Дракона подавать холодным

      Сокджина забрали из дома ранним утром, ещё сонного и ничего не понимающего. Надели наручники и вывели из квартиры, пока он беспомощно оглядывался и просил Намджуна не нервничать, обещая, что скоро вернётся. Это же какое-то странное недоразумение…       А когда следователь за закрытыми дверями допросной сообщил, в чём его обвиняют, Сокджин замотал головой в отрицании.       — Нет, нет, не может быть…       — Вы передали ему яд в еде, — предположил тот. — Из чувства ненависти? Вы хотели отомстить?       — Нет, — с отчаянием повторял Сокджин. — Нет, я хотел поговорить с ним, хотел позаботиться о нём. Я никогда не желал ему смерти!       — Я уже ненавижу всё это дело, — признался следователь, закурив, отчего Сокджин непроизвольно наморщил нос. — Всё это дело и всех к нему причастных! Вы что, не могли дождаться суда?       — Я его не убивал! — настаивал Сокджин. Глубоко вздохнув, он потёр виски под звон цепочки наручников и попросил: — Можно мне адвоката?       Намджун, примчавшийся в участок следом, за дверью настаивал на том же, демонстрируя молодому парнишке, отвечающему за приём посетителей, драконьи зубы.       — Вы можете объяснить, за что его задержали? А о правах человека и презумпции невиновности вы все тут забыли?       — За убийство моего подзащитного, — произнёс, не сбавляя шага, адвокат Мин Гиюна, проходя через все заслоны в помещения следственного изолятора.       — Форменная брехня! — рыкнул Намджун, обернувшись к нему. — Это невозможно.       — К сожалению, это так, — признался паренёк. — Господина Кима подозревают в убийстве.       — В убийстве? — Намджун резко обернулся уже в другую сторону. — Вы с ума сошли? Сокджин не мог никого убить!       — Больше болтай, — одёрнул парня следователь, выходя из допросной. — Вы уже здесь, господин Ким? Ваш жених просит адвоката. Пригласить государственного защитника или у вас есть свой?       — Есть.       Казалось, что от резких движений голова закружилась, но это было от волнения. Намджун чертовски переживал за Сокджина и за то, в чём его вдруг обвинили.       — Скоро он прибудет.

***

      Утро началось для Юнги довольно поздно, с поцелуев Хосока за ухом, за что тут же было признано хорошим. И кофе, как всегда, был прекрасен, Юнги отпивал его мелкими глотками, бросая на своего волшебника благодарные взгляды. Они втроём были дома, и день обещал быть прекрасным. Ничто не должно было его испортить.       О смерти брата он узнал из статьи на новостном портале. Как и о том, что по подозрению в убийстве уже задержан человек.       Телефон выпал из рук Юнги, а он сам застыл с чашкой у губ.       — Что случилось? — Хосок молниеносно обернулся на звук и замер.       Чимин, потягиваясь, вышел из ванной в тот же момент — у него был выходной, он планировал поваляться в постели ещё немного. Желательно, с обоими парнями, но давал им возможность выпить кофе, а уже потом, свежими и бодрыми, насладиться.       Тот же вопрос отразился у Чимина на лице, но он не успел его озвучить.       — Гиюн… — Юнги бережно поставил чашку на блюдце и отодвинул подальше, прежде чем наклониться за телефоном. Его движения были замедленны, а руки подрагивали. — Гиюн умер в изоляторе.       — Что? — Так часто Хосок и Чимин спрашивали или говорили что-то одновременно и всегда из-за этого смеялись, несмотря на то, что уже должны были привыкнуть, но сейчас им обоим было не до смеха. Они едва ли это осознали.       — Как умер? — добавил Хосок, нырнув к телефону и заглядывая Юнги в глаза.       — Боже мой, — прошептал Чимин, едва не оседая на пол. Парень сделал несколько шагов и тут же обнял Юнги за плечи.       Одно дело — живой человек, пусть и ненавистный, непонятный, наворотивший кучу страшных дел. Совсем другое — мёртвый. Каким бы Гиюн ни был… он был Юнги братом.       — Здесь толком ничего не сказано, — прошептал тот одними губами. — Только то, что он умер ночью. И что кого-то задержали по подозрению в убийстве. Никаких имён, ничего… Да кто мог его убить? Как? Он же сидел в одиночной камере?       Он прижал Чимина крепче, глядя на Хосока бешеным взглядом.       — Может быть, это какая-то ошибка? — с нелепой надеждой спросил он.       — Нужно позвонить в участок? — Хосок проглотил все свои подозрения о том, кто мог это сделать, и постарался мыслить разумно.       Чимин потрясённо молчал, но прижимался к Юнги так отчаянно, словно тот решил отправиться следом за старшим братом.       — Ты прав. — Юнги несколько раз глубоко вздохнул, прежде чем набрал номер полицейского участка.       — Да, это действительно так, — сказал уже знакомый ему следователь. — Врач подтвердил смерть господина Мин Гиюна. — Он пропустил положенные вежливостью формулы сожалений: это семейство точно задалось целью свести его в могилу раньше времени. — По подозрению в убийстве задержан Ким Сокджин.       — Что?! — заорал Юнги так, что Чимин подпрыгнул. — Вы охренели совсем? Сокджин не способен убить даже таракана!       — Он с ним виделся вчера вечером. Принёс вашему брату еду. А утром тот был найден мёртвым, — чеканил едва не оглушённый офицер. — Если результаты вскрытия покажут иную причину, мы будем очень рады закрыть, наконец, это дело.       Он положил трубку, не прощаясь. Что прощаться: интуиция говорила, что скоро младший Мин тоже будет стоять возле его кабинета рядом со своим живым старшим братом, который уже пол-участка запугал.       — Они подозревают Сокджина в убийстве Гиюна, — выдохнул Юнги, глядя на своих парней: глаза у него были как плошки.       — Но это же… невозможно. — Хосок помотал головой, придерживаясь того же мнения, что и остальные. — Нет, этого просто не может быть!       Он поднялся на ноги, поставил чайник. Нужно было выдохнуть, выпить чего-нибудь, успокоиться.       Чимин оставался рядом с Юнги, даже не задумываясь, что толком и не оделся после ванной. Они помолчали какое-то время. Всем нужно было уложить в себе новости.       — Я, если честно, представил себе Намджуна, — признался Хосок, разливая чай. — Первая мысль была такая: «Неужели, Намджун?». Но её я тоже отмёл. Зачем ему это? Как я понял, шансов выйти из ситуации сухим у Гиюна почти не было.       — Нет. — Юнги замотал головой. — Намджун бы не стал… Даже не считая того, что он не в том состоянии. Да и зачем?       Впервые он выпил чай Хосока, не чувствуя вкуса, но на успокаивающий эффект, к счастью, это не повлияло.       — Надо позвонить Намджуну, — озвучил Юнги, поставив опустевшую чашку на стол, и выпустил, наконец, Чимина из рук. — И ехать в отделение. Нужно понять, что они делают, и заняться похоронами…       — Чимин, пошли одеваться, — велел Хосок, но тут же добавил гораздо мягче: — Мы же вместе поедем, да?       — Поедем, — прошелестел тот, поднимаясь и удерживая тоскливый вздох. Вовсе не так он хотел провести день, но жизнь не всегда складывается так, как хочется.       Приглашённый Намджуном адвокат прибыл в отделение, поздоровался со всеми и попросил проводить его к подозреваемому.       Если от Намджуна в лучшие времена веяло спокойствием и надёжностью, то от этого мужчины им просто разило, хотя в сложных ситуациях он был весьма суровым и требовательным.       — Господин Ким? — Адвокат поклонился Сокджину и присел напротив, представившись: — Пак Чундже. Я буду защищать вас.       — Господин Пак. — Сокджин ответил вежливым поклоном. — Здравствуйте. Вы от Ким Намджуна?       Аура этого человека заставила вздохнуть свободнее, плечи немного расслабились.       — Спасибо, что согласились защищать меня, — уже спокойнее сказал Сокджин. — Я действительно не убивал господина Мина.       — Расскажите мне, пожалуйста, в каких вы были отношениях? — попросил адвокат, достав блокнот из своего портфеля. — Я уже успел немного ознакомиться с обстоятельствами дела, но хочу услышать, что заставило вас прийти к погибшему накануне вечером и принести ему ужин?       — Мы были знакомы с детства, учились в одной школе, проводили каникулы в доме его родителей, где работала моя мать. — Сокджин рассказывал историю их жизни и отношений спокойно, не упуская ключевых деталей.       Как они оказались в разных городах после пожара, как постепенно таяло общение, как Гиюн наговорил ему те слова, что Сокджин не смог простить, и вычеркнул друга из своей жизни. И как они встретились вновь, уже в этом городе.       — Я хотел сказать ему, что не испытываю ненависти. Суд должен был начаться через несколько дней, и я понимал, что мы, вероятно, не сможем пообщаться после. Мне хотелось по-хорошему с ним поговорить. Он же не чужой мне человек. Мы не ругались, не спорили…       — Что вы ему приготовили? — уточнил мужчина. Быстро, но аккуратно при этом записывая самые важные детали в блокнот.       — Традиционные блюда, которые он раньше любил. — Сокджин перечислил их. — По домашним рецептам, как их раньше готовили наши мамы. Я не понимаю, что могло произойти, я всегда покупаю свежайшие продукты. Я же повар, и не мог ошибиться…       Он посмотрел на свои сцепленные в замок руки, в ужасе задав себе вопрос: а вдруг? Вдруг он и правда не способен приготовить что-то, не являющееся ядом?       — Даже хороший повар может ошибиться, — успокаивающе сказал адвокат. — Дело вовсе не в продуктах, довольно сложно убить человека чем-то несвежим. Только если в этом не замешана какая-нибудь серьёзная пищевая аллергия. Если это были те блюда, что он уже ел, этот вариант мы не рассматриваем. Вы же не знали ни о какой аллергии господина Мина?       — Нет, раньше у него не было никакой аллергии, — покачал головой Сокджин. — Ни на орехи, ни на морепродукты, ни на цитрусы…       Он с силой зажмурился и с трудом выдавил:       — Это ужасно! То, что он умер так же, как жил. Один. Никого не было рядом. Никто не помог ему.       — Вы готовили в одиночку? — уточнил адвокат. — Кто-нибудь знал о том, что вы планируете навестить погибшего и передать ему еду?       — Нет, никто. — Сокджин качнул головой. — Намджун был в больнице, у него курс реабилитации. Да я и не хотел никому говорить. Боялся, что меня будут отговаривать.       Адвокат понимающе кивнул.       — Есть ещё что-то, что мне следует знать? — спросил он. — Можете ли вы предположить, кто, если не вы, желал ему смерти?       — Мы все очень злились из-за того, что он сделал, — признался Сокджин. — Но смерти ему никто не желал, я уверен.       — Непростое у нас будет дело, — резюмировал господин Пак. — Но я и не берусь за простые дела.       Он не улыбался. Однако, этого и не требовалось.       — Спасибо вам, — с чувством отозвался Сокджин. После ухода адвоката он свернулся на узкой койке, глядя в стену, раз за разом задавая себе тяжёлые вопросы и не находя ответа ни на один из них.

