41. Бесстрашный журналист
24 декабря 2023 г., 21:21
— Он совсем охренел? — шипел Юнги следующим утром над очередным опусом. Информация о том, что Сокджина отпустили, в прессу не просочилась, но тот же журналист излагал всю историю ресторана чуть ли не со дня открытия и размышлял о том, какими способами Ким Сокджин пытался улучшить дела своего заведения.
«Будучи в фаворе у известного в узких кругах гонконгского бизнесмена (тот даже приглашал господина Кима на собственную яхту), этот предприимчивый повар заводил поклонников и среди деловых партнёров своего покровителя. Но остановился на варианте помоложе и поближе, очаровав соседа по ресторанному делу и улице. Сложно предположить, зачем Ким Сокджин начал травить выигрышную со всех сторон партию. Однако, весь опыт истории и криминалистики показывает, что травить человека в надежде на наследство стоит уже после того, как оба скажут «согласен»…»
— Это что за… ахинея? — Хосок проглотил более резкое слово, заглянув ему за плечо. — Кто эта тварь? Ему тоже жить надоело?..
— За ответ на вопрос «кто эта тварь?» я уже заплатить готов, — мрачно сообщил Юнги. — Имя ни о чём, наверняка вымышленное. А сетевые издания не раскрывают своих… писак.
Чимин заглянул в телефон с другой стороны и нахмурился.
— А у Сокджина не было никаких врагов? Такое чувство, что кто-то пр-родолжает под него копать… И ведь Гиюн… он мёртв? Он точно мёртв? — От этого человека, с которым им довелось провести меньше недели, можно было ожидать чего угодно.
— Я лично его видел, мертвее мёртвого, — уверил Юнги, запустив пальцы в волосы и взлохматив их. — А про врагов Сокджина ничего никогда не слышал. Обиженные конкуренты на кулинарных конкурсах были, но чтобы враги… И так мастерски нагромождать ложь на крупицы правды!..
Посетителей в ресторане было меньше обычного. Прогуливающиеся мимо туристы с опаской косились на вывеску и шли дальше, в центр, к небоскрёбам.
— Этот писака вредит не только репутации Сокджина, но и ресторану, — хмурился Юнги, когда с утра к концу обеденного времени они втроём с Тэхёном и Чонгуком накормили хорошо если дюжину посетителей.
Те уже были в курсе чудовищно лживых статей, а Тэхён не смог сдержать матерных слов в их адрес.
— Нет, ну надо с этим что-то делать, — рыкнул он, принимая самый воинственный вид.
Хотя его всерьёз интересовала религиозная жизнь и верование Чонгука, но с эмоциями он ничего поделать не мог.
— Может, нам как-то выйти на этого умника? Предложить ему какой-нибудь эксклюзив о наших боссах, бывшем и нынешнем?
— Тэхён, мы совершенно не знаем, что это за человек и на что он способен, — начал Юнги, но Чонгук перебил его, поддержав супруга.
— Думаю, это может сработать. Пойдём вместе. Видеть не могу, как поливают грязью хорошего человека. Сокджин вообще не заслужил всего этого. Из всех причастных людей его точно ни в чём нельзя обвинить.
— Конечно, вместе пойдём! Мы же вместе работаем, — сквозь раздражение и злость проступила благодарная улыбка.
— Напишешь ему в комментариях? — Тот опустил голову Тэхёну на плечо.
— Я пойду с вами, — решил было Юнги, но Чонгук качнул головой.
— Не стоит. Он писал о тебе во второй статье, ты можешь его спугнуть.
— Вот именно, — поддержал супруга Тэхён, быстро печатая под всеми статьями ёмкое, привлекающее внимание сообщение.
«Есть важная информация о господах Ким. От работников. Прошу связаться по электронной почте».
Пришлось для такого дела заводить отдельный электронный почтовый ящик, но это заняло не больше двух минут.
Тэхёну ответили уже к вечеру.
«Что у вас за информация?»
— Вежливость феноменальная, — поразился даже Юнги, который этикетными формулами вежливости вообще легко пренебрегал.
— Да не говори, — фыркнул Тэхён.
Рабочий день тянулся невероятно долго — посетителей по-прежнему было мало. Второй зал был полностью пуст.
«Мы можем с вами встретиться? — написал Тэхён в ответном письме. — Есть детали, которые мы бы хотели обсудить лично, в том числе и полную конфиденциальность».
«Сегодня вечером в десять буду ждать вас за барной стойкой на 12-м этаже «Атлантиса», — вскоре отправил журналист.
«Я приду с коллегой. На мне будет костюм фиолетового цвета».
— Как я выгляжу? — спросил Тэхён, переодевшись уже дома. Пришлось поторопиться, чтобы успеть к назначенному времени. — Достаточно сногсшибательно, да?
Конечно, он понимал, что безумно красив. После свадьбы с Чонгуком Тэхён каждый день ощущал себя красивым. И это должно было стать первым использованным оружием в этой «войне». В подобном деловом костюме Тэхён ещё ни разу никуда не выходил, а ведь всё ждал, когда же тот, наконец, пригодится.
— Ещё чуть-чуть, и я никуда тебя, такого красивого, не отпущу, — ласково хохотнул Чонгук, не сводя с него взгляда. — Ты великолепен, ведьмочка.
