5. Суп
24 ноября 2023 г., 19:11
— Всё-таки ресторан, — сказал Тэхён, едва переступив порог. — Чонгук, ты это видел?
Он так часто был погружён в самого себя, что только сегодня заметил ту самую вывеску, название и табличку у входа, оповещающую о времени и дате открытия. Вероятно, и сегодня бы пропустил, но почувствовал незнакомые запахи среди привычных и изумлённо обернулся; чутьё у Тэхёна всегда было острым, обострённым даже, чувствительным к переменам.
— Конечно, видел, — отозвался напарник. — Сегодня открываются. Ты хочешь шпинат в омлет или брокколи?
Чонгук смотрел на зелень, выбирая.
— Иди переодевайся, я как раз успею приготовить.
— И то, и другое, — попросил Тэхён перед входом в гардеробную. Обернулся через плечо, добавляя: — И немного порея.
Это стало ежедневным ритуалом, против которого сам Тэхён ничего не имел. Приятно, когда на работе тебя ждёт горячий, свежий завтрак, прямо опаздывать меньше хочется.
В какой-то момент Тэхён осознал, что именно эта случайно родившаяся традиция как-то компенсирует его раздражение от Чонгука, выравнивает его; это было весьма странное осознание, честно говоря, но на обещанную прогулку Тэхён так и не решился, то настроения не было, то времени, то появлялся какой-то необъяснимый, но очень осязаемый и мешающий позвонить и пригласить страх.
— Интересно, что наш босс по этому поводу думает, — сказал он, уже переодевшись, и с готовностью взял вилку. — Когда-то я спрашивал его, почему он открыл ресторан именно здесь, а не в более людной части города. Он ответил, потому что здесь нет других ресторанов. А теперь вот есть — и так близко!
— У них нет шансов продержаться против нас. — В голосе Чонгука звучала непробиваемая уверенность. — У нас сложившаяся команда, лучшие повара, прекрасные поставщики, у босса связи во всех кругах. Ты думаешь, их повар сравнится с тобой? Они не продержатся и трёх месяцев.
Он поставил перед Тэхёном тарелку с пышным горячим омлетом.
— Приятного аппетита. Сегодня трудный день, в выходные всегда много людей.
Вместе с очередной дерзкой колкостью, которая уже родилась в голове и прыгнула на язык, Тэхён проглотил кусочек омлета и прожевал его.
— Я вовсе не считаю себя великим и гениальным поваром. Я просто неплохо готовлю, есть масса людей, которые делают это куда лучше, даже не работая в элитных ресторанах на самых престижных должностях, — сказал он после очередного куска. — И почему ты думаешь, что они не могут там появиться? Судя по тому, что я увидел снаружи, место будет очень эффектным. С французским шармом.
— В ресторан ходят не за эффектными стенами или драпировками, — спокойно возразил Чонгук. — И я верю в тебя, Ким Тэхён. Верю в нас. В нашу команду. Мой учитель говорил, что повар не должен быть гениальным, он должен быть тщательным. А уж когда на тебя находит твоё ведьминское вдохновение, ты готовишь так, что пальчики можно не только облизать, но и съесть до локтей.
— Почему ты говоришь только обо мне? Твои стейки — это настоящие шедевры, — фыркнул Тэхён. — А когда ты красуешься на «окне» и становишься совсем ослепительным под прицелом камеры? Ты вообще осознаёшь, что в такие дни к нам приходят пожрать не мясо, а тебя? И как такое можно повторить? Вообще никак! — Он вроде бы и не спорил с Чонгуком… Но спорил.
Не по привычке. Как-то совсем не так, как раньше.
— Знаешь, — неожиданно мягко признался Чонгук, — я стараюсь об этом не думать. Я не против внимания, но чувствовать, как мысленно эти люди раскладывают на моём столе меня самого, не слишком приятно. Я стараюсь не смотреть на посетителей, не думать о камере. Представляю, что я готовлю для… близких людей. Просто хочу делать это вкусно и красиво.
— Серьёзно? — услышанное Тэхёна в какой-то степени ошеломило. — Мне всегда казалось, что ты… наслаждаешься этим. И сам не прочь там кого угодно разложить! — На этот раз он не успел заткнуть себя куском омлета, но это была не колкость, а чистая правда. То, что Тэхён думал.
— Наслаждаюсь, когда не думаю об этих облизывающих взглядах. — Чонгук смотрел на свои идеально начищенные мягкие туфли. — И я точно не планировал там кого-то разложить, я же католик, Тэхён.
Тот едва не подавился, но закашлялся и в срочном порядке дотянулся до кувшина с водой на столе. Щедро глотнул прямо из горлышка, слегка облившись от слишком резкого движения.
— Ты хочешь сказать, что… католики… не… — Обычно прямой, как рельсы (хотя всё же извилистый) Ким Тэхён с трудом подбирал слова. Может, потому что не мог отдышаться и откашляться? — Блин, реально религия не позволяет заниматься любовью на столе? — выпалил он одним потоком без пауз, округлив глаза.
В религиях он мало понимал.
— Давай без шуток по поводу моей веры, — холодно попросил Чонгук. — Религия не позволяет прелюбодеяние и беспорядочные связи. И позволяет чётко разделять любовь и похоть. Всё, я работать.
И он нырнул с головой в холодильник, чтобы чуть позже застучать ножом, и даже в этом стуке чувствовалось его недовольство.
— Да какие уж тут… шутки, — пробормотал Тэхён, пока мыл за собой посуду.
Его однозначно ошеломили эти признания Чонгука. До глубины его совершенно точно атеистической натуры.
