1. Восьмёрка
23 ноября 2023 г., 02:11
Окна спальни Ким Намджуна выходили прямо на океан.
Над бескрайней синевой каждое утро медленно поднималось солнце, разливая золото над горизонтом; вот уже пятый год Намджун поднимался вместе с ним, с первыми его лучами, спускался на первый этаж, взбодрившись под душем, заваривал себе чашечку кофе в баре, открывал настежь обе створки широкого окна и садился перед ним в уютное кресло, наслаждаясь изысканной горечью своего напитка и богатой оттенками палитрой рассвета.
Основное место жительства у Намджуна было в пригороде, там находилась ферма и хороший, добротный дом при ней, но таких вдохновляющих видов из окна там не было, поэтому мужчина часто оставался ночевать здесь, организовав на втором этаже и спальню, и рабочий кабинет прямо над своим рестораном. А на ферму ездил несколько раз в неделю: проконтролировать, проверить, послушать работников.
Что там, что здесь, Намджун был серьёзным начальником, строгим, но справедливым. Не замечен в самодурстве или скупости, знал по именам не только своих преданных подчинённых, но и их родных, регулярно отправлял работников в отпуск, не заставлял перерабатывать, выполнял их просьбы, выплачивал премии… Добросовестно платил налоги, самостоятельно вёл всю бухгалтерию своего дела, в этом-то он гораздо больше понимал, чем в породах коров, откормке свиней или разделке туши (с этим просто пришлось ознакомиться, пусть и довольно поверхностно).
Намджун не умел готовить, но любил поесть — это и стало основной причиной открытия собственного ресторана на пешеходной улочке в уютном городе прямо напротив океана.
Когда он впервые попал сюда, то совсем не знал, чем будет заниматься, совершенно не предполагал, что у него что-то получится. У него был отличный стартовый капитал, а нежелание работать на кого-то не помещалось в его крупном, физически развитом мужском теле. Тогда он, ещё чужой, приезжий, словно турист, а не беглец, неспешно прогуливался по набережной вдоль береговой линии и разглядывал невысокие здания, сплошь двухэтажные, старинные, довоенных времён. И отчётливо осознал две вещи: ему чертовски нравится здесь и он чертовски голоден.
В небольшом кафе при простенькой трёхзвёздочной гостинице (хотя стоимость проживания за сутки в ней оказалась какой-то космической, видимо, брали за вид из окна) Намджун не нашёл ничего, кроме хот-догов и грустно поникшего зелёного салата в контейнере, но и то — хлеб в качестве перекуса вполне сгодился.
Позднее он часто вспоминал, как жевал сухую булку, не концентрируясь на её вкусе, чтобы не портить себе настроение, и смотрел на крупные буквы «ПРОДАЁТСЯ», заполонившие все до единого стёкла в соседнем здании на углу.
Безумных, порывистых и поспешных решений в жизни Намджуна было не так уж и много; та покупка — самое безумное из них.
Для гостиницы здание оказалось слишком мало, даже для простенькой. Кому нужна гостиница на несколько номеров?
К тому же с холма на него смотрели возвышающиеся, почти достроенные конкуренты, готовые принимать в свои люксовые роскошные объятия достойных гостей. Гигантские стеклянные монстры заслоняли небо над полуостровом, вид оттуда на океан тоже был ничего, не первая линия, но и до воды — всего минут двадцать прогулочным шагом.
Туда, наверх, Намджун не лез, хватит с него этих многоэтажных зданий, этого очевидного ему уродства, вычурной бездушности и многомиллионной пустоты. Намджун бежал от подобного в уютный приморский городок и остался здесь, внизу, потому что все эти монстры всегда оставались позади.
А перед ним — только океан.
При покупке здания Намджун разговорился с предыдущим владельцем, тот и сам планировал открыть тут ресторан, но просчитался со сметой и не смог открыться. Основная беда была в том, что центральный пляж находился в другой стороне, где солнце заходило за горизонт, а не выглядывало из-за него; городок вообще не был какой-то значимой туристической меккой, здесь легко было прогореть, открывшись, а купленная такими же безумцами, как Намджун, земля прямо по центру полуострова не оставляла мелким предпринимателям по эту сторону никакой надежды. Та же гостиница с ужасными хот-догами в кафе уже давно стояла на пороге своего окончательного банкротства.
Но Намджун никогда не искал лёгких путей. Даже когда бежал — не искал. Он поверил в этот вид, в этот воздух — и самому себе.
С умом подошёл к делу, изучил всю пешеходную улицу вдоль и поперёк, всю береговую линию и находящиеся на ней заведения. Ни одного приличного ресторана тут не нашлось, а это основное, что испытывает любой турист: насытившись видами, чувствует потребность насыщения едой.
Открывать обычное кафе с доставленными сюда полуфабрикатами Намджун тоже не стал. Он сам предпочитал вкусно есть, а не перекусывать, но свежее мясо на полуостров везли из другого города, какое-то хозяйство было только у монахов при храме на нетронутом застройщиками соседнем холме (как будто те боялись трогать священное), поэтому совсем скоро у Намджуна тоже появилось своё хозяйство: собственная ферма с коровами, свиньями, птицами и внушительным огородом.
Было нелегко. Поначалу — крайне трудно.
Прежде чем выстроенная система нормально и слаженно заработала, Намджун чуть не пожалел, что вложил столько средств и сил в эту авантюру. Ведь он был совершенно один, некому было помочь, подстраховать, подсказать что-то дельное. Но у него получилось.
«Обязательно спуститесь вниз к восточному побережью, там очень красивый цвет воды, белый нежный песочек, словно крахмал, и такие сказочные виды на рассвете!
Да, там нет лежаков на пляже и хороших отелей, но место очень атмосферное.