Тэхён решительно поцеловал его и потянул к выходу со словами:
— Идём, Вулканчик, посмотрим на этого умника…
***
За барной стойкой в «Атлантисе» расположился совсем молодой человек. Он посматривал в сторону входа, а увидев Тэхёна и Чонгука, дружелюбно помахал рукой. — Запомни, ничему, из того, что я буду говорить, не верь. Почти ничему. И просто соглашайся, — попросил Тэхён своего мужа ещё на пороге отеля, а потом крепко держал за руку до самого бара. — Добрый вечер, — сказал он уже парню за стойкой. — Здесь нам будет удобно разговаривать? — Он обвёл взглядом зал. — Слишком шумно. И много людей. Мы можем пересесть хотя бы за столик в углу? — Не вопрос, — согласился тот. А когда они расположились за столиком, спросил: — Какие детали вы хотели обсудить? И что у вас за информация? — Для начала я бы хотел заказать что-нибудь, — заявил Тэхён, чуть улыбнувшись. — Сложно вот так сразу говорить о деле. Нужно немного расслабиться. Могу я узнать, как вас зовут? Ким Тэхён был роскошным. Безумно притягательным. В баре дорогого отеля он выглядел так, словно ему принадлежал и этот бар, и сам отель, но заносчивости в его взгляде не было, а лишь очаровательное волнение и лёгкое недоверие к незнакомцу. — Чха Джунхван, — обаятельно улыбнулся парень. — Конечно, что вы хотите выпить? Вино или коктейль? А вы, господин Чон, что желаете? Чонгук посмотрел на него с недоумением, вопрос отразился на лице, и журналист рассмеялся. — Я однажды обедал в «Восьмёрке». Видел вас на открытой кухне. — Мы, пожалуй, возьмём по коктейлю, да, дорогой? — Тэхён посмотрел на мужа. — От вина голова заболит. Меж тем он отметил, что парень был не местным, молодым и, скорее всего, очень амбициозным, раз смело писал такие вещи. — Прошу, угощайтесь. — Парень махнул рукой, подзывая официанта и, пока не принесли заказ, просто расслабленно улыбался, медленно потягивая «Пина коладу». А после пары глотков коктейля — классического «Космополитена» — Тэхён взглянул на журналиста почти сочувственно и сказал: — Не знаю, кто вам дал информацию, но должен предупредить: вас обманули, господин Чха. Очень жестоко подставили. Я давно знаю своего босса, рано или поздно он на вас выйдет… И господин Ким Сокджин вряд ли будет успокаивать и удерживать своего жениха. Они безумные люди. — О чём вы? — Тот шевельнул соболиной бровью. — Что вы понимаете под «безумными» и что значит «подставили»? — То и значит. — Тэхён смотрел ему прямо в глаза, почти не моргая. — Не знаю, кому вы перешли дорогу в нашем городе, но от вас таким образом хотят избавиться. Сейчас господину Киму не до этого, у него похороны брата на носу, но… он и до вас доберётся! А потом вас никто и никогда не найдёт. И всё за то, что вы написали совершенную чушь про его жениха. Безумными я называю их из-за влюблённости друг в друга. Такой, за которую жизнь отдать не страшно. Но лучше забрать, чтобы ей ничего не мешало. Вы когда-нибудь слышали, как люди пропадают? Вот они есть, а вот бах! — Он сделал очень страшные глаза. — И их нет! Ничего! Ни следа, ни останков. Даже хоронить нечего. Вы не подумайте, я не угрожаю, я бы сам с удовольствием избавил наш город от этих господ… Но что мы, — и посмотрел на Чонгука с тихим вздохом, — всего лишь повара. Теперь уже безработные. — Господин Ким хоронит брата? — изумился журналист. — У него есть… был брат? — А вам об этом не известно? — Тэхён удивлённо моргнул, отпив свой коктейль. — Мин Гиюн не успел поделиться этой информацией перед смертью? О том, что Ким Намджун — его брат. — Ким Сокджин отравил брата своего жениха? — В тёмных глазах Джунхвана словно буквы бегущей строкой пролетели. — О, это ценная информация! — Вы вообще не услышали, что я вам говорил, — фыркнул Тэхён и отставил свой бокал на столик. — Ким Сокджин не травил ни Ким Намджуна, ни тем более Мин Гиюна, это полная ерунда, — скривился он. — Впрочем, если вам вообще ни разу не дорога ваша жизнь, вы можете и такое написать. — Я вас услышал. Вы сказали, что я пропаду, если продолжу. Вы сказали, что с удовольствием избавили бы город от этих господ, — напомнил журналист. — Почему? Что вы о них знаете? — Знаю то, что они здесь всем управляют, — зло хмыкнул Тэхён. — Вы думаете, что господин Ким — обычный ресторатор? Даже с его корнями, откуда у него столько денег? Вы видели его ферму? Там же безумные площади! Да у них вся семья такая. Непонятно, чем они на самом деле занимаются. А мы, обычные люди, на них просто работаем! И вынуждены страдать, пока они территорию делят. Или ещё чего-нибудь… Господин Чха, я не хочу, чтобы меня тоже не нашли. Или моего супруга. Вы понимаете? Ваши статьи ничего им не сделают. Им даже полиция и следствие ничего сделать не могут. Я в какой-то степени вас тоже обманул, каюсь. Я написал вам, что у меня есть информация. И она есть. Но я не готов ей поделиться. Во мне много злости и обиды на этих людей, но мой супруг, — он взял Чонгука за руку, — очень религиозен. И только он меня удерживает от того, чтобы не наговорить вам лишнего, а попытаться вас уберечь. Найдите себе другую тему для работы, не губите себя. — Если бы я хотел безопасности, я бы пошёл в колонку светской хроники. — Парень дёрнул плечом. — Моя профессия — рассказывать людям правду. Что вам известно, господин…? — Он запнулся, осознав, что Тэхён не назвался ему. — Впрочем, мне не стоит знать вашего имени. Для вашей безопасности. Моя меня не беспокоит. — Правду? Вот этот бред об отравлении Мин Гиюна Сокджином вы называете правдой? — Тэхён всплеснул руками и обессиленно выдохнул, едва не снеся порывистым жестом бокал со стола. — Снимите лапшу с ушей, которую вам навешали! Отдайте на благотворительность те деньги, которые вам заплатили! И купите себе очки, в конце концов, если вы не способны отличить правду ото лжи! Ким Сокджин — удивительный, почти святой человек! Ким Намджун, возможно, не столь свят, но он заслуживает уважения, а не всей вот этой вот херни перед свадьбой, — зашипел он по-настоящему зло. — Вы считаете себя журналистом или сказочником, господин Чха? Вас обманули! И даже мне это удалось, хотя я не слишком старался! — Правда заключается в том, что Мин Гиюн умер от яда. — Парень поджал губы и отодвинулся от Тэхёна. — Правда в том, что Ким Намджун несколько месяцев назад попал в больницу с тяжёлым отравлением. И в том, что ваш Ким Сокджин далеко не свят. — От чего, точнее — от кого умер Мин Гиюн, будет решать следствие, а не ваша идиотская колонка. — Тэхён тряхнул волосами. — И, поверьте, всё это к вам безусловно вернётся. И ваша слепота. И ваша откровенная