***
В свой первый рабочий день на новом месте Пак Чимин с самого утра разложил всё так, как ему самому было удобно. Кухня была общей, но кондитерский уголок слегка отгородился от остального помещения высоким стеллажом. Чимин сам об этом просил, ещё в первый день, когда по прибытию на полуостров заглянул в ресторан, к тому времени только готовящийся к открытию. Он успел подумать, что будет немного странно не слышать постоянно голос сестры, не видеть её каждый час, но пообещал себе привыкнуть к переменам. Раньше они всегда были вместе, сестра была его голосом, понимала Чимина на каком-то особенном уровне и транслировала мысли, достоверно считывая по лицу. Невозможно же постоянно общаться лишь записками? А язык жестов, к сожалению, знали совсем немногие. Та же Чжухён, несмотря на способности, — с трудом, только основные фразы. Она устроилась официанткой и сегодня ближе знакомилась с коллегами; сегодня все пришли на работу очень рано — проверить всё необходимое ещё раз, прослушать наставления руководства, пожелать друг другу удачи. Чимин никому ничего не желал. Как только появилась возможность, он удалился в свой угол и занялся тестом. Это был долгий процесс, ювелирный и очень медитативный. Кондитер привык всё делать быстро — и делал, но в моменты раскатки слоёв теста и их сбора, пока готовил крем, карамель или глазурь, время словно замедляло свой бег для самого Чимина. В такие моменты он ничего не слышал, не видел и ни о чём не думал, просто делал то, что умел лучше всего. Хосок постучался в ещё запертые двери с двумя стаканчиками кофе ровно в девять утра. Ему открыл Сокджин, и улыбка сменила выражение озабоченности на его лице. — Ты и правда пришёл нас поддержать? — Он легонько хлопнул себя пальцами по губам. — О, я так внезапно перешёл на «ты». — А так даже лучше, всё-таки мы двойные соседи. — Хосок передал ему не только стаканчики, но и бодрого оптимизма своей улыбкой. — Не буду наглеть и просить впустить меня поглазеть до открытия. Просто пожелаю вам отличного первого дня. А вечером, если будете живы, увидимся. Передавай Юнги привет. — О, давай я его позову, — предложил Сокджин, гаркнув имя друга так, что и на втором этаже, наверное, было слышно. — Он страшно нервничает. Как и мы все. И расстроится, если не увидит тебя. Юнги появился в чёрном фартуке, туго обхватывающем талию, и с банданой на голове. От колпака он категорически отказался. — Ты и правда пришёл! — Он почти дословно повторил Сокджина. И сделал то, чего обычно себе не позволял — обнял Хосока. Не предупредив, не заручившись разрешением. Просто обнял, тепло и благодарно, радуясь и его присутствию, и принесённому кофе, и тому, какую поддержку этот простой жест ему давал. — Я бы не пришёл только в том случае, если бы умер, — ласково фыркнул бармен прямо над его ухом, обнимая в ответ. И добавил тут же: — Хотя, нет, и в этом случае тоже пришёл бы. Пусть у вас всё пройдёт гладко, это всегда трудно — начинать что-то новое. Но пусть всё получится. — Спасибо, — шепнул Юнги, прижимаясь на миг щекой к его щеке. — Спасибо, это очень приятно. Он с трудом заставил себя разжать руки и отступить — иначе он прямо здесь попросил бы Хосока о солнечном поцелуе на удачу. Но и улыбка тоже была хороша, даже если её не касаться. — Надеюсь, вечером сможем увидеться. — И хотя Хосок понимал, что к тому времени, как он закончит смену, соседи точно захотят отдохнуть и лучше им дать эту возможность, всё равно надеялся обменяться с ними хотя бы несколькими фразами и узнать, как всё прошло. Намджун из окон своей спальни следил за этой сценой с интересом и снова чуть не забыл про утреннюю порцию никотина (у каждого был свой «десерт» к утренней чашке кофе). — Во сколько ты заканчиваешь? — уточнил у Хосока Сокджин, облизываясь от молочной пенки. — Мы закрываемся в восемь, плюс ещё время, чтобы всё прибрать и завершить дела. Если хочешь и будешь свободен, я могу подвезти тебя домой после работы. — О, я заканчиваю в полночь, — ответил тот, — но если вы освободитесь раньше, можете зайти, я вам что-нибудь налью. Волшебного. — Если мы выживем, то обязательно зайдём, — пообещал Сокджин, и Юнги согласно закивал, подтверждая. — Ещё раз спасибо, Хосок.***
За несколько минут до открытия Сокджин ещё раз обошёл всех, каждому сказал ободряющее слово, а потом прижался лбом ко лбу Юнги, выдохнув резко и решительно: — Открываемся. К тому времени Чимин испёк несколько широких противней пышных изысканных круассанов — неповторимый аромат звучал по всей кухне, словно та же музыка, проникал и в зал, и наружу сквозь открывшиеся для посетителей двери нового ресторана. Что удивительного, что первые посетители, появившиеся в ресторанчике, пришли как раз за утренним кофе с круассанами? Намджун пришёл туда где-то к обеду, занял столик у стены, изучил поданное меню и заказал себе лёгкий салат из зелёной папайи и сладкого лука с лаймовой заправкой, ренданг, суп лау, конечно, как и советовал Сокджин, а по поводу десерта обещал подумать, но не сомневался в том, что в него ещё что-нибудь поместится из вторых блюд. Он совершенно не преувеличивал, когда говорил, что тоже любит поесть. В стенах его собственного заведения все занимались своими делами, обслуживая клиентов, которые никуда, разумеется, не делись в ту субботу, но Мунбёль краем глаза заметила, куда направился их босс в таком строгом костюме и с таким важным видом — прямо в ресторан напротив. Когда Сокджин