Не укради

«Нет, два года назад тут вообще «Перекрёсток» был!..» На календаре без пяти дней Рождество. Почему бы не зайти выпить кофе? «Уютное кафе-е на улице с плетёной мебелью, где красное вино-о…» — Извините, мы с вами случайно не знакомы? Глаза! Ну точно он! Ебать, это че за Дед Мороз? — Случайно знакомы, — ехидная ухмылка искрится весельем. — Как поживаете? — Ничего. А вы как? — Азир близоруко вглядывается в бейджик официанта, но пластик предательски бликует, не давая прочитать имя. — Вот!.. — красноречиво разводит руками. Все такой же огненно рыжий, аккуратно стриженый Кровля в черном фартуке с блокнотиком в руках стоит прямо перед ним и изо всех сил, кажется, держит себя в руках, чтобы не броситься Азиру на шею. — Уже выбрали что-нибудь? — Я думал взять блинчики со сгущенкой… Кровля скорчил кислую мину и многозначительно втянул воздух сквозь зубы. — Понял. А из десертиков у вас что хорошее? — Тирамису. Бомбическое. — Кровля указал на строку в меню и прикрыв глаза добавил шепотом: — Просто ахуенное. — Значит тирамису давай. И латте. *** Они пили чай и говорили обо всём на свете. В таких разговорах как будто сам себе напоминаешь, кто ты и зачем живёшь. Азир ушёл из церкви, открыл книжный магазин. Кровля хочет уйти в продажи. Азир отпустил бороду. Кровля почти скопил на машину мечты — Бентли. Азир взял ипотеку. Кровля набил ещё две татуировки. Азир поступил на заочку на юрфак. Кровля подсел на ромкомы. Азир скучал по его макаронам. Кровля грустно смотрит на часы. Азир отставляет кружку. — Тебе завтра рано вставать. Я пойду. Увидимся ещё? Я буду рад. — Да, конечно. Стопэ. У меня трубочка новая, давай перекину цифры, а то ещё потеряемся, — смеётся. Пока Кровля вбивает его номер, Азирафаил замечает на полке над плитой маленькую машинку из солёного теста. У подъезда морозно. Датчик отсчитал положенные полминуты и лампочка погасла. Кровля кладёт руку на колючее дорогое пальто и улыбается глазами-лимонами: «Заходи» Полсекунды на раздумья. Азир подаётся вперёд, чтобы неловко обнять. «Спасибо» Колючей щеки коротко касаются чьи-то губы. Секунда — и хлопает железная дверь. Азирафаил улыбается вслед и цокает языком: «Ворюга.»