишь и куришь.

— Хорошо! Больше ни разу в жизни. И раз бросаю я — вот, при тебе тушу последнюю на парковке — значит, я беру тебя на слабо, и ты тоже говоришь себе категоричное "стоп". "Нет", Королёв, ясно тебе?

— Когда ты не вытерпишь, должна будешь мне свидание на моих условиях. А я узнаю, если ты солжёшь.

— Если я не вытерплю, Королёв, я позволю тебе целовать меня как угодно.

Обсуждать, что будет с Елисея, если сорвётся он? А зачем? Ну да, Ярослава Олеговна адекватней не стала, тоже новость, ага. Возможно — лишь мэйби-бэйби, потому что проиграй златовласый лис ей, она бы попросила Королевича целовать её любыми, пусть хоть самыми развратными, неприемлемыми-абсолютно! для них способами... образами. С не заявленным рейтингом восемь-восемь... дцать плюс. А возможно, просто ныне Стужева, как делитантка, — неуклюжая торговка, а! — пытается продать себе же беспутной типа железную уверенность в том, что угрожающие (пряные, пьяные) поцелуи с учеником — отличная мотивация не подносить к своему рту зажигалку и эти поцелуи с языком, разумеется, не получать. И не отдавать. Ишь, руки под одежду! Нехорошооо. Сегодня под одежду, а завтра чего? Вероятно, Яся не стала намного адекватнее в глазах окружающих. (тяжёлый вздох следует за невкусной её мыслью из солянки, а то ли из прокисшего компота ядовитых веществ) — За исключением мнения её бывшего муженька ("а я свободная женщина, и в паспорте даже штамп о разводе не стоит!") НЕОЖИДАННО, БЛЯТЬ!!!!! Козёл внезапный, скотина привередливая-переменчивая (в студии опять биология и Линней) Праздные окружающие-то почём знают, что Яся такая вот ебанутая? Яся шикарно притворяется по словам совершеннолетнего эксперта. А деятельные-то однозначно в курсах. И Сапрыкин в частности, чтоб ему! "С вялым членом вечно быть!" — Яся мстительно, от души язвит, злорадно ухмыляясь, Яся в ахуе маленько. Отец Васьки теперь предложил зарыть, зарубить топор войны в нудной и бесячей делёжке совместно нажитого имущества, оставляя Ясе, как матери, с которой его малолетний сын постоянно живёт, и квартиру, и машину (а квартира напополам по деньгам и правда её, ну хрен ли). И с чего бы такая невиданная прежде, удивительная справедливость, спрашивается? "Нихуя себя, у Сапрыкина совесть, оказывается, есть? Кому расскажешь — не поверят, он же со всеми гнида". Совести у Сапрыкина нет. Но есть Натусик, которая — беременный ангел во плоти — твёрдо держит его за яйца, контролируя и за мудацкие штаны, и за адвокатскую рубашку. Натусик, красивая и добрая (а Яся злая и уродливая) девочка-фейерверк, девочка-фейри, девочка-зубная-фея, чисто по-женски сказочно бескорыстно на отрез встала на Ясину сторону, а не выбрала мыльнооперно и слепо преданно подавать патроны богатенькому муженьку (их общему, но разной свежести) — без всяких двойных умыслов и преувеличенных сцен ревности. Да. Да, такие женщины существуют. Эко-общение, камон. Или её внутренняя мизогиния. "Ты жуткая сексистка, Ясь. Я тебе говорил попробовать с кем-то из девочек подружиться, а ты балда упрямая! А не хочет она, а не будет! " — Ярослава (которую Натали Сапрыкина почему-то называет Ярой) сквозь туман капитальной усталости, заёбанности-заплаканности-зацелованности (слава богу, уже по воспоминаниям с ним), сквозь сиреневый дым сомнений-обманок, да банальных, давным-давно привычных и опостылевших хуже гнева, ненавистных и самоненавистных стыда и вины... Яся. Яся слышит в тревожной полудрёме насмешливый и театрально негодующий голос лучшего друга и на автомате мысленно болючей интонацией ему огрызается: "А я дружила с тобой, умник!" («Яра» тоже нормально, но она привыкла к другому) И внезапно, совершенно вдруг на ровном месте Яся спотыкается-вспоминает-вмиг-в-пропасть-улетает. Открывает глаза спросонья резко и вскакивает на ноги, шатаясь в сиропе, второпях и в кошмарной растерянности (нет, не дурной сон — она дурная) А потом сталкивается в упор со своим не пьяным, но изрядно помятым отражением в полотне новенького натяжного потолка ("Осталось только зеркальным сделать и можно порно снимать без специальных студий, Стужева, твою мать!"