Смотри на меня

      Арсений нервно поправил широкий ошейник. Людей в зале было уже достаточно много, чтобы образовались маленькие компании, но всё ещё мало, чтобы в толпе народа не беспокоиться о том, сколько внимания привлекаешь своим внешним видом. Возможно, ему и не следовало бы волноваться по этому поводу вообще: мало кто из присутствующих стал заходить дальше требуемых трёх элементов костюма для присутствия на вечеринке, поэтому едва ли чей-то вид можно было назвать адекватным от и до. Никому не было большого дела до тематики — кайф был в том, чтобы пронести алкоголь и благополучно распить его, или успешно пройти мимо блюстителей порядка, уже находясь в кондиции. Чего уж скрывать, Арсений и сам не стал слишком усердствовать с оформлением своего образа, ограничившись чёрным кончиком носа, ошейником с цепью и намордником, который в первые же минуты после прибытия в зал отправился обратно в рюкзак своего обладателя. Коля, являвшийся владельцем этой вещи, достаточно простебал его за образ, составленный им же, чтобы Арсений не смог больше выносить этого позора и смущения. Зачем тогда вообще Коля тащил из дома всю эту собачью атрибутику, если сейчас он едва сдерживал улыбку от одного вида Арсения? — Они скоро будут вообще? — объект его мыслей тут же возник рядом, незаметно отделившись от стоявшей неподалеку компании. Арсений пожал плечами: — Наверное. Саша писал минут десять назад, сказал, что они идут. — А, ну ок, — Коля проводил взглядом большую компанию, только что ввалившуюся в зал, после чего кивнул на один из подоконников, приглашая отойти к нему. Арсений последовал за ним и присел на одинокий стул рядом, скрестив руки на груди. Мерцающие разноцветные прожекторы и светодиодные лампы в неоновом полумраке раздражали глаза, шум разогревающей музыки и гул собравшихся студентов уже порядком утомили его, пусть он и пробыл здесь всего ничего. Придя на вечеринку за компанию, Арсений не планировал танцевать или играть во что-то, только хорошо провести время с друзьями, которые помогли бы ему избежать всей этой сенсорной перегрузки и приятно провести вечер. Однако пока что хотелось только вернуться в тихую и спокойную комнату, и отсутствие оставшейся части их компании не помогало справиться с этим чувством. — Как-то тухло тут пока, — Коля деловито достал из лежавшего на подоконнике рюкзака бутылку с газировкой, содержание которой явно не соответствовало заявленному в названии, и сделав глоток, передал её Арсению. — Я надеюсь они хоть как-то расшевелят толпу, иначе придётся… Боже, что этот клоун напялил?! — в его голосе послышалось такое изумление, смешанное с отрицанием, что Арсений в замешательстве поднял взгляд в толпу, ища того самого «клоуна». Если бы он не вцепился пальцами в бутылку, она бы точно выпала из его рук. Ну конечно, клоуном здесь мог быть только Саша. Кто же ещё? Кому ещё могла прийти в голову настолько безумная идея? Не удивительно, что на него обратили внимание абсолютно все. — Его же отпиздят где-нибудь за углом, — с абсолютной точностью озвучил его мысли Коля, забирая из одеревеневших рук бутылку.       Саша явно превысил требование трёх элементов костюма. Если он и хотел найти себе неприятности, то сегодня он выглядел как нельзя лучше для этого. Он прекрасно, даже слишком естественно вливался в привычную ему женскую компанию. Арсению не составило труда догадаться, чей образ он решил взять за основу: дешёвый белокурый парик, кое-как собранный в два хвоста, и завязанная под грудью рубашка с закатанными рукавами говорили всё за себя сами. Саша шутил неделю назад, что оденется как Бритни Спирс, но никто и подумать не мог, что он возьмётся за эту идею серьёзно. Пожалуй, даже слишком серьёзно.       Взгляд невольно опустился ниже, туда, где тонкие ноги скрывались под серой тканью теннисной юбки. Она волновалась, медленно приподнималась с каждым движением его бёдер. Это было просто абсолютной глупостью. Разум упрямо отказывался верить в то, что видит перед собой. Судорожный вдох так и застрял в груди.       Сам Саша выглядел так, будто его совершенно не волновало, сколько внимания он привлёк к себе, но Арсений был уверен, что это не так. Да, он расслабленно улыбался, и в синем полумраке его губы выглядели до странного тёмными пока он что-то говорил стоявшей рядом Жене. Смеялся, уложив руки туда, где юбка открывала его живот. Их взгляды пересеклись, и Арсений через весь зал ощутил, насколько оценивающей была полуулыбка, брошенная только для него. Всё спланировано, в этом нет сомнений.       Вошедшая компания подошла ближе, и стало понятно, отчего черты лица Саши казались Арсению такими заострившимися. Теперь пазл сложился полностью. Вот для чего он собрал у себя всю женскую часть их тусовки. В голове отчётливо возникла картинка, как они вчетвером в суетливом шуме заняли как минимум половину общажной комнаты Саши, как переодеваются в подготовленные костюмы, потому что с Сашей это всегда безопасно, открывают по бутылке пива, и Эля стоит перед кроватью, яркой красной помадой вырисовывая его губы. Конечно, этот цвет был совершенно не к образу, но кого это волнует? Точно не Сашу, он сегодня пустился во все тяжкие. — Ты чем подтираться собрался, дружище? — Эля со смехом обняла Колю, с головы до ног обмотанного бинтами и туалетной бумагой. — Понимаю, мёртвые не срут, но ты бы хоть Сеню пожалел, как ему в туалет ходить? — Я его на улицу выведу, — Коля похлопал её по спине и отступил. — Ебать ты клоун конечно, — он протянул руку Саше. Тот рассмеялся, запрокинув голову, обнажая из-под парика шею. — Да ты вообще видел его?! — Эля с наездом взмахнула руками в его сторону. — Это искусство, всей общагой собирали! — Мне очень нравится твой наряд, — Арсений обменялся объятиями с Евой. Она, улыбаясь, развела полы длинного серого халата и подняла в воздух большую палку: — Мы пришли с первым лучом солнца, на пятый день, с востока… Арсений посмеялся, обнимаясь с Женей: — Я помню этот плащ, — сказал он, рассматривая её полностью чёрный образ, единственным ярким элементом которого была только крупная золотая цепь поверх гольфа, — он твоей мамы, да?       