тупость. Дорогой, пойдём отсюда, пожалуйста, здесь слишком душно. Он поднялся на ноги и взял Чонгука за руку. Журналист проводил их задумчивым взглядом и достал блокнот. — Ну, что скажете? — Юнги отшвырнул сигарету в урну и подошёл к появившимся друзьям. — Кажется, он считает себя местным Джулианом Ассанжем, — сказал Чонгук. — Он очень амбициозный. — Кажется, я действительно очень плохой актёр. — Тэхён буравил тяжёлым взглядом крышку люка на асфальте. Сердце у него до сих готово было выпрыгнуть из груди. — Но мы хотя бы знаем, как его зовут. Правда, не представляю, что с этим дальше делать… — Ты прекрасный актёр! — горячо заверил Чонгук. — Даже я поверил, что тебе известно что-то страшное и отвратительное о Сокджине. — Меня там не было, но я уверен, ты прекрасно справился, звёздочка, — мягко сказал Юнги. — Как его зовут? Я поищу, что по нему есть. — Чха Джунхван, — убито произнёс Тэхён. — Только пообещай мне, Мин Юнги, что не наделаешь ещё каких-нибудь глупостей. Ты обещаешь? — Обещаю тебе, Ким Тэхён, — почти торжественно произнёс тот и улыбнулся очень нежно. — Ну что ты повесил нос? Теперь мы знаем, с кем имеем дело. Почему ты расстроен? — Потому что я думал, что наговорю с уверенным видом какой-нибудь брехни, в которую он поверит, а потом будет за неё отвечать, но… Понял, что не могу. — Тэхён прижался к Чонгуку с расстроенным и виноватым видом. — Меня так злит этот бред, что всеми обсуждается!.. Но я не могу добавить к этому бреду ещё чего-нибудь. Не могу всерьёз говорить о своих друзьях плохое. Даже ради того, чтобы им помочь. Это не помогло бы, да? — Потому что ты хороший, честный человек. — Чонгук заглянул ему в глаза. — Потому что роль — это одно, а друзья — другое. — Не могу прибавить ни слова, — согласился Юнги. — Ты открытый, эмоциональный, очень искренний. За это мы тебя и любим. — Он фыркнул и отступил на шаг под взглядом Чонгука. — Да ладно, это сиюминутная эмоция, просто разочаровался в том, что даже напугать его не вышло. За свою безопасность он не боится! — Тэхён на мгновение ткнулся носом в плечо Чонгука, а потом снова поднял голову. — У нас, кроме моего недовольства, проблема посерьёзнее. Не удивлюсь, если этот недо-Ассанж завтра ещё что-нибудь накатает. А репутацию Сокджина как потом выправлять? А ресторан? Я не хочу менять работу. Даже если мы уйдём куда-то с Чонгуком… Нет, не хочу никуда уходить! — Я не дам какому-то журналисту уничтожить мечту Сокджина, — твёрдо сказал Юнги. — Никто никуда не уйдёт. Ты что, с ума сошёл? Мы так хорошо вместе сработались. — Ведьмочка, — вдруг очень задумчиво протянул Чонгук. — А пойдём в бар сходим? Ты такой красивый, обидно так прекрасно выглядеть только ради встречи с этим типом. — В бар? — Тэхён хлопнул глазами. — Только не в тот, где мы были только что. Мне там не понравилось. И коктейль невкусный. — Само собой, — кивнул Чонгук, — в какой-нибудь хороший. Юнги, где у нас есть хорошие бары? — У нас дома, — моментально отреагировал тот и засмеялся. — Так, подождите… Если идти на запад, свернуть… — он прищурился, подсчитывая, — на пятом перекрёстке, там будет вывеска с зонтиком. Там хорошие коктейли. И место отличное. Для своих. — Ты очень круто ориентируешься, — не мог не заметить Тэхён с некоторым восхищением. — Спасибо, туда мы и пойдём. Может, получится там отвлечься на вкусные коктейли. Передавай парням привет. Я думаю, нам надо как-нибудь вместе посидеть, давно нормально не общались, всё на работе, да на работе… «Ну или в участке», — подумал он с тоской, но озвучивать не стал. А в баре, который оказался небольшим и невероятно атмосферным, Чонгук взял им по коктейлю, достойному Хосока, и внезапно лукаво спросил: — Ведьмочка, а у тебя же ещё много красивых костюмов есть, да? — Да не так уж и много. — Тэхён посмотрел на него, пытаясь понять, что стоит за этим вопросом. — Я же не очень люблю костюмы. Этот я вообще недавно купил, на свадьбу Намджуна с Сокджином. А что? — Давай в выходные на материк съездим? — предложил Чонгук. — Остановимся в каком-нибудь красивом отеле. Погуляем в парке. Сходим в кино или на концерт. Потанцуем. Развеемся, словом, потому что слишком тяжело со всеми этими событиями. Мы только переживаем и переживаем… Я хочу побыть с тобой вдвоём, чтобы думать не о преступлениях, не о том, что ждёт ресторан, а только о тебе, Тэхён. Хотя бы день. Наверное, впервые за день, а то и за несколько недель тот так искренне заулыбался. Очень тепло, очень светло, что шло ему не меньше, чем отличный костюм и сияющие огоньки бара вокруг. — Чонгук, ты знаешь, что я тебя очень люблю? Я давно тебе этого не говорил. Уже не помню, когда это последний раз было. Так вот, — Тэхён подался ближе, прижимаясь плечом к плечу и касаясь носом щеки, — я очень люблю тебя. И очень счастлив, что встретил тебя в этой жизни. Давай съездим и отдохнём. Нам это пойдёт на пользу… Чонгук поцеловал его прямо в баре, не стесняясь редких посетителей, почти невинно, но очень чувственно. — Я тоже очень тебя люблю. Всегда буду любить, счастье моё. — М-м. — На губах Чонгука оставался вкус его коктейля, и Тэхёну явно понравилось, потому что он тут же отпил из его трубочки, не отстраняясь. — Это очень вкусно! Как называется? — «Ночной Макао», — заулыбался Чонгук. — Никогда не был в Макао. Нам всё ещё нужен отпуск, чтобы мы могли увидеть разные города. — Когда всё это утрясётся, мы обязательно куда-нибудь поедем не только на выходные, — согласился Тэхён, откровенно любуясь его улыбкой, самой красивой в мире. — Я бы вообще поехал с тобой куда-нибудь далеко. Во Францию, например. Твоя мама так потрясающе готовит французские блюда, но я хочу попробовать настоящее. — Раз ты хочешь, значит, поедем, — пообещал Чонгук. — Во Францию. В Париж и в Прованс. И в Италию. Побываем в Ватикане. Поедим пасты. Искупаемся в Средиземном море. Он обхватил Тэхёна руками, словно подтверждая обещание. И тот верил. Верил словам, объятьям и мечтам. В руках любимого человека очень легко было верить во всё самое хорошее. Тэхён не особенно стремился путешествовать. Он вырос здесь, здесь и прожил большую часть своих лет, но с Чонгуком хотелось посмотреть весь мир. Обнять его у каждой достопримечательности и попробовать всё новое, неизведанное, разделив на двоих.***
