Дракона подавать холодным

      В девять утра в гостиницу приехала Эшли. Встретилась со всеми, проинструктировала Намджуна с Сокджином, как правильно менять малышу подгузники, как кормить, если тот вдруг проголодается, а ей придётся задержаться. Объяснила, как укачивать, как укладывать… Это была целая наука, Намджун что-то даже записал.       — Не переживай, мы о нём позаботимся, — сказал он, держась уверенно.       — Я на вас очень рассчитываю, — улыбнулась Эшли. — Если что, пишите.       Телефонами они обменялись ещё вчера.       Юнги, который от Августа на руках проснулся куда вернее, чем от кофе, с видимым сожалением передал ребёнка Намджуну. Он надеялся, что встреча с нотариусом не займёт много времени.       В кабинете Чон Хобина были удобные кресла, в одном из которых Юнги сразу устроился, чуть откинув голову на удобную спинку. Он старался не думать о том, что услышит при этой встрече и не переживать о грядущих заботах раньше времени. В том, что эти заботы появятся, Юнги не сомневался.       Помимо них с Эшли в кабинете нотариуса находилось ещё несколько человек: ближайшие партнёры Гиюна по бизнесу и пара свидетелей. Сам нотариус всех приветствовал и готовился к распаковке завещания.       — И тут я вспомнила какой-то фильм, — шёпотом поделилась Эшли с Юнги, сидящим рядом. — Когда в конверте никакого завещания не нашлось, только «идите вы все на хрен!».       Что ж, это было бы вполне в духе Мин Гиюна. Юнги тихо засмеялся, прикрываясь ладонью.       — Дамы и господа. — Чон Хобин заговорил громким, хорошо поставленным голосом. Шёпот в кабинете стих, всё внимание было направлено на него. — Давайте начнём.       Всё было по правилам: два конверта, один в другом, подписи свидетелей на первом, завещание — во втором. Кажется, это действительно было оно, а не посыл всех куда подальше.       Но Эшли ни на что не рассчитывала. Казалось, что после их расставания Мин Гиюну больше не было до неё никакого дела, ни до неё, ни до их общего сына.       Она знала, что у Мин Гиюна были деньги. Помогала ему с обустройством дома, а там-то всё и началось. Но дело было вовсе не в деньгах. Эта девушка никогда не гналась за чужим богатством. Ей вполне хватало того, что оставили родители, а потом она и сама неплохо зарабатывала. Талантом и упорным трудом. Несколько профессий — не шутка.       Помимо дизайна, Эшли отлично разбиралась в фотографии и моде, имела отличный вкус и точно не пропала бы в жизни, даже если бы во всём мире вдруг отказались от услуг дизайнеров и фотографов. Уж точно не пропала бы без всякого наследства.       — Все бизнес-активы, как и право владения компанией я завещаю своему заместителю, господину Шину, — зачитывал нотариус, и присутствующий в зале заместитель благодарно закивал. Он-то точно на это рассчитывал, потратив на «МинГрупп» слишком много сил.       Юнги тихо выдохнул с облегчением: по крайней мере, ему не придётся думать о бизнесе брата, вникать в его дела.       Выдержав короткую паузу, нотариус продолжал:       — Все личные средства, включающие в себя и те, что хранятся в акциях, и те, что на банковском счёте, я завещаю своему единственному брату — Мин Юнги, прощая ему все долги, которые у нас имеются на момент моей кончины.       Господин Чон озвучил сумму, и Эшли непроизвольно ахнула — она сидела рядом с новоиспечённым миллионером. Юнги в этот момент был невероятно похож на брата: не сходством близнецов, а выражением лица, холодным, отстранённым и что-то просчитывающим.       — Свой дом и участок, всё, что находится на нём, включая личный автомобиль и предметы антиквариата я завещаю своей подруге Эшли Николетт Франжипани, — продолжал нотариус, — с надеждой, что она распорядится этими средствами грамотно, сумев обеспечить нашего общего сына Августа Мина.       Услышав эти слова, Эшли порывисто закрыла лицо руками и тихонько затряслась. Он знал. Он всё-таки знал! И признал этого малыша своим сыном.       Юнги легонько сжал её плечо, протянув руку, а через секунду поднялся из своего кресла, закрывая девушку от чужих взглядов.       — Всё хорошо, — пробормотал он ей тихо, привлекая в свои объятия, успокаивающе поглаживая по спине.       Его чувства к уже мёртвому брату были спутанным клубком из детских воспоминаний, обид, недосказанностей, взаимных упрёков и непонимания, гнева, разочарования и кратких искр чего-то тёплого. Сейчас Юнги чувствовал, как один из узелков развязался, расплёлся: Гиюн признавал своего ребёнка. Так и не встретился с ним и его матерью, но не отказывался от него.       Пока составляли протокол, Эшли в руках Юнги затихла, а перед подписанием и раздачей копий завещания, мягко отстранилась и прошептала:       — Спасибо, Юнги. Спасибо тебе большое…