А если проголодаетесь, зайдите в «Восьмёрку», мимо точно не пройдёте, ароматы оттуда перебивают даже запах океана. Такого вкусного стейка вы не попробуете больше нигде, клянусь! Обязательно вернусь туда, как только снова приеду отдыхать. Незабываемо вкусно!»
Каждое утро для Намджуна начиналось с потрясающего рассвета, отличного кофе и чтения отзывов на туристическом портале. Приятно осознавать, что всё получилось. Это всегда задавало настрой всему дню.
***
Утро для Ким Тэхёна начиналось вовсе не с кофе, а с того, что он опять опаздывал. Это начальник жил прямо над рестораном, а Тэхён — в другой части полуострова. И каждый рабочий день гнал свой велосипед в горку, а потом — с неё, так что ветер трепал волосы, неизменно немного влажные от того, с каким усердием парень торопился. Стоило бы, наверное, перебраться куда-то поближе или хотя бы подумать о покупке машины, но Тэхёну ужасно нравилось его жильё, да и район, в котором находилась его квартира, а прав у него по-прежнему не было. Всё как-то не до этого, времени не хватало и мотивации. По сути, машина в здешних условиях была и не нужна, только на работу и ездить; на работу, которая парню нравилась, хотя и не была чем-то вроде призвания. Гениальным поваром Тэхён не являлся. В недалёкой, но прошедшей уже юности мечтал стать актёром, пробовал уехать в большой город и поступить. Однако провалился, а на вторую попытку так и не решился, поэтому и остался здесь. Сперва закончил поварские курсы при одном фешенебельном отеле, подрабатывал там на кухне в качестве помощника, довольно скоро сообразив, что работа официанта ему точно не по душе (улыбаться всем подряд и лебезить перед богатеями Тэхён не любил), а когда услышал, что на восточном побережье открывается новый ресторан, решил, что это шанс. Намджуну всегда нравились амбициозные люди, с огнём в глазах и вместе с тем — прямотой, Тэхён сразу показался ему весьма подходящим «Восьмёрке» сотрудником. То собеседование Тэхён никогда в жизни не забудет. У него тряслись руки, когда серьёзный мужчина велел приготовить что-нибудь, а сам сел за столик и стал ждать. От этого, конечно, жизнь Тэхёна не зависела, не взяли бы сюда — остался бы на холме, да нашёл бы ещё что-нибудь, мало ли этих ресторанов в развитой части полуострова? Но парню тоже очень приглянулось это место, этот вид, эта атмосфера, так разительно отличающаяся от прочих (тем более от той шумной огромной кухни, где он работал раньше); ему сразу приглянулся Намджун. Тэхён не мог подобрать какое-то определение своим ощущениям. Просто захотелось работать под руководством этого человека. И вот уже который год он не щадил ни себя, ни свой велосипед, влетал под самое начало рабочего дня в двери ресторана, оставив свой транспорт снаружи, приветливо махал девчонкам-официанткам, зачёсывал пятернёй растрепавшиеся волосы и нырял в комнату для персонала — переодеваться. К тому времени Чон Чонгук уже был на своём рабочем месте. Свежий, с аккуратно уложенными волосами и в поварской куртке, которая не теряла своей белоснежности и к вечеру. — У тебя три минуты, — бросил он вслед коллеге, проверяя остроту ножей и чистоту разделочных досок. С утра редко были большие заказы, а если посетители и появлялись прямо к открытию, обычно они удовлетворялись чем-то из ведения Тэхёна, но Чонгук каждое утро проверял всё — ответственность из него била ключом. Доброжелательный, неконфликтный, щедро раздающий свои улыбки парень влился в слаженный коллектив ресторана позже остальных, всего-то полтора года назад, но быстро освоился, был на хорошем счету у начальства и поладил со всеми. Почти со всеми. Тэхён вышел в цех через пять минут просто из вредности, взглянул на свежее расписание на неделю, висящее у двери в комнату для персонала, и буквально опалил Чонгука взглядом через плечо. — Босс опять поставил тебя на «окно»? Зачем спрашивать очевидное? Но Тэхён не мог удержать свой язык, на котором от негодования скапливался какой-то яд вместе со слюной. — Ты не хочешь заболеть, например? — добавил он, пройдя к своему рабочему месту, по пути захватив из холодильника упаковку свежих яиц и пачку молока. Даже если клиентов, желающих позавтракать у них в такую рань не будет — Тэхён сам позавтракает, дома у него никогда не хватало на это времени. «Окном» в их заведении называлась открытая кухня, работающая несколько раз в неделю, не такая уж и давняя традиция, учитывая, что ресторану вообще не так уж и много лет, но с появлением Чонгука Намджун старался составлять расписание так, чтобы этот парень всегда там стоял. Отбоя от постоянных посетительниц неизменно не было. И Тэхёна это неизменно бесило. Он ведь тоже отлично готовил, уже совсем отлично, что там сложного-то? — Не переживай, я прекрасно себя чувствую и болеть не собираюсь, — с отвратительной напускной бодростью отозвался Чонгук: мигрень подступала всё ближе, а ведь он почти забыл о ней за последние месяцы. — Может, босс хочет быть уверенным, что «окно» откроется вовремя и повар не будет готовить для себя в то время, как голодные посетители пожирают его глазами? Почему-то в дни «окон» гостей было много с самого утра. Тэхён с таким остервенением схватил небольшую металлическую миску, как будто следующим жестом собирался запустить её прямо в голову Чонгука. Лучше ножом, так эффективнее, но взгляд на коллегу был острее любого ножа. — Ты что, пожалел для меня