Женя приспустила солнцезащитные очки: — Ты знаешь слишком много, — она повела бровью. — В бетон закатаю. — Э-э, это уже жестокое обращение с животными, — Эля тоже подошла обняться, аккуратно, чтобы не задеть его одежду раздробленной в мясо щекой. — Где ты взяла грим? — Мне его подружка сделала, та, которая живёт на три этажа ниже.       К великому облегчению Арсения, она стала говорить что-то ещё, и он, честное слово, слушал, натянуто улыбаясь и кивая на шутки про свой костюм. Слова окружающих долетали до сознания словно через вату, ему приходилось напрягать мозг, чтобы не выпадать из разговора. Как Саша вообще додумался до такой выходки? Нет, конечно, ему всегда было не занимать безрассудства, но это… это уже слишком. Сколько бы Арсений не старался, взгляд то и дело возвращался к худым коленям, неизменно помеченным парой-тройкой сливовых синяков, к обнажённому плоскому животу, крупной чёрной родинке на нём. Она размеренно поднималась в такт дыханию под скрещенными на груди руками. Естественно, он не чувствовал себя полностью комфортно в таком амплуа, но, как обычно, не подавал вида. В этом был весь Саша. Его лисьи глаза, явно затемнённые какой-то косметикой, совсем немного сужались, когда он успешно ловил взгляд Арсения. И Арсений прекрасно знал эти глаза. Он давно научился понимать, когда Саша хочет его соблазнить. Он ни на кого больше не смотрел так. Выдержать такой взгляд было невозможным. Арсений опустил глаза, чувствуя в ушах, как ударяется о рёбра собственное сердце. — Так чё, где обещанный коктейль? — Саша деловито потянулся. Рубашка у него на животе приподнялась и разошлась по груди большими мятыми волнами. — Я надеялся ты не вспомнишь, — Коля расслабленно оглянулся и мотнул головой в направлении подоконника. Его поняли без дальнейших объяснений. — Подожди, — Эля придержала Арсения за рукав, — можно я запишу кружочек? Мне это надо.       Арсений кивнул: — Давай.       Она встала рядом, уверенно взяла в одну руку поводок. Ну конечно, иначе и не было смысла в этой затее. — Налетели, африканские дети… — Арсений повернул голову к компании, смеявшейся с шутки Коли. Саша уже успел сделать глоток и теперь протирал горлышко бутылки запястьем. Наверное, его помада оставляет липкие отпечатки. Арсений попытался приглядеться, чтобы подтвердить свою догадку.       Внезапно Эля потянула цепь, и Арсений, опешив, уставился в своё отражение на экране телефона. — И так будет с каждым, — она с напускной грозностью покивала в камеру и завершила съёмку. — Ебейше, — заключила, отпуская поводок.       Арсений выпрямился. Ему точно не помешает выпить ещё. Вместе с Элей он присоединился к остальным. Алкоголь холодом обжёг горло, плечи покрылись мурашками. Минут через двадцать голова станет значительно легче.       Между тем толпу действительно начали разогревать, пусть и поддавалась она неохотно. Люди неуклюже шевелились, покачивались, постепенно сливаясь в одно живое месиво с прожилками в виде тропинок между кучками студентов. Пока что никто не стремился смешиваться, компании уже заняли свои комфортные места у стен и в углах. Музыка била по ушам, битами отдаваясь в лёгких. То ли из-за непрерывно мелькающего копошения перед глазами, то ли из-за недавно выпитого алкоголя, с каждой новой песней дышать становилось всё сложнее. — Арсений! — он обернулся на оклик со стороны и обрадовался возможности отойти от этих неловких танцев, чтобы поговорить со знакомой старостой. — Привет. — Привет, — она удивлённо рассмеялась, увидев его костюм. — Ого, как ты до этого додумался?       Если бы он знал ответ… — Прикольно, тебе идёт, — Арсений услышал ещё несколько подобных одобрений от её компании. — А можно сфоткать?       Опять? — Ну ладно, — он пожал плечами. Ситуация повторилась, его снова держали за поводок, но теперь уже, на счастье, не тянули. — Спасибо, я тебя отмечу в сторис, — она довольно стучала длинными ногтями по телефону. Арсений согласился и с вежливой улыбкой пожелал ей хорошего вечера. — Ой, а можно мне тоже? — эту девочку он уже не знал, однако её это не смутило. — Дальше я буду брать за это деньги, — собственный смешок вышел надломанным, почти что истеричным. В принципе, Арсений мог понять их желание продемонстрировать парня на цепи, однако оказался совершенно не готов стать моделью так внезапно. По крайней мере, сейчас не требовалось показывать лицо: его рост и телосложение уже выглядели в кадре внушительно, наверное.       Что делать, если кто-то решит докопаться до Саши? Арсений не сомневался, что он сможет за себя постоять, влезть в драку в случае неизбежности и даже одержать победу за счёт ярости если не успеть его оттащить. Только драка тут никому не нужна, как и в целом любые конфликты. Про них с Сашей и так уже ходят слухи, и Арсений не хотел, чтобы они выходили на новый уровень. Иногда было до боли в груди тяжело оставлять их отношения за закрытыми дверями, особенно когда забота и поддержка были необходимы прямо сейчас. «Какое нам дело до слухов?» — с тоской говорил тогда Саша, и Арсений охотно бы согласился с ним, если бы на них не смотрели косо, как только они стояли ближе положенного или улыбались друг другу в разговоре.       Периферическим зрением он словил взгляд Саши. Тот сразу же отвернулся к Жене, чтобы заорать финальный припев играющей песни. Не может быть, чтобы он не думал об этом. Насколько ему было страшно покидать комнату в таком виде? Боялся ли он, что Арсений разозлится или расстроится? Скорее всего. И всё же он заявился в короткой юбке, танцует, как в последний раз. Возможно, в знак своего личного протеста, может быть, чтобы помочь самому себе или им обоим преодолеть эти страхи. Стыдить его, не дав оправдаться, было бы эгоистично, тем более до сих пор он не создал никаких проблем. Наверняка ему сейчас не нравилось, что они так далеко, но он не признавался в этом даже себе. Надо это прекращать.       Он вернулся как раз когда вся компания отошла отдохнуть и выпить. — Сень, ты что, не ручной? — каким-то образом Сашин парик оказался на голове у Коли. — Куда сбежал? — А вот надо было следить за братом своим меньшим, — Арсений взял у Жени полупустую бутылку и присел рядом. — Классная стрижка. — Я теперь экстримли слэй, — Коля показательно дёрнул головой, так, что парик чуть не слетел. — Больше волос. — Он просто фараон, ему по статусу положено, — напиток перекочевал к Еве, затем к Саше. Он сделал большой глоток. — Да в нём жарко пиздец, — он в один шаг оказался рядом и бесцеремонно упал Арсению на колени, комкая юбку под собой, — Сенечка, я устал. Кожу обдало жаром его разгорячённого тела, он прижался боком, обхватил рукой его плечи.       