***

      — Родной, я не понимаю, что не так, — растерянно сказал Намджун, когда большую часть пунктов инструкции, оставленной Эшли, они выполнили, а Август всё равно плакал. — Ну что не так, парень? Ты можешь дать хотя бы намёк? — В той же растерянности он смотрел на ребёнка, совершенно не зная, как его успокоить.       — Может, у него болит животик? — предположил Сокджин, отложив телефон с поисковым запросом «почему ребёнок плачет». — Тут написано, что надо гладить его по животу и укачивать, пока он не уснёт. Давай я попробую?       — Давай, — выдохнул Намджун.       Не хотелось тревожить Эшли, она доверила им ребёнка, поверила в них, они должны были справиться.       — А то, что я могу предложить, ему точно не понравится. Сказки вряд ли его успокоят, да и моё корявое пение тоже… Но мы же взрослые люди, и должны найти решение. Это всего лишь ребёнок. Август, пожалуйста, успокойся…       — Не надо плакать, мой хороший, — ворковал Сокджин, поглаживая мальчика по животику мягкими движениями ладони. — Всё хорошо, малыш, скоро придёт мама…       — Оставили беднягу с какими-то чужими дядями, да? — присоединился к нему Намджун, стараясь говорить мягче и спокойнее. — Но мама скоро вернётся, она тебя не бросит, малыш. Никогда не бросит…       Он отложил телефон, а потом вытащил племянника из кроватки и крепко прижал его к груди, позволяя Сокджину продолжать гладить ребёнка по животу.       — Я попробую поприседать с ним на руках. Написано, что это всегда помогает, — сказал Намджун, мягко пружиня на ногах на одном месте. Выглядел он и комично, и уверенно одновременно.       — Намджун, — ужаснулся Сокджин, — тебе нельзя!       Он мягко потянулся отобрать у него ребёнка, отчего тот ещё горше заплакал. Сокджин закурлыкал нежно-нежно, поглаживая.       — Я сейчас сам заплачу! — забавно возмутился Намджун. — Мне ничего нельзя: ни кофе, ни курить, ни приседать! Когда мне уже оборачиваться в простынку и ползти на кладбище?       — Намджунни, — укоризненно сказал Сокджин, — не капризничай. Реабилитационный период длится шесть недель, тебе нужно всего навсего немного подождать. И тогда тебе даже можно будет не только меня целовать. Я понимаю, что кофе и сигареты важнее, но вот сейчас поддерживаю, как могу.       — Кофе и сигареты важнее… тебя? — Намджун пошатнулся, передавая ему ребёнка. — Сокджинни, ты с ума сошёл?       Кажется, разговоры взрослых, которых Август не понимал, действовали на него лучше всяких поглаживаний и укачиваний. Он заметно затих.       — Ну ты же возмущаешься от отсутствия кофе и сигарет, а не секса. — Сокджин ласково усмехнулся. Руки уже увереннее держали ребёнка. Видно, этот навык нарабатывался довольно быстро. — Да, малыш?       — Офигеть можно, — выдохнул Намджун, пребывая в очевидном шоке. — Мне нужно по этому поводу возмущаться? Серьёзно? И тогда ты мне позволишь? Сокджин! — Он выглядел так забавно, когда злился и хмурился по такому поводу. — Я очень возмущён его отсутствием! Если я согласился с твоими доводами и не провоцирую тебя, это не значит, что меня всё устраивает. Это… Это как с детьми, Сокджин. Я же очень хочу, чтобы у нас были дети. Но ты не хочешь этого. Поэтому я просто соглашаюсь и молчу. Наверное… я не прав? Но подскажи, пожалуйста, как мне себя вести в такой ситуации?       Август совсем прекратил плакать, кажется, его ужасно заинтересовало происходящее.       Сокджину очень хотелось уложить ребёнка и хорошенько встряхнуть Намджуна за плечи, но он даже шевельнуться боялся лишний раз, чтобы Август снова не заплакал. Единственное, что ему оставалось, — удивлённо хлопать глазами, не понимая, как Намджун дошёл до всех своих выводов? Какими вывертами своей умной головы?       — Тебе не нужно возмущаться, — поспешно сказал он. — Потому что это не имеет смысла. Я позволю, когда позволит твой доктор. Здесь даже обсуждать нечего, Намджун! Если я ради твоего эмоционального настроя изредка закрываю глаза на сигарету или чашку кофе, то такие перегрузки под абсолютным запретом. И ты провоцируешь! Кто ходит дома в майке? Да меня колотит, когда я вижу твои плечи, Намджунни… Почему ты так взвился, 宝贝, я же не хотел тебя обидеть…       — Ты не обидел. — Намджун мотнул головой, обошёл его сбоку и обнял вместе с малышом. — Просто есть вещи, о которых я готов возмущаться, но они касаются только меня… Те же сигареты и кофе. А секс и дети — это дела, в которых участвуем мы оба. Но я не хочу, чтобы ты думал, что кофе для меня важнее секса с тобой. Прости, малыш, — он взглянул на ребёнка, — что мы обсуждаем при тебе такие вещи. Но ты ещё вообще ничего не понимаешь. Эта взрослая жизнь ужасно сложная. И не обидеть того, кто рядом, очень сложно.       — Представляешь, если этот разговор останется у малыша первым детским воспоминанием? Намджунни, я просто неуклюже пошутил! — Сокджин прижался щекой к его щеке. — Разумеется, я так не думаю. Извини, пожалуйста… Но трудно было подобрать правильные слова. Это с Юнги ты можешь на следующий день после похорон шутить про простынку, а я… Я теряюсь и сам начинаю говорить глупости.       — И ты меня извини, родной, — пробормотал Намджун, обнимая крепче. — Я сам обычно глупо шучу, когда нервничаю. И… это слово…       Он тихонько вздохнул.       — Ты меня не впервые им называешь, но я каждый раз удивляюсь. Меня… так мой учитель называл.       — Тебе не нравится? — тихо спросил Сокджин. — Плохие ассоциации? Тебе стоило сказать ещё после первого раза. Я найду для тебя самые нежные слова в родном языке, Намджунни.       — В том-то и дело, что от тебя мне всё нравится. — Тот улыбнулся, прижимаясь лбом к его лбу. — От тебя всё по-другому.       — Закрывай скорее глазки, малыш, — почти пропел Сокджин Августу. — Мне очень нужно поцеловать твоего дядю.       — Эшли говорила, что он не засыпает на руках, — прошептал Намджун, медленно потираясь о его лоб своим. — Но он хотя бы перестал плакать, это победа. Можем написать совет на каком-нибудь форуме в интернете, как успокоить ребёнка.       Он тихонько засмеялся и коснулся губами уголка губ Сокджина, а потом, устроив руку на его щеке, увлёк в более серьёзный поцелуй, надеясь, что это действительно не станет первым воспоминанием в жизни Августа Мина.       Когда Эшли и Юнги приехали в гостиницу, ребёнок уже спал, успокоившись, а двое «нянек» умилительно улыбались.       — Я приеду к вам, — обещала Эшли, поблагодарив их за помощь. — Обязательно приеду.       — Мы будем тебя ждать. — Юнги не отрывал взгляда от племянника, но не тревожил его сон. — Приезжай на мой день рождения, будет лучше любого подарка…       — Девятого марта? — улыбнулась девушка. — Думаю, что приеду даже раньше.       Намджун с Сокджином помогли ей отнести Августа в кроватке в машину, а потом Эшли обняла всех троих, по очереди. И Юнги — чуть крепче и дольше остальных.       — Спасибо вам большое, — снова сказала она. — Мы скоро увидимся, соскучиться не успеете. Спасибо тебе, Юнги. — Это Эшли почти прошептала, прижимаясь к нему. — Я очень рада, что мы познакомились.       — И я очень рад, Эшли. — Юнги заглянул ей в глаза. — У вас с Августом есть семья, помни об этом. И если что — звони и пиши. А мы будем тебя ждать.       — Мы ещё можем успеть на вечерний поезд, — сказал Намджун, когда машина Эшли скрылась из виду. — Или поспим здесь, а поедем домой уже утром? И что там с завещанием, расскажешь?       — Я бы поехал сегодня, — попросил Юнги. — Хочу домой. Меня парни ждут… А по завещанию — всё проще, чем я опасался. Бизнес-активы он передал своему заму, хоть об этом голова не будет болеть. А дом и землю со всем содержимым — Эшли.       — Это достойно, — одобрил Намджун и тут же уточнил: — А тебя он не упомянул?       — Упомянул, иначе бы меня не пригласили. — Юнги усмехнулся. — Отписал личные средства. Сокджин, потом обсудим кое-что, ладно? А так — наименее хлопотная часть, я ему очень благодарен. Не представляю, что я бы делал, если бы мне пришлось решать судьбу «МинГрупп».       — Потом? — уточнил Сокджин.       — Потом. Вы оба устали с Августом, да? — Юнги потрепал его по волосам. — У вас обоих был такой уставший вид, когда мы вернулись.       — Ну, это было нелегко, — признался Намджун, — но мы справились. Давайте я забронирую нам билеты. Пойдёмте, соберём вещи и поедем домой.

***

      Уже на вокзале, когда Сокджин ушёл за кофе и булочками к нему в дорогу, Юнги с Намджуном заглянули перед долгой дорогой в курительную комнату и младший сказал:       — Я хочу, чтобы эти деньги пошли на восстановление «Восьмёрки».       — Ты думаешь, Сокджин их примет? — спросил Намджун, медленно прикурив.       — Он упрямый, но это будет справедливо, не находишь? Всё же, это Гиюн разрушил ресторан. — Юнги хмурился. — Ну и… Сокджин не сможет этого сделать сам. Разве что продаст «Девятку», и то, не факт, что хватит.       — Это справедливо, — признал Намджун. — А «Девятку» я ему продать не позволю. Разве что себе. — Он усмехнулся. — Ладно, попробуем его вдвоём уговорить?       — Попробуем, — кивнул Юнги. — Если бы ты ему «Восьмёрку» не подарил, было бы проще. И ещё… Я хочу уговорить его вернуться. На кухню. Сколько это может продолжаться? Он гениальный повар, Намджун, а занимается всякой ерундой.       — Ничего себе, ты финансы и бухгалтерию назвал ерундой? — Тот беззлобно фыркнул. — Но ты снова прав. Сокджину нужно готовить. Это его призвание. Однако, сколько раз я пытался взять часть его работы на себя… и не перечесть. Он никогда не соглашался. Как его уговорить?       — Может быть, просто нанять бухгалтера со стороны, чтобы он вёл дела обоих ресторанов? — размышлял Юнги. — Сокджин не будет тянуть кухню и бухгалтерию разом, даже с учётом выходных.       Он моргнул и заглянул в глаза Намджуна.       — Ты должен завести вам квартиру. Или дом, как вы хотите. Джин будет вить там семейное гнездо, выбирать тарелки и стулья. У него просто не хватит времени, и он будет вынужден согласиться на помощника.       — Я уже присмотрел нам дом, — поведал Намджун брату по секрету, — но я ещё там не был, только видел фото и созванивался с владельцами. И хочу привезти туда Сокджина, только потом займусь покупкой и оформлением. Надеюсь, ему там понравится. Неплохое место, требуется ремонт, но вид потрясающий. Прямо на океан.       — Ремонт — это прекрасно, — одобрил Юнги и крепко его обнял, затушив сигарету. — Я очень рад, что ты серьёзно настроен.       — А как иначе? — Намджун обнял его в ответ. — Я его люблю, Юнги. И нашей семье нужен свой дом. Не арендованная квартира, а свой, общий дом, в котором мы будем жить.

