Изъян в плане

Подземный ход представлял собою длинный широкий тоннель со сводчатым потолком и выложенными тёсаным камнем стенами. Здесь было прохладно, но сырости и затхлости не ощущалось. Миниатюрные светильники давали тусклый жёлтый свет, едва разгонявший мрак. Каждое слово, каждый шаг гулко отдавались в потревоженной тишине. Подземный ход построили под руководством дедушки Джеймса, затем отец его усовершенствовал и расширил, создав дополнительные ответвления от основного тоннеля. Этот путь предполагалось использовать для бегства из особняка при чрезвычайных обстоятельствах. Джеймс справедливо рассудил, что настали как раз такие обстоятельства. В то время, когда преследователи под руководством Дженни рассосредотачивали силы и организовывали погоню, беглецы остановилась перевести дух. Запыхавшись, они опустились на пол, прижались друг к другу спинами и жадно хватали воздух раскрытыми ртами. — Я… Предлагал… Лучше… Башню… — с трудом прохрипел Джеймс. Мяут, приложив лапу к области сердца, утверждал, что определённо лишился одной из девяти жизней, причём неизвестно, какой по счёту. Джесси всё ещё переживала столкновение с Джессибель. Блестящий план с треском рухнул, рассыпавшиеся золотые горы едва не придавили незадачливых охотников за богатством. Джесси, Джеймс и Мяут хорошо знали, как горек вкус поражения, сменивший упоение близкой победой. Сейчас они были удручены, но не сломлены. Давным-давно, когда в команде с ними ещё считались, как с подающими надежды молодыми агентами, они испытывали жестокое разочарование после каждого проигрыша. Но постепенно, поражение за поражением, чувство разочарования притупилось, превратилось в нечто обыденное. Они научились не обижаться на судьбу. Что-то не предусмотрели, не учли какую-нибудь мелочь, переоценили свои возможности — но следующая попытка может оказаться удачной. И они всегда находили в себе силы на эту попытку. — Столько страданий и всё насмарку! — Мяут царапнул пол, когти оставили на камне ровные бороздки. — Потому что твой план изначально был бредовым, — угрюмо произнесла Джесси. — Неправда! — взвился Мяут. — Всё шло прекрасно, пока не явилась Джессибель! По мнению Воббаффета настало самое время вырваться на волю, что он и сделал, громко возвестив о своём появлении. Он встал навытяжку, добродушно улыбаясь щербатым ртом. Джесси, занятая своими мыслями, только равнодушно отмахнулась. Джеймс, отдышавшись, поднялся на ноги и затормошил напарников. — Некогда рассиживаться, команда! Я заблокировал дверь, но это надолго их не задержит. Времени в обрез. Ну же, вставайте! Джесси и Мяут с удивлением воззрились на него: нечасто Джеймс принимал командование, предпочитая беспрекословное подчинение. Однако сейчас он имел полное право на лидерство, так как единственный из троицы ориентировался в подземелье. Мяут безропотно вскочил: его чуткие уши слышали зловещий гул позади. Джесси поднялась следом, но, сделав единственный шаг, вдруг пошатнулась, едва удержав равновесие. — Проклятье, только этого не хватало! — с отчаянием прошипела она. Каблук на правой туфле не выдержал приключений и сломался. С учётом чересчур длинного подола платья шансы на быстрое передвижение значительно снижались. — Может, лучше разуться? — предложил Мяут. — Знаешь, носиться босиком по камням тоже так себе перспектива. Ладно, идём! Веди нас, Джеймс! Храня сосредоточенное молчание, друзья брели вперёд, даже беспечный Воббаффет помалкивал, поняв всю серьёзность ситуации. Тяжесть подземелья давила на них, заставляя опасливо вжимать головы в плечи. Тоннель вильнул влево, за поворотом неожиданно разделившись на два коридора. — Первая развилка, — сказал Джеймс и уверенно указал вбок. — Нам сюда! Мяут покосился на утопавший во тьме боковой коридор. По телу его пробежала дрожь, шерсть вздыбилась вплоть до кончика хвоста. — Ты точно уверен, Джимми? — Да, срежем путь, — Джеймс старался, чтобы голос звучал успокаивающе. — В детстве я несколько раз тут прятался… сами знаете, от кого. Джесси и Мяуту уже доводилось однажды побывать здесь, по стечению обстоятельств, также спасаясь от Джессибель, но в суматохе они не запомнили дороги. Все эти развилки, боковые ответвления, забранные решётками, казались им абсолютно одинаковыми. Надежды на спасение, таким образом, они полностью возлагали на Джеймса. Некоторое