Встать, суд идет

      «Это определенно лучший день в моей жизни! — думал я, когда подписывал служебный контракт государственного служащего».       После долгожданного окончания университета и получения диплома бакалавра юриспруденции передо мной открылись все двери. Как я когда-то шутил, двери из сурьмы. Непрочные и ненадежные. Кто знал, что высшее юридическое образование не стоило ровным счетом ничего? Ведь устроиться на достойную работу даже дипломированному бакалавру было непросто.       Проще всего попасть оказалось в районный суд. Текучка кадров и неблагоприятные условия для карьерного роста – естественная здесь среда обитания. Однако, что еще нужно новоиспеченному дипломированному бакалавру? Опыт работы, который требовали везде, но получить его было негде.       Суд оказался тем самым решением проблемы. И началом новых.       «Поработаю полгода, наберусь опыта и найду что-нибудь подостойнее».       — Алан, ты помнишь, что нужно обзвонить всех потерпевших по делу о краже металла?       Тяжело вздохнув, я заправил каштановую прядь за ухо.       — Я уже это сделал, Дальма.       Дальма не зануда, но с ее педантичностью и скрупулезностью сработаться – задача непростая. Подмечая каждую мелочь, она держала наш судебный аппарат в тонусе. Вместе мы работали уже несколько лет. За это время пришлось смириться со многими неудобствами, столкнуться с разными сложностями. Мы пришли в Средний федеральный суд практически одновременно, с той разницей, что Дальма уже имела большой опыт работы помощником судьи.       Стационарный телефон неприятно затрещал, вырвав из размышлений о том, каким ветром меня сюда занесло (по традиции, я думал об этом каждое утро). Рука автоматически потянулась вперед и сняла трубку прежде, чем я успел осмыслить, что делаю.       — Алан слушает.       — Принесите мне последний том сегодняшнего дела и попросите Дальму выслать на общую почту черновик постановления о продлении меры пресечения.       Голос мистера Бигстена заполнил пространство вокруг, заглушив мои собственные мысли. Луис возможно и не был плохим человеком, но как начальник частенько любил превышать имеющиеся у него полномочия и придумывать новые.       — У Вас есть номер своего помощника, мистер Бигстен. Позвоните ей и скажите об этом. Не припоминаю, чтобы меня повышали с действующей должности.       На другом конце провода тяжело выдохнули. Если когда-нибудь мы перестанем перечить друг другу в мелочах, то Земля, возможно, сойдет с орбиты.       — Жду исполнения поручений.       «Он что, действительно сбросил вызов?»       — Просто скажи, что ему нужно, и я это сделаю, — отозвалась Дальма, не отнимая взгляда от монитора. Ее рыжие мягкие кудри подпрыгивали в такт движениям.       Такие ситуации в нашем аппарате редкостью не были. Никак не пойму, почему именно меня мистер Бигстен выбрал своей мишенью? Почему только у нас была проблема во взаимопонимании? В других же аппаратах с судьей в основном контактировали помощники, но никак не секретари. Работа секретаря не сложная, но она не связана с потаканием и всесторонней поддержкой трудовой деятельности судьи. Обеспечение и организация судебных процессов – вот моя основная задача. Только вот Луис считал иначе. Ему казалось, что мне платят за то, что я во всем ему потворствую. И только за это.       — Отнеси ему двадцатое дело и сбрось на электронную почту черновик постановления.       — Какого постановления? — Дальма наконец оторвалась от монитора и посмотрела на меня.       — По сегодняшней мере пресечения. В рамках уголовного дела. Подсудимому нужно будет продлить стражу, ведь так? Срок истекает на следующей неделе.       — Ах, — осенило Дальму. — Сейчас сделаю.       Кабинет снова наполнился монотонным, но приятным хрустом пластиковых прорезиненных клавиш.       Помнится, я не планировал задерживаться в районном суде так надолго, но однотипная рутина затянула настолько, что выбраться из этого водоворота оказалось не так-то просто. Работа была нетрудной, но местами неприятной. Настолько, что каждый божий день я начинал с просмотра вакансий на сайте поиска работы. Но, даже откликаясь на некоторые предложения, продолжал не ходить на собеседования и работать в суде.       