***

      Юнги не интересовали деньги как таковые. Он ценил их наличие, ценил возможность приобрести нужную вещь или сделать подарок любимому человеку (сейчас — двум любимым людям), но преимущественно вообще о них не задумывался. Уже довольно давно его зарплата повара позволяла не думать о финансах. Ему самому мало что было нужно, большая её часть так и оседала на счёте, а потом была потрачена подчистую, когда он оплатил долги бывшего парня. А потом и квартиру пришлось продать для этого.       В этом городке он оказался без денег, без квартиры, без машины, но природная гибкость психики позволяли ему не делать проблемы из-за отсутствия привычного образа жизни. Его уровень комфорта зависел не от денег, а от людей рядом. Юнги знал, что заработает ещё, — и успешно это делал.       Что делать с деньгами от брата — он не знал. Да и думать об этом не хотел, на самом деле. Юнги собирался оплатить ремонт «Восьмёрки» и осуществить их общее с парнями желание — выкупить соседнюю квартиру и соединить их. Прочим он не собирался забивать голову. Каждому своё, он отличный повар, а Намджун — отличный финансист. Юнги рассчитывал на его советы, старший брат точно знал, что надо делать с деньгами.       Оставалось убедить Сокджина. Они сидели втроём в кабинете, ресторан жил своей жизнью, светило солнце, а Юнги старательно приводил новые и новые аргументы, глядя на друга.       — Вы ведь уже между собой всё решили, да? — перебил его Сокджин. — Делайте как знаете, я не буду вмешиваться.       — Мы решили только то, что это будет справедливо, — заметил Намджун, — потратить эти деньги на восстановление ресторана. А то, что останется можно грамотно вложить в акции и оставить их для Августа. У мальчика не будет отца, но заработанные им деньги помогут парню в жизни. Пригодятся. Правда ведь?       — Я помню, как тяжело было учиться и работать, — кивнул Юнги. — Он сможет как минимум получить нормальное образование в любом университете мира, не думая о том, что будет есть. И у него будут деньги, чтобы начать какое-то своё дело.       — Если я откажусь, — Сокджин перевёл задумчивый взгляд с одного на другого, — Намджун возьмёт ремонт в свои руки, да? А ты, Юнги, потом всё равно возместишь ему расходы? В любом случае, это будет оплачивать один из вас… — Он запрокинул голову, глядя в потолок и смиряя свою гордыню. — Ладно, сам я не смогу. Всё, что можно было вложить, я вложил в «Девятку». Чёрт с вами, делайте.       — А страховых выплат мы можем ждать ещё полгода, если не больше, — сказал Намджун, ласково глядя на него. — Нам не стоит это откладывать, туристы уже насмотрелись на эту чёрную дыру у океана, больше это никому не интересно. Нужно всё приводить в порядок и снова открывать двери «Восьмёрки». Но это твой ресторан, любимый. Неважно, кто будет оплачивать его восстановление, он останется твоим.       — Если это поможет успокоить твою щепетильность, — Юнги улыбался одними глазами, — другого подарка на свадьбу делать не буду.       Сокджин фыркнул, а потом засмеялся.       — Хорошо, обойдусь без подарка, хотя я рассчитывал. Уже присмотрел набор сковородок, собрался прозрачно намекать…       — Намекай, у вас ещё однажды случится новоселье. — Юнги тоже засмеялся.       — Убедили, — согласился Сокджин. — Мы не можем ждать полгода. Надо делать ремонт и открываться. К началу основного сезона мы должны быть готовы.       — Кстати, о новоселье. — Намджун переглянулся с Юнги. — Сокджинни, можно пригласить тебя на свидание? Оно будет необычное, мы поедем смотреть наш возможно будущий дом.       — Ты нашёл подходящий вариант? — встрепенулся Сокджин, засияв глазами. — Дом, не квартира? Целый дом?       — Да. — Намджун кивнул. — Он небольшой и не слишком новый, поэтому тоже потребует вложений, но я уже всё просчитал. Нам хватит средств, чтобы его обустроить. Почему-то дом показался мне более интересной идеей, а на участке мы тоже устроим себе какой-нибудь огород. Или просто красивый садик.       — Это так чудесно звучит. — Сокджин зажмурился, представляя себе этот незнакомый дом. — Когда ты приглашаешь меня на это свидание, любимый?       — Владелец ждёт нас в любое время, мы можем поехать туда хоть сейчас, — улыбнулся Намджун, взяв его за руку. — Это недалеко, прямо на побережье. Возможно, ты даже проходил мимо него как-нибудь, пока прогуливался.       — Пока вы не ушли смотреть прекрасный дом… — Юнги заторопился, — Сокджин, ещё одно. Когда откроется «Восьмёрка»…       Он замолчал на миг, а Сокджин перевёл на него разом ставший внимательным взгляд.       — Я хочу работать там, — мягко сказал Юнги. — Подумай об этом, пожалуйста.       — На втором этаже можно сделать второй зал, оставив лишь небольшой кабинет, — сказал Намджун, но быстро замолчал, понимая, что это точно решать самому Сокджину.       — Ты мой шеф-повар, — напомнил Сокджин, сжав руку Намджуна и глядя на Юнги враз ставшим беспомощно-уязвимым взглядом. — Как мы без тебя?       — Шеф-повар «Девятки» — ты, — твёрдо возразил Юнги. — Это твоя концепция, твои рецепты, твоя идея. Ты же знаешь мои сильные стороны, Сокджин. Я бы не ушёл к Намджуну, но сейчас, в нынешних условиях… Не буду претендовать на шефа, это будет твоё кадровое решение, но ты знаешь, что в мясе я сильнее всего. Отпусти меня в «Восьмёрку» и вернись на кухню, наконец.       — Чимина я не отдам, — буркнул Сокджин, поднимаясь на ноги. — Подумаю над твоими словами. А теперь мы пойдём смотреть дом.       — Сейчас, я предупрежу. — Намджун достал телефон, чтобы сделать звонок.       А по пути, ведь до того дома они действительно пошли пешком, прогулочным шагом вдоль океана, спросил у Сокджина:       — А что подарить Юнги на день рождения? Я уже всю голову сломал.       — Ещё подарок ему дарить… Ну как так, Намджун? Как я без него буду работать? — бурчал Сокджин, но всё же рассмеялся. — Во-первых, будем вместе делать «деньрожденные» конфеты. Во-вторых, ты можешь ему подарить что угодно, для Юнги любая вещь имеет ценность только исходя из её эмоциональной окраски.       — Мы будем делать конфеты? Вместе? — воодушевлённо спросил Намджун и переплёл их пальцы. — О, он будет очень смеяться, увидев мои конфеты! Отличная эмоциональная окраска, да? — А потом мягче добавил: — Ты не хочешь работать на кухне без него, а он хочет работать с мясом… Кажется, есть компромисс: ввести в меню «Девятки» побольше мясных блюд. Сырьём я вас обеспечу. Подумай над этим.       — Обязательно будем делать их вместе, — пообещал Сокджин. — И я подумаю над твоими словами… И с ребятами ещё поговорю. Мы прекрасно работаем вместе, мы друг друга почти без слов понимаем, но я не могу связывать ему крылья. Надо всё обдумать.       — Ты ведь правда хочешь вернуться на кухню? — спросил Намджун. — Моё предложение о помощи с бухгалтерией ещё в силе. Но если что, я постараюсь сильно не обижаться, если ты наймёшь на должность бухгалтера кого-то со стороны, а меня оставишь за бортом своих дел.       — Хочу. — Сокджин крепче сжал его пальцы. — Я хочу вернуться к делам, довольно я отдыхал. Намджунни, скажи… Твоё предложение о помощи — это желание разгрузить с меня часть задач или твоя необходимость контролировать ситуацию?       — Скорее первое, чем второе, — тот отвечал честно, — но и оно не главное, наверное. Просто я безумно люблю именно эту часть работы. Ты думаешь, почему я сам не нанял никого на эту должность, хотя мог себе это позволить уже через полгода, а то и раньше? Это моя любимая работа и я тоже хочу к ней вернуться. К этим цифрам, счетам, отчётам…       Сокджин остановился и уткнулся в его шею, вдыхая родной запах.       — Я тебя понял, любимый. Подготовь договор, я беру тебя нашим коммерческим директором. — Он поднял голову, коснулся его губ коротким поцелуем и пошутил: — Зарплату себе назначь сам.       Сокджин тоже любил цифры и счета. Он умел их вести, они были его «пасьянсом», который он с увлечением раскладывал. Но кухню он любил больше.       — В оба ресторана? — с озорными искрами в глазах спросил Намджун.       — В оба ресторана, — подтвердил Сокджин. — И подумай над единым брендом для них при сохранении разных концепций.       — Я безумно тебя люблю. — Намджун вгляделся в его глаза, повторяя с восхищением: — Безумно, Сокджинни!