получил заказ, он осторожно выглянул в зал, увидел посетителя и вздохнул. Ким Намджун хотел что-то, что ему запомнится? — Юнги, ренданг, — коротко сказал он. — Сделай лучший в своей жизни. А сам взялся за салат, погружаясь в особый транс, в котором вдохновение вело его руки. Салат всегда был разминкой, сразу настраивающей и повара, и посетителя на нужный лад. Бульон для супа Сокджин, по заветам классиков, готовил тщательно, как завещание. Куриный бульон с лемонграссом, имбирём, ананасом и томатами и гордость его заведения — свежайшие морепродукты: тигровые креветки, осьминоги, мидии и, разумеется, морской окунь. Немного грибов, специи, свежая зелень — и суп отправился на нужный столик. В ожидании заказа Намджун разглядывал идеальный новый интерьер, сотрудников, барную стойку, расстановку столов и вид из окна — последний перенёс его сознание на шесть лет назад. Прикрыв глаза лишь на секунду, Намджун вспомнил все свои мысли и ощущения в тот самый день, когда сидел у той же стены и строил своё будущее — свою новую жизнь, не сомневаясь, что что-нибудь, да получится. Ему почему-то очень хотелось с кем-нибудь об этом поговорить сейчас, но он был совершенно один, поэтому, по традиции, пришлось достать планшет и забить в дневник обрывки своих мыслей, сейчас почему-то совсем не таких стройных, как обычно. Салат оказался очень хорош — лёгкий, пикантный, свежий. Но пока Намджун его ел, мыслей по-прежнему было много. А вот от супа не мог оторваться — и уже ни о чём не думал, кроме самого супа. Порция оказалась внушительно щедрой, достойной крупного мужчины. А когда на дне миски ничего не осталось, Намджун снова потянулся к планшету и не успел подумать, стоит ли это делать прямо сейчас, ведь у него впереди было ещё одно заказанное блюдо. «Вам удалось. Ваш суп я точно никогда не забуду. Восхитительно!» — таких коротких, но ёмких (и совершенно не деловых) электронных писем Намджуну ещё писать не приходилось. Ренданг — гордость индонезийской кухни — готовить было несложно, но очень долго. Отборная нежная говядина полтора часа томилась в смеси кокосового молока, кокосовой же стружки и пасты пемасак, которую, к счастью, Сокджин приготовил ещё с утра. Блюдо получалось нежным, приобретало кокосовый вкус; разом кисло-солёное, слегка сладковатое, умеренной остроты. Вкус праздника и лета. — Восьмой столик, — велел Юнги, передавая блюдо Чжухён. Когда Намджун справился и с ним, распробовав все нюансы, он подозвал к себе девушку и попросил ещё одну порцию супа. С собой. И помочь определиться с десертом. — Что-нибудь не слишком большое и не слишком сладкое, и чтобы без теста, — попросил он. — Советую вам попробовать «Белый жемчуг», — сказала официантка, во всех красках расписав нежный вкус и эффектную подачу. Намджун заинтересованно кивнул. Долго ждать десерта не пришлось — «жемчуг» уже был готов, оставалось только его, собственно, подать и попробовать. Космическая сфера из швейцарского белого шоколада кинематографично превратилась в античные развалины под действием горячей карамели, деликатно вылитой официанткой из изящного соусника прямо при подаче. Внутри обнаружился восхитительно нежный и очень лёгкий крем из сливочного сыра с тем же лаймом. Намджун вновь прикрыл глаза. Сокджин и тут не обманул. Вторую порцию супа ему принесли тщательно и заботливо упакованной. С запиской от повара на стикере с единорогом. «Наслаждайтесь!» Расплатившись по счёту, Намджун оставил столь же щедрые чаевые, сколь щедрой была миска супа, приклеил стикер на обложку планшета, поклонился девушке и направился к себе. — Чонгук, поставь, пожалуйста, суп в холодильник, когда он остынет, я вечером его съем, — попросил он у своего повара, ничего не объясняя, и только потом поднялся к себе, чтобы переодеться — ну не поедет же он на ферму в строгом костюме. Для этих целей у него был более лёгкий, льняной. — Какой ещё суп? — ревниво прищурился Тэхён, отвлекаясь от своего колдовского процесса. — Непонятно, он упакован. — Чонгук, проводив босса изумлённым взглядом, отставил суп остывать. — Я сейчас вообще ничего не понял. Он что, теперь будет у них обедать? — Что ты там говорил, что со мной никто не сравнится? — рыкнул Тэхён, косясь на этот суп, как на бомбу, что вот-вот и взорвётся. Хотелось выкинуть его в окно, куда-нибудь подальше. — Первый день, а он уже там ест! Что дальше? — Ну, видимо, хотел оценить их уровень. — Чонгук, и сам встревоженный, старался успокоить напарника. — Это ещё ни о чём не говорит. Захотелось боссу экзотики. С тобой никто не сравнится, ведьмочка, — он на мгновение сжал пальцы Тэхёна своими, — ты суповой гений. Тот замер: и от касания, и от слов. — У-убери его куда-нибудь подальше! — буквально взмолился. — Иначе я в него залезу, разберу на атомы, а боссу потом скажу, что мы его случайно разлили! Пусть делает, что хочет, пусть ругается, мне всё равно. Просто убери его вообще отсюда, Чонгук! — Сейчас, только не злись! — Парень схватил контейнер с супом и унёс его в подсобку. От греха подальше, ведь правда же — разберёт на атомы. Но тревожные мысли уже закружились в голове. Сегодня суп, а дальше? Босс принесёт от соседей кусок мяса? — И сколько можно называть меня «ведьмой»? — добавил Тэхён, когда Чонгук вернулся. — Ты вообще знаешь, что католики их жгли? — Этот самый факт он случайно прочитал полчаса назад во время их совместного скорого обеда, по традиции — приготовленного им самим. Ну, внезапно