пару яиц? — Он цокнул языком и разбил в миску те самые яйца, подлил в них молока. Принялся взбивать ручным венчиком с таким видом, словно готовит зелье, после которого Чонгук точно не будет чувствовать себя прекрасно. — Я уже давно спрашивал у босса, он разрешает мне тут завтракать, — почти ласково, нравоучительно добавил Тэхён в процессе своих нехитрых действий. — Конечно же, нет! — оскорбился парень и зарумянился от подобного предположения. — Но ты мог бы приходить раньше и завтракать до начала рабочего дня. Разве тебе не нужно делать заготовки? Нашинковать овощи? — Ой, без тебя разберусь! — Вылив пузырящуюся массу в горячую сковороду на плите (очень бы хотелось вылить её на голову Чонгука, но голод был сильнее), Тэхён махнул на него рукой и молниеносно метнулся к холодильнику. За овощами. Так было не всегда. С самого начала они вроде бы ладили, Чонгук был дружелюбным, а Тэхён не шипел на него и не мечтал пригвоздить к стенке вместо расписания на неделю. Он показывал новому сотруднику, где у них что лежит, рассказывал, как всё устроено, вспоминал курьёзные случаи (они всегда происходили, куда без них), но чем дальше — тем хуже становились их отношения, потому что Чонгук оказался ужасным занудой, а Тэхён бесился от одного его вида, но упорно не просил Намджуна перевести его в другую смену. Тэхён привык работать в определённые дни недели. И не собирался ничего менять. — Пять минут опоздания, а все мозги проел. Что за дятел! — шипел он, набирая в миску разных овощей из коробок. — Ты мог бы приходить пора-аньше, — передразнил и зло пнул ни в чём не повинную коробку с перцами, заталкивая её обратно на полку. — А ты мог бы зашить себе рот, а ещё лучше — свалить нахрен из этого места! К слову, омлет Тэхёна каким-то чудом не пригорел, вышло самое то, с лёгкой корочкой. У парня всегда было как-то всё «на грани», вот-вот, чуть-чуть и всё, фиаско. Он быстро расправился с омлетом, съев свой завтрак прямо из сковороды, потом так же быстро помыл посуду и занялся своими заготовками. Где-то минут через двадцать заглянула Мунбёль — одна из официанток. Девушка приклеила ярко-жёлтый стикер к доске с заказами; Тэхён кивнул и занялся приготовлением завтрака для посетителя — те же яйца, только пашот. — Может, музыку включим? — И это он тоже спрашивал не впервые, но как будто надеялся, что Чонгук в этот раз ответит иначе. — Включи, — неожиданно согласился тот, сосредоточенно склонившись над маринадом для рёбрышек — те пользовались огромной популярностью. Музыкальный вкус у них тоже был разный, но Тэхён, увлёкшись, начинал забавно пританцовывать под популярные мелодии. Это отвлекало. Чонгук любил работать, окружённый только звуками кухни — стуком ножа о доску, шипением масла, деликатным шкворчанием мяса, но день сегодня обещал быть сложным, и он был согласен немного скрасить его коллеге. Поезд привозил новую партию туристов трижды в неделю, и сегодня пассажиры вчерашнего вечернего рейса займут все столики, ожидая еды. — Ничего себе, это точно ты, а не твой брат-близнец? — пробормотал Тэхён себе под нос, вытащив свой телефон из кармана униформы. Он мог нормально работать под музыку лишь в самом начале их знакомства, а потом лишь в те дни, когда Чонгук уходил на «окно». Тогда-то Тэхён отрывался, как мог. Слишком часто они ругались из-за того, что должно звучать: музыкальные вкусы у парней вообще никак не совпадали. Мобильный моментально нашёл связь с аудиосистемой, и из небольшой колонки в углу послышались режущие воздух гитарные запилы; такую музыку Тэхён слушал только в очень редких случаях, но сейчас был тот самый случай — ему хотелось вывести Чонгука из себя. В отместку. Тот неслышно вздохнул, не глядя на Тэхёна: коллеге невозможно было угодить, малейшую критику он воспринимал как личное оскорбление, да что там, он всё так воспринимал. Чонгук пожалел о своём опрометчивом согласии тут же, головная боль вспыхнула моментально, но снова ссориться не хотелось. Он тщательно вымыл за собой посуду, ощущая, как вода бежит по ладоням — это всегда успокаивало. — Что это за группа? — поинтересовался он. — Ты любишь гитару? Тэхён ритмично натирал картофель на порцию рёшти с опятами — следующий заказ. — Chaoseum, — ответил он, усмехнувшись. — Нравится? Крутая команда, хотя очень похоже на старый добрый Korn. Первую половину дня Тэхён и впрямь больше всего работал; Чонгук специализировался на мясе (как и весь их ресторан, зря что ли Намджун держал целую ферму со скотиной), но в редких случаях до обеда кто-то приходил сюда за стейками. — Гитара или нет, какая разница? Звучит задорно, мне нравится, — добавил Тэхён, занимаясь уже грибами. — Очень странно, — признался Чонгук, принимаясь за соус, он всегда готовил с утра целую кастрюлю и поддерживал на медленном огне. И зачем-то добавил: — Я учился играть на гитаре в детстве. — Скукоту какую-нибудь бренчал? — фыркнул Тэхён, покосившись на него. — Мне нужна большая конфорка, переставь свою кастрюлю. — Срочно нужна? Я только поставил… — Не то, чтобы первая фраза Тэхёна удивила Чонгука. Смешно было бы ожидать иной реакции. — Срочно! — Кажется, под свою музыку Тэхён чувствовал себя хозяином положения, поэтому и подтолкнул коллегу плечом, демонстрируя большую сковороду для жарки рёшти. — У тебя всё равно ещё долго вариться будет, а у меня заказ, если ты не понял. Посуда на кухне была отличная, лучшая из