34. Пламя
15 декабря 2023 г., 19:38
Охранников было несколько. Когда появился второй, Юнги смог только окинуть его безучастным взглядом. Он практически не ел, не мог себя заставить, изредка пил и всё время сидел, обхватив руками колени и почти не шевелясь. Никакая из картин, что проносились в его сознании, не могла быть слишком страшной, чтобы воплотиться в реальности. Жестокость человека, что занял его место, была изощрённее, чем самые ужасные страхи Юнги.
Он уже ни на что не надеялся. Внутренне уже видел пепелище, в которое превратится полюбившийся ему город. За пустым, мёртвым взглядом Юнги уже обряжал в саван всех, кого любит. Чтобы потом умереть самому.
Но это был Юнги, а он не впервые выцарапывал у жизни хоть крошечную лазейку. Его мозг раз за разом прокручивал варианты и искал возможности.
— Послушайте, — отчаянно сказал он новому охраннику, когда тот принёс поздний ужин. — Мне очень нужно позвонить. Пожалуйста.
— Я всё понимаю, но нет, — сказал мужчина и присел на стул, выполняя свою работу. — Если хотите поговорить, можете сделать это со мной.
— И вы предупредите моих парней, что в их доме находится чужой им человек? — невесело усмехнулся Юнги. — Или спасёте моего друга?
— Передо мной не стояло такой задачи, — хмыкнул охранник. — Господин Мин сказал, что отпустит вас как только разберётся с делами.
— Его дело — уничтожить моих близких. — Юнги опустил взгляд в пол. — Я вот удивляюсь… Вы все вообще ничего не боитесь? Это же похищение, серьёзная статья…
— Это просто работа, — перебил охранник. — У всех она разная. У нас — такая. Господин Мин хорошо платит.
— Человек, которому мне нужно позвонить, заплатит вам больше, — пообещал Юнги. — Люди обычно готовы очень много заплатить за безопасность своих близких, куда больше, чем другие — за их смерть…
Он замолчал на мгновение, а потом продолжил, вычерчивая пальцами что-то на своём колене:
— Господин Мин собирается меня убить здесь? Не может быть, чтобы ни он, ни вы, его работники, не понимали, что стоит мне выйти, а в случае, если вы меня отпустите, я обвиню вас всех в похищении. У господина Мина куплена вся местная полиция? Так это дело государственной прокуратуры, вряд ли его руки протянулись так далеко.
Охранник нахмурился, наблюдая за ним. Господин Мин велел не поддаваться на уговоры, но в словах Юнги определённо был какой-то смысл.
— Если я дам вам право на звонок, вы откажетесь от идеи обвинения? — помолчав какое-то время, спросил мужчина.
— Да, — твёрдо сказал Юнги. — Пожалуйста, помогите мне.
— Господин Мин ничего не должен об этом узнать, — попросил охранник. — Я принесу вам телефон в свою следующую смену. Другой, не свой. Дам вам сделать один звонок. И я надеюсь, вам можно доверять.
— Он не узнает, — клятвенно заверил Юнги, складывая руки. — Только, пожалуйста, не передумайте.
Надежда, хрупкая, робкая, вспыхнула в его глазах крохотным тлеющим угольком. Только бы охранник не передумал. Только бы было не слишком поздно…
***
Несмотря на наличие съёмной квартиры, Намджун поселился в ресторане. Ну как же ему оставить Сокджина в таком состоянии? Когда тому стало хуже, Намджун проводил рядом с ним дни и ночи, работая прямо из постели с ноутбуком, лишь изредка спускаясь вниз, чтобы принести или унести еду. Всю доставку продуктов он переложил на курьеров — мог себе позволить, некогда ему сейчас было ездить. Сокджин в температурной лихорадке был самым важным делом. Хосок заваривал ему травы, а Намджун заставлял их пить. Сбивал жар компрессами, по часам следил за лекарствами, отчитывался лечащему врачу о каждом дне болезни и даже заказал ингалятор. Но самое главное — он был рядом с Сокджином и не просил себя не выгонять. Он просто ничего не слушал, помогая любимому человеку поправиться. В первую ночь Сокджин ещё пытался ворчать и даже слабо стукнул его своей подушкой, но уже к утру сил у него не хватило бы даже кошку столкнуть с кровати, не то что выгнать Намджуна. Измученный горячечной лихорадкой, он только изредка открывал глаза, покорно пил все лекарства и много спал, прижимаясь к Намджуну. Пока однажды не проснулся слабым, как новорождённый котёнок, но с удивительно ясной головой и чистым взглядом. — Намджунни, — тихо позвал он. — Сколько я болею? Ты… Как ты, родной? — Десятый день, — вздохнул тот. — Как ты себя чувствуешь? — Ласковая рука коснулась лба. — Тебе получше? — Да, только слабость во всём теле. — Сокджин прислушался к себе. — Но в остальном намного лучше. И температура нормальная, да? Сколько ты так возле меня сидишь? Ты ешь? Ты спишь? — Ем, сплю, решаю финансовые вопросы. — Намджун улыбнулся, дотянулся до градусника и попросил Сокджина открыть рот. — Тридцать шесть и восемь, — обрадовался он, оценив результат. — Вот, это совсем другое дело. А сколько я сижу? Четвёртый день… Но разве это важно? — Очень важно, — закивал Сокджин. — Тебе надо погулять, размять ноги. Принеси мне, пожалуйста, персиков из лавки господина Хана, очень их хочу. И помыться. И сменить постель. — Тебе совершенно точно стало