... "Главное, не приводить к себе Королёва, и нормуль будет... Ну, наверное... Так! А ну-ка хватит представлять себе всякую запрящёнку, Ярослава Олеговна!"). Ей 16, ему 17. Неразделённая любовь, видите ли. Которая сломала красавцу-сердцееду-блондину в провокационном костюме-вуах на танцевальном паркете... Сердце? Ну да, одни пиздострадания тупой малолетки, как позже скажет Николай. А вот тогда он произнёс, тяжело прислонившись к стене задрипанной пятиэтажки, больной и с полупустой бутылкой вина: "Ясь, а давай никогда не будем влюбляться? Потому что корень слова "блять". А затеееем. Поженимся друг на друге, когда нам стукнет 40, и заведём большого кота. Разрушим стереотип "традиционная семья", мы ж с тобой нахуй не традиционные, не от мира сего" Уж лучше бы Яся согласилась. Уж лучше бы не отчитывала глупого полувзрослого-полуребёнка (а сейчас она про Елисея так говорит). Не морали ему грозно (пискляво) вместо пожуханного подорожника в грудь втирала. А обнимала-обнимала-обнимала бы! И жила бы не любя. Никогда. Не влюбляясь в Сапрыкина (а Ваську от другого бы родила). Не влюбляясь в... Ну да, а теперь засыпает погнутая танцовщица под "Оттолкни его силою". Кривая фигура с убогими пятнами ржавчины и полосами-царапинами от (свои-чужих) ногтей. Натурально хочется выть. — Яся возвращается к истокам. Одним скорбь-горе-тоскливым днём. Февральской морозной субботой. И возвращается не только своим дежурным мысленным бардаком, который и рефлекторными штампами, и избитыми в кровь — как она сама — грязными картонками-обносками, но и по старой "доброй" традиции моральным месивом с позорно истёкшим сроком годности снаружи и внутри. Яся не-годная-ни-к-чему-нормальному-непригодная, истёкшая, и речь не об армии, чтобы на радостях водку с лимоном глотать. А она глотает. Немного. Яростно, с болью, с подступающими слезами, которые испортят ей старательно сделанный кукольно, фальшиво идеальный макияж, она через силу проталкивает противную жидкость в горло, похуй на тошноту, залпом. В окружении семьи. В окружении родного, драгоценного и любимого тренерского штаба, их дорогих её изрезанному сердцу ледовых друзей и заметно постаревшей матери Николая, обнимающей Ясю с нежностью. Да, сегодня его (при жизни) светлый праздник, потрясная (уже нет) дата, когда Яся в прошлом в течение долгих лет всеми способами изощрялась, как бы с наибольшим стёбом лучшему другу сказать что-нибудь вроде: "Ну и прекрасно! Что, умом не шибко одарённый, ты у нас теперь на год ближе к окончанию детства? Не переживай, я тебя до 40 не брошу, чтоб по жизни не заблудился, мальчик в пинеточках и ёжик в тумане. На, держи, там твоя новая розовая погремушка. И пойдём уже торт есть, именинник". Николай неизменно выбирал на свой день рождения её любимый торт. И, может, психотерапия ни единой пляшущей строкой, ни единой неразборчивой буквой не про "У меня всё в порядке, и жизнь балдёж-успешный-успех в фильтре хайпа вокруг очередного блеска Роуд"; и, может, поднимать скелеты из гробов и доставать урны с прахом из наглухо заколоченных шкафов вообще не для Яси, не про Ясю, вот эти кости и пыль сожалений вины стыда блядской боли! злости недолюбленности самоненависти-самовредительства-самотравли! обсуждать не Ясина фишка, может, ведь она всего-то расколотая палетка теней паль-под-Диор. Но! Голову лечить и разодранную в лохмотья да нитки душу бережно шить? Дискуссионный вопрос. А вот в семью Яся, послушав аккуратную рекомендацию специалистки, возвращается. Возвращается домой. В надежде наладить с