Никто не стал комментировать эту выходку. Арсений выдохнул: в кругу друзей всегда безопасно, все привыкли и относятся с пониманием. — Друзья, а у нас будет что-то типа перекура? — Эля выпила остатки алкогольной колы и попробовала вернуть её недовольному владельцу. Услышав «Сама выбрасывай теперь», не двинулась с места. — Может, чуть позже, — Ева неловко посторонилась, пропуская кого-то сзади, — мы пока не хотим. — Ты с ума сошёл, — понизив голос, Арсений аккуратно перекинул руку через талию Саши, чтобы тот ненароком не упал.       Он ответил ему в заговорщицкой, драматичной манере: — Что такое, сладкий, стесняешься?       Без парика он выглядел гораздо лучше и, безусловно, естественнее. От него пахло алкоголем и Жениными духами. Не стоило обнадёживаться, ожидая, что он не станет входить в образ. Он очевидно играл, томно опуская веки, улыбался, надувая увеличенные помадой губы, закинул ногу на ногу и болтал ей, балуясь с тканью на бёдрах. Он точно знал, что делает, и какую реакцию хочет получить. Это знал и Арсений. Стоило ли Саше так стараться? Естественно нет. И всё-таки он решил публично смутить его, поиграть с огнём. Что же, пусть он считает, что у него получилось. — На тебя люди смотрят, — Арсений проследил за его рукой, поднявшейся к поводку. — Они завидуют, — он пропустил цепь между пальцами. В два движения намотал её на кулак, потянул, заставил посмотреть прямо в глаза, — тебе.       Опять этот взгляд. Так близко.       Что-то внутри шевельнулось, затронув низ живота. Засранец.       Арсений оглянулся, проверил, смотрит ли кто. Расправил плечи, возвышаясь над ним. — Что, чувствуешь полный контроль над ситуацией? — он провёл ладонью по выпрямившейся талии, сжал её совсем немного. Играем в гляделки? Как скажешь.       Саша приоткрыл рот, готовый ответить, но остановился. Его глаза расширились, стоило ему уловить перемену в настроении. — Да.       Арсений довольно усмехнулся, оценив, насколько сбившимся вышло это «да». — Ну хорошо, — он опустил голову и прошептал ему почти в самое ухо: — Хочешь, чтобы я потом размазал эту помаду?       Он мог поклясться, что почувствовал, как по голой коже Саши пошли мурашки. Сработало. Теперь он подумает о своём поведении.       Наверняка Саша придумал бы в ответ что-то остроумное, только чтобы последнее слово осталось за ним. Но сменилась музыка и Эля воскликнула: — Сань, это твоя песня! — Это моя песня! — повторил он за ней и в одно движение вскочил, оставляя на коленях прохладную лёгкость.       Он утянул Элю танцевать под Бритни Спирс, Коля присоединился к ним, насмешливо имитируя женственные движения. Арсений проводил их взглядом. Серые складки подлетали в такт музыке, белая рубашка ёрзала по открытой спине за движениями бёдер. — Всё нормально? — Арсений повернулся к девочкам. Ева поковыряла кору на палке большим пальцем, продолжила: — Это не слишком кринж? Мы волновались, что ты будешь сильно тревожиться. — Нет, всё в порядке, — спроси у него раньше, Арсений бы ответил отрицательно. — Не переживай об этом. У вас есть какие-нибудь планы потом?       Они переглянулись. — Нет, вроде, — Женя пожала плечами, — а что? — Пока ничего, — Арсений покачал головой, — просто думаю.       Ветер на общажном балконе дул нещадно. — Тусовка — гавно, — Коля недовольно поёжился, — только пара знакомых треков, остальные — херня. — Сделай сам и будет нормально, — Женя с сигаретой в зубах покрепче завязала пояс на плаще. — Мне за это не платят, — он затянулся, но не выдохнул. — Твою мать, опять потухла. — Можно уйти, — предложил Арсений, наблюдая, как Саша щёлкает зажигалкой у лица Евы. — В «Спичках» сегодня вроде «Один плюс один». — У меня нет денег, — Эля накинула капюшон огромной куртки. — Если за меня кто-нибудь заплатит, то пойдём. — Я могу, — Женя повернулась к ней, убрала с лица волосы. — Когда вернёшь?       Эля улыбнулась, неопределённо пожала плечами: — Когда мамочка даст. На следующей неделе, скорее всего. — Договорились. — Моя ты золотая. — Идёшь? — Коля кивнул Саше. Тот бросил секундный взгляд на Арсения, ответил неуверенно: — Мне только нужно будет переодеться, — он потёр дрожащие ладони, — я ещё жить хочу.       Арсений нахмурился. Не такого ответа он ждал, а Саша, судя по сомнению в его голосе, не знал, какой ответ будет верным, Арсений ведь сам завёл тему с баром. Ну ладно, время ещё есть. — Может, тебе стоило накинуть что-нибудь? — с тревогой спросила Ева, смотря на сжавшегося от холода Сашу. — Что мне накинуть? — он сморщил нос. — Куртка в комнате. Мне нормально. — Не говори глупостей, — Арсений закатил глаза. Каждый раз одно и то же. Мало того, что он пришёл полуголый, так ещё и включил это своё саморазрушающее поведение. — Ты заболеешь. Пошли внутрь. — Я не пойду, — Саша дёрнул плечом, как будто отгораживаясь, — мы только вышли. — Чел, может реально не надо? — слова Коли смешались с неспокойными завитками дыма. — Мы хотя бы нормально одеты. — Да нормально всё, — повторил он с видимым раздражением. Арсений поджал губы. Саша спорит уже чисто из принципа, не хочет отделяться от компании и чувствовать себя выброшенным. Он мягко протянул руку к его сигарете и, проигнорировав возмущённый возглас, забрал её. — Ещё успеешь покурить, — выдержав его сверлящий взгляд, продолжил: — Давай, я пойду с тобой. — Не надо, — Саша попытался вернуть сигарету, но Арсений успел отвести руку дальше. — Сень, я серьёзно. — Я тоже серьёзно. — Туда его, — Эля взяла у Арсения Сашину сигарету. — мы тоже не будем долго тут стоять. — Блять, — протянул Саша, — ну ладно, раз вы меня так любите… — Очень любим, пойдём уже.       В помещении его передёрнуло от резкой смены температур. — Ты так хотел остаться со мной наедине, что нагло увёл из компании? — он с ухмылкой пошёл вперёд, обратно к залу.       