лучше, надо сообщить об этом врачу. — Намджун дотянулся до его лба уже губами. — Всё принесу. И погуляю. Но лучше — с тобой, когда ты встанешь на ноги. Отнести тебя в душ? — Да, прошу тебя, душ мне просто необходим. — Сокджин смущённо ткнулся лбом в его плечо. Кажется, они за дни его болезни перескочили на принципиально новую стадию отношений. Одно дело просыпаться в постели со своим мужчиной, когда ты свеж и прекрасен, а совсем другое — после лихорадки, небритым, с нечищенными зубами — и всё равно видеть во взгляде неприкрытую любовь. Намджун вытащил его из-под одеяла и поднял на руки. — Вот вроде кормлю тебя, кормлю, а ты всё равно похудел! — ласково ворчал он, отнёс Сокджина в душ и помог там раздеться. — А что тебе приготовить? Я попрошу поваров, сегодня снова смена Тэхёна, уж он-то для тебя постарается лучше всех… — Суп! Я так люблю супы Тэхёна, — попросил Сокджин, цепляясь за него под струями воды. — Салат, тёплый, с языком. И бриошь с паштетом. — Он осёкся, подняв на Намджуна изумлённый взгляд. — Почему я такой голодный? — Потому что ты, наконец, поправляешься, — улыбнулся тот, омывая тёплыми ладонями. — Восстанавливаешься. Возвращаешься в норму. И это безумно радостно, Сокджинни… Чистый, в свежей пижаме, Сокджин снова уснул на перестеленной кровати мирным спокойным сном, но велел разбудить, когда будет обед. И персики. Да, он явно шёл на поправку.***
Очередной рабочий день Тэхёна с Чонгуком подошёл к концу. Они вместе пришли домой, прогулявшись пешком, как обычно. И вроде бы днём услышали от Намджуна отличную новость — Сокджин поправлялся! Но Тэхён всё равно был как-то печален и задумчив, а в постели после совместного душа плотнее прижался к супругу и вздохнул. — Рассказывай, ведьмочка, — попросил Чонгук, трогая губами его волосы. — Что-то тебя беспокоит… Что случилось? — Я хотел завтра погулять с ребятами, пока ты будешь занят, — негромко отозвался Тэхён, — написал Чимину, а он… Он ответил, что пока не хочет никуда идти гулять. И, конечно, я спросил, почему. Мало ли что… — Он вздохнул, обнимая покрепче. — В общем, если кратко, то они расстались с Юнги. — Чимин с Юнги? — переспросил Чонгук. — Или… Они с Хосоком расстались с Юнги? Но почему? Он даже головой потряс от таких новостей, которые в этой голове никак не умещались. Да эти трое же друг в друге души не чаяли! Чонгук не понимал, как можно строить отношения втроём, но не мог не признавать очевидного: те трое друг с другом были счастливы и гармоничны. — Юнги сказал, что ему нужно подумать об их отношениях и переехал в соседнюю квартиру, — мрачно сообщил Тэхён. — Ничто не предвещало, а тут… Вдруг. Я пытался ему позвонить, но он не взял трубку. И на сообщение ответил очень коротко, что занят. У нас совместная смена только четырнадцатого, но я вообще не представляю, как дожить до этого дня. И как они будут работать с Чимином в таких условиях? У меня просто голова кругом… — У меня тоже, — признался Чонгук. — Ничего не понимаю… Он завозился, сел на кровати, уложив голову Тэхёна на свои колени, и потянулся к телефону, набирая номер Юнги. Прошло немало гудков, прежде чем они сменились негромким: — Алло? — Юнги? Я тебя не разбудил? — Чонгук запоздало посмотрел на часы. — Извини за поздний звонок. Ты же завтра выходной? Мне очень нужна твоя помощь, — спокойно, уверенно говорил он. — Нет, но я уже почти уснул. Что у тебя случилось? — спросил Гиюн. Про Чонгука младший почти не рассказывал, а история переписки в мессенджере была почти пуста и не давала какой-то серьёзной информации. — Можешь завтра подойти? — попросил Чонгук. — В удобное тебе время. Есть несколько вопросов интеллектуального характера. — Я не очень хорошо себя чувствую, — натурально прохрипел Гиюн. — Эти вопросы нельзя обсудить по телефону? — Нет, нужно посмотреть. — Чонгук заглянул в космически-красивые глаза Тэхёна. — Я сам могу к тебе подойти. Скажи, во сколько можно. Тебе витаминов принести? — Не нужно, у меня всё есть. Заходи после двух, я постараюсь встать к этому времени, — согласился Гиюн, хотя откровенно хотелось послать этого парня куда подальше. Сколько ж у Юнги здесь друзей! И какого дьявола они все такие заботливые? Тэхён почти не шевелился, гипнотизируя супруга взглядом. — Хорошо, завтра мы подойдём. Доброй ночи, — пожелал Чонгук и отключился. Наклонился над Тэхёном и поцеловал кончик его носа. — Вот завтра прижмёшь его к стенке, только не буквально, и всё расспросишь. — Я без тебя не пойду, — фыркнул тот. — Странно, конечно, что тебе он ответил и даже согласился встретиться… Может, я чем-то его обидел? — Вместе пойдём. — Чонгук сполз на кровать, устраивая Тэхёна на плече. В висках остро, но коротко вспыхивали болезненные искры — предвестники грядущей мигрени, и Чонгук понадеялся, что крепкий сон ему поможет. — Я в дверях могу постоять, чтобы не сбежал. — И фыркнул, не предполагая, конечно, такой возможности всерьёз. — Отменю дела на завтра. А может, и к Чимину с Хосоком зайдём? Гулять Чимин не хочет, но вдруг дома согласится пообщаться? — Приготовим им утром что-нибудь вкусное? — тут же решил Тэхён и наконец просветлел лицом. — Вулканчик, я тебя так люблю! — Я тебя тоже, — нежно произнёс тот. Такие признания он слышал каждый день, и каждое согревало его сердце. А уж когда они были заслуженными, Чонгук чувствовал себя героем, получившим бесценную награду.***
