Спорт - (не)самая главная часть спорта

У всех есть свой стиль катания — Сережа знал об этом всю свою жизнь. Он узнает об этом заново, когда через два дня приходит на ледовую арену за два часа до начала первой тренировки сезона, чтобы вспомнить, каково вообще выходить на лед. И раньше он часто приходил в свободное время, иногда даже поздним вечером, чтобы потренироваться. Тренировок много не бывает, особенно, если твое тело привыкло к высоким нагрузкам и уже не так резко на них реагирует. После больницы же ему требуется заново вернуться в идеальную форму, утерянную за два месяца без тренировок. Безусловно, два месяца для мастера спорта — не срок, чтобы что-то забыть. Но два месяца — тоже время, причем в его случае упущенное. Под больничными капельницами он за этот срок похудел на восемь килограммов. После быстрой растяжки в сухом зале, он выходит на арену, проходя мимо трибун, и только почти у самого входа замечает, что на льду уже кто-то есть. И этот кто-то — Кир. Кир в наушниках, на нем белая спортивная водолазка в обтяг, в которой Сережа еще ни разу не наблюдал старшего, скрывающая татуировку на руке, но не дотягивающаяся до горла, удобные и близкие к телу серые спортивные штаны, и черные коньки, сверху накрытые гетрами. Это выглядело странно. Возможно, потому что Сережа ни разу не тренировался с Киром в одно время, а возможно, потому что парень выглядел слишком отрешенным, слишком заинтересованным в том, чем он занят. Он пришел сюда раньше Сережи и уже выглядел отлично разогретым. Впервые тогда ему открылось то, каким образом Кир Курседов получил внимание прессы. Парень раз за разом повторял аксель, выходя из одного, делая короткую перебежку и заходя на новый. Перекидной-одинарный-двойной-тройной, по нарастающей. Повторял, иногда замедляясь, а иногда наоборот ускоряясь, сменяя реберный аксель на более сложный зубцовый лутц. Он неправильно выходит и вместо многооборотного прыжка делает одинарный, одна нога раскрывается в воздухе в сторону. Проходит пара секунд, и Кир выходит снова, но уже правильно, не повторяя ошибки. Казалось, он повторяет одни и те же всем известные элементы уже целую вечность, добиваясь абсолютно совершенного выполнения. У него в движениях сквозила расслабленность, он иногда взмахивал руками в такт музыке, игравшей в наушниках, иногда прокручивался вокруг и менял направление — абсолютно бессмысленно и легко. Вот он крутит винт, выходит и резким поворотом меняет направление, скользя по диагонали арены и вынимая наушник из правого уха, останавливаясь у дальнего от Сережи бортика. Это дало хороший момент, чтобы выйти на видное место и не вызвать подозрений. Сережа им воспользовался, подходя к выходу на лед и опираясь на него локтями. — Кир! — зовет, заставляя обернуться на себя. — Привет, — кажется, он слишком явно выдыхает, смотря на едва покрасневшие от холода бледные щеки фигуриста. — Привет, — ему знакомым жестом протягивают руку. — Ты рано, еще даже часа нет. — Ты еще раньше, — Акумов открывает вход на лед, но стоящий напротив Кир мешается. — Никогда не видел тебя в белом, — подмечает, следя за тем, как карие глаза наполняются цветом от смысла сказанного. Собеседник легко улыбается. — Это значит, что белый мне не идет? — Это значит, что ты почему-то не носишь белый, — парирует Сережа, цепляясь глазами за очертания татуировки на шее. — Давай попробуем? — Что? — не понял Кир, чуть отступая рядом с бортиком и пропуская наконец партнера на лед. — Давай то, что в воскресенье в зале пробовали. Все равно пока программы как таковой нет, — отвечает, чуть отъезжая подальше. — Только мне бы разогреться. — Разогреешься, пока будешь цепляться за меня. Давай, — посмеивается старший, протягивая ему руку, чтобы утянуть за собой. В зале они пробовали некоторые из обязательных элементов спортивных пар, так как в танцах на льду главное — зрелищность и эмоциональность. В любом случае, парням нужно было привыкнуть друг к другу, начать хоть немного чувствовать партнера, а потому для начала неплохо было бы и обзавестись хоть каким-то доверием. — Зассышь тройную подкрутку? — интересуется Кир, видимо, все же решивший дать Сереже немного попривыкнуть к подзабытому ощущению легкости на льду и тянущий его за собой в определенном темпе по кругу. — Зассу, потому что боюсь дать тебе по лицу коньком, — улыбается Акумов, теряясь, когда его тянут к себе ближе. Кир с легкостью управляет им, как партнером, и он выбирает просто не сопротивляться, зеркально повторяя чужие шаги. Снова отстраняя от себя за руку, он переходит на четырехшажный шаг, давая Сереже время понять, что происходит, и перенять ход. Через какое-то время он самостоятельно разворачивается в обратную сторону, заходя на тройной аксель. Безусловно, не разогретый и с непривычки он не докручивает, путаясь в ногах и падая. Кир оказывается рядом, едва ли не силой поднимая на ноги легкого Сережу, но даже так ему видно, что парень улыбается. В какую-то из минут совместной разминки Кир отпускает его, но не отстраняется так, как было заведено, чтобы выдать какой-то элемент. На раскрытой ладони ему протягивают второй наушник, после его прихода убранный в карман спортивных штанов. И становится легче и понятнее. С того момента оба парня молчат, потому что теперь «невидимую» музыку слышало двое. Кир давал ему время освоиться и привыкнуть к партнеру, осознавая, сколько примерно тренировок на это понадобится, и начинал с малого. Сережа был благодарен, но не произносил этого вслух. Он произносил это по-другому: чуть слабее сжимая ладонь в своей собственной на элементах и поворотах, не отводя глаза, когда они, держась на расстоянии сжатого кулака, следовали петлями, подхватывая и тоже забавно размахивая руками под мелодию. Кир тоже благодарил: он крепко сжимал ладони на чужой талии, когда отрывал парня ото льда, чтобы привыкнуть к весу, аккуратно опускал обратно, не жаловался на подножки, когда они путались в синхронности шагов. Виктория Олеговна по трибунам поднимается в свой кабинет через час после этого. По пути она застает страшную картину — как Кир и Сережа продолжают ездить по льду, то и дело оказываясь достаточно близко, чтобы иметь возможность заглянуть в глаза партнера. Их шаги, вне зависимости от темпа и их вида, идут один за одним, синхронно и уже не сталкиваясь меж собой, что для первой совместной тренировки являлось невероятным результатом. Естественно, даже после тренировки с тренером, о тройной подкрутке и речи не шло. Для них в тот день было отличным результатом выходить в нижнюю поддержку, пусть и с потерями, но выходить. Тем же днем Сережа вспоминает, как полгода назад в одиночной короткой программе выполнял тройной лутц, за которым следовал тройной тулуп. Тем же днем Сережа это повторяет, получая со стороны Кира попреки за то, что он прыгает с неправильного ребра (все это сопровождалось абсолютно громким кваканьем). — Вы уже думали о том, под какую песню мне ставить вам программу? — спрашивает Виктория Олеговна, присаживаясь на трибуны и подзывая к себе двух сошедших со льда парней. — Нет, но мы это обсудим, — отвечает Акумов, прикладывая тыльную сторону ладони к холодной скуле. Напряженные мышцы ног отдавали теплом, которое к вечеру должно начать отзываться тянущей болью, но это было приятно. Приятно — чувствовать себя на своем месте и в строю.