захотелось ему побольше узнать о католиках. — Только в Испании, а испанцы вообще на голову больные, — уверил Чонгук, не меняясь в лице. — Больше всего ведьм сожгли протестанты, между прочим. — Это что ещё за ненормальные? — прищурился Тэхён, хоть и не ощущал себя ведьмой, но от одной только мысли, что кто-то жёг живых людей, ему становилось крайне противно. Да и от религии он впрямь был далёк. — Англичане преимущественно. И немцы. — Экран мигнул новым заказом и Чонгук метнулся к своему месту. Поставил сковороду на плиту и продолжил: — Ты прав, ненормальные. Основали собственную церковь, только чтобы английский король мог беспрепятственно жениться и рубить головы не понравившимся жёнам. — А ведьмы им чем не угодили? — Тэхён был готов поговорить о чём угодно, только бы не думать об этом чёртовом супе в подсобке, который он сейчас ненавидел даже сильнее, чем крыс. — Ну, вроде как порчу наводят… вредят людям и домашнему скоту, — пожал плечами Чонгук. — Обычное мракобесие. Не переживай, мы не дадим тебя в обиду. Тэхён непередаваемо фыркнул. — Мы? — переспросил он. — И я не ведьма, Чонгук, заруби уже себе на носу! — Я не дам. — Чонгук ловко перевернул стейк. — Не дам тебя обижать каким-то охотникам на ведьм. И пока ты не привёл ни единого аргумента, который бы переубедил меня во мнении о твоей природе. Тэхён закончил с нарезанием баклажанов и приблизился к плите, за которой стоял Чонгук, чтобы обжарить овощи, но с конфорки не спихивал, просто встал рядом, почти касаясь плечом. — Мне что, снять штаны, чтобы ты убедился в том, что я парень? — с совершенно серьёзным видом спросил он, раскладывая ломтики баклажана на сковороде. — Или такие аргументы для тебя будут не слишком убедительны? Чонгук закашлялся, надсадно и громко. — Я вижу, что ты парень, — смаргивая слёзы, сказал он, осторожно отодвигаясь в сторону от этого сумасшедшего. — Я не понимаю, почему парень не может быть ведьмой? — А почему парень не может родить? — Тэхён так всплеснул руками, что чуть по носу даже отодвинувшемуся Чонгуку лопаткой не зарядил. — Потому что он не женщина, да? Ведьмы — это же только женщины! — Ты знаешь, — Чонгук отодвинулся ещё дальше, рискуя стейком, — я не слишком разбираюсь в природе волшебства. Но… давай рассуждать логически. Колдовство — процесс… интеллектуальный. Громкий, яркий, сопровождаемый вспышками и фейерверками. Будь ты волшебником, ты бы вообще разнёс здесь всё к какой-то матери. А суть ведьмовства — глубоко интимна, глубинна, приближена к природе. Ты, условно говоря, работаешь не с мировыми материями, а с земными. А пол здесь вообще не причём. Как эти заявления сочетались с заявленной Чонгуком религиозностью — вообще непонятно. Тэхён и не понял, поэтому поспешил поддеть: — А тебе вообще можно рассуждать о таких вещах? И выражаться? Или одно моё существование толкает тебя на путь греха? — Мне будет очень стыдно из-за этого. — Чонгук невинно хлопнул глазами. Так невинно и так задумчиво, что неясно было, шутка это или нет. — А мне — не будет, — усмехнулся Тэхён, раскладывая баклажаны на блюдо, отойдя от плиты, так что Чонгук мог вернуться к своему стейку. — Вообще ни капельки не будет.***
В пять вечера Сокджин подошёл к Чимину. — Ты как? Всё нормально? — устало, но ласково спросил он. — Твой рабочий день закончен на сегодня. Ты такой молодец, спасибо, Чимин! У парня был уставший вид, всё-таки он, как настоящий кондитер, пришёл сегодня на работу раньше всех, а на новых десертах (которые они не раз обсудили с руководством по электронной почте) тренировался всю последнюю неделю в поисках идеального результата. Ещё пару недель назад Сокджин прислал ему список того, что хотел бы видеть в меню, а Чимин внёс в него свои коррективы, где-то слегка изменил рецептуру, где-то объяснил, какие сложности могут возникнуть, где-то решился на упрощение, но не влияющее на вкусовые характеристики, где-то — наоборот, усложнил, добавляя «изюминку». Ресторан открылся только сегодня, а Чимин устал вовсе не поэтому — эти две недели были сумасшедшими, нужно было переехать, расторгнуть предыдущий договор аренды, расплатиться, найти здесь жильё, перевезти всё необходимое (хотя вещей у него самого точно было немного) и как-то справиться со своими тревогами: вдруг что-то не получится, пойдёт не так, вдруг это поспешное решение — неверное. Может, стоило хорошо подумать, прежде чем вот так всё бросать и верить этим красивым людям? Сестра была страшно воодушевлена переездом, ей-то точно было тесно в маленькой кондитерской, там ей было сложно, ведь всю работу они с братом делили пополам, сами считали деньги, едва домыв полы, сами искали поставщиков и способы привлечь побольше посетителей. Хотя с последним пунктом проблем не возникло бы, находись их кафе где-то в другом районе, более оживлённом и не таком насыщенном прочими заведениями, ведь выпечка и десерты, приготовленные Чимином, всегда были чудо, как хороши. Но порой приходилось продавать их почти за бесценок, себе в убыток, а то и выкидывать, подкармливая птиц на набережной в порту. — Здесь всё будет по-другому, братец, — улыбалась Чжухён, когда видела тяжёлые, полные волнений мысли на его лице. — Ты у меня такой молодец! Сокджин сейчас тоже хвалил его теми же словами, но Чимин искренне не понимал, что он такого сделал. Ничего особенного — просто занимался тем, что ему нравилось ещё с детства. Никакого волшебства в кондитерском деле парень не видел, даже