Мин Гиюн встал куда раньше двух. Нужно было собраться и навести порядок на кухне, чтобы у внезапно нагрянувшего гостя не возникло никаких лишних вопросов. И явно не ожидал увидеть на пороге двоих. — Тэхён… — Он потупил взор, пропуская парней в квартиру. — Чонгук… Заходите. — Спасибо, что нашёл время. — Чонгук поблагодарил своей самой обаятельной улыбкой. — Ты уже завтракал? — Да. — Гиюн проводил гостей на кухню. — И кофе выпил. — Как ты справляешься? — Тэхён кивнул на его руку. — Это же, наверное, неудобно! Он уселся за стол, чуть хмурясь от какого-то странного запаха, хотя не мог сказать, что тот исходил откуда-то конкретно. Просто висел в воздухе. И разобраться с тем, что это был за запах, Тэхён не мог. — Уже приноровился. Очень медленно, но всё-таки могу что-то сделать. Да и пальцы шевелятся, а рука уже не так болит, — ответил Гиюн. — Так что за вопросы, Чонгук? — Он посмотрел на второго парня. — Если вы пришли поговорить со мной о Чимине с Хосоком, тут я сразу предупреждаю: говорить об этом я не хочу. Слишком сложно. — Никогда бы не подумал, что тебя можно смутить сложными вопросами, — будто вскользь сказал Чонгук, глядя на него спокойным, уверенным взглядом. — Я не смущён, просто не хочу это обсуждать, — ровно ответил ему Гиюн. — Точно не сейчас. Пока я не готов к этому. — Но мы же друзья, Юнги! — возмутился Тэхён, тряхнув головой и поморщившись. Очень странный запах. Очень неприятный. — Я не говорю, что ты должен всё объяснить или что-то в этом духе. Это не тот случай, но мы же могли просто прийти к тебе и провести время? Побыть с тобой. Пообщаться о чём-то или… Просто помолчать, если тебе тяжело говорить. — Могли, конечно, — буркнул Гиюн. — Вы и пришли. Правда, каким-то обманным способом. В тот момент, когда мне не хочется никого видеть. Прошу прощения, но это так. — Ну вопрос у меня действительно был, — успокаивающе сказал Чонгук. — Но даже не знаю, захочешь ли ты обсуждать вечеринку в таком настроении? Сокджину стало лучше, он идёт на поправку. Было бы неплохо отметить его выздоровление узким кругом, как думаешь? Что-нибудь очень простое, чтобы он не напрягался. — Да уж, какие тут вечеринки, — вздохнул Гиюн. — Я очень рад, что Сокджину стало лучше, обязательно зайду к нему, как мне самому полегчает. А там уже и обсудим какой-то праздник. Это ведь может подождать? — Да, конечно, несколько дней у нас точно есть, — успокоил Чонгук. — Я подумал, раз у него проснулся аппетит, порадовать его чем-то вкусным. Что ты клал в начинку димсамов, что ему так понравились? Те, что с трюфелем? Ты же сам готовить не будешь, мы это возьмём на себя. — Мясо, — легко ответил Гиюн. — Я скину тебе рецепт, у меня где-то был записан. — Юнги, — Тэхён наморщил нос и почесал его кончиками пальцев, — ты можешь мне не говорить ничего про свои отношения, но какого хрена у тебя на кухне что-то так воняет? Чем ты тут занимаешься?.. Чонгук, ты чувствуешь? — Я хотел быть вежливым, — насупился тот. — Мало ли человек бомбу делает из серы и кокосового масла. И задорно хохотнул, прежде чем с любопытством спросить: — А правда, что ты делаешь? — Я? — очень натурально изумился Гиюн. — Вы с ума сошли? Я лежу и читаю книжки. Курю, конечно, много, но у меня окна всегда открыты. Может, это с улицы? И принюхался, поводив носом по воздуху. — Ничего такого не чувствую… Тэхён недоверчиво прищурился. — Юнги, если ты снова что-то замышляешь, я тебя в этот раз точно не прощу! — Вот он, вред табака, — вздохнул Чонгук. — Ты правда не чувствуешь? Запах довольно сильный, может, тебе окна закрыть? Не уверен, что это полезно. Надо будет почитать потом на новостном портале, что у нас случилось. — Если я закрою окна, то задохнусь от табачного дыма, — пробурчал Гиюн. — Ладно, идите уже, я пойду ещё посплю. Сил никаких нет… — Позвони мне, пожалуйста, как будешь готов поговорить, — попросил Тэхён уже у дверей и осторожно обнял его, добавляя: — И я серьёзно, Юнги. Вообще не шучу. — Обнимайтесь, — разрешил Чонгук, шутливо прикрывая глаза ладонью. — Без нежных слов же не обойдётесь. Когда они вышли из квартиры, то не сразу позвонили в соседнюю — Тэхён внезапно взял Чонгука за руку и провёл по узкому коридору в сторону небольшого балкончика на площадке. Этот странный запах въелся в нос. Тэхёну казалось, что тот везде, но на улице его точно не было, это парень понял, как только глубоко подышал и на пробу понюхал чонгуковскую ладонь. — Я знаю, что это будет очень неожиданно, но я должен тебе кое-что рассказать перед тем, как мы зайдём к Чимину с Хосоком. Потому что я буду обсуждать с ними свои подозрения. — Давай, ведьмочка, — согласился Чонгук и оглянулся на площадку. — Он совсем не в