***

      Тот самый дом находился в самом конце пляжа на небольшом холме, там, где песчаная коса переходила в каменистую. В этой части восточного побережья находилась жилая застройка, не такая плотная, как в центре, а шум туристической зоны остался позади.       Участок утопал в зелени, начиная с изгороди: невысокий деревянный заборчик почти полностью скрывался плющом, оплетающим опоры и перекладины зелёным ковром.       На участке росли крупные арековые пальмы и небольшие масличные, изящные тиковые деревья и величественные равеналы.       Двухэтажный коттедж в сто девять квадратных метров не отличался современностью и каким-то изыском, но выглядел очень симпатичным, весьма подходящим для семейной жизни. Добротная постройка, светлая облицовка, крытое парковочное место слева от главного входа, небольшой бассейн на заднем дворе…       Приветливый мужчина проводил потенциальных покупателей в дом, встретив их у ворот, рассказывая по пути, что здесь жили его родители, но перебрались на материк, чтобы быть поближе к детям и внукам в старости. Так что дом какое-то время пустовал, пока они не решились на продажу.       — Вживую он ещё лучше, чем на фотографиях, — заметил Намджун с улыбкой, когда они прошли в просторную кухню, откуда открывался великолепный вид на океанский простор. А со второго этажа он, должно быть, ещё прекрасней, не скрытый зеленью и камнями.       — Вы можете осмотреться, господа, — сказал хозяин. — Я пока приготовлю вам что-нибудь выпить и подготовлю документы.       Его, кажется, вовсе не смутил тот факт, что на осмотр дома приехало двое мужчин. Современного человека сложно этим удивить.       — Благодарим вас, — кивнул Намджун и повёл Сокджина на второй этаж по широкой деревянной лестнице.       Там было две спальни и гостиная. Кабинет можно было обустроить на первом этаже. Большую часть мебели и личных вещей отсюда вывезли, так что воображение могло нарисовать всё, что только потребуется и понравится новым хозяевам. Намджун уже представлял себе пару кресел у окна, где будет пить кофе с мужем. Или всё-таки диван, чтобы сидеть рядышком.       — Что думаешь, родной? — спросил он, обойдя с Сокджином все комнаты и вернувшись в ту, из которой вид был лучше прочих. — Чувствуешь ли ты, что мы дома?       Сокджин закружился в центре комнаты, распахнув руки.       — Да, — солнечно улыбаясь, сказал он. — Это наш дом, Намджун. Дом, где мы будем очень счастливы. Рядом с работой и просторный, светлый, уютный. Это идеальный дом.       Он обводил взглядом комнату и с восторгом смотрел за окно.       — Значит, берём, — решительно сказал Намджун, заключая его в объятие. — Я очень рад, что тебе здесь понравилось. Это действительно отличный вариант, очень нам подходящий.       — Меня только одно беспокоит, — признался Сокджин. — Учитывая специфику погоды. Вода же сюда не доходит?       — Ты имеешь ввиду океанскую? — уточнил Намджун, глядя на него с улыбкой. — Боишься цунами, родной?       — Не то чтобы боюсь, но затопления первого этажа бы не хотелось, — Сокджин заулыбался. — Помнишь, какие ливни были в конце прошлого лета? И волны очень высокие из-за шторма.       — Давай спросим у владельца, как у них с этим. Участок на склоне, думаю, проблем быть не должно. В крайнем случае, организуем дополнительный дренаж.       Намджун тепло коснулся его губ своими и добавил:       — Не переживай, родной! Если нас и затопит, то только счастьем.