возможной, прорезиненные вставки на крышках и ручках практически не оставляли возможности обжечься. Но Чонгук неловко схватился за уже горячий бок кастрюли, тут же отдёрнул руку и зашипел. От боли он несколько раз медленно моргнул, застыв на месте, а потом почти ровным голосом попросил: — Переставь, пожалуйста. Туман перед глазами был совсем некстати, парень боялся промахнуться. Хорошо, хоть не разлил всё содержимое. Тэхён закатил глаза, будто подобное приключалось с Чонгуком сплошь и рядом, и он сам от этого уже крайне устал, но нет, в большинстве своём его коллега был идеальным — до зубной боли идеальным, правильным, занудным. Однако, Тэхён не являлся такой уж сволочью, чтобы отказать в помощи. Сдерзил при этом, ну, конечно, но помог, передвигая кастрюлю. — Аптечку тебе тоже подать или сразу скорую вызвать? Чонгук промолчал, надолго погрузив руки в выкрученную до самой холодной воду. Пощипывало, но было не смертельно. — Спасибо, — поблагодарил он, вернувшись на своё место. И не выдержал, попросил, морщась от очередного взвизга гитары: — Давай теперь в тишине поработаем? Тэхён издал такой горестный вздох, словно у него кто-то только что умер, не иначе. — В тишине скучно, не слушать же мне твоё сопение целый день! Но, глядя на Чонгука, всё-таки сделал музыку потише и даже сменил репертуар. Не сдался, нет, куда уж там. Просто сжалился.***
Очередные гости пришли вдвоём — двое парней примерно одного возраста. Один, повыше, в футболке с нелепым мультяшным единорогом, приобнимал за плечи парня в чёрном. Они буквально упали на скрипнувшие кресла, и высокий парень попросил меню, поглаживая второго по плечу и ласково увещевая: — Сейчас попьëшь кофейку, позавтракаешь — и жизнь сразу заиграет новыми красками. — Какого чёрта пили мы вчера вместе, — едва слышно причитал второй, — а плохо мне одному? Ким Сокджин мог бы на это сказать, что друг выпил в три раза больше — девять порций дрянного виски вместо его трёх, но промолчал. Юнги начал говорить только после шестой порции, но не замолкал практически до утра. Они оба выглядели несколько помято: не шестнадцать уже, чтобы после бессонной ночи сиять свежестью и ясным взглядом. Но Сокджин был уверен, что плотный завтрак спасёт положение и вернёт их к жизни. Правильный завтрак всё делает лучше, а отзывы на это заведение были прекрасными, хоть Сокджину ещё и не доводилось побывать здесь самому. — Господа, — Мунбёль вернулась к их столику и услужливо улыбнулась, — вы готовы сделать заказ? — Да. — Сокджин внимательно изучал меню. — Нам нужен эспрессо прямо сейчас и ещё один чуть позже. Пашот с куриной печенью и луковым джемом. Суп-пюре с трюфельным маслом. Говяжья печень с ферментированным чесноком и финиками. Молодой картофель с розмарином. Фиалковая панна-котта. А ты что будешь? — обернулся он к другу. Тот промычал что-то невразумительное и Сокджин перевёл: — Стейк пиканья, пожалуйста. И кофе для меня, латте с цветочным сиропом, двойная доза. Спасибо. — Стейк какой прожарки? — уточнила девушка, ловко вбивая заказ в смартфон, тут же прилетевший на барную стойку к высокому парню по ту сторону. — Могу вам посоветовать medium, в нашей системе это даже чуть ближе к классическому американскому medium-rare, но для выбранного вами стейка это оптимальный вариант. И какой вы предпочитаете соус? Это Тэхён любил, когда ему приносят заказ на бумаге, хотя и на кухне на экране сразу появлялась надпись с перечнем всего, что нужно приготовить, но повару было удобнее, когда стикер висит прямо у него перед глазами и не нужно оборачиваться ни на какой экран. Тэхён так привык, не сразу экраны тут появились. — Луковый соус, medium-rare, — выдавил парень в чёрном, едва не заваливаясь на плечо друга. — И кофе, умоляю. — Уже почти готов, — лучезарно улыбнулась Мунбёль, — приятного вам отдыха, господа. Если ещё что-то понадобится, обращайтесь, пожалуйста. Кофе был подан почти моментально, а с остальными блюдами пришлось подождать; Тэхён умел работать очень быстро, бывали ситуации, когда он летал по кухне, словно Флэш, каким-то чудом не калеча ни себя, ни коллегу, но сегодня что-то шло не так, как всегда. — Чонгук! — Как же сложно Тэхёну было просить о помощи, просто ужасно сложно, невыносимо. — Куда делись все финики?.. Он сам больно треснулся коленкой о стеллаж, когда обыскивал полки. А теперь звал коллегу из кладовой, подозревая, что просто забыл их заказать, точнее — сообщить, что они закончились. Навряд ли Чонгук решил таким образом испортить ему жизнь, спрятав их. Как бы они не собачились, еда — это святое. Сколько бы Тэхёну не хотелось подпортить Чонгуку соус или ещё что-нибудь, он не мог этого допустить, не мог посрамить репутацию ресторана. И Чонгук ведь не мог? Он же такой зануда! А сменщики тем более не могли, они ещё хуже, у них вообще каждая головка чеснока, пущенная в ход, задокументирована до каждой дольки. — Так кончились же ещё на той неделе, ты же говорил, что добавишь в заказ. — Чонгук обеспокоенно сунулся в кладовку, хоть и старался взгляда от мяса не отводить, когда готовил. И по лицу напарника понял, что тот забыл. Перед глазами уже плыл туман, парень покрепче схватился за стеллаж. — Помнишь, пару недель назад по ошибке прислали ящик сушёных неочищенных, с косточками? — Он быстро искал решение. — Возьми их. Тэхён едва не застонал, вспоминая, пусть и с трудом, что такое действительно было. — Это всё