себе, да? Впервые не услышал от Юнги «звёздной» метафоры в твой адрес. — Может, потому что мы женаты, — фыркнул Тэхён, прикрыл дверь и переплёл с ним пальцы, очень осторожно признавшись: — Юнги пытался отравить Намджуна. Да что там… Он его травил. Несколько месяцев. — Этот Юнги? — ошарашенно переспросил Чонгук. — Нашего Намджуна? Зачем? И… они продолжают общаться? Тэхён несколько раз кивнул, крепко держа супруга за руку, чтобы тот не свалился с балкона от шока. Третий этаж всё-таки… — У него были причины. Я не хочу их обсуждать, но они очень серьёзные. Это кровная месть, Чонгук. Помнишь, Намджун с Сокджином тогда расстались? Вот тогда это обнаружилось. Там сложная история, я сам до конца всего не понял, но, казалось, что они между собой всё решили. Юнги остановился из-за Сокджина, смог остановиться. Однако, сейчас у меня очень плохое предчувствие. Он странно себя ведёт, странно пахнет… И мне очень не по себе. Я, возможно, опять драматизирую, но ты должен понимать, почему. Ты понимаешь, да? — Да, понимаю, — согласился Чонгук. — Хотя у меня очень много вопросов. К боссу, к Юнги, к тебе… Он потёр виски, чувствуя приближающуюся головную боль. — Пойдём поговорим с ребятами. Таким мрачным они Хосока никогда не видели. Тот сидел за столом, подперев голову рукой, и выдавил слабое приветствие, когда Чимин привёл гостей на кухню. Тэхён вытащил из пакетов контейнеры с едой, у него была мысль поделиться тем, что они приготовили с утра, с Юнги, но почему-то он передумал, пока находился в соседней квартире. — Я заварю чай, — сказал Чимин, мягко тронув своего парня за плечо, будто тот порывался встать и сделать это самостоятельно. — Мы заходили к Юнги, — сказал Тэхён, когда напиток уже был разлит по чашкам. — И мне совсем не нравится то, что происходит. Я ничего не понимаю, но мне не по себе. Чонгук в курсе. Можете говорить свободно. — Ты думаешь… — начал Чимин, но осёкся и прерывисто вздохнул. — Нет, он не может. Мы же всё обсудили уже. Всё было нор-рмально. Не может же он снова что-то планировать. Нет, нет, нет… — Тише, котёнок, — хрипло сказал Хосок и взял его за руку. — У меня была такая мысль, но я запретил себе её развивать. Скорее всего, дело действительно в нас троих. Так бывает, что чувства остывают, и какие-то особенные причины для этого не всегда нужны. — Можно мне высказаться? — осторожно уточнил Чонгук. — Я хуже всех знаком с ситуацией, да и с Юнги, конечно, общался меньше, чем вы все, но… Не может быть, чтобы Юнги что-то замышлял против Намджуна. — Поддерживаю, — кивнул Хосок. — Но тогда что происходит? — фыркнул Тэхён. — Почему он внезапно оставляет вас, хотя ещё ночью с тридцать первого на первое смотрел влюблёнными глазами, держа вас обоих за руки на пляже и явно загадывая счастья всем троим? Почему он не хочет со мной нормально разговаривать и не отвечает на звонки? Почему на его кухне так странно пахнет? Чонгук сказал про серу, но я не знаю, что это, я не помню её запаха. Он обернулся на открытое окно. — Здесь, кстати, он тоже чувствуется, но слабо. — Мы думали это в про... мышленном районе что-то случилось, — признался Чимин и побелел от собственных страшных предположений. — Подождите вы, — вздохнул Чонгук. — Не берусь сейчас обсуждать ваши отношения, но Юнги же никогда не навредит Сокджину. Меня другой вопрос, кстати, заинтересовал… Кто из вас ему помогает по дому? — Никто, — мрачно сказал Хосок. — Он не просил никакой помощи. Но вчера я встретил на площадке доставщика еды. И это было очень… обидно. Чимин кивнул словам Чонгука. Он был согласен с тем, что Юнги не навредит Сокджину. Кому угодно, но только не ему. — У него очень чисто для его ситуации, — задумчиво сказал Чонгук. — На столе ни крошки. А он не мог… ну… — он замялся, — встречаться ещё с кем-то? — Когда? — удивился Чимин. — Во сне разве что, — горько усмехнулся Хосок. — И по поводу руки он же не мог соврать, — не спрашивал, а утверждал. Верил, что Юнги не стал бы так обманывать всех вокруг. Хотел в это верить. — Если он соврал, я ему обе сломаю! — рыкнул Тэхён. — Хотя нет, одну я оставлю Сокджину. — Очень много каких-то мелких нестыковок. — Чонгук снова потёр ноющие виски. — Не могу сформулировать ощущения… А у него точно больше никаких кровных врагов нет? Потому что это была сера, я уверен. — У него есть старший брат, — тихо сказал Чимин. — О, боже, неужели он задумал что-то с ним сделать!.. — Взорвать старшего брата? — Хосок изменился в лице. — Нет, ну это уже ни в какие ворота… — Мы сейчас точно про Юнги говорим? — Чонгук переводил взгляд с одного на другого. — Вы с ума сошли? Вы же вместе жили несколько месяцев, встречались, держались за руки, спали вместе… Вы в своём уме, предполагать такое о близком человеке? Он охнул, когда силуэты парней перед глазами качнулись, расплываясь. — Извините, — тихо добавил Чонгук. — Я был ужасно груб. Голова как-то резко заболела. Давно у меня мигрени не было. Простите меня, пожалуйста. Тэхён-а, пойдём домой? — Конечно, дорогой. — Тот обеспокоенно вздохнул и поднялся