любимыми людьми отношения. Блудная дочь и блудница в одной поюзанной целофанновой упаковке — нервная усмешка. И ей есть место здесь за столом. "Ясь, ты у меня большая молодец, слышишь?" — Яся слышит. И, оттирая обожаемый малиновый торт с носа и с щёк, а с глаз дурацкие слёзы, одна в тёмном уголочке, с горечью и раздражением, однако в последний раз сбрасывает звонок матери и в блок без кнопки "назад" кидает её номер, решая дальше не тратить в пустоту время на безрезультатные блядские разборки с ней. Мать Ясе не нужна. Зато нужна скорая смена плейлиста! — Экстренная, "мне в отношении данного человека любая сентиментальность строго противопоказана, а жаждать и ждать любовь от даже ещё не сдавшего ЕГЭ мальчика, значит, бессовестно отбирать у него ценные месяцы на саморазвитие, на выбор своего ближайшего будущего, и мне вдобавок мучить себя, а я и без того живу в одном сплошном БДСМ с плохим этикетом, заёбанная, но не так и не тем, прости господи"

"....мужчина моей мечты

У нас с тобою не получится такая жизнь

Ну а пока дружи"

Дружить у них тоже не получится, ну бред же, 10 лет разницы, она ему в старшие сёстры годится, спасибо хоть не в матери! Пиздеееец. Друзья не засовывают друг другу ладони под одежду, языки в рот тоже, как минимум! Какой мужчина в 18 лет, Яся, блять, очнись! У тебя ровесников нет?

"Перелюблю остальных, и теперь буду лишь с ним"

Красный крест надо нажать на жёванной и продавленной до края корпуса кнопке переключения эмоций, долбаных процессов поехавшей психики! В наушниках у Яси на повторе день за днём: "Полюби меня пьяную" Мари Краймбрери и "When the party is over" Билли Айлиш. Ёбана! Осталось лишь — ну для комплекта и полного счастья — снять с Королёва его очередную новую-дохуя-модную толстовку — как в трансе из таблеток и алкоголя снять — и забрать тёплую, душистую шмотку себе, а потом ходить в ней по своей квартире со стаканом кофе и старыми распечатанными фотографиями, потому что фак! — его вещи — её зона комфорта. (Можно и поспать на голое тело, мечта же не реальность). Осталось лишь расцеловать ему всю шею губами в кроваво-красной помаде, которую фиг с золотистой кожи уберёшь, фиг спрячешь и хрена с два отмоешь без долгого душа. И пусть идёт мир покорять с синяками и отпечатками её поцелуев, её разгульности и manic-panic, мальчик "я-разъебу-каждую-проблему-и-всех-спасу". "Зря ты на меня обратил внимание, Королевич. У тебя закончится и забудется, а я как буду жить с фантомным ощущением твоих рук на моём теле; с выжженным на моих глазах изображением твоих наглых, твоих нежных взглядов до глубины души, так, будто ты всю меня до основания знаешь, всю жизнь знаешь! Как я буду жить с твоим голосом у меня в голове, произносящим моё имя настолько пробирает-пробирает до мурашек, что колени подгибаются и лёгкие перестают функционировать до микросмерти и макровозрождения, среднего передоза с пеной изо рта в абстиненции? Ты ж такой же, как все, с кем мне рядом не место! А психологи — недешёвое удовольствие, будущая рэп-звезда в шелках, мехах и цепях, благо, где выхлоп от пантов минимальный" Яся злится. Оттого гребёт под одну гребёнку, но Королёву строго ничего не говорит. Совершенно. Ну а толку? — Яся залипает на Елисея за рулём. Ну хоть что-то должно быть стабильным. А она не должна быть с ним в его машине! Да, в её тоже, однако Яся Королевича и без того к себе на пассажирское не пустит: страшно. "Если честно, можно даже Не пытаться держать дистанцию", — крутится первая строчка песни у Яси в голове как на старой кассете, когда она в очках "дежавю" выходит из его тачки на парковке Ледового дворца, потому что её злополучная Киа опять на ремонте. Зачем села? Зачем разрешила отвезти? Зачем там с ним играла по дороге в их любимую игру "Кто кого переспорит?" (название "Кто кому заткнёт рот?" уже