***

      — Намджун, — приехав в участок, Юнги бросился к старшему брату. — Как ты?       — Злюсь и волнуюсь, — честно ответил тот.       Его не выгоняли, но смотрели косо. После приезда адвоката Намджун притих, лишь буравил взглядом полицейских и следователей, словно каждый из них мог быть причастен к смерти Гиюна, а решил обставить всё так, чтобы этого никто не доказал.       Намджун давно не ощущал этого страшного чувства, словно весь мир был против него.       И готов был драться со всем миром. Но на этот раз не за себя. А за Сокджина.       — А ты? — выдохнул он, посмотрев на брата. — Как ты, Юнги?…       — Примерно так же. — Тот дёрнул плечом. — Не понимаю, как ему удалось это провернуть. Ужасно злюсь. И волнуюсь за Сокджина.       — Он не мог этого сделать, — сказал Намджун, хоть и не сомневался в том, что Юнги осознаёт это. — Сокджин не мог. Я нашёл ему отличного адвоката. Мы его вытащим.       Взять Юнги за руку сейчас было так правильно. Так просто. И так необходимо им обоим.       Юнги сжал его пальцы, притянул второй рукой за плечо ближе и коснулся своим лбом.       — Вытащим, обязательно, — подтвердил он. — Если Гиюн умер, он сделал это сознательно. Да его даже детские инфекции не брали, я один болел. Единственное, что с ним произошло не запланированного, то это ты.       — Но как он мог это сделать? — Намджун нахмурился. — Ни за что не поверю, что он просто захлебнулся собственным ядом. — Злость из него сочилась, как бы он её не удерживал.       — Будем ждать результатов вскрытия, — рассудительно сказал Юнги и поманил Чимина с Хосоком ближе. — Намджун, тебе надо успокоиться и поесть. Я побуду здесь, а парни тебя отвезут в «Девятку». Поешь и возвращайся. Вряд ли они закончат так быстро. Но я буду здесь. Если что, то сразу тебе позвоню. К Сокджину нас всё равно не пустят. Давай, иди.       — Да как я могу сейчас что-нибудь съесть, кроме того, кто это сделал? — почти рыкнул Намджун и со вздохом опустил голову. — Как я могу уйти, Юнги?       — Ногами, — неожиданно строго сказал Хосок, глядя на него. — Давай, поднимайся! Я тебя отвезу.       — А я побуду здесь, — решил Чимин, усаживаясь рядом с Юнги. — Кстати, кто-нибудь уже предупредил Тэхёна с Чонгуком?       — Нет, я им ещё не сообщил, — качнул головой Юнги. — Сейчас напишу. Намджун, — он взял его за плечи, словно намереваясь встряхнуть; жест символический, с учётом того, как они все берегли этого мужчину, — ты должен поесть. Ты должен позаботиться о себе. Тебе нужно быть сильным, чтобы защитить Сокджина. Давай, сделай то, что должен сделать сейчас.       — Ты прав, мне нужно успокоиться, — признал Намджун, глядя брату в глаза. — А то я сейчас дойду до того, что сам признаюсь в том, чего не совершал. Лишь бы Сокджина выпустили.       Юнги курил в стороне от крыльца участка, когда открыл новую статью. И в ней уже называлось имя Сокджина. И самого Юнги…       «Мин Гиюн уже помогал убыточному бизнесу брата продержаться на плаву. Но, видимо, дела ресторана были совсем плохи, если Ким Сокджин в надежде на ожидаемое наследство своего делового партнёра решил убить его брата».       — Что? — переспросил у телефона Юнги, борясь с желанием расколотить неповинный аппарат об стену. — Что это значит?       Он сунул телефон с открытой статьёй подошедшим Чонгуку и Тэхёну. Последний тоже был чертовски зол, не чета Намджуну, конечно, но на красивом лице злость прекрасно считывалась.       — Какое ещё наследство? — спросил он, перечитав статью несколько раз.       — Спроси что полегче, — фыркнул Юнги, докуривая вторую сигарету. — У него есть… были деньги. Дом, бизнес. Не знаю, никогда не вникал.       — Но как об этом узнали? — Тэхён переводил взгляд с Юнги на Чонгука и Чимина. — Он помогал ресторану деньгами? Кто сказал об этом журналистам?       — Помогал, — признался Юнги. — Когда мы уже не справлялись, и я попросил его о помощи. Он прислал денег, и мы наняли вторую смену поваров. Но откуда об этом могли узнать, я не представляю!       — То есть, кроме тебя, Сокджина и этого… Ну, ты понял, об этом никто не знал? — спросил Тэхён.       — Никто, — подтвердил Юнги. — Да и Сокджин сам догадался, я ему об этом не рассказывал. Он бы не принял.       — Кто-то очень хочет очернить имя Сокджина. — Чонгук забрал у Тэхёна телефон и нахмурил брови. — Крупица правды и нагромождение лжи. Может быть, какой-то журналист старается устроить сенсацию в нашем тихом городке… Или копает специально.       — Или ему передали всю нужную информацию ещё накануне. — Тэхён мыслил разумно. — Всё же только утром случилось, а уже такая статья! Это… очевидно, да? — Но смотрел он на супруга в поисках поддержки.       — Очень похоже на то… Но как они могли предугадать, что Сокджин сам к нему придёт? Что его вообще понесло? — спросил Чонгук у Юнги.       — Не знаю, он ни словом не упоминал, что собирается идти к Гиюну и тем более что-то ему приносить, — рыкнул тот и обхватил Чимина за плечи, успокаивая себя его теплом.       Тот тихонько мурчал уже который час, но не устал от этого. Самое лучшее, что он мог сделать — быть рядом с Юнги и мурчать.       — Кто к нему ещё приходил? — спросил Тэхён, недолго помолчав.       — Они не сообщают. — Юнги вжался на миг лицом в макушку Чимина. — Тайна следствия. И на нас смотрят, словно не решили ещё, арестовывать как соучастников или подождать немного.       — Дурдом какой-то, — в сердцах выдохнул Тэхён. — Сначала пожар, теперь эта смерть… Когда это уже закончится? — Он прижался к Чонгуку, прерывисто вздыхая. — Что мы сейчас можем сделать?       — Все дружно успокаивать Намджуна, когда он вернётся, — вздохнул Юнги и, злобно сверкнув глазами, пообещал: — Я его кремирую. Гиюна.