Когда Юнги пришёл домой, то помимо ужина застал на кухне весьма умильную, умиротворяющую картину: Хосок дремал на коленях у Чимина, а тот расчёсывал его волосы пальцами и что-то негромко мурчал себе под нос. По телевизору шёл какой-то фильм, но звук был почти выключен, чтобы не мешать отдыху. — Привет, — ласково улыбнулся Чимин, подняв взгляд. — Как ты? Будешь ужинать? — А вы уже поели? — Юнги сел на пол рядом, глядя на них обоих с нежностью. — Почему не ложитесь? — Потому что тебя ждали, — пробормотал Хосок, просыпаясь. — Хотя, чисто технически, я уже лежу. Он дотянулся до Юнги. Ласково обхватил его голову и только руками Чимина удержался, чтобы не полететь с дивана и его колен на пол, когда целовал своего второго парня. — Мы слегка перекусили, аппетита… не было, — отозвался Чимин. — Но оставили тебе мясо. Пальцы Юнги прошлись по голым рёбрам Хосока. — Я вам завтра приготовлю что-нибудь, чтобы у вас появился аппетит, — ласково заворчал он. — Вот, уже похудел! — И через него потянулся к Чимину, чтобы того тоже проверить. — Только недавно радовался, что мы тебя хоть немного откормили, а ты берёшь с него дурной пример! — Не с него, а с тебя-я, — внезапно фыркнул Чимин, стараясь не засмеяться. — Ты сам похудел, на тебе уже вся одежда висит! — Так, давайте-ка я лучше мясо разогрею. — Хосок заулыбался им обоим, поднимаясь с дивана. — У меня вообще конституция тела такая, вес набрать и удержать — очень сложно. Юнги поймал его за талию и затянул уже к себе на колени, откидывая голову на бедро Чимина. Теперь тот гладил по волосам уже его. — Так-то оно так… Но у тебя два парня, — нежно дразнил Юнги. — Один очень ласковый, а второй выносливый… Тебе должно хватать сил на обоих. Он повернул голову и оставил поцелуй на коленке Чимина. — Тебя это тоже касается, котёнок. — Я тоже очень выносливый! — с широкой улыбкой заявил Хосок. — Да я вас обоих могу на руках поднять. — А я другое могу, — зафырчал Чимин с хитрой усмешкой. — Пусть не на руках, но тоже — обоих. — Вот, котёнок верно понимает. — Юнги уже смеялся. — А то, о чём ты говоришь, это сильный, а не выносливый. Он ещё раз поцеловал округлое колено, прихватил зубами и рывком встал, не отпуская Хосока из рук. — Пойдёмте все вместе поедим. А потом можно проверить нашу степень выносливости. Если вы не слишком устали. — А ты не хочешь нам рассказать, что там с тем журналистом? — Хосок крепко держался за его шею руками, не стремясь спуститься на пол. А Чимин не удержался и пощекотал его пятку, после чего с хихиканьем отбежал в сторону. — Тэхён узнал его имя. Чонгук считает, что тот очень амбициозный и, возможно, сам верит в ту херню, что пишет. Я завтра поищу информацию по нему, — отчитался Юнги, придержав брыкающуюся ногу. — Но это завтра. Сейчас жизни и здоровью наших Кимов ничего не угрожает, а у меня парни похудели от переживаний. Для меня это сейчас важнее. — Это здравый подход, — одобрил Хосок и тут же попросил: — Поставь меня на пол. И сядь, а я пока еду достану. — А у меня ещё одна хор-рошая новость есть, — мурлыкнул Чимин, прижимаясь к Юнги, стоило ему сесть за стол. — Чжухён сказала, что Тэмин… Ей нравится. — О, они сходили на свидание? — обрадовался Юнги. — Хосок, идём за костюмами, надеемся на свадьбу. — Он давно так легко не шутил. Словно ему не предстояли похороны, а ресторан не был под угрозой резвого писаки. — Куда мне столько костюмов? — зафырчал Хосок, разогревая еду. — Или это какая-то традиция, на каждой новой свадьбе быть в новом? — Ты только при ней так не шути, — хихикнул Чимин, глядя на Юнги. — А то она тебе голову откусит. — Я же не совсем дурак, — фыркнул Юнги. — Вообще не слышал о такой традиции. Но мне поможешь выбрать. Мой костюм ужасно скучный. Чимин, не обижайся, я просто дурачусь… — Я знаю. — Тот нежно ластился к боку и столь же нежно дразнил. — Когда ты дурачишься, ты такой мальчишка… — А в остальное время старый дед? — хмыкнул Хосок через плечо. — Ты разбиваешь моё сердце, — откликнулся Юнги, но достать Хосока, не вставая из-за стола, было решительно невозможно. — Даже не пытался. — Хосок широко улыбнулся, выставляя на стол тарелки. — Иногда ты, конечно, ворчливый до ужаса, но в большинстве своём — безумно красивый мужчина в самом расцвете. Хотя я согласен с Чимином, дурашливым мальчишкой ты тоже прекрасен. Давайте поедим уже? — Сколько прекрасных слов для моих ушей. — Улыбка Юнги, только что смешливая, стала уязвимо-нежной. — Давайте поедим, любимые мои.***
Утром в порту ярко белела «Fatum», возвышаясь над прочими яхтами, как крейсер. А вскоре после открытия порог ресторана переступил средних лет мужчина в белом льняном костюме. — Шеф-повара, пожалуйста, — с лёгким акцентом попросил он, едва ему подали меню. — На закуску шашлычки от вашего самого красивого повара, а над остальным я подумаю. Чжухён была вежлива со всеми клиентами. Поэтому сдержала шутку на языке, лишь улыбнувшись в поклоне, а потом влетела на кухню. — Юнги, там тебя просит клиент за третьим столиком. И, кажется, он намекал на шашлычки от Ким Сокджина… — Господин Ли. — Юнги встречался с этим человеком только однажды, но тут же склонил голову в поклоне: Сокджин о нём был самого высокого мнения. — Приветствую вас. Чем могу помочь? — Мин Юнги, верно? — Тот кивнул на стул напротив, предлагая сесть. — А где мой дорогой Сокджинни? Я просил шеф-повара и шашлычков. — О, Сокджин восстанавливает силы, обязанности шеф-повара временно на мне. — Юнги мягко улыбнулся. — Но шашлычки мы вам обязательно сделаем, какие вы хотите? — Сокджинни был у меня на яхте с красивым парнем. — Гость нахмурился, припоминая. — Тэхён? Не та память уже. Он здесь работает? Очень вкусные у него шашлычки. Юнги подозвал Чжухён, шепнул ей несколько слов и пообещал: — Сейчас вам их подадут. — Хорошо. — Господин Ли благосклонно улыбнулся и спросил: — А теперь расскажи мне, что за чушь у вас происходит? Что это значит? И выложил перед Юнги открытую на телефоне статью. — О, господин Ли… — Юнги вздохнул и постарался максимально ёмко объяснить происходящее. — Ким Тэхён смог выяснить имя этого журналиста. А я говорил со следователем, но не знаю, какие меры они смогут принять. Это всё очень нервирует и мешает бизнесу… — рассказывал он. Шашлычки из креветок готовились быстро, а пока они жарились, Тэхён достал заготовленные соусы и разлил их по маленьким мисочкам. Он любопытно выглянул в зал сразу после того, как туда вышел Юнги. Самостоятельно принёс заказанное господином Ли блюдо, ведь помнил этого человека и то, как он им тогда помог. Юнги как раз закончил со своим рассказом. — Здравствуйте, — вежливо кивнул Тэхён, услужливо расставив угощения перед гостем. — Очень рад снова с вами встретиться. — Здравствуй, дорогой. — Мужчина благосклонно улыбнулся. Красивый Тэхён был мальчик, радость смотреть. — Садись, посиди с нами. Он попробовал