не политкорректно: некоторые альтернативные способы этому действу они на данный момент периодически практикуют, чтоб и её, и его!) А потому что «собиралась с силами, но сдалась легко ему»! Елисей обещал не отступаться — Яся обещала с ним не общаться. Пока по-лузерски сотрясает воздух Стужева, а не всячески смакующий её девичью фамилию Королёв. Снежное кольцо у неё на пальце он тоже палит, расплывается в счастливой (спесивой) широкой улыбке, но — к счастью для участников дорожного движения — ничего на этот счёт не говорит. ("убила бы, павлин мелкий") — Яся случайно находит дома бумажный экземпляр сентябрьского реферата Елисея об эволюции и сексизме. ("сохранила, ненормальная") И возвращает ему эти совершенно бесполезные бумажки — чтоб от лишней макулатуры, от хлама в спальне избавиться, конечно, а не из сердца выкинуть зацепившие её параграфы — вместе с хорошими результатами пробника, на свою бедову́ю (хоть не седую) голову возвращает! Ведь что делает оборзевшее пубертатное дитё? При публике не комментирует злополучный файл (а нельзя было расслабляться!) — лишь задаёт вопросы опытному педагогу по делу, по поводу ошибок в тесте. А вот в личной переписке — ну блокировала Яся его... и разблокировала. и блокировала. и разблокировала! — в личных сообщениях оставляет небрежно: "Приятно из твоих рук получить подтверждение тому, что ты уже тогда считала меня умным". Вот же... Наглая нынче молодежь пошла!!! Старших подъёбывать они, значит, научились, хотя ещё вчера пешком под столом ползали; права качать умеют лучше, чем открывать бутылки пива и упаковки презервативов на своих распиаренных вписках, а-... В НАШЕ ВРЕМЯ ТАКОГО БЕСПРЕДЕЛА НЕ БЫЛО! Ну и что, что некоторая сегодняшняя молодёжь ответственнее и лучше справляется с жизнью, чем взрослые с [дд.мм.гг.] из 90х? "Зато мы не спились, не скурились, не сторчались и не заделали детей в 16 где-нибудь на заброшке!" — Яся уже не может отрицать, что эти лицемерно праведные недовозмущения, бездарно кринжовые недошутки лишь её смехотворно неудачная, провально нелепая и не по-детски хлипкая попытка себя и Елисея в коробки с разными цифрами определить. Королёву ни картон, ни пластик не преграда — за и на всё ответит решимостью. И на данные в их паспортах ему глубоко наплевать. Неучёт. Незачёт. Пересдача. Мэйби-бой. Здесь небесное МФЦ никто спрашивать не собирается, а по-хорошему должны. И подростки во все времена херню творят одну и ту же. Нэвэ-гёрл. — Хорошие учительницы не совращают свою паству. Они как монашки, разве что богу не служат остервенело. (По отношению к окружающим) Чистые делами и помыслами. (Не по отношению к окружающим) Если следовать требованиям-восковым-запросам особо высоконравственных родителей. Потому что воск непрозрачный. Действительно, хорошие. (святое ехидство) А истинно моралисты за воском что из себя представляют? Что прячут? Очень хочется поинтересоваться. Ведь "религией" (высшей целью, мать их) прикрываться удобней, чем счистить нагоревшее. Хорошие учительницы не орут. Не матерятся, не-пьют-не-курят, не красятся беспутной мартовской кошкой и испуганным, заплаканным школьницам в туалете тампоны и нурофен не дают. (не положено, панибратство, нарушение субординации, код "женская солидарность") И не целуются они с не-мужьями сладко-сладко, только во хмелю тяжёлом, может, иногда-иногда себе в абсолютной темноте признаются: "Я бы с ним переспала". Потому что хочет. Его хочет. Как в песне: со всеми недостатками. Потому что давайте своими именами. Если бы она имела на то право. А пока только имеют её и морально (спасибо, нет, не начальство на сей раз: собственная совесть справляется на твёрдое "отлично", а это вам покруче каких-то там притихших для передышки Змей Подколодных и прочего приторно правильного общественного сбора-сброда в школьном цирке клыков