будучи совсем юным, когда с трудом, но устроился в кафе неподалёку их семейного дома. Устроился нелегально, ведь ему не было ещё и шестнадцати, совсем мальчишкой. Сестра тогда заканчивала старшую школу, они были одного возраста — близнецы, а Чимин кое-как распрощался со средней и больше не мог находиться в здании с кучей других детей и подростков. У него всегда были трудности с тем, чтобы найти с ними общий язык и не только не из-за проблем с собственным. Когда-то он разговаривал, ещё в самом юном возрасте, по крайней мере, учился разговаривать. Но начал испытывать трудности. Кроме сестры его почти никто не понимал. Половину звуков Чимин проглатывал, его речь была медленной, тихой, сложной для восприятия. Стоило бы тогда отвести мальчика к хорошему логопеду, но в их семье дети были предоставлены сами себе, никто ими не занимался, спасибо, что хоть в школу отправили, а не забыли о том, что им нужно учиться. Частенько Чимину влетало от отца, потому что тот в пьяном угаре считал, что мальчишка придуривается — умел же разговаривать, а теперь специально их раздражает своим мычанием. Мать просто постоянно орала, так что Чимину хотелось ещё и оглохнуть. В школе над ним издевались, дразнили «рыбкой», которые, как известно, всегда молчат. Чжухён заступалась за брата, как могла. Тот родился на несколько минут раньше её, был «старшим» близнецом, но сестра следила за ним и постоянно таскала с собой, даже когда они с девчонками играли после занятий в типично девичьи игры. Всякие куклы Чимину не нравились, но не потому что он был мальчиком, что-то ему просто мешало наделять куски пластмассы с глазами какой-то одушевлённостью, а некоторые экземпляры его откровенно пугали своим видом. А вот когда девочки начинали играть в «ресторан» прямо посреди песочницы, там Чимин готов был остаться жить. И лепил своими от природы маленькими ручками из песка настоящие шедевры, которые видел только в красивых витринах — торты, пирожные, да и круассаны. Он украшал их камушками, листьями и цветами, придумывал «десертам» свои названия (но никому о них не говорил). Девочкам это ужасно нравилось, они забывали про все свои хихиканья и садились вокруг него в кружок, чтобы просто понаблюдать за волшебством. А потом «наслаждались» угощениями, которыми Чимин щедро делился. Пожалуй, всё в совокупности стало причиной тому, что однажды Чимин замолчал совсем. Толку-то от этих разговоров? Он вполне мог изъясняться короткими звуками, прекрасно понимал, что ему говорят, но разучился говорить самостоятельно, прекрасно обходясь и без этого навыка, как только начал работать. Если что-то срочное, если с кем-то нужно было договориться, всегда была сестра или блокнот, мессенджеры, в конце концов. А язык жестов стал изучать уже позже. Сейчас он посмотрел на Сокджина, который за пару недель переписки по электронной почте вызывал у Чимина как минимум уважение и симпатию, ведь не вёл себя, как многие хозяева собственных заведений с заносчивым упрямством «будет всё, как я сказал», а прислушивался к мнению, был открыт к диалогу и прекрасно понимал, что каждый работник в его ресторане — это ценность, необходимая деталь в огромном механизме, без которой ничего не заработает правильно, и, конечно, молчал, но чуть-чуть улыбнулся, хотя глаза оставались серьёзными. Его рабочее место было идеально чистым, а приготовленных десертов хватило бы до закрытия с лихвой. Чимин ещё раз оглядел всё и вновь взглянул на Сокджина, взяв в руки блокнот. «Спасибо. Вы тоже отдохните, как сможете. До завтра!» — быстро написал он и вежливо поклонился. — Я или Юнги проводим Чжухён домой после смены, не волнуйся за неё. — Сокджин потёр переносицу и легонько приобнял его за плечо. — Отдыхай, ты сегодня отлично потрудился! Юнги, пользуясь кратковременным затишьем, приблизился и протянул Чимину свой телефон. — Дай мне свои контакты, пожалуйста, — попросил он. Конечно, можно было попросить их у Сокджина, но Юнги интересовал не рабочий вопрос, поэтому самый простой путь он отмёл. Чимин покладисто кивнул — в коллективе он умел работать, особенно в таком, где не дразнили и просто принимали как данность его особенность. Он ловко забил в адресную книжку свой номер и почту. Сам и подписал: «Кондитер Пак». Очень по-деловому. Минут через двадцать после его ухода в телефоне всплыло сообщение: «Это Мин Юнги. Ты же владеешь жестовым языком? Как посоветуешь его учить?» Океан Чимину всегда нравился из-за его величественности, но здесь он был другим, очень ярким, завораживающим… Красотой его вод не мешали наслаждаться огромные торговые суда, только где-то на горизонте можно было разглядеть их очертания, при желании принимая их за горный массив. Парень не торопился идти домой, дел там было много, хотелось просто сесть и отдохнуть, наслаждаясь моментом. Вот он и приземлился на берегу, поближе к воде, разглядывая её глубокий цвет перед скорым закатом, размышляя о том, что когда-нибудь нужно будет добавить в меню десерт с таким цветом глазури и как его получить, настолько океанским. «Да, владею, — ответил он на сообщение, почувствовав вибрацию в кармане шорт и достав мобильный. — От изучения любого другого языка это мало чем отличается, сначала нужно выучить алфавит, основы, потом — произносить простые слова и почаще тренироваться. В интернете много уроков и обучающих видео, я сам так и учился». Вопросы коллеги вызвали у него весьма интересное чувство, но дать ему