из-за тебя, — припечатал он тут же, потому что надо было кого-то обвинить, а обвинить Чонгука — святое дело. Тем более, когда он тут такой умный. — Из-за тебя я всё забыл! И пусть это прозвучало немного двояко, Тэхён и сам не понял, как это прозвучало, голова у него болела уже не о сказанном, а о том, куда они дели эти чёртовы финики и как ему успеть их очистить, не в ущерб всем остальным блюдам. — Бёль! — позвал он громким шёпотом, высунув нос в зал, но девушка его не слышала. В зале уже прибавилось клиентов, Хосок сосредоточенно начищал бокалы за барной стойкой, Тэхён скрылся обратно и тут же написал ему сообщение: «Нужна помощь! Срочно! Оставь свою посуду и бегом ко мне!» — Как вы тут работаете? Здесь же жарко, — причитал Хосок, вовсю помогая Тэхёну с теми финиками. — Да нормально, вполне комфортная температура, не отвлекайся, потом поболтаем. — Порой действительно было не до разговоров, особенно, когда случился такой казус. Бармен понимающе заткнулся. Чонгук украсил аппетитный стриплойн — он его всё же чуть-чуть передержал, пока искал финики, — несколькими брызгами соуса, и блюдо отправилось на подачу. Говяжью печень подали чуть позже, чем стоило; закончив с подачей, Тэхён хлопнул Хосока по плечу и приклеил над своим столом яркий стикер с крупными буквами, чтобы уж точно не забыть заказать финики в этот раз.***
Большую часть дня Намджун проводил то в разъездах, то в кабинете, но порой и сам обедал в своём ресторане, зря он его что ли тут открывал. Сегодня был как раз такой день. От его внимательного взгляда ничего не скрывалось, все об этом прекрасно знали, но не изменяли себе, работали в полную силу, несмотря на то, был босс в зале или нет. Он сам об этом просил: считайте, что я такой же клиент, как и остальные. Ближе к двум часам после полудня посетителей прибавилось, Сокджину с Юнги как раз принесли основные блюда. Мунбёль и Ёнсон обслуживали гостей. Намджун всегда любовался их работой. Девушки были быстрыми и проворными, порхали по залу как две бабочки. Хосок с трудом отмыл руки, закончил с бокалами и разливал вино — люди на отдыхе не смотрели на часы и не придерживались каких-нибудь правил, кроме одного: к мясу стоит взять бокал хорошего красного сухого. Выпив первую чашку эспрессо, Юнги просветлел лицом, а после второй и вовсе повеселел, перестав то и дело сползать на плечо друга. — Отличный кофе, — умиротворённо заявил он, — я готов расцеловать того, кто его готовил. Если это не красавчик, конечно, — поправился он, глядя на смешливое лицо Сокджина. Изрядная доля его ночных словесных излияний сводилась к «больше никогда не буду связываться с красавчиками». От одного такого — даже от воспоминаний о нём — Юнги сбежал сюда, на край цивилизации. А как ещё назвать место, где он несколько дней не мог найти нормального кофе? Тарелку с поданным стейком он встретил совсем благостно, но начал хмуриться, едва официантка отошла от столика. — Джин, а что мы заказывали? — уточнил Юнги, недоумённо глядя на свой завтрак и отрезая первый кусочек. — Так пиканью же с луковым соусом. — Сокджин уже расправился со своим супом и теперь нетерпеливо, но бесшумно барабанил пальцами по подлокотнику своего кресла. — Это стриплойн, — мрачно сообщил Юнги. — Жёсткий, как подошва. Справедливости ради, средний посетитель вообще бы не заметил никаких ошибок. Но не Юнги. Он жил на мясе и кофе, и знал о них всё. — Да, знаешь, перехваленное место, — согласился Сокджин, пробуя своё блюдо. — Печень подсушена, финики… Что они делали с этими финиками вообще? Мунбёль, — позвал он пробегавшую мимо официантку, — извините, могу я посмотреть технологическую карту на это блюдо? Кажется, девушка в жизни не слышала такой просьбы, глаза её стали удивлёнными, огромными, как блюдца, но она быстро сориентировалась и кивнула. — Что-то не так, господа? Сейчас я принесу вам карту, но скажите, пожалуйста, что вам не понравилось? — Степень термической обработки. — Сокджин улыбался довольно дружелюбно. — И финики… Спасибо, я подожду. — И повара, который не разбирается в мясе, можете сразу привести, — хищно заухмылялся Юнги. — Это же надо, не отличить пиканью от стриплойна! — Прошу прощения, сейчас, — откланялась девушка и поспешила на кухню. — Чонгук, — позвала она главного по мясу, — там посетитель уверен, что ему подали стриплойн вместо пиканьи, просит тебя. Выйдешь? Тэхён, — обратилась уже ко второму повару, — а что с финиками? — Не спрашивай, это катастрофа, — скривился последний. — Но это точно финики, а не чернослив. — В любом случае, клиентам они не понравились. — Мунбёль закопалась в стопку технологических карт. — Ещё и босс в зале, какой кошмар! — причитала она, пока искала нужную. Оскорблённый в лучших чувствах Юнги, оплакивая неслучившуюся любовь с пиканьей, был готов врага испепелить, развеять его прах по ветру и станцевать на могиле. Когда молодой повар появился из кухни и склонился перед ним в вежливом поклоне, Юнги обрушился на него с пламенной речью, объясняя несмышлёнышу, чем отличается пиканья от стриплойна и как именно её нужно было готовить. Но замолчал на середине слова, глядя в большие глаза, подёрнутые дымкой. Для такого взгляда он мог с ходу найти минимум три объяснения, но варианты послеоргазменной неги или наркотиков на рабочем месте Юнги отмёл сразу. — Не ошибайтесь больше. Мигрень? — с неожиданным участием тихо спросил он. — Идите лучше