из-за стола. — Давайте завтра ещё встретимся? Подумаем, что делать. Ну или послезавтра, как получится. Он коротко обнял обоих друзей и вышел с Чонгуком из квартиры, придерживая его под руку, помог сесть в пойманное такси. — Всё хорошо, Вулканчик, — успокаивал он. — Скоро будем дома, закроем шторы, ляжем в постель… Хосок мог бы ответить Чонгуку, что их близкий человек однажды страшно удивил их своими «подвигами», о чём ни он сам, ни Чимин не подозревали. Но в то, что Юнги способен это повторить — неизвестно, с кем, с Намджуном или кем-то ещё, Хосок не верил. Отказывался верить и снова успокаивал Чимина, хотя самому не мешало бы успокоительное. Хосок предпринял вторую попытку связаться с Юнги ещё утром. Но не получил никакого ответа. Попробовал позвонить в соседнюю квартиру, для храбрости выпив пятьдесят грамм виски, но ему не открыли. Было очень большое желание выломать эту чёртову дверь и вытряхнуть из Юнги всю душу, пока он не объяснит, какого чёрта происходит. Но Хосок просто приложился о неё лбом, постоял так недолго, сжимая руки в кулаки, и ушёл к Чимину.***
— Лежи, — снова попросил Намджун, складывая на поднос пустую посуду после ужина. — Я всё отнесу и заварю ещё чаю. Телефон Сокджина зазвонил на тумбочке у кровати. — Привет, — мягко сказал Гиюн. — Как ты себя чувствуешь? — Юнги, — даже в слабом, измученном днями лихорадки и кашля голосе звучала теплота. — Иду на поправку. Но Намджунни не даёт мне вставать, — пожаловался он. — Как твоя рука? Как ты вообще? Гиюна чуть не вырвало от этого «Намджунни», так нежно прозвучавшего в трубке. — Всё нормально, — заверил он. — Когда к тебе можно будет зайти? Я приготовлю тебе что-нибудь. — Хоть завтра. — Сокджин заулыбался. — Только не пугайся, я ужасно отощал за эти дни. Такая высокая температура была… Я даже не помню, когда в последний раз так сильно болел, чтобы и лихорадка, и кашель, и… — Он помолчал и тихо закончил: — Даже виделось что-то несусветное. — Сейчас гуляет агрессивный штамм, — понимающе сказал Гиюн. — Хорошо, что тебе уже лучше. А что тебе виделось? — осторожно спросил он. Сокджин ответил после довольно длинной паузы, которая ему нужна была, чтобы собраться или откашляться — кашель, по крайней мере, слышался в трубке. — Гиюн. На том конце раздался потрясённый вздох, а затем повисло долгое молчание. — Хорошо же тебя лихорадило… — наконец высказался тот. — Извини, — тихо произнёс Сокджин. — Мне правда было очень плохо. Но сейчас уже лучше, надо только набраться сил. Приходи ко мне, ладно? Я очень по тебе скучаю. — Приду, — пообещал Гиюн. — Завтра. Обязательно приду. Покажу тебе свою несчастную руку… Готовить одной рукой ужасно неудобно, но пока приходится так. Парней попрошу мне помочь. — Передай им от меня привет, — улыбнулся Сокджин. — Тэхён ещё обещал завтра зайти, хотел обсудить что-то важное. — Возможно, мы придём вместе. — В голосе Гиюна тоже послышалась улыбка. — А пока отдыхай и восстанавливай силы. Сон — отличное лекарство. — Хорошо, Юнги-я, — ласково протянул Сокджин. — Я буду тебя ждать. До завтра. — До завтра, — отозвался Гиюн и положил трубку.***
Он не обманул. Вышел из квартиры после полуночи с рюкзаком за спиной. Натянул пониже козырёк кепки, словно на улице ему могло напечь голову, коротко взглянул на соседнюю дверь и спустился вниз. До ресторана пришлось идти пешком, чтобы не светиться в такси. Все самые свободные от туристов улочки Гиюн уже изучил в эту ночь, долго петляя по дворам прогулочным шагом, словно припозднился на работе и просто шёл домой. В полвторого ночи в окнах на втором этаже «Восьмёрки» окончательно погас свет. Намджун выключил лампу, дочитав пару страниц книги уже не вслух, потому что Сокджин мирно уснул у него под боком, а про себя. Глава была очень интересной, трудно было оторваться. Выждав на тёмном берегу ещё какое-то время, Гиюн пересёк набережную и набрал на двери служебного входа четыре восьмёрки. Он ступал очень бесшумно, скинув обувь ещё у порога. В узком подсобном коридоре было темно, но слишком яркий свет не был союзником. Маленький тусклый фонарик подсветил кнопку отключения основной сигнализации и пульт управления пожарной. Хорошо, что они все были похожи друг на друга и мало кто всерьёз заботился о смене пароля на отключение системы. Один-два-три-четыре. Прибор на стене тихонько пискнул, отключаясь. Поправив лямку рюкзака на плече, Гиюн двинулся дальше. Самым центром — сердцем зала — был бар, в котором он провёл несколько долгих вечеров, запоминая обстановку до каждой мелочи и ориентируясь в полумраке лишь по памяти. Выложил из рюкзака прямо на стойку самодельную взрывчатку и запустил отсчёт детонатора. Одного поджога этому ресторану было мало — здания вокруг стояли плотно, кто-нибудь да увидит пламя в его окнах, а дальше время пойдёт на минуты, пока наряд пожарных не прибудет на место. Впрочем, ближайшая пожарная часть находилась ближе к центральному району, что играло на руку. Жалобно и тонко скрипнула шестая ступень лестницы, Гиюн едва не выругался, но