какого-то определения Чимин не мог. Он не убрал телефон в карман, а сохранил номер Юнги и смотрел на переписку в мессенджере, перечитывая несколько раз и ожидая ответа. Тот пришёл минут через десять, тогда же было прочитано сообщение Чимина. «Алфавит реально нужен? Мне кажется, можно сломаться уже на нём. Можешь посоветовать хорошие видеоуроки с нормальной методикой? Я пока больше запутался, чем что-то понял». «Хорошо, я поищу, — пообещал Чимин, пока ласковый ветерок трепал его волосы. — Сломаться можно при попытке повторить некоторые движения пальцев, но вам не обязательно повторять их — достаточно научиться понимать мои». Чуть позже он отправил коллеге несколько ссылок: азы, самые простые уроки, на которых обучался самостоятельно. «Спасибо, посмотрю вечером», — написал Юнги, едва отдав один заказ (пряная ароматная говяжья вырезка под густым соусом) и тут же принимаясь за следующий (свиные рёбрышки по-китайски в медовом маринаде). Вечер для поваров всегда был самым напряжённым временем. И приписал: «Пожалуйста, зови меня на «ты», я не настолько старше». Чимин какое-то время смотрел на воду, но всё-таки решился и спросил: «А сколько тебе лет?» В редких случаях его интересовала такая информация о людях, но когда он задумался над последним сообщением Юнги, то понял, что не может определить его возраст с уверенностью. Он даже не представляет, сколько ему в определённом диапазоне, когда уже не мальчик, но ещё и не старик. Но сейчас он это спросил даже не поэтому. Новые коллеги были с ним доброжелательны, вежливы и открыты, а Юнги вообще собирался изучать язык жестов — Чимин просто не мог не проявить ответное дружелюбие. «Тридцать три года, — отписался Юнги. — А тебе?» Обрубив на корню откуда-то всплывшее кокетство, Чимин ответил: «Двадцать девять», — что по нему тоже сложно было определить. Несмотря на всю сознательную жизнь, проведённую среди вкусностей, Чимин был стройным, даже худеньким, при большом желании на него налезли бы вещи сестры. А миловидное лицо казалось совсем юным, когда он расслаблялся или задумывался о чём-то приятном. «И спасибо, что ты спросил про язык жестов. Неожиданно. Но мило. Вселяет надежду, что мы сработаемся. Мне бы этого хотелось», — нет, он действительно считал, что тут не было кокетства. Его же не было, правда? Когда Юнги ответил, было уже совсем темно. «У каждого человека должны быть право и возможность высказаться и быть услышанным». «Но не каждый готов и способен услышать другого, — написал Чимин уже лёжа в постели, слушая шум воды из душевой, в которой сестра смывала с себя этот трудный для всех день. — Спокойной ночи, Юнги». Пока Сокджин сводил всю бухгалтерию за день, Юнги проводил девушку — было темно, городок оставался незнакомым. Он так устал — отвык от работы за эти месяцы, — что они обменялись едва ли парой фраз. Но на прощание Юнги мягко и ободряюще сказал: — Вы с братом сегодня отлично поработали. До завтра. Они с Сокджином хотели перед уходом зайти в «Восьмёрку» к Хосоку. Юнги улыбался, возвращаясь в ресторан, вчерашняя встреча и разговор были неожиданными, но очень приятными. И кофе с утра… Хосок неизменно был за стойкой, заметил их и совсем засиял, кажется, в зале светлее стало. Закончив с обслуживанием симпатичной пары, он поспешил к долгожданным гостям. — Ну как вы? Что вам налить? Что-нибудь покрепче, послаще или чай для крепкого сна? — Волшебного, — напомнил Юнги, приваливаясь к плечу Сокджина, а тот улыбнулся: — Но мне без алкоголя, я за рулём. Для Сокджина Хосок приготовил ягодный мохито, освежающий вариант. В блендере измельчил сочные дольки киви и немного чёрной смородины. Выложил на дно стакана вместе с несколькими листочками свежей мяты и кубиками льда. Добавил сиропы: «Блю кюрасао» и «Мохито», газированную воду. Перемешал всё это длинной ложкой и украсил той же мятой. Подал клиенту с разноцветной трубочкой. Цвет коктейля получился изумительный, насыщенно-фиолетовый, а вкус — яркий, но не слишком сладкий. Для Юнги бармен выбрал «Тёмную сторону луны» — очень эффектное, необычное сочетание текилы мескаль, горького биттера Пикон, имбирного сиропа, лаймового сока и бамбукового угля. По цвету напиток напоминал обычную колу, но по вкусу разительно от неё отличался, вообще не имел с ней ничего общего. — Прошу вас. — Подав гостям напитки, Хосок оставил их буквально на пару минут, чтобы принять следующий заказ. Посетителей в баре сегодня было просто запредельно много, вдвоём с Хёнджином они еле справлялись. Тэхён по своему обычаю убегал с работы раньше Чонгука. Вот только-только пробило десять вечера — а он уже был готов убегать, быстро убрав за собой всю посуду и протерев рабочие поверхности. Очень ему хотелось поближе посмотреть на тот самый ресторан напротив, из которого их босс сегодня принёс суп (к слову, до сих пор стоящий в холодильнике). Парень обернулся к стойке, чтобы привычно махнуть барменам, никогда особенно не заботясь тем, заметили ли они его жест, но остановился, не успев вскинуть руку, потому что увидел за стойкой Юнги. Вспомнился их разговор о том, что они собираются там что-то открывать, то, о чём нельзя рассказывать. Тэхён подошёл к двум мужчинам явно не для того, чтобы только поздороваться, но для начала произнёс своим глубоким, незабываемым тоном: — Добрый вечер. — Добрый вечер, — с лёгким удивлением откликнулся красивый мужчина, а Юнги поднял голову с его плеча и вспыхнул горячечной нежностью во