Спорт - (не)самая главная часть спорта

Кир, как и всегда, выходит из дома за сорок минут до начала. Садится за руль любимой машины, закидывая на второе переденее тяжелую спортивную сумку. Сегодня, наконец, тренерский состав должен объявить пары для участия в будущих соревнованиях, и он сможет оценить то, в насколько глубокую задницу его толкнет Виктория Олеговна на этот раз. Но это все только через сорок минут, когда он кинет в сумку ключи от машины, покурит перед входом в здание и переоденется — это начало дня было неизменно вот уже как 5 лет с его совершеннолетия. На дороге даже не встречается обычных для воскресенья пробок. Им поставили общую встречу в воскресенье, так как в будние дни на неделе для каждого человека (или пары) выделено определенное время на льду. Они уже как пять лет переросли максимальный возраст юниорства, а потому теперь большинство оставшихся в спорте его знакомых с «детской» группы значатся чемпионами мирового уровня, либо же уважаемыми тренерами младших групп. Он помнит, как получил мастера спорта в 17 лет, едва успев потдвердить звание до совершеннолетия, и сейчас считает, что именно тогда решишлась его судьба. Теперь уже нет пути назад — либо чемпионство, либо тренерство, как и у остальных. Кир планировал все это, просто со вторым собирался потянуть до завершения карьеры. Пока что заката карьеры не виднелось и где-то далеко-далеко на фоне. Чапман зеленый мерно тянется дымом вверх от курилки Киевской ледовой арены, где кроме него никого нет. Пропуск ложится в ложбинку у турникета, кроссовки ставятся под скамейку, шкафчик встречает безразмерную кофту в момент, когда в раздевалку заходит Миша. — А я-то думаю, от кого в коридоре пепельницей несет, — совершенно дружелюбно говорит он, улыбаясь и протягивая татуированную руку для рукопожатия. Кир улыбается, кидая штаны на лавку и пожимая чужую ладонь. — Кто бы говорил. Ты еще не знаешь, с кем будешь парную катать? — спрашивает, откидывая с лица волосы, чтобы лучше видеть собеседника. — Не, но Макс говорит, что большинство девочек в этом году будут как одиночники выступать, — Миша ставит сумку недалеко от его собственной, отходя к шкафчику и вынимая наушники из ушей. Миша переехал в Киев три года назад из России. Тренера очень мучались с этим парнем, но по итогу все же добились того, чтобы его паспорт мастера спорта котировался и в Украине. Но надолго этого не хватило, так как с российским гражданством его все равно не могли допустить на соревнования под украинским флагом, а потому в один страшный день Михаил Лис сменил гражданство. Азы украинского он так и не постиг, зато страна выбила себе в спортсмены международного уровня еще одного человека. Тем более, что у Миши даже были близкие родственники-украинцы, общение с которыми и обеспечило ему гражданство. Эта до идиотизма смешная история на территории спортивного комплекса умалчивалась, но внутренне все уже привыкли к тому, что каждый раз, когда Михаил Кожевников выходит на лед под их флагом, это вызывает бурную реакцию СМИ. Кир считал, что Миша слишком гигантский татуированный лоб, чтобы печься за его судьбу, а потому поддерживал друга тем, что иногда приходил грозно постоять рядом, говоря при этом с прессой исключительно на украинском. — А Макс вообще придет? Любой из, — интересуется, натягивая спортивную водолазку в облипку через голову и завязывая спортивные штаны. Дверь в раздевалку снова открывается и заходят помятые жизнью Гриша и один из Максимов. — Вспомнишь говно… — с улыбкой начинает Кожевников, тут же вместо рукопожатия получая по затылку от Макса Сабирова. На трибуны их добрая компания вываливается только через двадцать минут. За это время подходят еще два парня: второй Максим и Сережа. Виктория Олеговна и две девушки уже ждут их там, а потому избежать нагоняя почти не представляется возможным, но их компания предпочитает это игнорировать. Чуть позже подходят и «нормисы», как их однажды обозвал Кир, — еще пятеро парней. Их Курседов почти не терпел, так как они все до единого имели привычку делить людей по стилю. Причем не по стилю катания, а по стилю одежды, из-за чего уже бесчетное количество раз они с Мишей пытались с кем-то из этих ребят подраться. К счастью или к сожалению, еще ни разу никого не убили. — Всем привет, ребят, — начала Виктория, поднимаясь с места и вставая напротив трибун, чтобы быть у всех присутствующих перед глазами. — Сейчас я зачитаю пары, а после можете задавать вопросы. Макс и Гриша, вашу парную смену стиля я не оценила совершенно, имейте в виду, — женщина улыбается Максиму Муру и Грише, которые с недельного отдыха от тренировок оба вернулись с бритой под 2см головой. Кир квакает, оборачиваясь на друзей, потому что и сейчас помнит, как Миша этих ебланов на выходных брил из-за спора в доте. — Макс Сабиров — Аня, Миша — Саша, Кир — Сережа Акумов, Макс Мур — Настя, Гриша — Ника, Кирилл Смитенко — Катя, Данил — Кира, Лев — Вика, Тарас — Паша. — А Акумов вернулся с больничного разве? — Кира встает со своего места на втором ряду, оглядываясь на компании парней в поисках Сережи. — Сосать, на месте он, — тянет Кир, помнящий, что видел парня в раздевалке. — Кир, — одергивает его Виктория Олеговна, встречая карие глаза осуждающим взглядом. — Ты у меня сейчас на велосипед пойдешь. — Ему наказание с дисциплиной не поможет, здесь только ремнем, — отзывается Тарас. — Зато под ним лед еще не трескался, — вставляет Акумов, наконец подавая голос. — Сейчас все втроем пойдете. К счастью, хоккеистам их пять штук выделили, — перебивает начинающийся спор тренер, передавая список фигуристам, чтобы они оставили подписи. — Есть желающие сменить пару? Какие-либо вопросы? — Лена сама отказалась катать? — только и спрашивает в тишине Паша, последние три года катавший парные только с ней. — Нет, она по семейным обстоятельствам не учавствует в этом году в парных. Еще вопросы? — Кир подписывает переданную бумагу и оглядывается, слушая тишину: — Нет? Тогда все, у кого сегодня не стоит тренировки, свободны. Остальные бегаем, тянемся и на лед. Давайте-давайте, и так времени осталось, — Виктория трижды хлопает, поторапливая всех. Судя по тому, кто в форме, а кто в обычном, остаться должны были только Кир, Мур и Миша с их парами. Курсед поднимается с места, направляясь к Сереже и протягивая ему руку. — Тебе повезло иметь лучшего партнера, — лыбится старший, заглядывая в зеленые глаза напротив. — Я понял это еще когда услышал про «сосать», — Акумов улыбается следом, пожимая протянутую ладонь с черными линиями татуировки на ней. Сережа почти чувствует то, что подписался на танец со страхом, прикасаясь к чужой бледной коже и смотря в темные радужки. Однополые пары не были чем-то удивительным вот уже с десяток лет. Потому что программа может иметь разное настроение, нести в себе разную эмоцию. С Киром эмоция танца была определена почти сразу. Парень сглатывает, отворачиваясь к тренеру и сжимая челюсти. Кир — хороший фигурист. Кир — тот, кто имеет собственное «настроение» программы, неизменное из раза в раз. Кир — фигурист, выступавший исключительно в темных одеждах. Кир — фигурист, ставший известным за свою пару с Кариной. Карина закончила карьеру два года назад и с тех пор он катал одиночные программы. Сережа — из тех немногих фигуристов, которые Карину могли заменить. Кир пугал. Парень был разрушительным. Находясь долгое время в одном спорте, в одном возрасте и в одной группе с человеком, наверное, хорошо узнаешь его, но у Сережи не было возможности хорошо узнать Кира, потому что он не с Киева. Он переехал в Киев для того, чтобы получить лучшего лечащего врача, а потому и пришлось сменить тренера. Сменить знакомые лица знакомых местных спортсменов-любителей на незнакомые лица спортсменов-профессионалов, входящих в сборную. — Ты умеешь ведь парные? — неожиданно вырывает его из размышлений Кир, все еще стоя рядом. Ему требуется пару секунд, чтобы понять, что он имеет в виду парные элементы. Очевидно, кто в их паре будет поддерживать и ловить, а кто — прыгать и доверять. — Да. Они уходят во внутреннюю часть арены, проходя в зал для разминки. Миша с Сашей настигают их еще в коридоре. Саша подходит Мише в партнерши, казалось бы, гораздо меньше, чем Сережа Киру. Саша — блондинка низкого роста с тугой дулькой коротких волос. Миша на ее фоне выглядел слишком большим, темным пятном. Должно быть, именно на этом в их паре и ставится акцент. В чем акцент их пары Сережа не понимал, но отказываться от партнера из-за этого не собирался. Это было решено ровно в тот момент, когда на листе, рядом со всеми, появилась и его подпись. — Нормально себя чувствуешь? — эмоция, вложенная в эти слова, остается непонятой для Акумова, который только кивает, считая, что это насмешка от партнера. Сережа не видит его глаз — волосы мешают, а когда удается их рассмотреть, карие радужки уже следят за стремительно подходящими Мишей с Максом. — Слушай, Серег, а ты в доту играешь? — с протянутой рукой спрашивает Максим Мур. Он жмет руку, снова кивая, и Миша заливается гоготом, хлопая друга по плечу: — Еблан, переводи. — Сколько? — подает все же голос Сережа, улыбаясь и переводя взгляд с одного на другого. — Триста восемьдесят, — почти униженно отзывается Макс, проводя ладонью по обритой голове. — Мне со всем, связанным с дотой, не везет. Характерно посмеивается Кир, и Акумов почти чувствует то, что только что негласно вступил в компанию тварей, как их прозвал Лев. Ему однажды объяснили, что это прозвище пришло на замену «фрикам» после того, как Кир дал Тарасу в нос и наказал быть поуважительней. Судя по всему, «твари» всех устраивало.