продолжил путь наверх. Дверь в спальню была приоткрыта, оттуда раздавалось мирное сопение Сокджина, сопровождаемое тихим похрапыванием Намджуна. Ни о чём не подозревающие влюблённые сладко спали, обнявшись. Гиюн видел их в тёмно-зелёных тонах, надев прибор ночного видения ещё внизу, перед подъёмом по лестнице. Тонкая игла шприца, наполненного убойной дозой раствора рокурония вошла в плечо Намджуна, отчего тот поморщился, попытавшись дёрнуться и чуть не оставив её в мышце. Ему, толстокожему, досталось больше, чем Сокджину, измученному гриппом. Нет, Гиюн не щадил друга детства. Тот был виноват в том, что делил постель с Драконом — и должен был за это заплатить. Но его сердечная мышца не должна остановиться раньше того, как он проснётся и осознает своё наказание. Закончив со вторым уколом, Гиюн отошёл к окну. Его нужно было закрыть, зашторить перед тем, как небогатое убранство комнаты вместе со шторами было облито простым, но ужасно горючим керосином. Одного небольшого пожара было мало. Всё должно было полыхать. Циферблат детонатора отобразил цифры: единицу, пятёрку и два ноля. Гиюн сверил часы, выждал ещё десять минут, застыв неподвижной статуей и глядя на двух спящих. А затем, как по внутренней команде, включил в спальне свет. Намджун не помнил своё тело таким тяжёлым и неповоротливым. Настолько тяжёлым, словно это было не его тело, а чьё-то другое, придавленное к постели массивной плитой. Но глаза открыть он всё-таки смог. И даже сумел выдавить из себя ошарашенное: — Юнги?..***
Тот самый охранник не появлялся довольно долго, словно передумал работать в таких условиях и просто сбежал. А другие не оказались столь же сговорчивы. Но в ту ночь мужчина всё же появился, передавая пленнику на подносе с едой мобильный телефон устаревшей модели, будто вытащил его откуда-то из прошлого. — Вот, держи, я выйду, — серьёзно сказал он. — Только помни про наш уговор. — Спасибо, — кивнул Юнги, быстро на память набирая номер. Его трясло, но рукам он дрожать не позволил: кто знает, сколько у него времени, а тратить его, ещё раз перенабирая цифры, было нельзя. Он не задумывался, кому звонить: была ночь, чудовище могло быть рядом с Хосоком и Чимином. Юнги звонил Намджуну. Но тот не ответил ни после третьего, ни после десятого гудка. Телефон Намджуна был выключен после продолжительной, действующей на нервы вибрации. И Юнги, с силой прикусывая собственные губы, набрал номер Тэхёна. Гудки были бесконечно долгими, каждый из них длился одну небольшую вечность. Но всё же в трубке раздался тихий, сонный голос: — Алло? — Это Юнги. — Тот был готов возблагодарить всех богов сразу. — Мне нужна твоя помощь! — Юнги? — переспросил Тэхён, нехотя выныривая из остатков сонливости. — Что случилось? Он сел на постели, мельком взглянул на мягко светящееся электронное табло часов. Чонгук заворчал тихонько и поднял голову. — Звёздочка, просыпайся, это важно, — быстро заговорил Юнги. — Прямо сейчас ты должен найти Намджуна и сообщить ему, что мой брат в вашем городе. Сейчас, Тэхён, это не терпит утра! Я не могу до него дозвониться. — Я понял. — Тэхён вскочил на ноги, заставляя себя проснуться. — А ты сам-то где? Какого чёрта происходит, а? — завозмущался он. — Вспомнил, что мы друзья, да? Чонгук выбрался из постели, не говоря ни слова, и подал ему лёгкие брюки — зимние ночи всё же были слишком прохладными для шорт. Как всегда после приступов мигрени, он чувствовал слабость и сонливость, но собирался быстро и чётко, ориентируясь по долетающим до него словам. — Я сижу в подвале. С Чимином и Хосоком всё хорошо? — В этом вопросе отчаяние прорвалось в голос Юнги. — Он с ними? Он не причинил им вреда? — В каком ещё подвале, Юнги? — рыкнул Тэхён, зажав телефон между плечом и ухом, чтобы натянуть брюки, а потом замер на месте. — Твой брат? С Чимином и Хосоком? — Да какая нахрен разница, в каком? Твоя задача сейчас — предупредить Намджуна! Он же сожжёт всё и ничего не оставит! — Юнги едва не рявкнул в нетерпении и взмолился. — Давай, звёздный мой, поторопись! — Чёрт знает что! — Тэхён натянул на себя футболку левой стороной, но совершенно не заметил этого. Что ему эти швы наружу — у него тут была проблема пострашнее. — Я понял, Юнги. Сейчас же едем в ресторан. — Спасибо, — от облегчения — он дозвонился, ему ответили, ему поверили! — Юнги произнёс это едва слышным шёпотом. — Умоляю, только успейте… — Всё, всё, мы уже на улице. — Тэхён тяжело дышал в трубку. — Я буду вызывать такси, — сказал он ровнее, — тебе можно будет позвонить потом на этот номер? Или ты сам позвонишь? Он снова не понимал, что происходит, но пытался ориентироваться в ситуации, больше напоминающей кошмарный сон, чем реальность. — Попробуй перезвонить, но я не уверен, что у меня его не отберут к этому времени. Но попробуй, пожалуйста, — быстро проговорил Юнги. — Ты знаешь адрес, где ты находишься? Хотя бы примерно? Можешь мне его написать? — сориентировался Тэхён. — Я напишу, — пообещал Юнги, прежде чем отключиться. Чонгук, поглядывая на супруга, пытался дозвониться до Хосока — у него был номер коллеги, а с Чимином напрямую они не связывались. — Давай же, ответь! — тихо шипел он в трубку. — С ними может быть брат Юнги, — сказал Тэхён, в свою очередь связываясь со службой такси. — Не знаю, каким образом. Что происходит — не понимаю. Но скажи, что мы встретимся у ресторана. Голос Хосока тоже был сонным и ужасно хриплым — он давно столько не курил, как в последние дни. — Чонгук? — Юнги позвонил, — быстро заговорил тот. — Давайте ноги в руки и в ресторан. — В ресторан? Сейчас? — Хосок стремительно проморгался и разбудил Чимина. — Скоро будем. — Не понимаю, что происходит, — признался Чонгук. — Юнги говорил с Тэхёном, речь шла о его брате. Встретимся там и обсудим.***