взгляде. — Тэхён! Здравствуй. — Он выпрямился и спросил с плохо скрываемой надеждой: — Присоединишься к нам? — А почему нет, — внезапно согласился парень и подвинул чуть ближе третий барный стул, чтобы забраться на него и облокотиться на стойку. — Только алкоголь я не пью. На Юнги и на второго мужчину (кажется, первый называл имя своего друга, но Тэхён его вообще не запомнил), он смотрел одинаково внимательно, будто «на глаз» мог определить среди них повара, который готовил тот чёртов суп. Но вдруг и не они готовили, может, они как Намджун — просто хозяева ресторана? Тэхён быстро попросил у бегающего туда-сюда Хосока бутылочку тоника и высокий стакан со льдом, а потом спросил: — Как ваш первый день? — Хорошо. — Юнги заговорил так мягко, что Сокджин даже бровью повёл в удивлении. — Но очень устали, конечно, так нервно. Ох, вас надо друг другу представить? — Он перевёл взгляд с одного на другого и обратно. — Это Сокджин, мой друг и начальник. Это Тэхён, повар в «Восьмёрке». — Тот самый, что изумительно готовит суп? — заулыбался Сокджин, протягивая парню руку. — Я большой поклонник. — Можно просто «ведьма», — фыркнул Тэхён, но руку пожал, быстро, стремительно, крепко. — А ваш повар, судя по всему, тоже отлично готовит супы. И, вероятно, куда лучше меня, но я не пробовал, в отличие от нашего босса. — Ну, так уж и отлично? Приходи, я сварю тебе, что захочешь, — легко предложил Сокджин. — Будет ценно получить мнение не просто посетителя, а коллеги. А Юнги запил, наконец, это «ведьма» своим коктейлем. Напрасно, наверное, именно в этот момент, потому что вместе это произвело на его голову совсем уж сокрушительный эффект. Тэхён легко принял переход на «ты» от Сокджина, глотнул свой тоник через широкую чёрную трубочку и помешал ей льдинки в стакане. — Ты сам его готовил? Суп, — уточнил он, вглядываясь ещё пристальнее, тяжелее. — Да, у нас пока не очень большая команда. Есть кондитер, Юнги занимается мясом, а я — всем остальным, — дружелюбно откликнулся Сокджин. — Суп как суп, весь секрет в морепродуктах. Но получается вкусно, это да. — М-м, понятно, — высказался Тэхён. Что ему там было понятно, он не озвучил, лишь только глотнул ещё немного тоника и вдруг вскинулся, крикнув через весь зал: — Чонгук! — Он специально сел таким образом, чтобы видеть двери цеха и не пропустить уход коллеги. Тот, уже двигавшийся к выходу, развернулся на голос и подошёл в бару. — Что-то случилось? — устало, но мягко спросил он. А Юнги прищурился, вспоминая этого парня. Сегодня он выглядел куда живее, чем во время той короткой встречи, где Юнги его отчитывал. — Познакомься, — сказал Тэхён, повернувшись к нему вполоборота прямо на стуле. — Это наши соседи из ресторана напротив. Юнги и Со… Соджун? Простите, у меня очень плохо с запоминанием имён, — заулыбался он при этом широко и даже искренне. — Или ты очень торопишься домой? — Сокджин, — поправил старший мужчина, не обижаясь. — Рад знакомству с коллегами. — Вы владельцы? Или повара? — уточнил Чонгук, пожимая руки обоим. — Всего понемножку, — откликнулся Сокджин. — Празднуем открытие. Заходите к нам, как будет время. — Так вот. — Тэхён потянул Чонгука поближе к себе прямо за локоть, а потом приобнял за талию. — Сокдж… ин, — надо же, со второго раза запомнил, но не факт, что утром сможет повторить верно, — готовил суп. И таким взглядом одарил слегка ошарашенного Чонгука, словно хотел здесь и сейчас научить его читать свои мысли. — Эммм… — Тот внимательнее посмотрел на слегка недоумённо улыбающегося мужчину, перевёл взгляд на Тэхёна и невозмутимым голосом уточнил: — Ты хочешь, чтобы я его убил за то, что ты расстроился? Юнги неуловимо напрягся, линия челюсти стала жёстче, но Сокджин невесомо безмятежно погладил его пальцы, успокаивая. — Ну ты что, совсем дурачок? — фыркнул Тэхён со смешливыми нотками. — Тебя посадят, с кем я работать тогда буду? — А затем обернулся к тем двоим, надеясь, что они точно не восприняли этого идиота всерьёз. — О небо, я не ожидал, что это кого-то расстроит… — пробормотал Сокджин, а Юнги дёрнул ногой, стремительно опустился со стула и поинтересовался: — Убийств не будет? Тогда я вас оставлю, выйду покурить. — Ладно, убийств не будет, — расслабился Чонгук. Почему-то под тёплым прикосновением Тэхёна это было очень легко. Юнги кивнул, принимая ответ, и вышел наружу, остановился у стены и достал портсигар. Он старался курить меньше, но сегодня же у него был повод — открытие нужно было отпраздновать. Открытие не имело к этой сигарете никакого отношения, и он это знал. — Ой, не слушай его. — Тэхён посмотрел на Сокджина. — Ничего я не расстроился, немного поворчал, что босс принёс на кухню чей-то чужой суп, чтобы потом его съесть. Не заставил же он меня есть его самому и не приговаривал же, чтобы я запомнил раз и навсегда, каким он должен быть. — Он говорил так, будто Намджун несколько лет назад именно такое и устраивал, но при этом, шуткой это тоже звучало. — А у вас, значит, есть морепродукты? А рыбных блюд в меню много? Чонгука от себя он не отпускал, держал за талию, будто если вдруг ослабит пальцы — тот сбежит в свою постель, теряя туфли по дороге, как чёртова золушка. А Тэхён, между прочим, себя им сейчас здорово успокаивал. Пока ещё неосознанно. Сокджин хмыкнул на эту тираду о Намджуне, поболтал трубочкой в бокале и снова заулыбался. — Примерно половина блюд в меню, если вычесть десерты. Крабы, креветки, мидии, осьминоги… Сегодня