и яда) Вот куда Ясе от Елисея деться? На луну?! Так он же ракету угонит, малахольный! И это не оправдание — это приобщённый к материалам её дела об изврате вещдок. Его в 11 "Б" перевести нельзя было — Яся пошла назло, Яся пошла во банк и перевелась сама. Самоустранилась. Демонстративный выход из игры. И дальше что? Курсы? Школьные коридоры? Парковка? Жалко. Муравей и бульдозер. — Впечатлительные юные барышни и индустрия капитализма даркромансов. — Одиночники и внезапно свалившиеся на них танцы на льду. Это всё Елисей против Яси, где Королёв громадина-система, а Стужева — болт, который случайно выпал из сложной конструкции, а затем был положен на банальное, базовое понимание "А что, блять, происходит?" Бесполезно. Всё равно он целиком её сны оккупировал. И настырно пытается добиться того же в её не вымытом бодрствовании! (своих комков парафина и восковых разводов за глаза хватает, хоть у Яси вопрос вообще не о церковных молебнах, а о том, в чём она не будет каяться на истине, на исповеди, потому что в глубине души ни капли, ни секунды не жалеет, не вернула бы слов и поцелуев) Елисей не в 11 "А", не в 11 "Б", а в её ублюдском сердце. Школа лишь убогое и удобное место встречи для них. Дешёвое и пахнущее клеем и опилками. Зато опилки помогают им не выйти за черту обеими ногами, и ему, и ей выписывают штраф-стоп. НЕльзя. не наДО. Если они перенесут своё и без того очень совместное и очень частое, интимное времяпрепровождение онлайн и офлайн куда-то, где над ними не будет висеть лезвием гильотины опасность быть пойманными в любой момент, кем угодно (конечно, проблемы для Яси!) ... Закончится это очень плохо, закончится это очень не-нужно-не-нужно-не-нужно хорошо. А что действительно нужно, так это высоко квалифицированному педагогу, настоящему профессионалу ("не своим голосом" — Яся воплощение язвительности) не прибить тут же странно-как-до-сих-пор-Королёву, потому что мать Елисея хочется проткнуть ручкой, нет, указкой! нет, ножом! "Мать", которую Яся впервые ("....и, надеюсь, в концевые") встречает на родительском собрании выпускников ("И выпускаются они в большинстве своём из 11 измерений ада. Поколения разные — проблемы те же", — Яся печально хмыкает и горечью чувствует вкус железа и соли на языке: фантомы, кровь и слёзы. О, и жвачка бабл-гам от сигарет. Она золотому, сказочному Королевичу проигрывать не планирует — вот ещё, не дорос гадёныш до подобных выигрышей) Яся, как родительница, как учительница, должна громко, чётко и чтобы все долбаёбы слышали и знали! орать "Насилию нет!" Однако Яся ничего орать не собирается. Она без единого предупреждения просто-напросто закопает выёбистую женщину "я-решу-всё-за-всех" на 10 лет старше себя, живьём, в лесочке рядом с николаевской дачей прикопает, пусть, блять, сейчас же прекратит нести эту несусветную чушь!!! Про собственного сына, про её сына, про Ясиного! .... а кто Ясе Елисей? Не важно! Яся Королевича будет защищать у всех земель, у всех небес! Даже если взять в награду колыбельную-смерть не может — у Ярославы Олеговны тоже ребёнок, мальчик, которого Яся никогда на алтарь могила-лес не бросит. Как сделала с Елисеем его мать. Недо. Недофигура и псевдоматеринская. "У инфузории туфельки больше чувств, чем у тебя, эгоистка и похуистка, бабочка-однодневка, потому что рядом с сыном бываешь один день, а он захлёбывается в формалине, ты же банку химиката ему в лицо в 14 лет швырнула!" Блять! Не устраивает её, видите ли, отношение Королевича к ЕГЭ. И к будущему. Ага, конечно, к будущему. Её не устраивает, что сын (и с Ясей, и без Яси) выбирает свою жизнь сам. Плохо или криво, разумно или обдолбанно юношеским максимализмом и розовыми пони в калейдоскопе мечт, топорно или угловато/многовато/маловато, от несчастливого пубертата или от жажды быть. От звёзд до звёзд по разным