угощение и довольно причмокнул. — Да, хороши, хороши! Юнги говорит, ты видел этого журналиста? Говорил с ним? — Видел, — подтвердил Тэхён, присаживаясь за стол. В зале всё ещё было не слишком много посетителей, можно было спокойно разговаривать, позволив себе задержаться здесь. — Он молодой и амбициозный. Совершенно не боится за себя. Не знаю, сколько ему за это заплатили, но подозреваю, что дело даже не в деньгах. О вас же он тоже писал, да? Упоминал ваше имя рядом с Сокджином. — Писал, наглец такой… — кивнул господин Ли. — Возвёл столько напраслины на бедного мальчика. Чуть не бандитом каким представил! Может, показать ему бандита, а? — И он засмеялся. — А можно его засудить за клевету? — спросил Тэхён, чуть хмурясь. Ему все эти бандитские разборки казались неуместными, ну тихий же, спокойный город… Был. Пока Мин Гиюна сюда не принесло. — Можно, но это процесс долгий. Потребуется не одна независимая экспертиза, чтобы доказать, что он имел в виду именно что-то клеветническое, что был в курсе того, что это клевета… Процесс может длиться годами, и всё это время наглец может продолжать нападать на Сокджина. — Гонконгский гость съел последний шашлычок. — Попробую просто с ним поговорить. Объяснить ему, что журналист не должен использовать непроверенные источники в погоне за сенсацией. — Это не сенсация, — вздохнул Тэхён, очень надеясь, что разговор сработает. У господина Ли точно был другой уровень. — Я думаю, это просто способ насолить Сокджину. — Он повернулся к Юнги. — Ты ведь рассказал, с чего это началось? Что случилось с нашим рестораном? — И кивком головы указал за окно, где через улицу «Восьмёрка» всё ещё находилась в печальном состоянии. Без руководства ей никто не занимался. Всякий раз, приходя на работу, Тэхён останавливался на пару минут и с горечью на душе вглядывался в обгоревшие окна. — У вас всех было очень тяжёлое время, — согласился господин Ли, глядя на здание напротив. — Надо им заняться, вид из окна просто ужасный. Так, — он достал телефон, — не буду мешать вам работать, спасибо за угощение и за беседу. А теперь я хочу ланч и почитать газету. — Накормим вас лучшими блюдами, — пообещал Юнги, понятливо поднимаясь. — Хорошего дня, господин Ли. — Заходите к нам ещё, — кивнул Тэхён, вставая следом. — Будем рады приготовить вам отличный обед. Он откланялся и направился на кухню, дождался Юнги и снова обратился к нему: — А Сокджин ведь не знает обо всём этом, да? — Я очень надеюсь, что нет, — признался Юнги. — Если знает, он наверняка очень расстроен, а я рассчитываю, что ферма пойдёт им с Намджуном на пользу. Что они отдохнут и смогут набраться сил. Кстати, Тэхён, Чонгук, мне нужно будет уехать в конце недели, там дни на смены Ёнбэ и Хёрин выпадают и одна наша. Продержитесь? Я постараюсь не задерживаться. — Мы-то продержимся, только давай ты вернёшься, а не как в прошлый раз, — проворчал Тэхён, занимаясь уборкой своего рабочего места. — Тебе нужна помощь с организацией похорон? — уточнил Чонгук. — Нет, мы с Намджуном уже обо всё договорились, осталось дождаться, когда нам его выдадут и мы сможем перевезти тело Гиюна. — Юнги чуть хмурился. — Мы втроём съездим. Он не спрашивал своих парней, но не планировал срывать их с места по такому не слишком оптимистичному поводу. Господин Ли с аппетитом поел, почитал газету, сделал несколько звонков, насладился «Белым жемчугом» — с пользой провёл время, пока его помощник не отправил ему сообщение. «Он в машине». — Спросите у шефа Мина, составит ли он мне компанию в визите к господину Киму? — попросил мужчина, расплатившись и оставив щедрые чаевые. Чжухён быстро метнулась на кухню и передала Юнги информацию. Тот поспешно снял поварской фартук и, пообещав Тэхёну: «Никаких глупостей, я помню!», вышел к гостю. Чха Джунхван сидел на заднем сиденье крупного автомобиля с тонированными стёклами. Они сели в машину по бокам от журналиста, и машина бесшумно тронулась с места. — Такой хороший молодой человек, — рассеянно заметил господин Ли, — а так беспечен. — Да, меня предупреждали, что в этом городе человек может просто исчезнуть, и никто его не найдёт. — Парнишка отчаянно храбрился, пытался выглядеть спокойно и даже улыбаться. — С лёгкостью. — Юнги взглядом разделывал виновника своих седых волос. Их, конечно, не было, но они вполне могли появиться от чтения за последние несколько дней. — Так легко пропасть. В океане. В джунглях. — Сэр, куда прикажете? — уточнил шофёр, когда машина покинула город. — В джунгли, — заулыбался господин Ли. — На ферму к Ким Намджуну. Предупреждённый о приезде, тот вышел из дома в одиночестве. — Мы с ним просто поговорим, — обещал Намджун самому себе и сам в это верил, хотя просто оторвать голову этому журналисту было бы куда эффективнее. Машина остановилась на парковке, Намджун подошёл к ней, поздоровался, чуть улыбаясь брату, который был здесь не впервые, но, наверное, в тот раз толком ничего не посмотрел. А ведь Намджуну хотелось и Юнги устроить экскурсию по своим владениям. Как-нибудь позже, при более подходящем случае. — Прошу вас, пойдёмте в дом, — радушно сказал хозяин фермы, просканировав парнишку своим драконьим взглядом. — Рад знакомству, господин Ким, — дружелюбно отозвался господин Ли. — Симпатично у вас здесь. Его помощник любезно придержал дверь перед Чха Джунхваном. Тот быстро переводил взгляд между мужчинами. Безусловно, он оценил расстояние, которое они проехали, и то, что его телефон в первые же минуты оказался у помощника гонконгца. — Я могу провести вам экскурсию, попробуете свежие овощи и фрукты, — улыбнулся Намджун господину Ли. Предложил всем гостям присесть за один стол, как на переговорах, и сел сам. — Прошу прощения, что мы не подготовили угощение, просто не ожидали гостей. Он снова посмотрел на журналиста, прямо и строго, прекрасно понимая, что его угостил бы разве что ядом. Но приходилось держаться. — Господин Чха, что вам нужно от моей семьи? — спросил он после недолгого молчания. Сокджина с ними не было, но Намджун подразумевал и его, когда задавал этот вопрос. — Мне ничего от вас не нужно, господин Ким. — Парень волновался, но смотрел Намджуну в глаза смело и упрямо. — Мне нужно, чтобы виновные несли ответственность за свои поступки. Чтобы люди были равны перед законом. Чтобы такие, как вы, не чувствовали вседозволенности. — Вы же видите меня в первый раз. Мы впервые общаемся с вами. — Намджун не отводил взгляд, сложив руки на столе и чуть-чуть подёргивая пальцами. — По каким причинам вы определили то, что я позволяю себе вседозволенность? Что