доставили морского окуня, ушёл весь за день. Мы заложили несколько позиций в блюдо дня, в зависимости от привезённой с утра рыбы. Хотелось именно такого разнообразия в меню, поэтому я и остановился на идее паназиатской кухни. Правда, приходите к нам оба. Нам у вас понравилось, хоть мы и обедали всего раз. Чонгук вспомнил этот единственный визит и внутренне болезненно скривился, сохраняя, впрочем, на лице лёгкую улыбку. Он хорошо научился это делать, регулярно стоя на «окне». — Может быть, выберемся в свой выходной, — вежливо ответил он. — Что скажешь, ведьмочка? — Приглашаешь меня в ресторан? — Тэхён поднял к нему взгляд и шумно втянул в рот тоник через трубочку. — Давай сходим, вдруг нам понравится. Сегодня Намджун возвращался домой немного позже обычного. Он тоже ужасно устал за день и вспомнил о том, что не успел поужинать, только подойдя к ресторану, а у дверей наткнулся на Юнги с сигаретой — и сразу узнал, видел раньше вместе с Сокджином из своих окон. Поэтому поздоровался и задержался. — Доброй ночи, — он и сам достал сигареты, — отдыхаете? — Доброй ночи, — откликнулся Юнги, крутя в руке телефон. — Вы же владелец «Восьмёрки», да? — Совершенно верно, — кивнул Намджун, — и с недавних пор ваш поставщик мяса. Деловито представившись, он протянул руку. — Мин Юнги, — назвался парень и пожал его пальцы. Кажется, первый рабочий день был сложным, его движения были слегка замедленными, словно рассеянными. — Рад знакомству. — Владелец «Восьмёрки» глубоко затянулся и, выпуская дым тонкой струйкой, заглянул в бар через большое окно, истинно взглядом хозяина, проверяющим, что там всё в порядке. Курил он молча, не торопясь, но не надоедал соседу своими разговорами, да и страшно устал от них за целый день. А когда сигарета подошла к своему завершению, потушил её в урне и пожелал Юнги хорошего отдыха. Путь через бар не обязательно было прокладывать мимо стойки, но Намджун должен был пожелать и своим сотрудникам того же, и Сокджину. Вежливым, коротким кивком и негромкими словами, не задерживаясь рядом, проходя к лестнице в своей обычной неторопливой манере. Намджун лишь оглянулся перед первой ступенькой через плечо перед тем как удалился наверх. — Вам повторить? — Хосок сдержал удивление, когда увидел за стойкой не только Тэхёна, задержавшегося, наверное, на целых полчаса, но и Чонгука рядом с ним. Его вопрос словно встряхнул Сокджина, тот бросил обеспокоенный взгляд в окно, где в густой ночной тьме тлел огонёк сигареты — интересно, какой по счёту? — Нам уже пора, спасибо. Всё было очень вкусно, то, что нужно в конце дня, — улыбнулся он. Расплатился и шепнул Хосоку, наклонившись к нему ближе: — Не увлекайся с алкогольными коктейлями для Юнги, ладно? Он попрощался с обоими поварами, помахал рукой и вышел из ресторана. — А можно мне молочный коктейль? — попросил Чонгук у Хосока. Ну не вырываться же из рук Тэхёна, чтобы пойти домой? Ладно, поспит этой ночью чуть меньше, от этого ещё никто не умирал. — С собой, — тут же добавил Тэхён. — Вместе домой пойдём, по дороге выпьешь, — сказал уже Чонгуку. Когда они вышли на улицу, Юнги стоял, уткнувшись лицом Сокджину в шею, а тот шёпотом что-то ему ворковал, обнимая. Чонгук отвёл взгляд, взял Тэхёна за локоть, обходя соседей, и двинулся по дороге. — Так что, сходим к ним? — поинтересовался он, потягивая коктейль. — Сходим, — решительно сказал Тэхён, чуть не свернув себе шею, но Чонгук так резво его утащил, что он даже не успел толком попрощаться с Юнги. — И зачем ты так прямо сказал, что я расстроился? — зашипел он, когда они отошли уже на приличное расстояние от ресторана. — Я всего лишь хотел тебе показать твоего будущего напарника, когда Намджун меня уволит, Сокджин явно займёт моё место! — Чьё место? — растерялся Чонгук. — Твоё? С чего бы ему занимать твоё место, если у него свой ресторан? И вообще, ты так на него смотрел, я реально подумал, что ты хочешь его немедленной смерти. И зачем боссу тебя увольнять, ну что ты за глупости говоришь, а? Ещё меня дурачком называешь. — Ты сам сказал, что они не продержатся и трёх месяцев, — фыркнул Тэхён, у него была какая-то своя, особенная логика. И богатое воображение. — Вот представь: боссу уже понравился этот суп, иначе бы он его не принёс. Он будет ходить обедать к ним, пробовать всё, что у них есть, всё, что готовит этот шикарный мужчина, а потом сообразит, что я — та ещё посредственность и решит меня заменить. Но насчёт тебя, конечно, я не волнуюсь, он тебя обожает, твои стейки сложно повторить… А на «окне» вы будете стоять по очереди. — Надеюсь, что этого не случится, — мрачно сказал Чонгук. — Мы с ним не сработаемся. — Почему? — удивился Тэхён, чуть плотнее прижимаясь к нему плечом. — Он… слишком смешливый. — Чонгук ответил с паузой, словно подбирал слова. — И вообще, я к тебе привык. А он пусть со своим поваром обнимается. Тэхён низко, бархатисто хохотнул в ответ на такие речи. А потом вдруг спросил очень проникновенно: — Уйдёшь со мной, если так случится? — Этого не случится, — убеждённо сказал Чонгук и взял его за руку. — Но если… Если случится, уйду. — Спасибо. — Тэхён не знал, как из раздражающего Чонгук стал для него таким успокоительным. Что изменилось? Тот же самый зануда-католик-репчатый, но от одной его фразы Тэхёну становилось легче. От одного присутствия. И слов, которым хотелось верить. — Спасибо, Чонгук, — повторил он и мягко, ненавязчиво переплёл их пальцы.