Арсений вздохнул, узнавая эту оборонительную позицию. — Ты прекрасно знаешь, что не поэтому, — он нагнал его, аккуратно положил ладонь на спину, мгновенно заставив его остановиться и поднять голову. — Но раз ты уже поднял эту тему… — сердце забилось быстрее. — Уверен, что хочешь в бар? Я подумал, что мы могли бы побыть вдвоём…       Удивление отразилось румянцем на щеках Саши. Уголки его губ приподнялись в лёгкой улыбке: — Ты хочешь слиться? — Только если этого хочешь ты, — Арсений деланно-безразлично пожал плечами. Не сдержался — провёл ладонью по поясу юбки и быстро отстранился. — Ну… — Саша отвёл взгляд, пальцами сжал узел на рубашке, — я подумаю об этом, — ответ, точно выражающий согласие. — Ну подумай, — Арсений усмехнулся, проходя в зал.       Дышать действительно стало легче. — То есть ты сам закинул идею и теперь сливаешься? — Коля в удивлении поднял брови и скрестил руки на груди. — Это не по мне, ты же знаешь, — Арсений похлопал его по плечу, — я надеялся воспользоваться твоим отсутствием и по-дедовски отдохнуть.       Коля фыркнул, вполне однозначно глядя в сторону двери, где Саша обнимался с девочками на прощание. — Ну отдыхай. Оставь только окно открытым. — Без проблем, — они пожали руки.       Арсений смотрел, как он прощается с Сашей, закидывает руки на плечи Эли и Жени, и они неуклюжей кучкой вываливаются наружу. Было разве что совсем немного неловко. Наверняка все понимали, почему Саша отказался идти, и оставалось только надеяться, что они не будут шутить об этом слишком много. Он встретился взглядом с Сашей. Тот наверняка уже услышал парочку из этих шуток. Арсений подошёл ближе: — Хочешь ещё побыть тут?       Саша с улыбкой покачал головой: — Мне здесь больше незачем оставаться.       В коридорах, как всегда, было пусто. Тишину разрезали неразборчивые звуки, доносившиеся из жилых комнат, служа единственным напоминанием о том, каким муравейником было общежитие.       Приглушённый жёлтый свет естественным блеском ложился на скулы Саши. Он шёл, мелодично покачиваясь, с улыбкой на распухших губах, тихо напевая последнюю услышанную песню. Его помятый вид говорил, что его всё же развезло алкоголем. Под глазами пролегла лёгкая влажная тень, наверное, от того, что он не носил косметику раньше, и не обходился с макияжем так бережно, как это принято у девушек. Эта изношенность значительно смягчила его черты лица, расслабила его, что только придавало общему образу какую-то свою, исключительно Сашину, романтичность. Арсений встретил его взгляд. Саша улыбнулся ему и, выдав лёгкий смешок, снова вернулся к своему мычанию. В груди разлилось тёплое чувство.       Арсений, помедлив, закрыл дверь на замок. Проследил, как Саша, прислонившись плечом к стене, наклонился, чтобы снять кеды на пороге маленькой комнаты. Вся уверенность стала настойчиво испаряться, когда он почти что по-хозяйски прошёлся по комнате и развалился на привычной, но не принадлежавшей ему кровати. — Тебе сделать чай? — только и смог выдать Арсений, глядя куда-то в область кривого треугольника из родинок на его правой голени. Прикрытые только мятыми складками, его ноги казались раза в два длиннее обычного. — Давай лучше просто воды, — Саша приподнялся на локтях и немного наклонил голову вбок, словно любопытный зверёк. Набирая воду из фильтра, Арсений почти что физически ощущал спиной его испытывающий взгляд. — Я только смою с себя эту краску, — собственные слова показались ему нелепой отмазкой, и он неопределённо махнул рукой у лица, как бы оправдываясь. — Конечно, — не разрывая зрительного контакта, Саша принял из его рук кружку, — нам ведь не нужно, чтобы тебя ругали за пятна на постельном.       Арсений спешно отвернулся, взял с тумбочки влажные салфетки. Отчего-то внутри было так тревожно, словно у него на кровати сидел совершенно не Саша, а кто-то другой, незнакомый. Глупое чувство, откуда оно взялось? Не первый раз уже они остаются наедине, разговаривают и прикасаются друг к другу. Почему тогда так волнительно?       Черная краска неохотно оттиралась с носа. Арсений видел в отражении зеркала, как Саша вальяжно закидывает ногу на ногу, цепляет двумя пальцами край юбки, будто в задумчивости приподнимая его. Нет, это точно был он. Как бы он не менял свои повадки для соответствия образу, Арсений всё ещё мог узнать его даже в непривычных ему жестах и позах, превращавших его фигуру в плавную изогнутую линию. Конечно, это всё ещё Саша, имеющий в запасе десятки масок и меняющий их как ему заблагорассудится, но сбрасывающий их все за закрытой дверью. Сейчас он уже не был тем парнем, который на виду у толпы людей садился к нему на колени и комично соблазнял. Он был собой, пьяным и удивительно красивым в женской одежде, как всегда немного задумчивым, словно отвлечённым от этого мира мыслями о своих собственных, но готовым позабыть обо всём по зову любимого человека и раствориться в нём. Такой родной и теперь уже совсем не незнакомый, свой. Стал бы он ещё ради кого-то так рисковать? Да и Арсений бы не принял такой риск ни от кого, кроме Саши. Только ему всё прощалось, особенно когда он так старался.       Арсений отложил салфетки в сторону, покачал головой. Нечего здесь стесняться. Здесь только Саша, чьи губы и скрывающиеся под юбкой бёдра не выходили у него из головы с начала вечера. Нельзя заставлять его долго ждать, да и себя тоже.       Он присел на кровать рядом с ним, расслабил плечи. — Вымазал тебе кружку… — задумчиво протянул Саша, рассматривая то ли неряшливый алый след на белом бортике, то ли своё отражение в глянцевой керамической поверхности. — Придётся мыть… — Ничего страшного, — тут же перебил его Арсений. Он сглотнул, смягчая отчего-то огрубевший голос. — Я не против.       Он положил ладонь поверх руки Саши, и кружка покорно перекочевала к нему. Борясь с волнением, Арсений медленно поставил её на пол у кровати, лишь на секунду с усилием отведя взгляд. Саша смотрел на него выжидающе, из-под полуприкрытых век следил за каждым изменением на его лице. Безошибочно почувствовавший настрой Арсения и перенявший его, он без слов призывал озвучить приговор этого вечера, ждал его, желал наконец получить заветный ответ на свою выходку и насладиться им от и до. У Арсения не было сомнений на этот счёт. — Ты как смазливая девчонка, — он прикоснулся к его подбородку, фактически заставляя себя поднять взгляд от приоткрывшихся в удивлении губ. — Я в ахуе, какой ты красивый…       Грудь Саши содрогнулась в горячем выдохе, но он быстро перевёл это очевидное смущение в усмешку: — Выходит, ты у нас по смазливым девчонкам? — вблизи было заметно, как расплылась помада за вечер. Пока Саша говорил, она случайно задела пальцы Арсения и оставила едва заметную красную полоску. — Если тебе это так нравится — да.       