домой. Полежите в темноте. — Извините, — снова пробормотал Чонгук, чувствуя себя на редкость жалким. — Извините. Я могу переделать. Ким Намджун прекрасно знал, что клиенты далеко не всегда бывают идеальными, но к любому отзыву и мнению старался прислушиваться, а в случае, когда его лучший повар стоял с таким видом перед гостями, Намджун просто не мог остаться в стороне. — Добрый день, господа. — Подойдя к столику, он вежливо поклонился им обоим, заодно поближе разглядев Чонгука. — Я владелец этого заведения, могу ли вам чем-то помочь? — Только если встанете к плите, — пробурчал Юнги и отодвинул блюдо ещё дальше от себя. — Нам — вряд ли, а парню можете. Отправьте его домой, ему плохо. Сокджин, что сидел молча, опустив подбородок на переплетённые пальцы, только кивнул. — Прошу прощения, мы со всем разберёмся. — Намджун снова поклонился и кивнул повару на выход из зала, а уже за дверью чуть сузил глаза, не сводя взгляда. — Что случилось, Чонгук? Ты плохо себя чувствуешь? Почему не сообщил? — Извините, — повторил тот. — Думал, просто голова побаливает. Не знаю, как я мог перепутать. Мне так стыдно… — Не ошибается только тот, кто ничего не делает, — проговорил Намджун скорее как-то отрешённо, чем сочувственно. — Иди домой. Мы разберёмся. Сообщи, как поправишься, ладно? Насколько он успел узнать Чонгука, то понимал, что это не просто невнимательность или блажь. Тэхён вот мог так ошибиться, он и ошибался, но Тэхёна Намджун отчасти выдрессировал, а Чонгука дрессировать было совсем не нужно. Парень вскинул на босса озадаченный взгляд — тот выгоняет его домой? Но расслабился, опустил плечи и попросил: — Можно я в подсобке полежу? Сейчас такси не вызвать. — Если ты считаешь, что это поможет, то, конечно, можно, но я мог бы тебя отвезти. И сразу в больницу, если лучше не станет. — Намджун перевёл взгляд на носящегося по всей кухне Тэхёна, пытаясь сообразить, какой выход из этой ситуации будет лучшим. Один парень точно не справится, а если Намджун встанет за плиту, то завтра их ресторан можно будет закрывать, да уже сегодня, зачем растягивать агонию. Мунбёль принесла Сокджину ту самую карту. Чинно сложив руки за спиной, девушка осталась рядом со столиком, чуть поодаль, выжидая. Гость далеко не всегда прав, это Сокджин знал по собственному опыту. И доказать обратное посетителю, считающему, что блюдо приготовлено неправильно только потому, что «моя бабушка делала это иначе», практически невозможно. У каждого человека свои вкусовые предпочтения, свои пристрастия. Технологическая карта — та разумная граница, которая позволяет определить, верно ли было сделано блюдо. Можно ли назвать его «авторским видением» или оно приготовлено неверно. Сокджину хватило нескольких строк — списка ингредиентов, времени и температуры приготовления печени. — Вяленые финики, а не сушёные, — с удовлетворением подытожил он, всякому приятно получать подтверждение своим мыслям. — И печень передержали. Он протянул карту обратно, обаятельно улыбаясь. — Спасибо, Мунбёль, очень вам признателен. — Подскажите, пожалуйста, можем ли мы что-то для вас сделать? Подать вам другое блюдо за счёт заведения? — мягко спросила та. Сокджин обвёл взглядом наполнившийся за это время людьми зал и попросил: — Второе пирожное, пожалуйста. Не хочу добавлять работы вашему повару. — И можно я просто приду на кухню и пожарю себе кусок мяса? — фыркнул Юнги. Он, в отличие от Сокджина, ещё не позавтракал. Мунбёль была улыбчива и обходительна, но на такое предложение, конечно, не согласилась, даже не рассматривала такой вопрос. — Приношу вам свои извинения, господа, сейчас мы разберёмся с вашим мясом. И пирожным, конечно. Тэхён был готов повеситься; с одной стороны — это был его шанс проявить себя, но у него всё-таки не десять рук. Когда уволился предыдущий напарник, было не так сложно, клиентов меньше, ответственности — тоже, как и блюд в меню, но постепенно ассортимент расширялся, а сегодня случилась настоящая катастрофа, пришлось работать за двоих, не испытывая к бедолаге-Чонгуку никакой жалости, ни грамма, только сильнее возненавидев его в тот день, этого слишком идеального идиота, который не отследил своё собственное самочувствие и заранее не озаботился тем, что его стоило бы подменить. У Хосока тоже был помощник, на Хёнджина пришлось оставить весь бар, в конце концов, напитки разливать — дело вообще не столь сложное, как готовить сразу десять блюд одновременно. Не сказать, что бармен хорошо готовил, но уж почистить, порезать и помыть он вполне мог, руки у него были, голова тоже (и без всякого в ней тумана), а Тэхён командовал им, как мог, глубоко, очень глубоко затолкав злость на отлёживающегося Чонгука, чтобы никакое чувство не мешало процессу — чтобы ещё что-нибудь не напутать. Намджун вернулся в зал к своему остывшему чаю и пронаблюдал, как гостю в чёрном подали новый стейк. Это был момент истины. Тот бросил внимательный взгляд на тарелку, взял в руки приборы и отрезал кусочек. Осмотрел срез и тщательно пережевал; на его лице расплывалось умиротворение. — Сойдёт, — решил он, и друг тут же со своей вилки протянул ему кусочек картофеля. — С гарниром ещё лучше будет, попробуй. Юнги считал, что мясо в гарнире не нуждается, но если уж связался с Сокджином, приходилось смириться с тем, что тот будет подкармливать каждого, кто попал под его чары. Панна-котта была чудо, как хороша, но заслуги