***

      — Как хорошо, что вы вернулись, господин Ким.       Следователь вышел к ним, когда Хосок привёз Намджуна и контейнеры с едой для Юнги и Чимина — они тоже не успели позавтракать.       — Мы получили ордер на обыск квартиры, где проживает Ким Сокджин. То есть, вашей, верно?       — Совершенно верно, — кивнул Намджун. — Сейчас мы проживаем там вместе. И я готов вас туда легко проводить, но это пустая трата времени.       — Мы с тобой поедем, — тут же отозвался Чонгук, взглянув на Тэхёна.       Намджун взглянул на них обоих с благодарностью. Он совсем не запомнил то, что ел сегодня, но во время обеда осознал, что на одной злости далеко не уедешь. Нужно было усмирить зверя. Снова. Вспомнить, что отличало человека от зверя.       — Прошу, проходите. — Он пропустил сотрудников полиции в квартиру, открыв перед ними двери. Прошёл следом, глядя им в спины. — Я не буду ничему препятствовать, но, пожалуйста, не переверните здесь всё вверх дном, если можете.       — Постараемся всё вернуть на места, — пообещал следователь, надевая перчатки.       Подобных дел в его практике раньше почти не встречалось, но проводить обыск он был обучен. И не пропустил ничего, заглянув в каждый угол, в каждый ящик, и в каждую складку ткани. Изучил кухню вдоль и поперёк, даже сунул нос в мусорное ведро — пустое!       — Это мы заберём на экспертизу, — сообщил он, упаковывая специи по прозрачным пакетам. — И ноутбук господина Кима.       Намджун едва заметно сжал зубы, но принёс следователю ноутбук из спальни, хотя не сомневался, что полиция и туда наведается.       — Скажите, пожалуйста, — подал голос Тэхён, наблюдая за процессом, — а вы уже видели, что пишут в статьях по этому делу?       — Об этом уже пишут? — удивился следователь. — Вы знаете, господин Ким, как-то вообще не до этого. Мне бы убийцу найти…       — Вы точно не там ищете, — фыркнул Тэхён. — И меня, например, очень смущает тот факт, что статьи появились сегодня же. В них называются имена моих друзей. Ким Сокджина и Мин Юнги. Либо кто-то из ваших сотрудников сливает информацию… Либо сами подумайте.       — Тэхён. — Намджун строго взглянул на него, но ему эта новость тоже показалась странной.       А парень уже достал телефон; новостных сайтов в их городе было несколько. Статьи разместились на главных страницах, даже искать не нужно.       Для тихого, туристического рая это была не новость, а сенсация. Тэхён не удивился бы, если бы услышал, как её обсуждают в каждом доме.       — Это не сотрудники, — нахмурился следователь, прочитав статью. — Ерунда какая-то происходит… Вероятно, мне придётся призвать к ответственности господина Лима, адвоката Мин Гиюна. На момент первой статьи об инциденте знали только в участке. Он и Ким Сокджин, которого мы допрашивали.       — Как он себя чувствует? — Намджун не мог этого не спросить, сейчас уже гораздо спокойнее, тише, хоть и не ощущал никакой вины за утреннюю вспышку. — Ким Сокджин. Как он?..       Он больше ни о ком так не переживал. Не испытал никакой скорби, никаких тяжёлых чувств, услышав о смерти Мин Гиюна. В некотором смысле, это было даже облегчением. Было и сожаление, что не убил его сам. И та же жалость. Но всё подмяло под себя волнение за Сокджина, не отпускающее до сих пор.       Ким Сокджин не заслуживал ни дня, проведённого под следствием. И вся эта ерунда, написанная в статье, значила для Намджуна только то, что его любимому пытаются навредить.       — Всё с ним нормально, — пожал плечами следователь. — У нас всего одна одиночная камера, там был Мин Гиюн, но мы разместили вашего жениха отдельно от остальных задержанных. У него нормальные условия, ему принесли еду. Не переживайте так, господин Ким.       — Не могу не переживать. — Тот мотнул головой и взглянул на притихшего Тэхёна, разделяющего его чувства. — Вы закончили? Могу я ещё чем-то помочь?       — Закончили. — Следователь взглянул на своих подчинённых. — Спасибо за содействие, господин Ким. Если… Если вскрытие определит, что господин Ким будет обвинён, мы не будем возражать против подписки о невыезде. А теперь нам пора. До свидания.       — Юнги просит, чтобы мы уложили тебя отдохнуть, — озвучил Чонгук, прочитав сообщение на телефоне. — Пишет, что пока ничего нового.       — Я не буду отдыхать, — отказался Намджун. — Мне нужно чем-то заняться. Я лежал в этой чёртовой больнице и отдыхал слишком долго. Мне это надоело. Так что… поеду я в ресторан. Наведу там порядок, например.       — Очень сомневаюсь, что Сокджин совершал убийство, — вздохнул Чонгук, смиренно следуя за ним. — Но нас он точно убьёт, если мы за тобой не доглядим и тебе станет хуже. Вообще-то восстановление после такой операции занимает в среднем шесть недель.       — Ну, значит, поедем в ресторан вместе и поможем, — сказал Тэхён, убирая, наконец, телефон.       Он всё просматривал и просматривал новости, словно сам решил стать следователем или детективом и пытался понять, с какой стороны раскручивать этот клубок.       — Я нормально себя чувствую. Физически, — проворчал Намджун, но от помощи не отказывался. — И не собираюсь там мебель двигать. Уж со шваброй и тряпкой я справлюсь. Без последствий. Просто не могу лежать. И если Сокджин потом будет ругаться, то постараюсь ему объяснить, что лучше мне устать, чем сойти с ума, лёжа прокручивая в голове множество мыслей. Я ведь если заведусь опять, то такого наворочу!..