Повинуясь назойливой мысли, Арсений мягко надавил большим пальцем на его нижнюю губу: — Позволишь?       Саша лишь согласно опустил взгляд.       Большой палец широко провёл по яркой помаде, смело выводя красный цвет за пределы контура. Такие мягкие и податливые, совсем немного отблескивающие влагой. След от помады пестрел на фоне бледной кожи, притягивал, как магнит. Весь в его распоряжении, вырядившийся специально для него, реагирующий неровным вздохом на каждое прикосновение…       Твою мать.       Восковой привкус помады растёкся по губам, по языку, служа проводником в наполненном искрами поцелуе. Руки сами нашли своё место на бёдрах Саши, сжали их через шершавую ткань юбки. Звякнуло железо, и Арсению пришлось экстренно глотать воздух — Саша требовательно тянул поводок на себя. Затылок сдавило. Ну конечно, Саша просто не мог оставить эту деталь без внимания, особенно после всего происходившего на вечеринке. Он никогда и ни за что не признается в своих собственнических замашках — он для этого слишком гордый. Но ему и не надо о них говорить, Арсений всё прекрасно понимает. Понимает и с восторгом задыхается, сильнее впиваясь в любимые губы, словно желая съесть их, и наваливается на него всё больше, беспрекословно повинуясь новому волнующему чувству удушения.       Ладонь идеально легла на колено Саши, прошлась выше, сжимая гладкую кожу как раз у края поднявшейся юбки. И когда это он успел поднять ноги на кровать? Не важно, сейчас это как нельзя кстати, когда он с тяжёлым, шумным дыханием выгибается, подставляя поцелуям каждую родинку на шее. Арсений помутнённым сознанием отметил, что теперь он сам оставлял смазанные красные отпечатки на фарфоровой коже. Они пульсировали на фоне жаркого румянца, помечая места, где он прикасался к нему губами, как будто чтобы кто-то мог увидеть, кому принадлежит этот безмозглый дурак. Конечно, этого никогда не случится — уже через пару часов они сотрут с себя все следы происходящего. Однако вид запыхавшегося Саши, перепачканного в своей же помаде, помеченного Арсением, его пьяный тёмный взгляд, которым он впивается во время короткой передышки — всё это было гораздо больше, чем Арсений мог вынести.       Ткань легко поддалась и приняла скользнувшие наверх ладони, бесстыдно оголяя бледные бёдра. Арсений жадно сжал их и рывком подтянул ближе, прижимая к себе. Почувствовав пульсирующее возбуждение Саши так близко со своим, едва сдержался, чтобы не придавить его всем своим весом прямо сейчас, выражая своё желание только горячим выдохом прямо в губы: — Блять, эта юбка… — Арсению казалось, что его скоро парализует от напряжения, — тебе нельзя в таком ходить, я же не выдержу… — в новом поцелуе он завёл руки ещё ниже, подминая ладонями мягкие ягодицы. Саша, как всегда, отреагировал ярко, с громким выдохом вцепился в его плечи, не оставляя между ними и грамма воздуха. — Так не выдерживай, — его дыхание обожгло ухо.       Арсений в усмешке запрокинул голову, открывая шею его влажным поцелуям: — Я знал, что ты затеял это специально, — почувствовав, как зубы сомкнулись на коже, он сильнее сжал в руках его талию и зашипел: — Не так высоко…       Саша, очевидно, проигнорировал это замечание, и только перевёл ладони с плеч на шею, помогая себе. Потом непременно останется яркий след, и Арсений не был уверен, что сможет скрыть его под одеждой — достойная месть за то, что он уличил Сашу в мотиве его маленькой шалости. Эта мысль повеселила. — А то что? — Саша наконец поднял голову, не забыв напоследок оценить масштаб своего последнего творения.       Арсений ненавидел такие вопросы ровно настолько, насколько из них состояла вся личность Саши. Они каждый раз сопровождались этой фирменной нахальной улыбкой, открыто провоцирующей на бог знает что. Он откровенно нарывался, и Арсений в такие моменты практически всегда хотел дать ему подзатыльник вместо ответа. Практически всегда. — Ничего, — чтобы Саша не придумал ничего остроумного в ответ, Арсений быстро занял его губы. Тот улыбнулся в поцелуй. Что-то клацнуло у шеи. Арсений посмотрел вниз точно вовремя, чтобы увидеть, как цепь звонкой змейкой сползает на пол. — А я думал, тебе это понравилось. — Ты не собака на привязи, — Саша задумчиво провёл большим пальцем по ошейнику, но тут же поднял взгляд обратно, ухмыляясь. — Когда захочу — надену обратно.       Арсений мягко рассмеялся, совершенно не веря услышанным словам: — Забавно слышать это от тебя сегодня.       Он снова поцеловал его. Саша двинул бёдрами, осознанно или нет проходясь по нужному месту. Арсений выдохнул, моментально выпрямившись в спине. Почувствовал, как тонкие пальцы поднялись по груди под свитером, быстро понял намёк. Саша помог избавиться от кофты, с видимым удовольствием огладил голые плечи, завёл руки ему за спину. Впился ногтями в неё, когда Арсений губами опустился ниже, немного отодвигая ворот его рубашки. Узел на ней был крепким, но, в конце концов, поддался. Арсений в порыве запустил ладони под тонкую ткань, чувствуя, как перекатываются под пальцами рёбра. Он поднял руки выше, провёл по груди. Такой худой, ритм его сердца ощущался барабанной дробью. Арсений иногда всерьёз боялся, что сломает его под своим весом.       Саша, играясь, в поцелуе прикусил ему верхнюю губу, и Арсений, усмехнувшись, ответил тем же. Он надавил на его плечи, и Саша покорно упал спиной на кровать. Тёмный задравшийся пояс юбки идеально подчёркивал его талию, сужая её ещё больше. Его грудь широко вздымалась, хрупкие ключицы блестели от испарившегося на них дыхания. На его губах застыла рассеянная улыбка, бездонный взгляд сиял завороженным озорством — он был в восторге от происходящего. Такой очаровательный…       Он останется в этой юбке.       