Тэхёна или Чонгука в десерте совсем не было, своего постоянного кондитера в ресторане так и не появилось, да и десертное меню не отличалось разнообразием. Намджун заказывал заготовки у одной знакомой, та занималась их приготовлением на дому, оставалось только разморозить и подать. Впрочем, сам Намджун не особенно любил сладкое, а в их заведении в качестве десерта самым большим спросом пользовалось мороженое, но и того нашлось всего несколько вкусов. — Ох, как вкусно, — почти простонал Сокджин, пробуя десерт и запивая его своим латте. — Юнги, я оставлю тебе немножко. А стены мы покрасим… — В чёрный, — подхватил его друг, смирившись с тем, что половина картофеля перекочевала в его тарелку. Это было лучше, чем каждый раз тянуться к чужой вилке с очередным кусочком. — В белый. Или розовый. Или лиловый, — фантазировал Сокджин и внезапно обернулся к сидевшему чуть поодаль хозяину ресторана: — Извините, какой цвет стен вам бы понравился? Намджун прекрасно услышал этот вопрос, но не совсем понял, почему спросили именно у него. Он обвёл взглядом стены собственного заведения: когда-то и он намучился с выбором оттенков для оформления зала, не хотелось делать его слишком мрачным и тёмным, как и кричаще-светлым, а выбранная мебель из тёплого дерева диктовала свои условия, поэтому зал родился выдержанным в благородном оливковом и дымчато-сером, собственно, как кресла и диваны, на которых сидели гости. — Зелёный, — наконец ответил Намджун, потому что тот же оливковый для него и был зелёным, он же счетовод, а не дизайнер. Парень округлил глаза, пытаясь представить зелёные стены, но поблагодарил за ответ и улыбкой, и вежливым «спасибо вам большое!», а потом переключился на десерт и друга. — И это будет самое лучшее место в городе!***
Чонгук выбрался из подсобки к вечеру, когда уже темнело, на южные города быстро наступают сумерки. Далеко не такой идеальный, как утром, немного помятый, с покрасневшими глазами и взъерошенными волосами. — Вроде, получше, — сказал он. — Что с заказами? Стыдно было невероятно. Накосячить с блюдом (дважды!), стоять провинившимся школьником перед гостями, позволить им заметить своё недомогание, а под конец свалиться в угол, закрыв глаза, стараясь отрешиться от музыки и шума, воскрешая в памяти только звуки вечерних волн на побережье. Босс очень лоялен, но Тэхён его точно со свету сживёт после такого, и будет в своём праве. Чонгук ему всю смену испортил. Хосок помог, чем смог, но вечером желающих выпить было в разы больше, чем желающих поесть, поэтому бармен вернулся на своё рабочее место, а на Тэхёне отпечатался весь этот суматошный день, во время которого повар не смог пообедать, перебившись только парой кусочков моцареллы, да стеблем укропа, как какая-то несчастная мышь. — Ещё два стейка и закрываем кухню, — проговорил он будто не своим голосом — убитым, тихим, сухим, почти без эмоций. — Босс заходил, спрашивал, как ты, не стал тебя тревожить. Сказал, потом поговорите. Я закончу. Сам. Если хочешь, можешь идти. Страшно хотелось переложить один стейк к себе в тарелку, уйти с ним в комнату персонала и там сожрать его вместе с посудой, но Тэхёну казалось, что он просто рухнет, не дойдя до дверей. А ведь ему ещё на велосипед потом садиться. И в горку. Прямо на холм. Может, остаться ночевать на пляже? — Я сделаю, — упрямо сказал Чонгук и легонько подтолкнул напарника к стулу. — Сядь, пожалуйста. Он дёрнулся обратно к подсобке, достал из холодильника для персонала жёлтый, как сыр, контейнер и сунул в микроволновку. А потом — в руки Тэхёну, вместе с вилкой. — Паста с креветками, — сказал он. — Поешь, пожалуйста. Я всё закончу. И поставил сразу две сковороды на плиту, читая заказ. Филе миньон? Руки затанцевали в привычном танце, где Чонгук знал каждое движение. Тэхён следил за ним вполглаза, не особенно концентрируясь ни на зрелище, ни на пасте, которую послушно ел, ему сейчас было всё равно, что есть; организм пусть и молодой, но всё-таки человеческий: нужно было восполнить потраченное. — Ты же не специально? Ты не притворился? — наконец он подал голос, отложив контейнер. — Знаю, что я тебе не нравлюсь, это взаимно, но если это такой способ надо мной поиздеваться... Я тебя сожру. Чонгук в который раз за смену проглотил слова, рвущиеся с языка, и попросил: — Тэхён, посмотри на меня. Он стоял боком, а тут застыл с ножом в руках, остановился в движении — и тремор рук стал очевидным, кисти Чонгука просто тряслись. — Здесь невозможно притвориться. И я не специально. Извини, что подвёл тебя, — тихо сказал он, отмирая и возвращая внимание стейкам. Тэхён поднял к нему тяжёлый, как небо перед грозой, взгляд, сложив руки на груди, и со вздохом откинулся на спинку стула. У него вот дрожали ноги, но он был так напряжён, что почти этого не замечал. — Если ты отрежешь себе пальцы, сам будешь виноват, — фыркнул он, но как-то беззлобно. — Возьми выходной, сходи к врачу, если плохо себя чувствуешь, зачем так геройствовать? Босс поймёт. Он же не изверг. А что до меня… ерунда, подумаешь, целый день в одиночку по всем фронтам, — тут он, конечно, преуменьшал, всё же ему помогали, то Хосок, то девочки (с подачей и украшением блюд), но Тэхён не знал полумер. Было ощущение, что Чонгуку стыдно, однако должно стать ещё хуже. — Если бы я тут умер, это было бы на твоей совести. Чонгук ему действительно не нравился, но, как оказалось — его