Изъян в плане

Друзья, не сговариваясь, старались не касаться в разговорах рухнувшего плана со свадьбой. Они старательно притворялись, будто ничего особенного не случилось, при этом Мяуту и Джесси приходилось особенно тяжело — их грызло чувство вины. Джеймс ни в чём не упрекал их, что мучило особенно сильно. К счастью, команде Ракета нашлось, чем заняться вплотную. Во-первых, оставленные без присмотра болваны с Пикачу ушли в неизвестном направлении. Целых три дня Джесси, Джеймс и Мяут бороздили небо на воздушном шаре, внимательно разглядывая в бинокль каждую пядь земли внизу. Розыски ни к чему не привели. В конце концов Джесси, самая нетерпеливая из троицы, не на шутку разнервничалась. Джеймс принялся её успокаивать. — Не переживай, Джес. Если мы в скором времени не нападём на след болванов, то всегда сможем настигнуть их на острове Лилии или в Лэйк-Сайде. — Почему именно там, умник? — Джесси отложила бинокль и смерила напарника недоверчивым взглядом. — Я вас умоляю… — Джеймс зевнул, положив голову на локоть, как на подушку. — Не забывайте, с кем мы имеем дело. Тренер покемонов и координатор рано или поздно прибудут туда, где проводятся чемпионат Лиги Синно и Большой Фестиваль соответственно. — Джимми, ты гений! — возликовал Мяут. Во-вторых, три молодых здоровых желудка требовали сытной пищи три раза в день и их нельзя было обмануть лесными яблоками или ягодами. Вдобавок, необходимо было пополнять запасы еды для покемонов. Из-за вечного отсутствия денег всё это приходилось добывать либо воровством, либо заимствованием у природы. На четвёртый день после неудавшейся свадьбы друзья сидели вокруг костра, по очереди помешивая варево из того, что удалось насобирать в лесу. Потрескивали в огне сухие ветки. Над котелком поднимался дрожащий пар, наполненный будоражащими запахами. Мяут с вожделением повёл носом. — Ну что, скоро? — изнывала Джесси, как самая прожорливая в команде, но и самая неприхотливая в еде. Джеймс снял котелок с огня. — Пожалуй, готово. Налетайте, ребята. Приятного аппетита! Мяут первым запустил ложку в котелок, зачерпнул побольше и, торопливо подув на содержимое, отправил в рот. Проглотив варево, он скривился. — Тьфу! Грибной суп просто гадость, особенно без грибов! — Жаль, что нас разоблачили до банкета, — проговорил Джеймс, без энтузиазма приступая к трапезе. — Хоть поели бы как следует. Мяут поперхнулся. Джесси промолчала, угрюмо орудуя ложкой. Джеймс, скорее всего, упомянул банкет потому, что к слову пришлось, но ей почудился намёк. Или она себя излишне накручивает? После того, как с обедом было покончено, возник спор, кому мыть посуду. Джеймс прекратил разногласия, бросив в котелок ложки и отправившись к ближайшему ручью. Обычно он не делал этого добровольно. Джесси села на землю, спрятав лицо в ладонях и уткнув локти в колени. — Приятель, ты, часом, не заболел? — спросил Мяут, когда Джеймс вернулся. — С чего бы вдруг? — Не знаю, — Мяут оглянулся на Джесси. — Вы оба в последнее время какие-то кислые, мяу. — Я в порядке, — заверил Джеймс. — Просто я рад, что вы у меня есть, и мне приятно что-нибудь для вас сделать. Мяут виновато помялся, сложив кончики пальцев на передних лапах. — Ну, в общем… Насчёт идиотской затеи с женитьбой… — по его щекам потекли слёзы. — Прости, Джеймс! Я не предполагал, что всё зайдёт так далеко, мяу. Джеймс оторопело уставился на него. — Простить… тебя? Это я всё испортил, — он попытался улыбнуться, но вышло не очень убедительно. — Главное, нам удалось благополучно сбежать, а богатство мы добудем каким-нибудь другим способом. Джесси никогда не умела сдерживать эмоции. Все переживания, все сомнения, накопившиеся в душе, разом вырвались наружу, словно поток, хлынувший через прорванную плотину. Она вскочила, потрясая кулаками, и заговорила решительно, со слезами в голосе. — Ну хватит! Не надо делать вид, что ничего не произошло! Мы виноваты перед тобой, Джеймс! Мы втянули тебя в эту аферу, не думая, что это причинит тебе боль! Из-за нас родители выгнали тебя из дома! Почему, почему ты выбрал нас?! Ещё не поздно, вернись, скажи, что передумал, что согласен… — …жениться на Джессибель, — закончил Джеймс. — И навсегда остаться узником золотой клетки. Без любви. Без друзей. Не иметь собственного мнения. Вернуться к тому, от чего бежал столько лет? Жаль, правда, что пришлось оставить Гроули… — Значит, то, что ты чувствовал к Джессибель… Она утёрла глаза тыльной стороной ладони. Признаться, Джеймсу редко приходилось видеть Джесси такой — растерянной и смущённой одновременно. — Было голосом совести, хоть её и не положено иметь агенту команды Ракета. Джессибель не изменилась. Я перевернул эту страницу своего прошлого и понял, кто мне по-настоящему дорог. — Но твой отец отрёкся от тебя. Уж поверь мне, Джеймс, я знаю, что такое потерять родителей! Он взял её руки в свои и осторожно пожал. Оба ощутили, как всколыхнулось и разлилось тепло в груди. — Прежде он предоставил мне право выбора и я выбрал то, что хотел. Свободу и друзей. Всё честно, Джес. В конце концов, мама с папой давно пришли к выводу, что ничего толкового из меня не получится. — Они неправы, — Джесси посмотрела ему в глаза. — Ты замечательный… друг и я рада, что мы по-прежнему вместе. — Я тоже, Джесси. Что бы я делал без тебя и Мяута? Вы моя настоящая семья! Расстроганный Мяут наблюдал, как его напарники заключили друг друга в объятия. Так обнимаются люди, если они больше, чем просто друзья — Мяут на своём веку повидал достаточно, чтобы разбираться в подобных тонкостях. Некая мысль занимала его беспокойный ум. Резко оттолкнувшись от земли, Мяут вспрыгнул Джеймсу на плечо. — Я так польщён, мяу! — он всхлипнул. — Не каждый день тебя предпочитают банковскому счёту. И пусть мы не разбогатели, у нас осталось то, чего никому не отнять. И поверьте — светлое будущее ожидает нас впереди, ведь мы по-прежнему… Лесную тишину огласил торжественный возглас, исполненный в три голоса: — Команда Ракета! — А кстати, ребята, — лукаво прищурился Мяут, — вы сказали друг другу «Да», но не обменялись положенными поцелуями. — Мяут! — Ах ты… — Сначала догоните! Расхохотавшись, Мяут спрыгнул в траву и, подскакивая, словно мячик, припустил наутёк. За ним гнались раскрасневшиеся Джесси и Джеймс.