***

      Единственное, чего смог добиться Юнги за день в участке: ему всё же показали брата. Мин Гиюн казался спящим, но был холоден, как лёд. Юнги постоял над ним, тронул за руку. Эмоций почти не было, боли и чувства потери — тоже.       Кажется, тот день, когда Юнги покинул дом брата, действительно был прощанием. Сейчас он смотрел на поразительно похожего на себя, но чужого человека. И это осознание вызывало больше эмоций, чем сам факт смерти старшего.       — Хосок, поезжайте с Чимином домой, — попросил он, выйдя к своим парням. — Я поеду к Намджуну и побуду с ним. С него глаз спускать нельзя.       — Хорошо. — Тот не стал спорить.       Чимин весь день провёл рядом с Юнги, толком ничего не ел, лишь мурчал и держал за руку. Ему стоило отдохнуть.       Поцеловав Юнги, Хосок потянул Чимина к выходу:       — Поехали, котёнок.       — Когда ты приедешь, Юнги? — обернулся парень.       — Завтра, надеюсь.       Юнги проводил их до автомобиля.       — Простите, это был не тот выходной, которого мы ждали… Спасибо, что были со мной.       Он мог попросить довезти его, мог взять такси, но предпочёл дойти пешком — нужно было хоть немного размяться и разгрузить голову.       А у Намджуна сел рядом на диван, открыл себе пива, вручив старшему бутылку безалкогольного, и признался:       — Вот почти никаких чувств нет. Я за Сокджина беспокоюсь куда больше.       — Я тоже, — сказал Намджун, поблагодарив кивком. — Но меня можно оправдать тем, что мы не росли вместе. Он точно был мне чужим человеком. И если во мне была какая-то жалость, то сегодня утром и её не стало. Всё будто обрубило. Наверное, это какой-то механизм защиты. Если начать копать, то можно докопаться до не самых полезных… ископаемых. — Он горько усмехнулся. — Но просто ради вежливости, я скажу, что соболезную. Всё-таки… Гиюн был человеком. Пусть и не таким, каким стоило быть.       — Мы не будем начинать копать. Я пришёл к тебе как брат, а не как психоаналитик, — фыркнул Юнги и тут же горько сказал: — Он был во всём умнее, талантливее, способнее, а прожил жизнь так, что на похоронах о нём искренне пожалеет один-единственный человек.       — Кто пожалеет? — Намджун придвинулся ближе, прижимаясь к нему плечом. Так было правильнее. — Сокджин?       — Он самый, — кивнул Юнги. — Если он к нему приходил, да ещё и готовил…       Он прикрыл глаза, прихлёбывая пиво. Почему-то его обдало покоем. Было хорошо и правильно среди бушующего вокруг цунами сидеть рядом с Намджуном, соприкасаясь плечами. Впереди было много тяжёлого и непонятного, но сейчас здесь был если не островок покоя, то место, где они оба могли быть искренними друг с другом. Сейчас это было даже правильнее, чем находиться рядом с Хосоком и Чимином.       — Я у тебя сегодня останусь, — предупредил Юнги Намджуна. — Сейчас допьём, я приготовлю ужин.       — Давай вместе, — предложил тот. — У нас неплохо получается. И я по-прежнему не могу просто сидеть без дела. За день я вымотался больше морально, чем физически. Только не смейся, но я думал даже побегать по району перед сном. И не говори об этом Сокджину никогда в жизни. Он удивительный человек…       Отпивая пиво, Намджун невольно подумал о том, что ему снова придётся просить у Сокджина прощения. Он чувствовал виноватым себя. Всё сводилось к тому ужасному дню. Всё сложилось бы иначе, не прими тогда Намджун решение идти до конца. Возможно, ничего бы и не сложилось у них. Они бы просто никогда не встретились. Да и самого Намджуна уже давно не было бы на этом свете.       Уже много месяцев он не видел вокруг себя то, чего нет, а его реальность стала чёткой. Сокджин осветил её своей любовью и заботой, подарил невероятное чудо: человеческую близость.       Сегодня же Намджун застывал время от времени, оглядывался и ощущал себя потерянным в тёмном, густом лесу. И все деревья, что росли в нём, казались тенями, призраками никак не отпускающего прошлого. А огромные, покрытые влажным мхом валуны, на которые он то и дело наталкивался в попытках выбраться, рождались из обвинений, обращённых к самому себе.       «Если бы не ты, ничего бы этого не было», — безмолвно утверждал каждый из тех валунов. И Намджун был не в силах их сдвинуть. Только пытаться обойти, не расцарапав себе руки.       — Удивительный, — согласился Юнги негромко и опустил пальцы на запястье брата. — Джин совершенно удивительный. Одновременно глубокий и очень простой, едва ли не приземлённый в самом хорошем смысле. Знаешь, когда я понял, что буду всегда его любить? Однажды я часа два вещал о том, как одиноко я себя чувствую, как мне страшно засыпать, гадая, проснусь ли. Как бессмысленна человеческая жизнь во времени и пространстве… Джин слушал, не перебивая, держал за руку и гладил по волосам, а когда я выдохся, поднял на ноги и сказал: «Пойдём поедим что-нибудь». И это было именно то, что нужно.       