заставляет вас кидаться такими заявлениями? И в чём, по-вашему, моя вина? Или Ким Сокджина? — А как назвать то, что меня посреди дня схватили под руки, затолкали в машину и привезли сюда? — возмутился парень. — Это ли не вседозволенность? — Неужели мой ассистент был невежливым? — господин Ли картинно нахмурился. — Безобразие! — А вы предпочли бы встретиться в суде? — Намджун удерживал маску на лице, не позволяя усмешке или чему-то ещё прорваться через неё. — Приношу свои извинения за то, что вам пришлось пережить такую внезапную поездку, к которой вы не подготовились. Но и я, поверьте, был не готов к тому, что вы написали про дорогого мне человека. Зачем вы это написали, господин Чха? Не повторяйте мне про «ответственность» и «вину». Придумайте что-нибудь другое, а лучше скажите правду. — Правда в том, что умер человек. — Чха Джунхван не отводил взгляда. — Умер от яда. Умер после того, как Ким Сокджин, если вы его подразумеваете под дорогим вам человеком, навестил его перед судом и принёс ему еду. Что такого мог сказать в суде Мин Гиюн, что ему не дали этого сказать? — Вы присутствовали при их встрече? — совершенно серьёзно спросил Намджун. — Гиюна и Сокджина? Вы там были? Или вы были рядом с Сокджином на кухне, пока он готовил для этого человека, и точно видели, как он положил в блюдо яд? И почему вы рассматриваете эту историю только со стороны Гиюна? Сколько он вам заплатил, что вы стоите на его стороне даже после его смерти? Или он вам ещё и угрожал? Или кто-то вместо него? Поверьте, в суде Мин Гиюн мог наговорить чего угодно. Этот человек, к счастью, мне не так близко был знаком, как Мин Юнги или Ким Сокджину, я видел его всего лишь несколько раз. В один из которых он поджигал мою спальню, разместив на первом этаже моего же ресторана изготовленную им взрывчатку. И если бы она взорвалась там, где он её оставил, сейчас мы бы с вами уже не разговаривали. От меня не осталось бы ничего. Как и от Сокджина. Но даже несмотря на это, ни я, ни Сокджин, ни Юнги, который тоже пострадал от дел Гиюна, не желали ему смерти. Не держите нас за убийц, вы глубоко ошибаетесь в своих суждениях. И сейчас вместо того, чтобы обличать виновных, хотя это даже не ваше дело, вы занимаетесь уничтожением репутации человека, непричастного к смерти Гиюна и уже пострадавшего из-за него. Остановитесь, прошу вас. — Даже если Мин Гиюн был преступником, даже если это действительно так, разве он заслуживал смерти? — спросил журналист. — И… Господин Ким, разве мои слова — ложь? Я не утверждаю, что Ким Сокджин — убийца. Я лишь говорю, что смерть Мин Гиюна произошла после ужина, который организовал господин Ким. Это можно подтвердить. Как можно подтвердить и тот факт, что вы после еды вашего близкого человека попали в больницу. Он пробежал языком по губам. Было жарко, очень хотелось пить, но просить воды у этих людей было невозможно. — Нет, не заслуживал, — ответил Намджун и посмотрел на Юнги, словно безмолвно что-то спрашивал у него, а потом поднялся и достал стаканы. Самому невероятно хотелось пить. Правда удерживаться от того, чтобы не выплеснуть воду в лицо этому бедняге, тоже было трудно. Вода в графине быстро закончилась, стоило разлить её на всех и кивнуть, мол, угощайтесь. — Родниковая, очень полезная, — сказал Намджун совсем иначе глядя на господина Ли и его ассистента. Сел обратно и продолжил: — Получается, что статья о том, что Ким Сокджин решил убить брата своего компаньона — не ваша? — уточнил он у парня на другом конце стола. — Или вы будете утверждать, что «решил» — не значит «убил»? Я знаю разницу между этими словами, но простым горожанам хватит и первого слова, чтобы считать убийство совершённым. Да мне ли вам объяснять, как действует на общественность статья с громким заголовком? — Он хмыкнул и сделал глоток из своего стакана. — А что до того, что я попал в больницу… Почему вы не пришли ко мне с этим вопросом, а написали следующую статью, в которой выставили Сокджина чуть ли не эскортницей? Вы понимаете, что чисто по-мужски я после неё хочу набить вам морду и буду совершенно прав в этом стремлении? И это вовсе не вседозволенность, господин Чха. Это справедливость. — А вы бы сказали мне правду? — изумился парень. — И ничего подобного я не писал, я говорил о том, что у господина Кима всегда были влиятельные… ценители его кулинарных талантов. Разве господин Ли, посетив наш город, не направился к нему, едва сойдя на берег? — Что? Господин Ли? — Сокджин появился на пороге комнаты неожиданно для всех. Совершенно неприлично загоревший от постоянного нахождения на солнце и свежем воздухе. Босой, в белых шортах и футболке и с объёмным пучком зелени в руках. Он почтительно поклонился старшему гостю, улыбаясь ярко и солнечно, а потом обвёл глазами всю компанию. — Юнги, почему ты не написал мне, что везёшь такого важного гостя? — пожурил он. — Намджун, гостей нужно покормить! — Я позавтракал и пообедал в твоём ресторане, Сокджинни, — ласково заулыбался ему бизнесмен, — не утруждайся. Как ты себя чувствуешь? — Очень хорошо, спасибо! — Тот почти подмигнул. — У нас тут настоящий отпуск, давно такого не было. А молодой человек?.. — Сокджин остановил дружелюбный взгляд на незнакомом лице. — Это Чха Джунхван. — Юнги поднялся из-за стола и крепко взял Сокджина под руку. — Надо перекусить! Ты прав, пойдём, помогу тебе приготовить что-нибудь быстрое. — Я сам не ожидал таких гостей, — оправдался Намджун, провожая их обоих взглядом, а потом вернулся к тому, на чём их прервали. — А зачем вам правда о моём отравлении, господин Чха? Мы уже всё решили, я не предъявлял никаких обвинений. Но если это для вас так важно, это был не Ким Сокджин. И правда как раз в этом. — А кто вас травил? Мои информаторы сообщили мне о том, как и почему вы оказались в больнице. — Джунхван проводил Сокджина взглядом. Как-то совсем иначе он представлял этого человека. — Позвольте, я не буду называть его имя, — отозвался Намджун. — Это не имеет никакого значения. Повторюсь, мы уже всё решили, и все взаимные претензии между нами сведены к минимуму. — Видите, вы не хотите говорить откровенно, — Джунхван склонил голову к плечу. — Вся эта история — сплошные загадки. Даже если я попрошу у вас официального интервью, сколько правды будет в нём, раз уж вы называете все мои статьи напраслиной? — А я и не дам вам интервью, — ответил Намджун. — Не потому что боюсь озвучивать правду. Мне это не нужно. Я никогда не стремился к известности, это не моя история. Я занимаюсь своим делом хорошо и достойно. Но это вовсе