орбитам! Без мамочкиных ушлых подачек, без папочкиных неуклюжих-неловких альфа-наставлений, без мамочкиного лицемерия и отцовского "родная-мать-тебя-не-любит-а-я-не-умею-как". Сам. Один. Без никого. Без поддержки. Без ласки. С личной тачкой, с личным трэком, с личным стилем и неуёмным-неизменным желанием каждому помогать. Без того, чтобы на него, ребёнка, не скидывали свои тотальные проёбы фантастические взрослые, ведь из не выдуманных взрослых в этой развалившейся вдрызг, вдребезги, в ничто семье взрослый только Елисей. Ответственный, мать его, услышишь наконец, увидь наконец, поклонница спорта "прыгать по членам"! ("марафоны, сука, бегает! от штанов до штанов") Ответственный взрослый, и даже приставка "полу-" от Яси не о нравственности Елисея говорит, а о том, что ему бы взрослеть сейчас, а не пройти через вереницу поездов дерьма ещё раньше. Так нельзя! Елисей не мебель и не удобно оказавшейся под рукой субстрат для выращивания своего нарциссического эго. Елисей неудобный для его матери: по поведению, по настроению, по ценностям и принципам, по стремлениям и ставкам на жизнь не удобный. Нелюбимый. Не нужный. Поганец, из раза в раз бессовестно портящий её наполеоновские планы. На её реализацию, а как же, Елисею реализовываться зачем? Как он посмел иметь собственное мнение? Как он посмел перечить и говорить "нет"? Как посмел быть личностью и характером владеть? Ведь владеть он должен только подобострастным чаяньем своей самой лучшей мамочке угодить. Щас! Пусть катится ко всем чертям и немилым! Елисей не обязан её слушать и уж тем более слышать. Он не игрушка, не кукла, не манекен! И матери "уступать" не должен: сломать себя, чтобы матушка две минуты порадовалась, а потом обратно укатила кому-то на колени? И дело, блять, не в мужиках. А в том, что помимо мужиков, в её жизни сын вообще-то существует. Ага, существует, просто, где-то там, по бокам, по боку. Родила? Взяла ответственность? Так будь, идиотка, ответственной! Яся кипит. Кипит и горит синим пламенем и бензином, молекулы которого созданы из белой ярости, добела, докрасна, до сути! Но не встряхивает горе-не-мать изо всех сил. Хочет вытрясти из неё всю душу, чтобы поняла уже!!!! Но знает, что это абсолютно бесполезно. Елисей справится. А Королёва не изменится ни на йоту. Вот почему Яся, зная, какой Елисей настоящий, под всеми его красочными масками и клоунскими шутками-прибаутками, под жестоким, вмазывающим кулаком в стену сарказмом, зная так же назубок, как 3 ложки сахара у него в чае, отлично ЗНАЯ, Яся чьей-то будущей ебанутой свекрови прямо и без кружева-бахромы-стразов-бантов говорит: ("придушила бы этими занавесками!") — Песню группы «Порнофильмы» послушайте на досуге, вам полезно, а Елисею не мешайте: он лучше сделает всё без вас. Умный молодой мужчина. Пока-Королёва охуевает ("неожиданно, да, чешуекрылая бездушница?") — Стужева с убийственным взглядом и идеально спокойным тоном откланивается вся с не украдкой презрительной насмешкой, небрежно засунутой в фантик от "Мишки Барни". Корявый дрифт, и мимо проносятся улицы в пелене огней, звучит шум большой дороги. Так и вертится пиздец. Закруживает-завьюживает, швыряет на 4 стороны на поворотах, вдавливая педаль газа в пол. В топку! У Яси в наушниках посреди бурной уборки (от злости, от обиды, от чувства по всем фронтам несправедливости для него) вдруг включается болючий голос Алёны Швец. Да. Мальчики не плачут. Её мальчик тоже. А девочки дают сдачи. Она же девочка вся в синяках. Все банально до тошноты просто (непросто) пытаются выжить. Не захлебнуться, не завалиться, не оттолкнуться, не отмахнуться и, завравшись, с рыданиями или без не сигануть с крыши выше. Не жить нелюбимыми. Ненужными не жить. Яся глубоко засыпает с новым плейлистом и позднее сообщение от Елисея не видит. (продолжение следует)