***

      На день рождения Юнги собралось десять человек — рекордное количество в его жизни, плюс маленький племянник, которого Эшли, конечно, взяла с собой.       На небольшой террасе в бунгало они точно бы не поместились, а на ферму было гораздо дольше ехать, поэтому стол накрыли прямо в огороде, заняв всё свободное от грядок и кустов пространство. Общими усилиями приготовили много еды, чтобы никто не остался голодным, даже Сокджин с Намджуном.       За тем столом все гости собрались уже ближе к вечеру. Лампочек на деревьях вокруг участка прибавилось, так что атмосфера царила по-настоящему праздничная, а хихиканье, раздающееся то тут, то там, было очень задорным.       — Торт потом выносить будем, Хосок! — возмутился Чимин, глядя на своего парня, вытащившего из холодильника его шедевр. — Оставь его пока здесь, это же сюр-рприз!       — Мне просто очень хочется, чтобы Юнги его поскорее увидел, это же просто нечто, — оправдался тот с яркой улыбкой.       — Сокджин, мы же не забыли конфеты? — волновался Намджун, уже усевшись за стол.       — Не переживай, — смеялся тот, расставляя на столе последние закуски, — они у меня. Как бы мы забыли такую коробку?       Конфеты делали на кухне «Девятки» всей компанией: Чимин присматривал за процессом, Сокджин вдохновенно по крупице добавлял специи, Намджун отвечал за форму, Хосок раскладывал готовые конфеты в коробку.       — Мясо готово! — громко оповестил Чонгук. — Где там ходит именинник?       — Показывает племяннику угодья. — Сокджин снова смеялся.       Но невозможно было равнодушно смотреть на Юнги с маленьким Августом на руках. Он находил любой предлог, чтобы взять ребёнка на руки, и тот успокаивался быстрее и вернее, чем на всех прочих.       — Пусть ходит к столу, — строго велел Чонгук. — Тэхён-а, тарелки на месте?       — Всё на месте, кроме именинника, — отозвался тот и повернулся к матери Августа. — Эшли, забери у него сына, пожалуйста, иначе мы начнём праздник без виновника торжества.       — Хорошо, я попробую, — засмеялась та, поднимаясь. — Юнги. — Она подошла к нему. — Там гости очень жаждут начать есть, пойдём за стол? Августа пока положим в кроватку, он опять задремал у тебя на руках.       — Он не дремлет, а слушает про жука, — возразил Юнги, заглядывая в спящее личико. — Мой же ты хороший, — нежно сказал он Августу. — Будешь спать, да?       Он уложил племянника в кроватку, тот только бровкой шевельнул, но не проснулся. А Юнги подошёл к столу, восхищённо ахнув.       — Ну вы даёте, здесь же еды на целый пир!       — Мы тут все поесть любим, — напомнил Хосок, переглянувшись с Чимином, и усадил именинника во главе стола. — Не переживай, всё, что останется, гости заберут с собой.       — Давай, дорогой. — Тэхён поднялся, чтобы помочь Чонгуку с мясом. — Теперь все ждут только нас.       Они быстро расставили тарелки с сочными, ароматными стейками. Чонгук горделиво улыбнулся, мясо вышло прекрасным. Да всё на этом столе было прекрасным, приготовленным с любовью для самых близких.       — Кто будет произносить первый поздравительный тост? — уточнил Сокджин, наполняя бокалы лёгким вином.       — Ты, — отозвался Тэхён, сидя рядом с ним. — Или стесняешься? — ласково поддразнил он.       Возможно, эту привилегию стоило бы уступить Намджуну — тот был имениннику старшим братом. Но Сокджин знал Юнги дольше всех прочих, и только улыбнулся, зная, что Намджун не будет возражать.       — Все готовы? — строго спросил он, обводя взглядом присутствующих. — Нельзя сказать, чтобы я был очень верующим человеком… Но каждый раз, оказываясь в храме, я просил о том, чтобы ты, Юнги, был счастлив. Чтобы рядом с тобой были любящие люди. Чтобы ты чувствовал себя свободным и счастливым. Я не знаю, что за место это такое, что за силы ему покровительствуют, но здесь я вижу, как воплощаются мои чаяния. Вижу, каким ты становишься, когда счастлив. Пусть эти силы покровительствуют тебе всегда, друг мой.       — Спасибо. — Юнги зажмурился, поспешно делая глоток вина.       — Сокджинни, конфеты, — напомнил Намджун негромко.       — Ох, да! — встрепенулся тот. — Первым подарком, который ты получишь, будет это. — Он передал Юнги большую коробку. Тот засиял, сразу понимая, что это — шоколадный запах обволакивал всё вокруг, стоило её достать.       — «Деньрожденные» конфеты! — Он открыл коробку и сразу отправил конфету в рот, отчего следующие слова получились чуть смазанными. — Ты сделал мне конфеты, Сокджин! Вы сделали… — поправился Юнги, рассмотрев содержимое.       — Узнаёшь руку мастера? — с гордостью улыбнулся Намджун.       — Эту руку невозможно перепутать с прочими. — Юнги очень старался не смеяться.       Таких кривых шариков он ещё не видел. Их попытались спасти посыпкой, но украшения не в силах были замаскировать изначальную форму. Юнги чувствовал, что глаза щиплет, и заморгал.       — Намджун, спасибо!       Его старший брат делал для него «деньрожденные» конфеты. Это было потрясающе. Это было лучшим подарком.       — Узнаю руку Намджуна, Чимина, Сокджина, — перечислял Юнги. — Всех вычислил?       — Нет, — хохотнул Хосок, — но моё участие трудно заметить, я всего лишь занимался упаковкой.       Намджун поднял свой бокал, хотя первое поздравление едва отзвучало, но он спешил к нему присоединиться.       — Пусть твоя жизнь будет такой же уникальной, как эти конфеты. Разнообразной. И сладкой. Мне безумно приятно говорить это тебе: с днём рождения тебя, брат! И подарок от меня ты получишь чуть позже, его довольно сложно было сюда затащить. Поедим — и я тебя к нему отведу, — пообещал он.       — Спасибо вам всем, — улыбался счастливый Юнги. — Спасибо тебе, Намджун.       