не для какой-то славы, она мне не нужна. Ни дурная, ни хорошая. Я никогда к ней не стремился. И я не хочу называть вам имя, разве я не имею на это право? Дело не в том, что я лгу, хотя вам, конечно, в силу возраста и максимализма этого не понять. Для вас пока мир чёрно-белый, вы не замечаете оттенков. И не понимаете, что за моим нежеланием говорить стоит не привычка врать, а стремление защитить этого человека. Но это наши личные дела, позвольте, я оставлю их таковыми. Он вздохнул, сделал ещё пару глотков и посмотрел на господина Ли. — Я думаю, этот разговор совершенно напрасен. Сложно общаться с человеком, который убеждён лишь в своей правоте и не умеет слушать другого. Я благодарен вам за эту возможность, но… Вы же видите, что это бесполезно, да? — Прискорбно, но вы правы. — Тот покачал головой. — Что ж, придётся решать этот вопрос по-нашему… Джунхван побледнел как полотно. — Подождите немного, сначала нужно поесть. — Намджун чуть улыбнулся господину Ли. — А потом всё в ваших руках. Если что, я вас не видел. — Само собой, еда прежде всего. — Тот благосклонно заулыбался. Его конкуренты на территории «Золотого треугольника» хорошо знали эту улыбку. — И не вздумай расстроить Сокджинни, мальчик. — Кто не должен меня расстраивать? — переспросил Сокджин. Он принёс освежающий лимонад и фрукты. — Я, — тихо признался Чха Джунхван. — Ваши… друзья не хотят, чтобы я вас расстраивал, господин Ким. — А вы можете? — удивился Сокджин и посмотрел почему-то на Намджуна. — Он уже отличился, — ответил тот, поднимаясь из-за стола. — Родной, вам нужна какая-нибудь помощь? — Принимай гостей и не волнуйся. — Сокджин мимолётно погладил Намджуна по запястью и перевёл взгляд на Джунхвана. — Господин Чха нам поможет. Не волнуйтесь, ничего сложного, что-то порезать, что-то смешать… — Как скажешь, дорогой, — покладисто отозвался Намджун, хотя взгляд его по-прежнему оставался тяжёлым. — Итак, — лучезарно улыбнулся Сокджин на кухне, отточенными движениями четвертуя помидорки. — Значит, я отравил Мин Гиюна, пытался отравить Намджуна и едва ли не самостоятельно сжёг ресторан в надежде на страховку? — Ты это читал? — Ровная дробь ножа в руках Юнги сбилась. — Здесь всё хорошо с интернетом, — пожал плечами Сокджин. — Я не говорил с вами об этом, чтобы не расстраивать. Но сам я расстроился, господин Чха. — Он в упор посмотрел на парня. — Не стойте столбом, это в миску. Тот послушно переложил помидоры, опасливо глядя на двух мужчин с широкими ножами в руках. — И кто из вас будет меня убивать в конечном счёте? — Он очень старался говорить ровно. Сокджин фыркнул. — Что за глупости? Вы действительно думаете, что попали в бандитское логово? Мы похожи на людей, которые кого-то могут убить? Джунхван перевёл взгляд с одного на другого. — Честно говоря, да, — признался он.***
— Как вам фрукты, господин Ли? — спросил Намджун, искренне надеясь, что из него когда-нибудь получится действительно радушный хозяин. Он не умел принимать гостей. О подобном не пишут в книжках, это более тонкая наука, чем та же математика. Но сейчас Намджун старался действовать интуитивно, желал оставить о себе и своей ферме приятное впечатление у человека, который со слов Сокджина (да и Юнги, ведь Намджун хорошо запомнил ту историю в Гонконге), был достоин того, чтобы с ним обращались, как с дорогим гостем. — Очень хороши. — Бизнесмен благодарно улыбнулся. — У вас здесь вообще хорошо. С удовольствием бы осмотрел детальнее вашу ферму. Прошу прощения за личный вопрос, господин Ким, у вас с Сокджином… Подарок на свадьбу готовить? — Я вам обязательно всё покажу, а если захотите остаться в тишине и покое на день-два среди природы, выделю вам отдельный домик. — Радушный хозяин из Намджуна всё-таки уже получался. Он мягко улыбнулся в ответ, продолжая: — Ну что вы, какой подарок… Мы не планируем пышное торжество, посидим с друзьями, послушаем их поздравления, да и всё на этом. — То есть свадьба всё же будет? — Улыбка гонконца стала хитрой. — Я не напрашиваюсь на торжество, но подарок будет. Не могу же я оставить Сокджинни без подарка? Он такой счастливый, любо-дорого посмотреть. И с удовольствием останусь до завтра, если вы проведёте мне экскурсию. Есть отдельное удовольствие в том, чтобы ходить ногами по ровной, не качающейся поверхности… — Он тихо посмеялся. — Это совсем не сфера моих бизнес-интересов, но всегда любопытно увидеть, как всё устроено у знающих людей. — Ваша деятельность предполагает длительное нахождение в море? — полюбопытствовал Намджун, отправив в рот ещё одну сочную дольку манго. — Я почти отошёл от дел, занимаюсь только стратегическим руководством, — отозвался тот. — Практические дела взял на себя сын, пусть набирается опыта. Поэтому я много путешествую. В своё время упустил эту возможность, пытался объять всё, заработать все деньги мира… Дни, которые мог провести с семьёй, были редкостью. — Он перевёл взгляд за окно. — А сейчас путешествовать стало не с кем. Так что не теряйте времени на дела, господин Ким, будьте рядом, пока вы живы и влюблены. — Я стараюсь. — Намджун понимал, что в свои сорок три рядом с этим человеком он всё ещё мальчишка, у которого ещё столько всего впереди. — Но постоянно что-то мешает. Впрочем, простите, эти жалобы вам ни к чему. Несмотря на то, что Намджун повидал в своей жизни довольно много таких господ и общение с ними далеко не всегда заканчивалось хорошо, этому человеку он искренне симпатизировал. Сокджин не стал бы водить дружбу с плохими людьми. — Да и какие ваши годы, господин Ли. — И это он тоже говорил вполне искренне, улыбаясь до ямочек на щеках. — Уверен, что такой мужчина как вы ещё встретит человека, с которым будет очень приятно проводить время в путешествиях. — Я однолюб, господин Ким. — Тот легко рассмеялся. — Легко найти компанию, но вот найти человека, для которого ты не источник благ, а ценность, в моём возрасте куда сложнее. — Не уверен, что это зависит от возраста, хотя определённая доля истины в ваших словах есть, — кивнул Намджун. — Я вообще не был уверен в том, что мне придётся испытать любовь в этой жизни. Найти её, суметь распознать, открыться ей… Быть достойным этого великого чувства. — Берегите это чувство, — очень серьёзно, с тенью печали в тёмных глазах пожелал господин Ли. — И берегите его, — кивнул в сторону кухни. — Он удивительный, очень сильный, щедрый сердцем молодой мужчина. — Эта щедрость способна излечить не только мою душу, — улыбнулся Намджун, но тут же очень серьёзно пообещал: — Обязательно буду беречь.***