отсутствие не нравилось ещё больше. И состояние, в котором тот находился. — Как бы я это пережил? — пробормотал Чонгук. — Твою безвременную смерть? Это же график менять бы пришлось… И добавил, бросая мясо на сковородки: — Возьми такси и поезжай домой. Я сам всё приберу. Тэхён не знал, почему всякий раз, когда они разговаривали даже не на повышенных тонах, внутри него становится ещё темнее, ещё напряжённее, словно одно присутствие Чонгука, его голос, его вид, его… запах взвинчивали Тэхёна до предела, до перегруза, дисторшена, как сказали бы его любимые музыканты с гитарами. Поэтому он и вскочил. — Если завтра повторится что-то подобное, я тебя сам прикончу и ни одной слезинки на твоей могиле не пророню, так и знай! — рыкнул он и скрылся в подсобке, переодеваясь там в короткие сроки, чтобы добавить уже на выходе: — И когда я говорю «что-то подобное», я имею в виду и твоё занудство по поводу моих несчастных трёхминутных опозданий! Было очевидно, что силы крутить педали у Тэхёна в итоге всё-таки нашлись, домой он доехал даже быстрее, чем обычно. А там упал в постель, не раздеваясь, и тут же вырубился, не повторив текст и не заметив приглашения от Хосока что-нибудь выпить после работы.***
Намджун появился на кухне как раз, когда Чонгук уже почти закончил с уборкой. Несколько раз в неделю приходила уборщица, которая перемывала всё, вплоть до стен, но с досками и посудой справлялись сами повара и посудомойка. — Как ты себя чувствуешь? — спросил он, оглядев сотрудника. — Мне нужно менять расписание? — Уже лучше. — Чонгук выключил воду и обернулся. — Спасибо, что дали отлежаться. Не нужно, завтра я выйду. Извините, что так получилось. В бессчётном войске страдающих мигренью он был счастливчиком, его приступы длились несколько часов, а не дней. Да, с туманом перед глазами, который их предварял, с долгой вялостью и слабостью после, но обычно всё занимало не больше пары дней. Ему везло, раньше приступы не выпадали на рабочие смены, можно было закрыться дома, закрыть окна и задёрнуть шторы, натянуть маску на глаза и просто лежать несколько часов, пережидая, когда каждый звук, каждый вздох перестанет отдаваться острыми вспышками боли в голове. — Ничего. — Намджун не успокаивал, он не считал, что случилось что-то непоправимое; клиенты попались не слишком скандальные, на отдыхе такие вообще встречались крайне редко, а даже если они оставят не слишком хвалебный отзыв где-нибудь на сайте после сегодняшнего посещения — тоже не великая беда, всем и всюду угодить нельзя, положительных откликов было в разы больше. — Закрывай всё и отдыхай. Если будут проблемы, то сразу говори. У тебя же, — тут вот он прищурился, — нет проблем? С Тэхёном, например. Своего давнего работника Намджун прекрасно знал, в том числе — и нюансы его характера, склонного нагнетать и драматизировать. — Тэхён — идеальный напарник, — твёрдо сказал Чонгук, глядя боссу в глаза. — Он лучше всех держит ритм в течение дня, быстро находит решения и у него отличное чувство юмора. Мне комфортно с ним работать. Он не выгораживал напарника перед боссом, он действительно так думал. Поначалу Чонгука ставили в разные смены, он поработал и с другими поварами, но только с Тэхёном день пролетал, а не тянулся как патока. Тот мог поворчать, но с ним было легко. С ним Чонгук расслаблялся и занимался любимым делом в полную силу. — Хорошо. — Намджун медленно кивнул, он вообще не делал каких-то резких движений, никогда не был замечен за ними. — Есть список того, что нужно заказать? Девочки говорили что-то про финики. — Дайте мне три минуты, я подготовлю, — попросил Чонгук. Обычно он вписывал всё, что заканчивалось, в течение дня, но сейчас нужно было ещё раз обвести взглядом содержимое шкафов и стеллажей. — И финики нужны, обязательно. Их он записал первым же номером. Дальше перечислил овощи, которые нужно было докупить, некоторые специи и расходные материалы. — Пожалуйста. — Он протянул список начальству.***
Закончив с заказом у себя в кабинете, Намджун ещё долго и задумчиво курил, глядя в окно. Та самая гостиница, в которой он когда-то останавливался, прямо напротив окон кабинета через пешеходную улочку, уже несколько месяцев была закрыта; в густых вечерних сумерках все прочие здания ещё светились, словно кто-то повесил на береговой линии длинную, уходящую далеко-далеко к горизонту гирлянду, но здание напротив ресторана было тёмным, как перегоревшая в той гирлянде лампочка, выбиваясь из светящегося ряда. В курортном городке жизнь кипела до самого утра, кухня «Восьмёрки» закрывалась в десять вечера, но бар оставался открытым, от посетителей тоже отбоя не было, всё изменилось с тех времён, как Намджун впервые тут оказался. На ночном пляже то тут, то там в полумраке сидели парочки, слушая шум волн, а Намджун потушил очередную сигарету и прошёл в спальню, продолжив наблюдать за зданием напротив уже оттуда — часть окон угловой комнаты выходила на пешеходную улочку. Возможно, в здании напротив сделают ремонт и откроются заново. Не исключено, что и клиентов у них будет ещё больше. Если, конечно, хозяева гостиницы не откроют там какой-нибудь ресторан… Намджун не стремился заработать все деньги мира, он не знал жадности в этом смысле. Дела у ресторана шли очень хорошо, на ферме — тоже, были средства поддерживать всё на плаву, без страха попасть в шторм. Какого-то там шторма Намджун точно не боялся.