Арсений подобрал ноги под себя. Под рукой само собой оказалось упругое бедро Саши. Арсений поудобнее перехватил его, оставил поцелуй над коленом, довольствуясь тем, как под его губами напряглись мышцы. Медленно опустил руки вниз, к белью Саши, такому же тёмному, как и юбка над ним, аккуратно приподнял резинку. Проверил реакцию — Саша сразу же отвёл взгляд, сливаясь со следами от помады на шее. Так было всегда, поэтому Арсений не стал медлить, не смущать его лишний раз. Растянутая ткань соскользнула с бёдер, задержавшись только на выпирающем возбуждении. Арсений приподнял его ноги, аккуратно стянул по ним бельё и отложил его в сторону.       Он опустился на одну руку рядом с головой Саши и оказался буквально втянут в новый, какой-то отчаянный поцелуй. Саша всегда сначала сопротивлялся смущению и пытался всячески избежать его, но в итоге подчинялся, оставаясь практически безоружным. Это была обязательная часть. Его ладонь нетерпеливо сжала пах Арсения через брюки. В глазах помутнело. Воспользовавшись этим, Саша потянулся к молнии, но Арсений настойчиво перехватил его ладонь. Он отбросил её обратно к лицу. Нет, не сейчас.       Арсению нравилось ощущать, как под его рукой Саша содрогается, как его кожа покрывается мурашками, отзываясь на каждое прикосновение. Как колени напряжённо подогнулись, когда он легко провёл ладонью по нежной внутренней стороне бедра. Ещё ниже — Саша громко вздохнул, оказавшись у него в руке. Гладкая натянутая кожа неохотно поддалась первому, медленному движению. Саше всегда нравился определённый темп, и Арсений уже знал его на уровне инстинктов, подстроиться под него не составило труда. Саша практически сразу же отвернул голову, открывая шею. Его ладонь запуталась в волосах Арсения, она крепко сжала их в кулак. Движения в меру быстрые, точные, как тиканье секундной стрелки на часах. Рука была влажной, размазывая естественную смазку по всему члену. Арсений приметил место, опустился, чтобы жадно впиться губами чуть выше ключицы. Пусть Саша не думает, что он простил ему засос на видном месте, хотя сложно было вспомнить, чтобы он вообще волновался о таких мелочах. Ему нравилось принадлежать, знать, что его желают. Фиолетовое пятно смотрелось цветком среди красных листьев.       Арсений немного ускорился, не отводя взгляда от Саши, такого открытого сейчас. Его то трясло, то он выгибался навстречу движениям, шумно вздыхая. Он поджимал губы и кусал их, иногда срываясь на сдавленное вынужденное мычание. Его глаза почти не открывались, тонкие веки дрожали, он хмурился, будто борясь с чем-то невидимым. Он ненавидел жалость к себе, даже в такие моменты. Повинуясь секундному порыву,       Арсений оставил поцелуй на его мокром виске, прошептал в ухо: — Ты прекрасен.       Всё напряжение разом слетело с его лица, он распахнул глаза, неотрывно глядя куда-то в пустоту. Что-то почти сорвалось с его губ, очень откровенное и важное, но он мгновенно зажмурился снова, плотно сжал губы и схватился за Арсения второй рукой, до этого безвольно лежавшей по указке. Он прижался, упираясь лбом ему в шею: — Арс, блять, — не было понятно, к чему именно он процедил эти слова. Он припал губами к груди Арсения, помогая себе сдерживать прерывистые стоны. Его ногти царапали кожу, но Арсений совершенно не чувствовал боли, сосредоточив всё своё внимание на горячем ускоряющемся дыхании, влажно оседающим на коже.       Сашу выгнуло в талии, он протяжно, почти умоляюще замычал что-то, втянул плоский живот. Арсений успел убрать руку, чтобы поднять к себе его лицо, поцеловать, глубоко, сильно, будто сдерживая от чего-то, фактически не давая ему возможности двигать языком. Саша прильнул к нему всем телом, словно хотел слиться с ним, стать единым целым. Арсений почувствовал горячую вязкую жидкость на животе. Ноги Саши дрожали. — Сень… — он поднял взгляд, наполненный таким благоговением, что Арсений не смог устоять — поцеловал его ещё раз, нежно, как будто боялся теперь сломать его.       Они лежали так некоторое время, пока Сашино сердцебиение не успокоилось. Арсений вдыхал запах его шампуня, пота, чего-то ещё, свойственного только Саше. Не хотелось разжимать рук, отпускать его от себя хоть на сантиметр. — Полежи пока тут, — извиняющимся тоном произнёс он, приподнимаясь. След от спермы неприятным холодом отдался по животу.       Саша ничего не ответил, только с пониманием кивнул. Арсений встал, взял со стола влажные салфетки. — Ты в порядке? — спросил он, протягивая пачку. — Более чем, — Саша вытянул одну салфетку. Его лицо всего на секунду дёрнулось, и он стал протирать себя от грязи.       Арсений отвернулся, чтобы сделать то же самое. Глянул в своё растрёпанное отражение. Пунцовый засос сиял прямо над ошейником — у Саши просто не получилось бы поставить его ниже.       Одежду потом нужно будет отнести в стирку, на неё точно что-то попало, как и на юбку Саши. А ещё желательно сменить покрывало.       Вспомнив о важном, он выключил свет в комнате. Теперь он точно будет смущать, странно, что не смутил до этого. Действуя в какой-то прострации, он вернул салфетки на место.       С пеленой перед глазами Арсений повернулся от стола и едва не потерял равновесие, ощутив внезапную давящую боль в паху. — У тебя стоит, — Саша не ответил на его ошалевший взгляд, сосредоточившись на своей ступне, пальцы которой перекатились по напряжённому члену через плотную ткань брюк и, надавив, плавно провели вверх-вниз, оставляя за собой след из дурманящего жара, быстро расползавшегося по всему телу с новой силой, словно и не было никакой преграды в виде одежды.       У Арсения перехватило дыхание. Он только и смог, что в бессилии прикрыть глаза ладонью, заставить себя не смотреть на худую стопу, бесстыдно очерчивающую его пах. Первым же порывом было схватить её и убрать куда подальше, чтобы не оставаться в таком уязвимом положении. Ну как так можно? Каждый раз, каждый ёбаный раз этот парень выводит его из себя, заставляет краснеть, задыхаться то ли от возмущения, то ли от смущения, и, когда Арсению уже кажется, что он привык, что он выучил все его ходы и уловки — это наваждение вдребезги разбивается новой, эксцентричной и нахальной выходкой, в мгновение выбивающей землю из-под ног.       