время идти пришлось на ощупь. Джеймс прощупывал пол носком ботинка прежде, чем сделать следующий шаг: кто знает, какие ловушки успел соорудить отец за время его отсутствия. Прошло, казалось, бесконечное множество часов, когда впереди наконец забрезжил тусклый свет. — Вторая развилка, — сообщил Джеймс. — Осталось совсем немного. — Немного… — пробормотала Джесси себе под нос и шумно вздохнула. Она не любила демонстрировать слабость ни перед противниками, ни перед друзьями. Иногда Джесси позволяла себе отлынивать, пока напарники трудились над очередной западнёй для болванов. Но поберечь немного красоту не значило быть для остальных обузой — как сейчас. Джесси, подобрав подол, старалась идти так, чтобы не ступать на пятку и переносить вес тела носок, но всё равно ковыляла, как контуженный Псайдак, и безнадёжно отставала. Хуже всего то, что Джеймс замечал её слабость и старался идти медленнее. А погоня могла настигнуть их в любую минуту. Джесси, окончательно выдохшись, остановилась, уперев ладони в колени. Джеймс обернулся. — Джесси… Нам нельзя задерживаться. — Да знаю я! — огрызнулась она, покраснев то ли от смущения, то ли от усталости. — Вам-то легко говорить! И ещё это путается в ногах! От злости на собственную беспомощность она рванула подол, но крепкая ткань не поддалась. Джеймс покачал головой. — Ты не сможешь идти сама. — Вот ещё! — губы её скривились. — Дай только отдышаться… — Хочешь, я понесу тебя? От удивления Джесси поперхнулась и не сразу сообразила, что ответить. Нашёл, когда изображать джентльмена! — Понесёт он! — фыркнула Джесси. — Сам гляди с ног не свались! — Живее, вы, копуши! — торопил забежавший вперёд Мяут. Воббаффет вторил ему, размахивая руками, как мельница. От покемонов не ускользнуло то, чего пока не слышали люди: возбуждённый визг Гроулита, спешащего по горячему следу. Джеймс, невзирая на протесты, подхватил напарницу на руки и прижал к себе. Джесси смирилась, поняв, что другого способа выбраться на волю всё равно нет, обняла его за шею, прильнула щекой к его плечу. Джеймс нёс её бережно, и Джесси подумалось, что точно так же он мог нести её от алтаря, когда после соблюдения всех формальностей они стали бы мужем и женой. Фиктивными, но тем не менее. А вообще-то она не подозревала, что Джеймс может быть таким сильным и не жаловаться на трудности. Джесси, несмотря на превосходный аппетит, оставалась стройной, но и с такой ношей ему наверняка приходилось нелегко. Джесси слышала его прерывистое дыхание, ощущала, как напряжены его мускулы. Сердце охватила приятная истома, как когда-то в детстве, в объятиях мамы. Джеймс склонился к ней, их взгляды встретились. Джесси облизнула пересохшие губы. Интересно, с кем ему больше понравилось целоваться — с ней или с этой расфуфыренной выскочкой? Хорошо, что при скудном освещении не видно, как залилось краской лицо! Иногда, надо признать, неплохо побыть слабой и беззащитной. — А вот и выход! — врезался в её размышления скрипучий голос Мяута. Наваждение рассеялось. — Отпусти меня, — велела Джесси, отвернувшись, чтобы скрыть смущение. Джеймс подчинился. Из глубины тоннеля всё отчётливей приближался усиливаемый эхом гул. Мяут и Воббаффет сообща толкали массивную двустворчатую дверь, преграждавшую путь к спасению. Их отчаянные усилия не возымели никакого толка. Джеймс бросился к ним на помощь, из последних сил навалился плечом на дверь, но и втроём совладать с преградой не получалось. Мяут, размахнувшись, врезал по двери когтями и тут же с воплем отпрыгнул, потрясая ушибленной лапой. Джесси отстранила его. — Этим займусь я. Отойдите в сторону! Севайпер, ударь по двери ядовитым хвостом, быстро! Джеймс и Воббаффет поспешно отпрянули. Севайпер с шипением напружинился, кончик его хвоста ярко засветился. Резкий взмах — искорёженная, сорванная с петель створка в клубах пыли вылетела вон, подобно пробке из бутылки шампанского. Мяут первым рванул наружу, к свету. — Бежим, ребята! Тоннель заканчивался на обширной каменистой площадке, за нею громоздились согретые солнцем древние скалы. Мяут, подпрыгивая на бегу, уже летел к ним и вскоре скрылся в ближайшей расщелине. Остальные замешкались. Джесси упустила время, возвращая в покеболы Воббаффета и Севайпера, ей мешал сломанный каблук. Джеймс подхватил её под локоть и практически тащил на