— Никто не пытался Намджуна травить. — Юнги улыбался сидящему на высоком барном стуле Джунхвану легко и обаятельно. — Это была чудовищная ошибка, за которую я лично всю жизнь буду у него просить прощения. Он часто обедал у нас, а я слишком активно использовал некий набор специй, о котором он как-то обмолвился, что тот ему нравится. Я и предположить не мог, что это дурно отразится на его здоровье… Да Сокджин меня месяц не уставал ругать, когда это выяснилось. Я же повар, а не химик, я даже не думал, что если их использовать постоянно, то такое может случиться. Хорошо, что всё обошлось… Он плёл свою паутину, где на слово правды приходилась сотня допущений, не уступая в этом Джунхвану. Но парень, кажется, верил. Должен был поверить, потому что этой истории так или иначе нужно было положить конец. — А Мин Гиюн? — Джунхван принял у Сокджина блюдце с тонкими ломтиками помидора с тягучими каплями мёда сверху. — Почему он умер? Как вообще сложилась эта ситуация? — Он сам принял яд, — твёрдо ответил Юнги и перехватил взгляд Сокджина. — Это официальная версия следователя, я был у него вчера. Гиюн сделал это сам. Видимо, он получил его от своего адвоката под видом таблеток. Этот адвокат сейчас покинул город, он в розыске. Джунхван задумался: возмущение повара из ресторана, сдерживаемая злость Намджуна, спокойный голос Юнги и мягкий взгляд Сокджина вкупе оказались убедительнее, чем бегающий взгляд адвоката Лима, который, оказывается, и сотой части истины ему не поведал, прежде чем сбежать. Журналиста действительно вели не деньги. Он был молодым, амбициозным и очень хотел сделать мир лучше. И чтобы его заметили и позвали в хорошее издание. Ну что же, его заметили. Сейчас это вызывало только удушливый стыд. Если всё, что он понаписал, а всё, что ему удалось раскопать, было предвзято и истолковано им однобоко и неверно, то… У этих людей было право на него злиться. А Ким Сокджин, несмотря на свои слова о том, что он был расстроен, ещё подсовывал Джунхвану угощение, пока тот сидел в кухне. — Ты сейчас это говоришь не чтобы меня утешить? — с подозрением глядя на Юнги, переспросил Сокджин. — Гиюн принял яд? Это не какая-то внезапная аллергия, о которой я не знал? Не что-то ещё?.. У него сделалось очень беззащитное лицо, когда Юнги кивнул. Сокджин глубоко вздохнул и как-то иначе расправил плечи. — Я очень неплохой повар, это вам любой скажет, господин Чха. — Он обернулся к журналисту. — Но после того случая с Намджуном… Когда я думал, что это могло было быть моей ошибкой… Мы быстро всё выяснили, но я очень долго не мог подойти к кухне. И сейчас, когда это повторилось, но с ещё более ужасными последствиями… Я знал, что никогда бы не причинил ему зла, но эта неуверенность — вдруг я сделал ошибку?! — она подкашивала меня все эти дни. И почему-то это признание убедило Джунхвана окончательно. Намджун с ним больше не разговаривал. Когда они снова сидели за общим столом, наслаждаясь едой, приготовленной без преувеличения двумя лучшими поварами на полуострове, Намджун даже не смотрел на этого парня, чтобы эмоции не перебивали аппетит. Он общался с господином Ли и ласково улыбался Сокджину, спрашивал Юнги, как у него дела, как ребята, как ресторан… Намджуну было глубоко плевать, с чем в итоге уйдёт домой этот амбициозный писака. Он сказал ему всё, что мог. И тот относился к той категории гостей, перед кем Намджун точно не собирался держать заданную собой же планку. Но если Сокджин считал, что парню нужно отобедать с ними — Намджун не спорил. Он вообще крайне редко спорил с Сокджином и уважал его решения. — Простите меня. — Они уже перешли в скромную гостиную после ужина, когда Джунхван склонился в глубоком поклоне. — Господин Ким, господин Ким, господин Ли, господин Мин… — Парень повторял этот поклон по очереди каждому, пока Сокджин не заставил его сесть. — Простите, я совершил ужасную ошибку! Я принесу извинения на сайте и напишу опровержение. Он на мгновение задумался, будет ли у него такая возможность. Груз собственной вины придавливал его за ужином сильнее, чем перспектива расстаться с жизнью в джунглях. — Напишите, молодой человек, я проверю, — кивнул господин Ли. — А потом мы с вами встретимся и поговорим ещё раз. — Молодость всё простит, — высказался Намджун, крепко держа Сокджина за руку. Тот легко, не смущая окружающих, поцеловал его пальцы и ободряюще посмотрел на Джунхвана. — Я рад, что всё разрешилось, — просто сказал Сокджин. А Юнги дёрнул плечом и признал: — Ладно, если Сокджин не злится, то я переживу. — Ты останешься на экскурсию? Предлагаю тебе тоже задержаться до завтра, с утра это будет интереснее, — сказал Намджун, глядя на брата. — А этому молодому человеку просто вызовем такси. — Мой ассистент отвезёт его в город, — сказал господин Ли и улыбнулся. — И вернётся за мной завтра. Не спорь, не хочу слышать о делах на отдыхе. — Я с удовольствием, — начал было Юнги, но осёкся. — Парням позвоню, узнаю, нужен ли я им. — В следующий раз просто бери их сразу с собой, — с улыбкой посоветовал Намджун. А когда журналист, наконец, их покинул, стало гораздо приятнее проводить вечер в интересной и тёплой компании. Они обсуждали дела, предстоящую свадьбу… и похороны, конечно, насущнее них вопроса не было. — Мы поедем втроём? — уточнил Намджун у брата и возлюбленного. — Да, — кивнул Юнги. — Постараемся вернуться как можно быстрее. Все справки я получил. Господина Ли Намджун устроил в отдельном доме, пообещав зайти за ним утром, а брата уложил во второй спальне уже у себя. И обнимая Сокджина в постели после того как они, наконец, наговорились и улеглись, нежно прошептал: — Ужин был очень вкусным, любимый. — Это преимущественно заслуга Юнги. — Сокджин прижался к нему. Удивительно, но это помогало: когда он готовил не один, а с Юнги или Намджуном, страх отступал, рецепты были в голове ясными, руки — уверенными. — Но я рад, что тебе понравилось. Как тебе наш чудесный господин Ли? Он гладил Намджуна по плечам, вёл ладонями над грудью, не касаясь. Они были очень осторожны, но с каждой ночью позволяли себе ещё ненамного больше — больше нежности, тепла, поцелуев. Намджун регулярно ездил в больницу, а доктор часто шутил, что свежий воздух идёт ему на пользу. — Очень интересный и душевный человек, — ответил он, чуть жмурясь от тепла, которое ощущал даже без прикосновений. — Я очень надеюсь на то, что нас оставят в покое. Хочу в итоге вернуться в город и заниматься делами вместе с тобой. Строить нашу жизнь и не бояться осуждения. Хочу, чтобы ты был счастлив, Сокджинни. И хочу быть счастливым с тобой.