Проклятая ловушка.       Признаться честно, бывали и хорошие дни. В основном их «хорошесть» сопрягалась с отсутствием судьи на рабочем месте. Отношения между нами не заладились с самого начала. Мистер Бигстен пришел на место судьи спустя семь лет после того, как отработал в прокуратуре. Требования к работникам вокруг остались завышенными с предыдущего места работы, но суд был устроен иначе.       Луис считал, что все вокруг должно постепенно подстроиться под привычный ему рабочий ритм.       Этого не произошло и спустя четыре года в должности судьи. Секретари, что работали до меня, увольнялись почти сразу. Почему я оставался рядом с ним так долго, для всех оставалось загадкой.       К началу судебного заседания по делу о краже металла я успел подготовить все, что от меня требовал регламент. В последнее время нас не сильно баловали новыми делами, так как приближались новогодние выходные, но работы все равно хватало.        «Черт, ну и где же он?»       Стол был завален разного рода бумагами и канцелярией. Ручки, линейки, стикеры, уголовные дела и материалы, - все смешалось в одну кучу под названием «бардак». Если вы думаете, что в суде везде всегда порядок, то ошибаетесь.       — Ах, вот он! Наконец-то.       Диктофон. Одна из тех вещей, которые легко потерять и нелегко найти. Незаменимый помощник каждого секретаря.       Обычно в конце недели мистер Бигстен старался разгрузить расписание, чтобы в пятницу освободиться пораньше. Из-за нервных капризов его жены, любившей подозревать мужа во всем, в чем только можно, он не задерживался допоздна. Желание сделать как можно больше работы в течение дня было оправданно, но для нас с Дальмой становилось кошмаром наяву.       — Эй, Алан. Сегодня снова бежишь кросс?       Длинный коридор разбил пост судебных приставов, которые к суду относились лишь косвенно, но также выполняли здесь определенного рода работу.       — Не сейчас, Гарри.       — Как грубо, — усмехнулся мужчина в форме. — Разве не должен работник суда придерживаться норм этикета в общении с коллегами?       Гарри частенько задирал меня. Не потому, что хотел нагрубить. По доброте душевной и простому воспитанию задирал он в здании суда всех и каждого. Невысокого роста с засаленным вторым подбородком зрелого возраста мужчина, но широкоплечий и свое дело знающий. Один из тех, про кого можно сказать: проработает на одном месте до гробовой доски. Гарри приходился начальником всех приставов, работающих в суде, а потому имел над ними немало власти.       — Еще одно слово и я заряжу в тебя своим диктофоном, — бросил я, следуя дальше по коридору в сторону зала судебных заседаний.       Гарри снова усмехнулся и отмахнулся: «Хорошего дня, Алан».       Длинные полупустые коридоры навевали чувство одиночества и безысходности. Приятный кремовый цвет стен и в тон, но чуть темнее, полов не спасал ситуацию. Чтобы хоть как-то разбавить воцарившуюся атмосферу холодного правосудия, было принято решение повесить на стены достояния общественного искусства. Картины висели в массивных деревянных рамах вперемешку с информационными плакатами и досками. Что ж…хоть что-то.       Дойдя до нужного крыла, я свернул влево. Залы судебных заседаний располагались на первом этаже, чтобы конвою удобнее было сопровождать обвиняемых и подсудимых. Залы были в меру просторными и уютно обставлены деревянной мебелью. У стены с широкими окнами на специально отведенном возвышении стоял стол судьи и удобное мягкое кресло, прямо перед ним расположили стол для двух сторон: обвинения и защиты. У другой стены закрепили клетку, а с противоположной стороны находилось рабочее место секретаря судебного заседания, который следил за ходом процесса. Именно такое наполнение являлось каноничным для всех залов заседаний. Пока в нашем суде не появился новый председатель, который решил добавить места для остальных участников процесса. К ним относились родственники, студенты-практиканты и представители официальных СМИ. Это добавило разнообразия в нашу рабочую жизнь, как шутила Дальма. А на самом деле оказалось той еще головной болью.       У нужного мне зала уже сидели люди.       — Добрый день, — стандартное приветствие заставило обывателей очнуться от оцепенения. — Адвокаты, полагаю?       — Жулье Полс, адвокат подсудимого, — поспешил представиться один из них.       — А Вы? — обратился я ко второму.       — Представитель потерпевшего по доверенности.       Уголовное дело, по которому сегодня должно было состояться первое заседание, поступило в суд в прошлом месяце, но уже наделало много шума. Фирму-однодневку обвинили в краже металла с заброшенных складов города. Под обвинением могли оказаться около пятнадцати человек, так или иначе причастных к деятельности фирмы, но пока что на скамье подсудимых сидел лишь один – бухгалтер Род Смит. Кажется, он намеревался сдать остальных, содействуя следствию.       — Позвольте Ваши документы. Мне нужно откопировать их до начала процесса, чтобы приобщить к материалам дела.       «Если бы все было настолько очевидно, то мы рассмотрели бы дело за месяц».       Но ситуация, следуя материалам дела, была неоднозначной. Многие из тех, кто работал в этой фирме, могли не подозревать, что перевозят краденый металл.       — Ожидайте.       Кабинеты судей находились на третьем этаже, но поднимался я туда очень редко и в основном лишь из-за прихотей мистера Бигстена. Чтобы сообщить о готовности к процессу я пользовался телефонной связью. Хорошо, что зал судебных заседаний также был оснащен стационарными телефонами.       — Все готово, мистер Бигстен. Пришли адвокат и представитель потерпевшего.       — Что насчет свидетелей?       — Не явились. Извещены о дате и времени надлежащим образом. В материалах дела есть телефонограммы.       — Подсудимого уже доставили из следственного изолятора?       — Да, он ожидает в камере приставов.       — Позвоните прокурору. Пусть приходит. Я спущусь через две минуты.       Трубку повесили прежде, чем я успел что-то ответить. Мистер Бигстен был в своем репертуаре.       — Зануда, — выдохнул я в телефонную трубку, зная, что точно не буду услышан.       Зал был готов. Все заняли свои места. Судья явился ровно через две минуты. Все было готово к тому, чтобы правосудие свершилось.       — Прошу встать, Суд идет, — произнес я, после чего уселся за свое место, включая диктофон и принимаясь конспектировать все, что будет происходить дальше.       После стандартных фраз и предупреждений, судья приступил к вопросам, которые необходимо рассмотреть в текущем заседании. Тяжелая кипа томов уголовного дела уже лежала на его столе. Это забота секретаря. Выудив нужный, Луис стал медленно перелистывать страницу за страницей, размышляя о чем-то про себя. В это время адвокат успел обмолвиться со своим подзащитным парой фраз. Конвой сделал замечание, но всем известно, что это в порядке практики.       — Итак, — голос судьи пронесся по просторному залу. — Предлагаю стороне обвинения определить порядок рассмотрения уголовного дела.       Прокурор прокашлялся в кулак и поднялся со своего места.       — Ваша честь, предлагаю следующий порядок исследования дела: изучение доказательств следствия, вещественных доказательств, допрос подсудимого, допрос представителя потерпевшего, допрос свидетелей, прения сторон и вынесение судебного решения по существу.       — Ваша честь! — вклинился адвокат. — Прошу поменять местами допрос моего подзащитного и представителя потерпевшего.       Судья перевел взгляд на вычурно одетого мужичка. Прокурор молча сел на свое место. Ручка застопорилась на одном месте. Чем больше слов, тем дольше придется печатать протокол. Из меня почти вырвался измученный вздох. Ну и чем адвокату не угодил порядок рассмотрения? Судья снова принялся листать том дела. Ненадолго воцарилась тишина, которую разбавлял лишь скрежет металлических наручников на подсудимом.       — Подсудимый, — голос судьи заставил вздрогнуть. За несколько лет совместной работы я так и не смог привыкнуть, насколько разительно образ Луиса отличается от образа судьи Бигстена. — В материалах дела содержатся сведения о том, что вы согласны с обвинением. Все верно?       — Так… Я согласен с вердиктом следствия. Ваша честь, прошу снисхождения! У меня семьи и дети…       — Отвечайте по существу вопроса. В остальном Вам еще будет предоставлено слово.       — Нет, то есть да… я согласен с предъявленным обвинением.       Мужчина говорил отрывисто, часто набирая воздуха в легкие. На вид ему, казалось, все пятьдесят, хотя по документам было тридцать девять. Я кинул короткий взгляд на мистера Бигстена. Как же все-таки по-разному люди могут выглядеть в свои тридцать девять лет.       Заседание продолжилось. Адвокату было отказано. Судья посчитал, что допрос подсудимого должен идти перед допросом представителя потерпевшего.       Решение судьи незыблемо.       Заседание продлилось около часа. Все это время прокурор читал вслух материалы дела, останавливаясь лишь для того, чтобы смочить горло слюной. Единственной моей мыслью было: «Когда же это закончится?»       После заседания, когда я выдал всем повестки и обменялся контактами с адвокатом подсудимого для дальнейшей связи, судья пригласил меня в свой кабинет. Пришлось оставить все записи в зале и следовать за ним.       На третьем этаже царили полумрак и звенящая тишина. Никто не смел нарушать здешний покой. Кабинеты судей надежно изолировали от коридоров, кишащих людьми и остальными сотрудниками суда.       Луис устало стянул с плеч мантию и прошествовал к небольшому кожаному дивану, усевшись на него. Наедине со мной он позволял себе некоторые вольности, которых не позволял с Дальмой.       — У этого защитника язык без костей. И как они попадают в адвокатуру? — раздраженно бросил Луис, пройдясь сухой ладонью по шевелюре.       — Прокурор, по-моему, болтал больше.       — То было по существу.       Луису Бигстену всегда не нравилось, когда одна из сторон намеренно растягивала процесс. Если это происходило, он становился нервным.       — Почему Вы назначили следующее заседание только лишь на конец декабря?       — Почему я не мог этого сделать?       — Через целый месяц?       — В конце ноября у меня будет небольшой отпуск из-за повышения квалификации. Не хочу накладывать одно на другое.       — Снова? — вырвалось у меня. — Но почему Вы не сообщили об этом нам?       — Я не должен отчитываться за такое.       В чем-то сказанное было правдой. Графики повышения квалификации подписывал председатель суда, что нередко являлось совершенным сюрпризом и для судьи. Скорее всего, Луис и сам узнал об этом на днях.       — Но мы бы смогли подстроить под Ваше отсутствие и свои планы тоже.       Иногда…нет, почти всегда Луис был заносчивым эгоистом, который думал только лишь о своем расписании. Эта его черта ужасно меня раздражала, но я ни разу не осмелился возразить такому поведению, хотя возможностей было миллион.       Молчание слишком затянулось. Под пристальным взглядом судьи стало неловко. Внезапно я почувствовал себя странно. Не так, как в предыдущее мгновение, и это вызвало легкую тревогу.       «Что это?»       Небольшой кабинет погрузился в тишину. Тягучее почти приторное молчание навевало чувство неопределенности, что становилось с каждой секундой ощутимее. Почему вдруг мистер Бигстен перестал отвечать на выпады? Хотя зачастую он не упускал возможности подавить мою прыть. Я поднял взгляд и, наверное, впервые за все время посмотрел на него не как на начальника, а как на человека, прошедшего долгий путь для того, чтобы оказаться здесь. Он сидел, подперев щеку тыльной стороной ладони, и смотрел прямо перед собой, мысленно находясь где-то очень далеко. Его пальцы перебирали мелкую аккуратно растущую щетину. У судей не было ни одного свободного дня. Даже отпуска они проводили в работе. Это наверняка изнашивало вкус к жизни.       За маской вечной сдержанности и пунктуальности судьи крылась еще одна. Луис надежно прятал ее от внешнего мира.       «Стало так спокойно и приятно. Что это? Легкий шлейф феромонов?»       Уловив на моем лице замешательство, Луис наконец понял, что упустил нить контроля над своей сущностью. Он практически подскочил со своего места, намереваясь скинуть с нас оцепенение, вызванное ароматом феромонов. Рука его дернулась, но, застыв в воздухе на мгновение, вернулась к зачесанной шевелюре.       — Вы свободны, Алан. Идите.       Извиняющийся тон в голосе отрезвил. Впервые за столько лет он не приказывал, а просил меня уйти.       Развернувшись на пятках, я поспешил покинуть кабинет.