себе. Завыла полицейская сирена. На площадку выскочил отряд, возглавляемый отцом Джеймса и состоящий из плечистых молодчиков в строгих костюмах при галстуках. Глаза их скрывали чёрные очки. Из тоннеля вышли Дженни, Джессибель, Гроулит, Гроули и запыхавшийся нотариус с портфелем подмышкой. За ними шествовал второй отряд — то ли полицейских в штатском, то ли телохранителей леди Джессибель. Они не торопились, понимая, что преступники загнаны в угол. — Команда Ракета! — загремела Дженни отлично поставленным голосом. — Руки вверх! Сдавайтесь, сопротивление бесполезно! — Команда Ракета не сдаётся! — парировал Джеймс, продолжая тащить Джесси по направлению к скалам. Джесси, разъярённая, как маленькая фурия, высвободилась из его хватки. Фата съехала набок, локоны расплелись, платье после путешествия по подземелью утратило первоначальную белизну — сейчас Джесси уже ничем не напоминала элегантную леди. — Я их задержу! Спасайся, Джеймс, им нужен только ты! — она сердито оскалилась. — Да беги же, дурак! В такие минуты с ней лучше было не спорить. Но Джеймс, упрямо мотнув головой, отказался покидать напарницу. Его рука крепко сжала ладонь Джесси, они замерли, плечо к плечу, готовые к битве. Как и положено настоящей команде. Преследователи окружили их плотным кольцом. — Молодец, сынок, — ухмыльнулся почтенный джентльмен, — а теперь отойди от этой оборванки, пусть ею займётся офицер Дженни. Тебе же пора присоединиться к невесте. Джеймс, не удостаивая его ответом, поглядел в небо, беспечно расстилающееся над горами. В синеве медленно плыли облака, одно из них размерами и формой походило на прикорнувшего Снорлакса. Больше ничего интересного там не наблюдалось. — Ты слышал, Джеймс? — голос отца отяжелел, налился безжалостным металлом. — Немедленно ступай ко мне, пока я не велел притащить тебя силой. — Не надейтесь на чудо, — насмешливо добавила Дженни. — Думаете, гигантский Стараптор спикирует с вышины и унесёт вас за гору Коронет? Чудо всё-таки произошло. Из-за скалы величественно поднялся воздушный шар в виде головы Мяута, его гигантская тень проплыла по площадке. Преследователи, не ожидавшие подобного хода, разинули рты. Шар завис над скоплением людей. — Ха-ха-ха! Как вам такое, мяу? — грянул сверху ехидный скрипучий голос. — У команды Ракета всегда припасены козыри в рукаве! Через край корзины свесился настоящий Мяут и сбросил друзьям верёвочную лестницу. Джесси первая ухватилась за неё и начала взбираться, Джеймс хотел последовать примеру напарницы, но его пригвоздил к месту пронзительный окрик Джессибель, сообразившей, что добыча опять ускользает: — Не смей убегать от меня, ты, трус! Джеймс, вздрогнув, с удивлением обернулся к невесте, будто видел её впервые. Джессибель с растрёпанными локонами и в перепачканном во время погони по тоннелю платье, являла собою воплощение красоты и возмущения. Щёки её раскраснелись, зелёные глаза лихорадочно блестели. — Как у тебя хватает совести играть моими чувствами?! — продолжала она, топнув изящной ножкой. — Джессибель, любимая — разве не ты называл меня так? Я верила тебе, о да, я годами хранила тебе верность. И кем же оказался мой избранник? Жалким трусом и подлецом! Джеймс застыл, опустив голову так низко, что волосы закрывали ему лицо. Каждое слово, брошенное невестой, обрушивалось на него, как пощёчина. — Я тебя любила, а ты… Ты променял меня на нищенку! Хамку! Невоспитанную оборванку! Он задрожал, как провинившийся ребёнок перед наказанием. Джесси вскипела от гнева. Она хотела вмешаться, припечатать соперницу метким оскорблением, от которого та нескоро отмоется, но в этот миг Джеймс совладал с собой, выпрямился и твёрдо заявил: — Хватит, Джессибель. Ты слишком хороша, чтоб такой… невежественный плебей, как я, стал твоим мужем. Найди себе настоящего джентльмена, а преступнику оставь путь, который он сам избрал. И… прости меня, Джессибель! — Молодец, Джимми, — захлопал лапами Мяут, — а теперь валим, да поскорее! — Нет! — вскрикнула Джессибель, схватив покебол. — Вперёд, Вайлплум! Оглушающая спора! Вайлплум изогнул тельце, увенчанное красными в крапинку лепестками, но больше ничего предпринять не успел. Гроули дохнул на него пламенем, Вайлплум запищал от боли и бестолково заметался, его обычно неуклюжие ножки мелькали так быстро, что их нельзя было разглядеть. Джессибель