Перед глазами поплыли тёмные пятна, когда пальцы стопы требовательнее сжали брюки. Саша явно ждал какой-то реакции на свои действия, он не мог её не ждать после того, что только что вытворил. Ну а что может ответить Арсений? Конечно, блять, у него стояк, огромный и жёсткий стояк практически с того самого момента, как только он увидел Сашу в этой сраной юбке и шлюшьей красной помаде, от которой сейчас уже едва осталось что-то на губах. Как у него вообще может не стоять, когда этот до безобразия растрёпанный и разгорячённый придурок лениво разлёгся на его кровати в одной этой юбке и открыто дразнит его, нарочно провоцируя? Нет, это невозможно. Он просто невозможный. Что ему ответить? «У тебя тоже»? «Иди нахер»? «Продолжишь в том же духе и мне придётся стирать штаны»? — Э… Да, — сглотнув, едва слышно ответил Арсений, уже не в силах отвести взгляд от манящих губ Саши. Они тут же расплылись в удовлетворённой полученным ответом улыбке, и стопа, наконец прекратив свою пытку, медленно опустилась на пол, не забыв напоследок провести пальцами по бедру своего мученика. — Иди сюда, — очевидно довольный Саша вцепился в него томным взглядом, поднимаясь на ладонях и двигаясь ближе к краю кровати. Такое указание явно не сулило ничего невинного, скорее наоборот, напрямую зазывало, приглашало заново окунуться с головой в омут влажной неги и обжигающего тепла. Арсений просто не имел права не повиноваться.       Саша встретил его с распростёртыми руками, которые, не медля, нашли своё место на бедрах Арсения. Такая близость к паху всегда сворачивает в тугой клубок весь низ живота — Арсений понимал, что Саша знает это, поэтому и не спешит с движениями, растягивает их подобно тягучему сладкому мёду, чтобы ещё больше довести его до предела. В его тёмном взгляде, на мгновение брошенном снизу вверх, купалась знакомая озорная нежность. Этот взгляд словно говорил: «Посмотри на меня. Я знаю, что делаю, знаю, что тебе нравится смотреть на меня сверху, видеть меня таким». С этим же посылом он припал губами к прессу прямо над линией брюк, посылая вверх по животу Арсения дорожку из электрических мурашек.       Ладони Саши медленно поднялись выше. Он больше не поднимал взгляд, опустив его на ремень, который уже расстёгивался небрежными движениями его бледных рук. Арсений всегда чувствовал себя неловко, если не раздевался сам, даже несмотря на то, что без одежды они видели друг друга уже большое количество раз. Конечно, едва ли он когда-то препятствовал желанию Саши стянуть с него одежду, однако каждый раз внутри него что-то беспокойно содрогалось, стоило ему почувствовать, как ослабляется натяжение ремня и услышать звук расстёгивающейся ширинки. Далеко не факт, что дело тут было во внутренних комплексах Арсения, хотя и они тоже имели место быть. Он поддерживал себя, думая будто проблема заключается в том, что брюки в принципе не самый удобный для снятия предмет одежды, всегда приходится совершать какие-то неловкие движения чтобы избавиться от них, что служит не самым лучшим разбавителем атмосферы. Впрочем, абсолютная невозмутимость Саши в этом плане немного помогала отмести эти мысли подальше, тем более что в сложившейся ситуации Арсений едва ли мог уделить много времени этим мыслям, особенно когда Саша, опустив его брюки с бельём на пол, потянул его вниз для поцелуя. Со странным смешком Арсений подумал, что как раз Саше сегодня не пришлось переживать за неловкость снятия брюк.       Помада уже совсем не чувствовалась на губах. Саша всё больше утягивал его на себя, и Арсений последовал за ним, но почти сразу же был остановлен ладонью, которая мягко толкнула его спиной на кровать. Ткань юбки, всё ещё висевшей на талии Саши, игривой щекоткой прошлась по животу, когда тот с обольстительной улыбкой навис над Арсением. За его неторопливыми и глубокими поцелуями едва прослеживалась свойственная Саше во всём суетливость, желание поскорее приступить к делу, до бессознательного состояния погрузиться в сильные эмоции и чувства. Арсений знал их, умел распознавать их в силе, с которой Саша надавливает своими влажными губами на его, в миллисекундном быстром движении горячего языка перед новым, медленным и томным. С каждым этим движением качающаяся ткань юбки раздражала и заводила всё сильнее, и Арсений сжал её на бёдрах Саши, желая прекратить эту пытку.       Тот понял его верно. В следующую секунду шея пошла крупными мурашками, и он не смог сдержать сорванный вздох, чувствуя, как леденеет мокрая полоса на том месте, где только что прошёлся язык Саши. Он больше нигде не задерживался, оставляя короткие поцелуи по телу Арсения, необратимо опускаясь всё ниже, отправляя один за другим невыносимо дурманящие импульсы вниз. Сообразив, что он собирается делать, Арсений как в лихорадке приподнялся на локтях как раз вовремя чтобы увидеть, как Саша устраивается удобнее прямо перед его членом. В таком состоянии каждое прикосновение к нему отдавалось почти что болью, и Арсений, тяжело дыша, напряжённо прикрыл глаза, когда его аккуратно взяли для более комфортного положения. Именно сегодня Саша специально медлил, растягивал всё до невозможного, словно хотел довести его до состояния, когда он будет готов взорваться от малейшего прикосновения.       Арсений едва не взвыл вместе с тем как язык медленно поднялся по всей длине члена. Это было просто невозможно. Бёдра изнутри уже било мелкой дрожью, отчего казалось, будто Саше и не придётся сейчас много стараться, чтобы окончить дело. Он широко лизнул влажную от предэякулята головку, заставив Арсения дёрнуть коленом, и, оставив на ней лёгкий поцелуй, помедлил, будто задумавшись о чём-то. Едва ли он провёл в таком положении дольше секунды, но Арсению она показалась ноющей от боли вечностью. Он мог поклясться, что увидел, как за это мгновение бешено работают шестерёнки в голове у Саши. Было ли это хорошим знаком? Сладкая тревога смешалась вместе с желанием в тугой комок, сосредоточенный в руке Саши.       Сложно было удержать руки на месте, особенно когда Саша, не жалея слюны, медленно провёл языком по своим губам. Арсений до побелевших костяшек сжал одеяло в ладонях, ни на секунду не отводя взгляда, чтобы в следующий момент с громким выдохом в бессилии запрокинуть голову. Буквально в одно выбившее из лёгких воздух движение он оказался во рту у Саши, и с каждым новым, быстрым и размашистым движением погружался в него всё глубже. Горячо, холодно, снова горячо, мокро. Быстро, слишком быстро, он не хочет заканчивать так. В пылающем отчаянии Арсений впился ладонью в тёмные волосы, но вместо мольбы сбавить темп смог выдать только сдавленное невразумительное мычание. Саша тут же немного замедлился и поднял на него хитрый изучающий взгляд, пытаясь понять посыл его жеста. Это было хоть каким-то послаблением, но Арсений сказать Саше так ничего и не успел — шершавый язык внутри описал быстрый круг по чувствительной головке, и Арсений, содрогнувшись, неожиданно для самого себя издал сорванный стон. Сашу эта реакция вполне устроила, и он, довольно дёрнув бровями, вернулся к своему занятию, сосредоточившись на руке, помогавшей ему снизу.       