Он сделал последний глоток и опустил опустевшую бутылку.       — Так вот, Намджун… Пойдём приготовим что-нибудь и поедим.       — Пойдём, — согласился тот, поднимаясь на ноги. — Только не спрашивай меня, чего бы мне хотелось. Я готов съесть, что угодно, но сейчас это будет лишь необходимостью. И совсем отдалённо — удовольствием поужинать с братом.       — Хорошо. — Юнги с лёгкостью принял этот ответ. — Сделаем, что попроще и сытнее. Хоть отвлечёмся немного.       За простыми вещами, вроде помыть или порезать овощи, последить за закипающей водой, посолить её на свой вкус, достать тарелки и приборы, проверить, остался ли в холодильнике сыр и соус, Намджун забывал о темноте леса, окружающей его. За разговорами за столом — простыми, будничными, ведь таким разговорам всегда найдётся место — тем более.       А потом они с Юнги молча курили, глядя на небо, подмигивающее им сотнями далёких звёзд.       Намджун поймал себя на мысли, что безумно благодарен Сокджину: одного брата ему всё-таки удалось спасти.       Юнги был удивительно комфортным человеком. Не обязательно было с ним обниматься, чтобы это почувствовать. Достаточно просто быть рядом, переглядываться и угадывать по глазам — им обоим остаётся только ждать и верить в лучшее.       Любовь к Сокджину роднила их вернее всякой крови.       Юнги остался на ночь на диване в гостиной, даже раскладывать его не стал, а попросил плед и компактно свернулся под ним. Но сразу уснуть так и не смог. Скрипел старым паркетом, несколько раз уходил в кухню, где снова курил.       Наутро, после недолгого сна, разбудил Намджуна умопомрачительным запахом кофе, плывущим по квартире.       Тому спалось тоже неважно. Сокджин был не просто где-то далеко, он был за решёткой — и Намджун не мог избавиться от мысли, что подобного быть не должно.       — Тебе варить? — спросил Юнги, не оборачиваясь, но слыша шаги за спиной.       — Да, пожалуйста. — Намджун почесал ладонью в затылке, будто что-то забыл — неосознанный, привычный утренний жест. — Что мы будем делать?       — Пить кофе, — буркнул Юнги, переливая первую порцию в свою чашку и делая большой глоток.       Он бы никогда не стал предлагать его Намджуну: Сокджин точно бы их обоих загрыз, едва освободившись.       Но Юнги лично приносил несколько дней назад в эту квартиру пакет кофе без кофеина. И хоть считал его «суррогатом», признавал, что запах у того ещё более насыщенный, чем у обычного.       — Дай проснуться.       А поставив сваренный кофе перед Намджуном, улыбнулся вполне дружелюбно.       — Доброе утро. Пей. Сейчас позавтракаем и поедем узнавать новости. Может, у них уже результаты вскрытия готовы и нам их, наконец, озвучат. И ты видел статьи на новостных порталах? Было бы неплохо выяснить, кто у нас такой резвый.       — Вчерашние? — уточнил Намджун, отпив кофе и вздохнув над ним.       Запах, может, был и ничего, но вкус не тот. Однако, Сокджин приучал его именно к этому. Хотя бы на время восстановления.       — Это я видел. Или ещё что-то появилось?       — Вчерашние. Новых нет, но комментарии к ним лучше не читай, — предупредил Юнги. — Я ночью думал над словами Тэхёна: всё как-то очень быстро. Стремительно. Словно журналисты были к этому готовы.       — Это похоже на бомбу, только информационную, — согласился Намджун. — Тебе не кажется, что он сам это сделал?       — Гиюн? — переспросил Юнги. — Он мог. Но это требует не одного часа подготовки. И он не мог сделать это один. С кем он виделся? Любой посетитель должен пройти круги ада, чтобы встретиться с подозреваемым… — Он посмотрел в окно, прежде чем задумчиво добавить: — Кроме адвоката?       — Следователь упоминал его вчера, — заметил Намджун с таким же видом. — Адвоката. Не знаю, как он это провернул, но всё это выглядит так, словно Гиюн спланировал испортить нам жизнь уже после своей смерти.       — Согласен, — кивнул Юнги. — Надо обсудить это со следователем. Но если он это проигнорирует, стоило бы пообщаться с этим адвокатом поближе. Задать ему несколько вопросов. — Он постучал пальцами по столу, размышляя, и досадливо закончил: — И надо готовить похороны. Вот вообще сейчас не о том голова болит.       — Я помогу, — пообещал Намджун, отставив пустую чашку, — с похоронами. Как ты планируешь это сделать? Более традиционно или… просто?       — Я вчера грозился его кремировать, но это была бы очень злая выходка, — признал Юнги. — Хотя такой вариант сильно упростил бы жизнь всем нам. Придётся везти его в родной город. Он должен покоиться в семейном склепе.       — Займусь организацией. А пока поехали в отделение. Может, и правда что-то новое узнаем.       Намджун быстро вымыл чашки, не разбив их каким-то чудом. Несмотря на то, что он не выспался, жажда деятельности никуда не делась. Сегодня нужно было сделать больше, чем вчера.