ничего не осталось, кроме как отозвать его. Она совершила огромную ошибку. Если минуту назад она могла воззвать к совести жениха, то сейчас маска обиженной невинности слетела с неё. Полицейский Гроулит, вздёрнув верхнюю губу, угрожающе зарычал, Дженни едва удерживала его за ошейник. Гроули рявкнул в ответ. Молодчики в костюмах, опомнившись, разом выступили вперёд, сжав кольцо окружения. Отец Джеймса знаком велел им не двигаться. — Довольно! Хочешь выбирать, мальчик мой? Что ж, я предоставлю тебе такую возможность. Джеймс стиснул зубы, не смея ни бежать, ни сопротивляться, будто вновь превратился в маленького застенчивого Джимми. Он всхлипнул, сдерживая слёзы. Отец продолжал наступать. — Игры закончились, Джеймс, будь наконец мужчиной. Здесь и сейчас ты должен сделать выбор. Либо ты берёшь в жёны Джессибель и становишься достойным членом общества, готового закрыть глаза на твои проделки, либо… — он помедлил. — Либо остаёшься с этими оборванцами, которых смеешь называть друзьями, и тогда ты мне больше не сын. Мы с матерью вычеркнем тебя из своей жизни. Ты не получишь ни гроша из фамильного состояния. Двери нашего дома захлопнутся перед тобой. Так что ты решил? « … больше не сын…» Джесси сдавленно охнула и прикусила губу. Всё действительно зашло слишком далеко. Конечно, Джеймс предпочтёт остаться в семье, она не вправе осуждать его выбор, да никто не вправе. Хотя, признаться, ей тяжело его потерять. Джеймс стал для неё первым и единственным другом, покорно сносил её капризы. Джесси, возможно, полюбила бы его сильнее, чем просто друга, не поклянись однажды, когда очередной парень разбил ей сердце, больше ни в кого не влюбляться. Но теперь всё кончено. Джеймс медлил с ответом, хотя изначально знал, каким он будет. Он вспомнил громадный особняк, чопорных гостей, съезжающихся на бал; корпение над учебниками, уроки с утра до вечера; бонну, которая за обедом била его по рукам, стоило нарушить этикет; мечты о свободе, которой он не знал. Вспомнил опустевшую коробку — коллекция крышечек, хранившаяся в ней, исчезла. «Я велела Хопкинсу выбросить весь мусор», — холодно сказала мать и удалилась, шурша платьем. Вспомнил, как Джессибель впервые ударила его, а он не смел драться с девочкой. Любовь сменилась неприязнью, но было слишком поздно — об их помолвке уже объявили. Родители не пожелали ничего слушать, кормление Маджикарпов в пруду интересовало из куда больше жалоб сына. «Купить Чаймеко? Какой вздор!» «Ты слишком мал, чтобы решать самому. Мы стараемся для твоего же блага», — так они реагировали на его просьбы. Значит, теперь отец считает его достаточно взрослым. «… вычеркнем тебя из своей жизни…» Но разве они уже не отреклись от него, отказавшись приехать, когда его, полумёртвого от холода, подобрали на улице чужие люди? Джеймс унаследовал фамильные аристократические черты и отцовскую тягу к возне с механизмами, но высшее общество отторгало его, как нечто чужеродное, неподходящее под стандарт. Он не сумел сродниться с ним, приобретя взамен то, что не купить ни за какие деньги. — Я выбираю друзей, — спокойно промолвил Джеймс. Отец побледнел, на скулах заиграли желваки. — Ах вот как! В таком случае убирайся на все четыре стороны. Офицер Дженни, не смею вам препятствовать. Исполняйте свой долг. Дженни, заинтригованная семейной драмой, замешкалась всего на секунду. Этого хватило Джеймсу, чтобы взлететь по лестнице, воздушный шар поднялся на недосягаемую высоту. Гроули, радостно взлаивая, побежал за ним, но быстро отстал и уселся, задрав морду к небу. Джеймс помахал ему рукой. — Прощай, Гроули! Присмотри за мамой и папой! Джессибель сорвала с головы фату. — Я ещё доберусь до тебя, Джимми! — пригрозила она. — Я посажу тебя под замок, я обломаю об тебя не один хлыст, но превращу в джентльмена! — Я, я, я, я! — передразнил Мяут. — Руки коротки, мяу! Друзья с облегчением рассмеялись. Джесси, оттянув пальцем нижнее веко, показала язык. Нотариус, не выпуская портфеля, быстро строчил в блокноте. Молодчики с показным усердием сновали по площадке. Джессибель продолжала сыпать угрозами, отец Джеймса, обняв её за плечи, что-то ей втолковывал, но команда Ракета этого уже не слышала. Земля отдалялась, люди и покемоны сделались крошечными. Воздушный шар плавно летел в потоках воздуха, унося троих друзей навстречу свободе.