Веки были ужасно тяжёлыми, даже в лихорадке они поднимались легче и охотнее. Сокджин успел испугаться, что болезнь не отступила, а лишь дала ему паузу, прежде чем развернуться с новой силой, как увидел стоящую напротив постели фигуру. Если это и было галлюцинацией, то очень отчётливой. Они не виделись много лет. Старший сын семьи Мин был невероятно похож на брата, но Сокджин ни разу в жизни их не перепутал. — Гиюн, — с напряжением выдавил он так, что мышцы гортани и язык не хотели слушаться. — В точку, — усмехнулся тот, выкидывая небрежным движением в сторону облитых керосином штор горящую спичку — длинную и толстую, такими обычно разводили огонь в камине где-то в северных странах. — Ты мне рад, Сокджин-а? Впрочем, можешь не отвечать, меня это не интересует. Он перевёл взгляд на Намджуна, и ухмылка стала отчётливей. Очередная спичка чиркнула о ребро коробка и приземлилась на пол, пламя тут же вспыхнуло и побежало по разлитой дорожке. — Так тяжело пошевелиться, правда, Драко-он? — почти пропел Гиюн. Неудивительно, что Сокджин ни разу их не перепутал — у Юнги никогда не было такого тона, тот не смог бы его повторить. Да и взгляда, настолько злого и безумного никогда не встречалось, какая бы беда с ним не приключилась в жизни. — Очень жаль, что ты не можешь мне ничего ответить, — продолжал Гиюн, расхаживая из угла в угол по-хозяйски вальяжно и даже в чём-то картинно. — Хотя я с тобой наговорился за последние дни — сил моих больше нет. Жаль, что ты не можешь закричать также, как кричал я. Очень жаль! Я бы послушал, как ты это делаешь. Тебе остаётся только смотреть и молиться, чтобы всё это поскорее закончилось. Он взглянул на часы — ещё восемь минут триумфа. За три из которых он должен убраться из здания и наблюдать самую красивую картину в своей жизни уже снаружи. — Т… ы… — Намджуна трясло только внутренне, пошевелиться было так трудно, словно его сковало по рукам и ногам, парализовало. И хотя вокруг всё ярче занималось пламя, Намджун не отводил взгляда от этого существа — глазами он двигать мог, пусть и довольно медленно. Самое ужасное во всём этом аду было то, что рядом лежал Сокджин. И Намджун не мог закрыть его собой. Сокджин, который невероятным усилием, но едва ощутимо сжал пальцы на его руке. Джин отвёл взгляд от чудовища, бывшего некогда другом, едва получил подтверждение своему выдоху. Больше тот его не интересовал. В свои последние минуты, раз уж они наступили, Сокджин хотел видеть человека, которого любил. Он смирился с этим сразу, всем существом, слишком хорошо помнил результаты экспертизы после смерти четы Мин. Понимал, какая участь их ждёт. Какой бы ужас они ни испытывали, что бы ни чувствовали, конец неизбежен. И Сокджин пытался хотя бы взглядом встретиться с Намджуном, чтобы в последний раз сказать ему — одними глазами, полными бесконечной любви и печали — как благодарен судьбе за их встречу. Не будь которой, он был бы жив и в безопасности. И никогда бы не почувствовал настолько сокрушительной любви. Намджун почувствовал его взгляд и смог чуть повернуть голову — возможно, ему требовалось чуть больше препарата, чтобы совсем лишиться способности двигаться. Он вгляделся в глаза Сокджина и словно забыл обо всём, что происходило вокруг. Что в спальне, объятой пламенем, был кто-то ещё. Намджун изо всех сил дёрнулся вперёд и всё-таки смог коснуться лбом лба Сокджина, не отводя взгляда. Любовь в его глазах перекрывала ужас и принятие неизбежного. — Сейчас умру от сладости, — прошипел Гиюн и снова взглянул на часы. — Горите вы в аду! Коробок со спичками отправился в костёр из тумбочки, а сам Гиюн вылетел из спальни и ресторана за несколько минут до взрыва. Такси остановилось прямо перед его носом, вырулив откуда-то из-за угла. В свете фонарей Гиюн легко узнал выскочивших из автомобиля Тэхёна с Чонгуком. Они испортили ему весь праздник своим появлением! И он бросился куда-то в темноту, со всех ног, не оборачиваясь. А Тэхён — в ресторан, лишь только охнув на отблески пламени в окнах второго этажа. Чонгук влетел вслед за ним, набирая номер пожарной службы, зацепился взглядом за барную стойку, посмотрел на время на таймере. Осталось три секунды. Иногда Тэхён не думал о том, что делает. Его реакция была быстрее мыслей. И сейчас сработала даже