Стол был не самым большим, выбраться из-за него, чтобы обнять поздравляющих, было проблематично. Но Юнги знал, что после он обязательно обнимет каждого, каждому шепнёт отдельное слово благодарности. За то, что они были рядом с ним в этот день, за слова, за светлые глаза, за любовь, что он чувствовал от них.       Тэхён с Чонгуком уступили место следующим поздравляющим: Чимину с Хосоком. Последний ласково шепнул Юнги, наклонившись к нему:       — Закрой глаза.       А когда тот послушался, то очень скоро почувствовал тяжесть на своих коленях. Подарка было два, так как парней у Юнги было двое.       Новенькая, стильная и элегантная в своей черноте акустическая гитара и та самая сковородка, которую Юнги присмотрел: идеальный набор.       — Откр-рывай, — мурлыкнул Чимин в другое ухо.       Юнги удержал внутри желание немедленно привлечь на колени их обоих: никогда он не привыкнет к их шёпоту над ухом — щекочущему шёпоту, от которого обдавало томной волной.       Он открыл глаза и ахнул, замер, разглядывая и осторожно касаясь пальцами своих подарков.       — Вы решили выполнить все мои желания, да? — хрипло спросил Юнги. — Спасибо, любимые.       — Ещё не все, но когда мы останемся втроём, то можешь смело загадывать всё, что угодно, — дразняще пообещал Хосок.       — С днём рождения, Юнги, — нежно сказал Чимин.       И они поцеловали его с двух сторон одновременно. Авансом. Но жаркий румянец обжёг скулы Юнги уже сейчас.       — Раз уж все подарки сразу, тогда и мы вручим свой, — подал голос Тэхён, когда Юнги отнёс гитару и сковородку к бунгало.       Коробка, вытащенная из-под стола, была внушительной и тяжёлой. Они с Чонгуком вручили её имениннику и замерли в ожидании, пока Юнги снимал подарочную упаковку, гадая в процессе, что же там такое.       — Обязательно пригласи протестировать, мне самому интересно, — подначивал Тэхён.       — Да сколько здесь слоёв? — возмущался Юнги, стаскивая с коробки шелестящую бумагу. Глаза у него возбуждённо блестели. — Это чтобы я состарился, разворачивая… — А потом нырнул в коробку и восхищённо застонал.       — Звёздочка! Это же…       — Телескоп, — спокойно озвучил для остальных Чонгук, сдерживая улыбку.       — Вот теперь ты настоящий звездочёт, — покивал Тэхён, — с телескопом!       Вид у Юнги был такой, словно он готов устанавливать это чудо оптики прямо сейчас, забыв о еде. Сокджин рассмеялся.       — Какой чудесный подарок, — прокомментировал он.       — Это очень крутой подарок! — подхватил Хосок. Они вместе с Чимином помогали Юнги освободить коробку от бумаги.       — Мы долго выбирали. — Тэхён прильнул к супругу.       — Потрясающе, — выдохнул Юнги и засмеялся. — Как усидеть на месте? У меня столько подарков никогда в жизни не было!       — Это ты ещё мой не получил, — напомнил Намджун. — Да и не все гости ещё успели тебя одарить.       — Вот именно, — сказала Чжухён.       Её парень смущался, хоть и работал со многими присутствующими уже который месяц, но право подарить подарок от них обоих доверил девушке.       — Понимаю, что после такого тебя сложно чем-то удивить, но это от чистого сердца, — улыбнулась она, протягивая имениннику коробку с внушительным набором японских ножей — очень полезных в его работе.       — О, Чжухён, Тэмин. — Юнги залюбовался, лаская идеально удобные рукоятки ножей кончиками пальцев. — Спасибо вам!       — У меня при каждом подарке ощущение, что мы сейчас его потеряем, — шепнул Сокджин на ухо Тэхёну. — У него такой вид, словно он сейчас сорвётся с места и побежит тестировать подарок, забыв обо всём. Потом вернётся за следующим — и всё повторится.       — У него здесь любимый племянник, — хохотнул тот, любуясь счастливым виновником торжества, — он к нему в любом случае вернётся.       — Я совсем не знала, что тебе подарить, — честно призналась Эшли, когда до неё дошла, наконец, очередь. — Но почему-то думаю, что самым лучшим подарком от меня будет остаться здесь, с вами. Переехать сюда насовсем, чтобы ты мог в любое время увидеться с Августом. Но совсем я тебе его не отдам. А это… — Улыбнувшись, она вытащила из-под того же стола картину, снятую со стены в доме Гиюна. — Это точно стоит отдать тебе. Надеюсь, она не принесёт тебе боли, а лишь светлую печаль.       — Спасибо, Эшли. — Юнги узнал картину даже обёрнутой в бумагу и бросил взгляд на друзей вокруг, решая, стоит ли её распаковывать.       Сокджин кивнул, и Юнги развязал бечёвку, развернул крафтовую бумагу. С картины на него смотрели родители и они с братом, выписанные уверенной, талантливой рукой.       — Спасибо тебе большое! Я все эти дни думал, как попросить её у тебя, — признался он.       — Повесишь в своём кабинете в «Восьмёрке», — легко предложил Сокджин. — Когда мы закончим ремонт, и ты займёшь должность шеф-повара.       — Точно день исполнения всех желаний, — пробормотал Юнги.       — Это… — Намджун вгляделся в семейный портрет и перевёл взгляд на брата. — Это он сам рисовал?       — Сам, — кивнул Юнги. — У нас не осталось почти никаких фотографий, только несколько тех, что мы позже нашли у некоторых родственников в семейных альбомах. Он рисовал по памяти.       Намджун наполнил свой бокал, подлил вина и тем, у кого оно закончилось. И серьёзно сказал:       — Давайте почтим их память.       «С днём рождения… — Юнги выпил вино залпом, — пусть тебе там будет лучше, чем здесь…»       Смерть смывает всё. Юнги знал, что день за днём гнев, горечь, разочарование будут уходить — в конце останется печаль, светлая и нежная.       За столом на пару минут воцарилась тишина, а потом Намджун первым её нарушил, обратившись к Сокджину:       — Пойдёшь с нами смотреть подарок, родной?       — Нет, позабочусь о гостях, а вы идите, — заулыбался тот.       — Идём смотреть? — встрепенулся Юнги и выбрался из-за стола. Обнял Эшли за плечи и проникновенно сказал: — Я очень рад, что вы останетесь здесь! Очень-очень!       — У вас здесь очень красиво, потрясающе кормят и дарят друг другу шикарные подарки! — задорно отозвалась та, прогоняя от себя все печали. — Я же не дурочка, конечно, я останусь! Иди, иди, а то Намджун сейчас меня взглядом четвертует.       — Идите, я свой подарю после. — Сокджин ласково посмотрел на них вслед, а потом развернулся к столу. — Это что такое? Почему тарелки опустели?       — Потому что всё очень вкусно, — хохотнул Тэхён. — Но не ругайся, босс, сейчас мы это исправим!       Еды в запасе было ещё много.       — Никогда не любил праздники, пока с вами не познакомился, — признался Намджун, пока они с Юнги шли по узкой тропинке к парковке за деревьями.       — Потому что их нужно проводить с теми, кого любишь, — отозвался тот. — Я раньше почти не праздновал дни рождения. В молодости мы праздновали вдвоём с Сокджином, он всегда придумывал что-то интересное, а потом… Ужин дома, заказанный в ресторане. Посиделки в баре с коллегами, которые заканчивались под утро больной головой. Такого праздника у меня не было, и я безумно благодарен всем вам. Не только за подарки, за то, что пришли. За то, что были рядом.       — Надеюсь, так будет всегда. — Намджун тепло обнял его за плечо и тоже попросил: — Закрой глаза.       Юнги выполнил просьбу, не задумываясь, легко доверяя брату себя вести.       Они сделали ещё несколько шагов. На парковке среди прочих машин стояло настоящее чудо техники — чёрно-белый трёхместный трицикл с кожаными сидениями, блестящими хромированными боками и байкерскими кисточками на широком руле.       Намджун вложил в руку брата ключи от этого «зверя» и велел:       — Можешь открывать.       Юнги послушался. Замер на месте, шумно выдохнул и протянул:       — Охренеть!       И стиснул плечи Намджуна в крепкой хватке.       — Машину сам себе купишь, не маленький уже, — почти смущённо пробормотал тот, обнимая. — Но это тоже пригодится. Не удивляйся, если тебя будет знать весь город, тут ничего такого нет, обычные скутеры, сам знаешь. А это практически вездеход, очень заметный. И будь осторожен за рулём, пожалуйста.       — Хосок не даст мне лихачить, — прошептал Юнги. — Намджун, это же чудо какое!       И здесь ему тоже потребовалось всё терпение, чтобы не опробовать подарок прямо сейчас, не сделать хотя бы круг с братом рядом. Было темно, дорога не освещалась, а набей он хоть шишку за рулём нового транспорта… Ох, можно будет забыть о загадывании желаний ночью!       — Наверное, я давно не пил вина, — проговорил Намджун, ещё недолго не отпуская его из рук, — но… Я тебя люблю, брат. Это очень сильное, хоть и новое для меня чувство.       — Мы тебе больше не нальём, — хрипло пообещал Юнги, вжимаясь лбом в его плечо. Для него это чувство тоже было новым: не ждать подвоха в словах, верить им сразу, доверяться, быть готовым и позаботиться, и принять заботу. — Я… тоже. Тебя люблю. Спасибо. — Он поднял к Намджуну блестящие в темноте глаза. — Спасибо, что ты открылся мне. Что признал меня.       Намджун порывисто вытер глаза ладонью, подтолкнув младшего к сиденью.       — Хотя бы просто посиди. Это что-то, Сокджин надо мной смеялся, когда я из этого кресла вставать не хотел!       — Да оно удобнее, чем в гостиной, — восхищался Юнги пару минут спустя. — Здесь всё такое удобное и красивое!       Он жмурился и улыбался, как ребёнок, впервые севший за руль.       А когда они уже вернулись, перед тем, как Чимин с Хосоком принесли произведение искусства — поражающий своей красотой торт, Сокджин вручил Юнги плотный конверт.       — Твои парни меня не похвалят. Но это тебе.       В конверте была одобренная заявка на участие в национальном этапе Bocuse d’Or — самом известном кулинарном конкурсе мира.       — Ты бы сам никогда не решился, — мягко сказал Сокджин. — Дерзай, Юнги, расправляй крылья.       — Почему это не похвалят? — любопытно уточнил Хосок, заглядывая Юнги за плечо, пока он распаковывал подарок.       — Потому что если я пройду национальный этап, я уеду на конкурс по Азии, — сдавленным голосом сказал Юнги, глядя на заявку, подтверждающую, что его кандидатура одобрена, а участие — оплачено.       — А потом в Лион на финал, — улыбнулся Сокджин и охнул, когда Юнги обхватил его шею руками. — Задушишь!       — Я поражаюсь тому, как ты в меня веришь, — признался Юнги.       — Мы все в тебя верим, — мурлыкнул Чимин, устроившись на коленях Хосока. — Если ты к нам вернёшься, это просто потрясающий подарок!       — Конечно, я к вам вернусь! — Юнги обвёл взглядом их всех. — Здесь мой дом, моя семья, вы все, конечно же, я вернусь.       — А вот теперь неси торт, — разрешил Чимин Хосоку, пересаживаясь на колени Юнги.       — Наконец-то! — обрадовался Хосок, вскочил с места и нырнул в бунгало. Но торт он вынес очень бережно, с интересом наблюдая за лицами всех, кто его не успел увидеть раньше.       В первую очередь, это было недоумение и изумление.       Потому что на деревянной доске лежал внушительный кусок мяса средней прожарки, будто только что снятый с гриля, разве что не дымился и не источал мясной аромат, но блестел и выглядел очень натурально.       Стоило бы подумать и над тем, чтобы Чимина — бесспорно талантливого кондитера — тоже отправить на какой-нибудь конкурс.       — Прошу. — Хосок поставил торт перед Юнги и быстро поджёг воткнутую в него тонкую красную свечку.       Песню для именинника пели все, дружным хором.       Юнги казалось, что этот день исполнил все его желания. Но ему было, что загадать, задувая свечу — чтобы этот праздник был не единственным. Чтобы у них было ещё много-много праздников, много-много лет, когда они будут собираться вместе и будут так счастливы и безмятежны.       — Чимин, — восхищённо позвал Намджун, когда попробовал свой кусочек. — Я тоже хочу такой торт на день рождения!       — Сделаю, — пообещал тот с тихим смешком, так и не слезая с колен Юнги и наслаждаясь его видом.