***

      — Не сомневался, — вздохнул следователь, обнаружив их обоих поутру в участке. — Заходите.       Он провёл посетителей в свой кабинет, закрыл дверь и закурил. Юнги воспринял это как разрешение действием и немедленно последовал его примеру, глядя на мужчину выжидательно и строго.       — Полчаса назад прислали результаты вскрытия, — начал тот. — Мин Гиюн умер от отравления цианистым калием. Судя по всему, он получил не меньше одного грамма препарата.       — Вы уверены, что яд был именно в еде? — Намджун не курил, хотя очень хотелось, потому что от подобных новостей он снова начинал звереть. — А экспертиза посуды, в которой был принесён ужин, уже завершена? Связывались ли вы с адвокатом Гиюна? Он же довольно часто навещал нашего брата? Почему вы не подозреваете его?       — На одном из контейнеров обнаружены следы ядовитого вещества, — кивнул следователь. — Но их слишком мало, они незначительны. Мы не можем не принимать их во внимание. Но, как утверждают наши эксперты, будь такая доза растворена в еде, следов было бы больше. И, судя по картине смерти, Мин Гиюн принял препарат одномоментно. Это могло быть возможно, если бы он, к примеру, раскусил ампулу с препаратом. Если бы он принимал яд постепенно, по ложке, то почувствовал бы себя плохо уже в процессе еды.       — У вас же есть камеры видеонаблюдения, — вспомнил Намджун. — На них видно, как он ел?       — С аппетитом, — скривился офицер. — Но у камер есть слепые участки. Кроме того, она одна, а со спины мало что можно понять. И ещё кое-что… Адвокат Лим покинул город.       — Я хочу, чтобы вы меня поняли правильно, — сказал Намджун, откинувшись на спинку стула и посмотрев на притихшего Юнги. — Ким Сокджин — не тот человек, которого стоит удерживать под стражей. Я говорю не как его жених, а как здравомыслящая личность, понимающая, что происходит и почему. Вы уже понимаете, что Мин Гиюн не был простым человеком, правда? Слишком велика вероятность того, что он сам принял эту капсулу, получив её от того же адвоката. Я надеюсь, что вы разберётесь с этим делом поскорее. И скажите, когда мы можем забрать его тело для похорон?       — Эксперты продолжают работу. — Следователь потёр виски. — Как только закончат, мы вам его передадим. Господин Ким, выслушайте меня как здравомыслящая личность. Я, признаться, вообще не понимаю, что и почему происходит. Не знаю, принял ли Мин Гиюн яд сам, по своей воле. Не знаю, кто и с какой целью передал ему его. Не знаю, что стоит за статьями журналистов. И меньше всего я знаю, где сейчас безопаснее всего находиться Ким Сокджину — здесь, в тишине камеры или на свободе. Господин Мин, — он повернулся к Юнги, — вы в курсе, что ваш брат принимал это лекарство?       Он протянул металлический блистер с двумя отсутствующими капсулами. Юнги повертел его в руках.       — Вообще не имею представления, принимал ли он какие-то лекарства. Он выпил обе?       — Он выпил вторую, — следователь смотрел на них очень внимательно. — Ту, что слева. Одну мы взяли на экспертизу. Это имеет значение?       — Девятую. Не вторую, а девятую. Направление текста сзади чётко на это указывает. — Юнги развернул блистер. — Да, это имеет значение, девять — число его рождения. Это мог быть тот самый яд?       — Наши эксперты работают над выяснением этого, — следователь чувствовал себя попугаем, раз за разом повторяя эту фразу.       — А что это за лекарство? — поинтересовался Намджун, протягивая руку. Не то чтобы он разбирался в лекарствах, но любопытно было взглянуть.       — Витамин B17. — Юнги протянул ему упаковку. — Водорастворимый. Сделан, — он прищурился, — компанией «МинГрупп». Не знал, что он занимался фармацевтикой.       Намджун тоже рассмотрел блистер, а потом достал телефон, не спрашивая разрешения. Жажда деятельности сменилась жаждой познания. Он несколько минут листал сайты, а потом хмыкнул:       — Какая же это фармацевтика, это форменное шарлатанство! Этот препарат, «Летриль», запрещён во многих странах, хотя его позиционировали, как лекарство от рака. Но мало того, что лечение не доказано, он ещё и опасен, так как полусинтетический амигдалин в составе… — он даже запнулся на мгновение, — при ферментации разлагается на цианид.       И чуть запоздало уточнил, хлопнув глазами:       — «МинГрупп» — это компания Гиюна?       — Посмотри на логотип. — Юнги прищурился. — Видишь сходство с семейной печатью? Я не знаю об этой компании ничего, никогда об этом не слышал, но это явно его.       — Вижу, — подтвердил Намджун и протянул блистер обратно следователю, внимательно глядя на него. — Вы по-прежнему не понимаете, что происходит?       — По-прежнему не понимаю, причём тут Ким Сокджин. — Тот свёл брови. — Не мог же Мин Гиюн предугадать, что тот придёт его навестить? Или его просили об этом? — И ответил сам себе: — Нет, господин Ким сказал, что это было его собственным желанием. Он достал ещё одну сигарету, повертел блистер в руках и убрал его.       — Господин Ким, у вас, кажется, ферма есть?       — Есть, — подтвердил Намджун, — но какое отношение это имеет к делу? И позвольте, я попробую предположить, причём тут Ким Сокджин. Разве это не может быть совпадением, просто сыгравшим Гиюну на руку?       — Давайте я отдам вам вашего жениха, а вы просто уйдёте? — почти жалобно спросил следователь. — Заберите его на ферму, закройтесь там и не высовывайте носа. Очень вас прошу. Когда вы мне понадобитесь, я пришлю за вами машину. Кто знает, что ещё заготовил этот сукин сын!       Следователь взглянул на Юнги с видом, обещавшим, что извинений не будет, и добавил:       — Мне не нужны новые трупы. Ваш или Ким Сокджина. Просто увезите его подальше.       — Меня более чем устраивает ваше предложение, — сказал Намджун, сцепив пальцы в замок, приняв самый деловой вид, будто только что заключил отличную сделку, но не спешил проявлять слишком бурную радость по этому поводу, ведь в деловых кругах это не принято. — Я его заберу.       Юнги заткнул себе рот ладонью, склонился над столом, словно закашлявшись, но смех всё равно прорывался.       — Мы с радостью избавим вас от этой головной боли, — выдавил он. — Будьте уверены, офицер.       Намджун поднялся на ноги, протянул следователю руку. Каждая успешная сделка должна была завершиться рукопожатием.       — Видимо, похоронами придётся заниматься дистанционно, — сказал он уже брату, когда они остались вдвоём.       — Не волнуйся по этому поводу, забирай Сокджина и поезжай на ферму. — Юнги сжал его предплечье. — Отдохните оба. Только не забывай звонить, если что.       — Хорошо, обязательно позвоню, — благодарно кивнул Намджун. — Но если что-то будет нужно, ты тоже звони. И… Я оплачу всё, что необходимо.       Следователь лично проводил Сокджина и буквально с рук на руки передал Намджуну. Тот прижался на миг щекой, притянул к себе Юнги и обнял.       — Мне так жаль, — прошептал он.       Юнги обнял сразу обоих, чувствуя, как слабеют сжимающие сердце тиски.       — Мне тоже жаль, и больше всего — что тебе пришлось пережить всё это, — мягко сказал он. — Прости…       Кажется, впервые за два дня Намджун только сейчас начал дышать, когда видел Сокджина и обнимал его.       — И мне жаль, — повторил он за братом. — Очень жаль… Поехали домой?       — Я вас отвезу, — пообещал Юнги.       А уже в машине, когда Сокджин сидел сзади, крепко держа Намджуна за руку, уточнил:       — Вы до фермы сами доберётесь? Ты сможешь сесть за руль?       — Да, немного в себя приду. Приму душ, и мы поедем, да? — Сокджин жмурился, касаясь Намджуна и плечом, и коленом, и пальцами.       — Я и сам могу сесть за руль, отлично себя чувствую, — отозвался тот, не отпуская жениха и не переставая на него смотреть, словно в любой момент тот опять куда-то денется. — У нас дома ещё осталась еда. Мы с Юнги вчера разошлись и много приготовили. Ты голодный, родной?       — Очень голодный, — признался Сокджин. — Вы готовили вместе? У вас так хорошо получается!       — Мы в этом совершенствуемся. — Намджун улыбнулся и коснулся губами губ, ненавязчиво, чтобы никого не смущать. — Значит, накормлю тебя, а потом поедем.       От совместного завтрака Юнги отказался, обнял Сокджина напоследок и наказал им обоим присматривать друг за другом.       — Я поищу, что есть по этому журналисту, — тихо сказал он, прощаясь, когда Намджун закрывал за ним дверь. — И лучше, если Сокджин увидит это как можно позже.       — Будь осторожнее, — на всякий случай предупредил Намджун.       А потом занялся Сокджином.       Ким Намджун никогда не был таким хозяйственным. Сам бы удивился, если бы год назад ему кто-нибудь сообщил о том, что он будет набирать ванну своему жениху, а пока тот смывает с себя запахи и ощущения от ночи в камере, будет разогревать приготовленную им самим накануне еду, накрывать на стол. И ласково спрашивать:       — Сварить тебе кофе? С сиропом.       Сокджин соглашался на кофе, благодарил, ел с аппетитом, жался к Намджуну — и от пережитого потрясения, и от усталости.       А после еды собрал в сумку вещи — свои и Намджуна, было бы что собирать из того, что не пострадало от пожара, — сел за руль и повёз того на ферму.       — Сил моих нет, родной, — тихо сказал он, стоя на светофоре при выезде из города. — Слишком много всего. У меня не в каждом году было столько событий, сколько в этом за полтора месяца с его начала. Давай просто отдохнём? Побудем вдвоём, будем пить молоко, есть овощи с грядки и гулять.       — Сколько угодно, Сокджинни, — отозвался Намджун, повернувшись к нему и снова улыбаясь.       Ещё не один день подряд он будет всякий раз улыбаться, когда видит Сокджина рядом, целым, свободным, здоровым. И живым.       — Сколько угодно, любимый.       На ферме их уже ждал маленький, аккуратный домик, находящийся на самом краю живописного участка. Всё необходимое для комфортной жизни в нём было, кроме, разве что ванны. Но Намджун обещал Сокджину показать красивый водопад, там же было небольшое озерцо. Вода в нём чистая и тёплая, лучше всякой ванны, потому что на природе и на свежем воздухе.       — Если захочешь, мы можем здесь и насовсем остаться, — пошутил Намджун, разгружая сумку уже в доме. А потом сказал уже серьёзнее: — Кстати, может, свадьбу здесь сыграем?       — Почему бы и нет. — Сокджин прижался к нему, обнял, заглядывая в глаза. — На самом деле, мне сейчас немного не по себе. С этим местом связаны не самые хорошие воспоминания, но, я уверен, мы создадим новые.       Он слишком хорошо помнил свой страх, когда из пореза на руке Намджуна хлестала кровь, и они не могли её остановить, но… Не место было тому виной. Главное, что они оба рядом, здесь им ничего не угрожает.       — Создадим. Новые и очень хорошие, — поддержал Намджун, обхватил его двумя руками, отложив всё прочее, и горячо, по-настоящему жадно поцеловал.       Он ужасно соскучился, ужасно переживал. И понимал Сокджина в его переживаниях. Но сейчас им обоим нужен был огонь. Пламя их взаимных чувств, что не обжигало и не губило, но грело и заставляло забыть обо всём кроме него.       Поцелуй длился и длился — в густом и тёмном лесу Намджун с Сокджином развели костёр, при свете которого было видно, что деревья — это всего лишь деревья. Камни — всего лишь камни...       И до выхода в город рукой подать.