более молниеносно, чем в давнем случае с крысой и холодильником. Он просто ухватился за кусок взрывчатки и зашвырнул его (тяжёлый, кстати) через весь зал, куда-то к окну. А потом осел за стойкой, дёрнув за собой Чонгука и прижимая его к себе. Прибыла вторая машина. Чимин как раз вылетел из неё наружу, когда услышал взрыв — а потом увидел его отблеск на стёклах соседнего ресторана. — Твою мать!.. — прошипел Хосок, ухватив своего парня за руку. Их всех инструктировали, как обращаться с огнетушителем, даже проводили практические занятия. Но локальная неприятность в цехе не шла ни в какое сравнение с полыхающим зданием. — Они должны быть наверху, — громко рявкнул Чонгук. От взрыва заложило уши, а все звуки казались далёкими, даже собственный голос. Он бросился к уборной, схватил стопку полотенец и сунул их под воду, а потом перекинул половину Тэхёну и рванул к лестнице, на ходу оборачивая полотенце вокруг нижней половины лица, закрывая нос. Маленькая спальня в конце коридора была в огне, а две фигуры на не самой широкой кровати казались неподвижными. Чонгук обернулся через плечо, проверяя, следует ли за ним Тэхён, и так же громко прокричал: — Вытаскивай Сокджина! Босс был крупным мужчиной, но Чонгук никогда не представлял, насколько тот на самом деле тяжёлый. — Давай, быстрее! — торопил он Тэхёна, взваливая тело Намджуна себе на спину. — Да не кричи ты так! — рыкнул тот сквозь мокрое полотенце, подхватывая Сокджина на руки. Уже второй раз в жизни вытаскивая его и спасая ему жизнь. То из воды, то теперь вот — из огня. Но думать об этом сейчас было некогда, главное — не полететь с лестницы на бегу с тяжёлой ношей на руках. Свернуть себе или Сокджину шею в полёте — это было бы слишком печальным завершением. Тяжёлый деревянный карниз обрушился на пол, когда Чонгук с Намджуном на спине были уже в дверях. Спускаться так было невероятно сложно, лестницу уже заволокло дымом, но на руках Чонгук бы его не вынес: Намджун был словно в два раза тяжелее, чем на самом деле. Взрывом вынесло все окна и часть входных дверей. Тэхён рванул туда сквозь пламя, не мешкая, главное — выйти на воздух, плевать, что он шёл по стёклам, крепко прижимая Сокджина к груди и только чудом не задев острых краёв его длинными ногами. Хосок с Чимином тут же бросились к ним. — Господи, он жив? — взмолился Хосок, рухнув на пешеходной улице на колени рядом с Тэхёном. Тот не отпускал Сокджина, но обернулся к взорванным дверям в поисках Чонгука. Сначала в дверном проёме полыхнули длинные языки пламени. А потом, через несколько долгих секунд, каждая из которых показалась вечной пыткой, показался согнувшийся под тяжестью Чонгук. — Хосок, куртку! — говорить тише ему этой ночью никак не удавалось. Последнее препятствие коснулось их обоих, огонь тлел на одежде, готовый разгореться сильнее. Тот стремительно стянул верхнюю одежду, моментально принимаясь ей буквально лупить тлеющую одежду на бездыханном теле босса, когда Чонгук уложил того на землю. — Надеюсь, никто ему об этом никогда не расскажет! — нет, шутить Хосок не придумал в такой момент, он рычал совершенно всерьёз. Набрав номер скорой ещё несколько минут назад, Чимин не мог больше ничего придумать: он опустился на асфальт рядом с Тэхёном и тихонько замурчал, то и дело прерываясь на всхлипывания. Чонгук справился сам, срывая с себя рубашку и катаясь по асфальту. А потом почти подполз к Тэхёну, размотав полотенце на лице. — Ты как? — выдавил он. — Я не знаю. — Кажется, шок настигал Тэхёна только сейчас, его глаза были огромными и испуганными. — Мне всё это не снится? Это реально происходит? Сокджин на его руках лежал без движения. Глаза были закрыты, но Тэхён буквально кожей чувствовал, что тот ещё дышал. — Слишком яркий сон, в нём даже больно. — Чонгук перевернул полотенце, обтирая лицо, а потом потянулся к Тэхёну, освобождая его от мокрой ткани. — Всё, всё, не бойся, — зашептал он, обнимая Тэхёна за плечо. — Всё закончилось, любимый. Мы успели. Он надеялся, что успели. Что было не слишком поздно. — Чонгук-и… — надрывно заскулив, Тэхён крепко зажмурился, прижимая его к себе, и ткнулся куда-то в шею, даже через стойкий запах гари чувствуя тот самый, что его всегда успокаивал. Хосок опустился рядом с Чимином и притянул его к себе. Когда приехала бригада скорой, на пару минут позже пожарной службы, когда два тела были загружены в машину и отправлены в больницу, Тэхён, по-прежнему прижимаясь к Чонгуку, вспоминал о Юнги. Сложно было пересказать, что он чувствовал, когда на том конце связи сообщили, что аппарат вызываемого абонента выключен. Сложно было сформулировать хотя бы несколько связных слов, чтобы попытаться объясниться с Хосоком и Чимином. Нужно было ещё немного времени, чтобы осознать произошедшее. Чтобы не таращиться пустыми глазами на заливаемую из шлангов полыхающую «Восьмёрку» — зрелище, которое совершенно точно будет преследовать в кошмарах ещё много лет. В три часа утра и сорок восемь минут в карете скорой помощи у Намджуна остановилось сердце.