Дышать было трудно. Каждое скольжение губ по члену отзывалось горячей волной, накрывавшей всё тело вплоть до кончиков пальцев ног. В голове не осталось буквально ничего, все силы были брошены на то, чтобы оставаться в сознании вопреки обезоруживающей ласке. Арсению казалось, что он в шаге от провала этой задачи, когда всё его существо сосредоточено на удовлетворяющих его движениях. Уши заполнило мокрыми чавкающими звуками. Он уже выучил их наизусть, прекрасно понимал их природу, и сейчас эти познания только добивали ослабленный вожделением мозг. Прямо на этой кровати Саша отсасывал ему так отчаянно, словно это было последним, что он сделает в этой жизни. Иногда это пугало, иногда Арсений думал, что он либо слетит с катушек, либо это закончится травмой. Может быть, всё вместе, но каждый раз он не мог найти в себе сил, чтобы отвести завороженный взгляд от этого зрелища, пытаясь уловить встречный, такой открытый и уязвимый в подобные моменты взгляд тёмных глаз, запечатлеть его на подкорке сознания.       Арсений только смог подстроить шумное дыхание под быстрый темп Саши, как он внезапно втянул щёки, разом выжимая все остатки разума и лишая лёгкие кислорода. Сдерживаться стало совсем сложно, всё чаще жадные вдохи срывались на грудное тихое мычание. Арсений в беспомощности прикрыл рот тыльной стороной ладони — помогло мало, дрожь расползлась от таза по всему телу. Он чувствовал собственную пульсацию в сжимающих его щеках и языке, давящих на него. Казалось, что вместе с ним Арсений тоже задохнётся.       Захотелось двигаться ещё быстрее, ещё сильнее. Арсений подался бёдрами навстречу, и Саша, словно прочитав его мысли, ускорился, предчувствуя скорую разрядку. Всё тело было напряжено до предела и было готово взорваться с минуты на минуту. Нужно было сказать что-то, предупредить, но собрать хоть какие-то слова из сбитых вдохов было просто невозможно. — Саша, я… — в спешке успел выпалить Арсений, прежде чем его пробило судорогой. В глазах потемнело, от паха в несколько разрядов ударило мурашками, достававшими до самого подбородка. Он почувствовал, как резко напряглись плечи Саши, как он вцепился в его бёдра, завершая последние движения, и как содрогается его горло, чтобы не закашляться от хлынувшего семени.       В ушах звенело. Тело абсолютно не хотело слушаться, мгновенно расслабившись после такого долгого напряжения. В каком-то бреду Арсений нашёл ладонью взлохмаченную макушку Саши и слабо провёл по волосам. Ощутил, как тот несколько раз сглотнул жидкость, что была у него во рту, и наконец поднял голову. — Как ты? — его голос надломился, и он прочистил горло, приподнимаясь выше. Арсений снова не нашёл, что ответить. Кровь агрессивно приливала обратно к голове, но мыслей не появлялось никаких. Он только медленно погладил Сашу по щеке, затуманенным взглядом впитывая в сознание его лицо, полностью расслабившееся сейчас. Больше не хотелось ничего. Только смотреть на него, упиваться его точёной красотой. Трепетать, имея возможность прикоснуться к нему. — Ты… — Арсений выдохнул, стараясь привести работу лёгких в норму, — ты меня с ума сведёшь… Мне нужно немного времени…       Саша усмехнулся: — Хорошо, — с мягкой улыбкой он навис над Арсением, — я выпью воды, — оставив короткий поцелуй на его щеке, он сел на кровати ровно и потянулся за кружкой. Арсений хотел возразить, попросить его не отходить и просто лечь рядом, но промолчал. Он слышал, как Саша ещё раз прочищает горло, проглатывая осевшие остатки спермы, и чувствовал, как неприятно проскальзывает внутри язычок вины. Ему стоило нормально предупредить, а не бормотать что-то бессвязное за секунду до разрядки. Сделай он это, сейчас Саше не было бы так противно. — Прости, я не должен был так внезапно… — Да забей, — как и ожидалось, Саша легко отмахнулся от всех неловкостей. Он очень не любил их, особенно в такие умиротворяющие моменты, когда кровь остывает и сердце наполняется всепоглощающей нежностью, невозможной для выражения ни словами, ни прикосновениями.       Арсению пришлось немного приподняться, чтобы Саша смог вытянуть из-под него одеяло. Он всегда замерзал быстрее, чем признавал это. Поэтому Арсений, вопреки непослушному телу, заставил себя сесть и помочь ему расправить этот уже согретый их телами комок. Он улёгся обратно, приподнял край одеяла для Саши. Тот не спешил. — Секунду, — он стал возиться с молнией на поясе. Верно, лишняя ткань сейчас совершенно ни к чему. В коричневом свете из окна её силуэт, лишь на мгновение зацепившийся за выпирающие косточки на бёдрах, плавно опустился на пол.       Саша прилёг рядом, уложил ладони ему на грудь и удобно пристроился щекой на них. Арсений укрыл его плечи одеялом. Слова сейчас были излишни, хотя говорить хотелось обо всём на свете. Едва ли в их жизни было много моментов, в которые они могли позволить себе такую безмятежную тишину и просто дышать друг другом, упиваясь близким биением сердца.       Арсений легко провёл пальцами по дорожке из позвонков. Саша тихо усмехнулся и прикрыл глаза, а когда поднял их обратно, то Арсению показалось, что он расплавится на месте от одного его взгляда. Обрамлённый неряшливыми тёмными подтёками, именно он был самым чистым и доверчивым, таким тёплым и мягким, как горячий шоколад после поздней прогулки по морозу в предновогодние дни. Дыхание замерло, чтобы помочь разуму запомнить этот взгляд. Арсений не сдержался — пальцы сами потянулись к его скулам. Он прошептал: — От твоего макияжа ничего не осталось…       Саша припал щекой к его ладони, прикрыл глаза на пару секунд. — Я замарал тебе покрывало и одежду, ты замарал меня, это вполне честная сделка, — он улыбнулся и легко пожал плечами. — На другое и не было расчёта.       Такой честный, открытый. Любимый.       Простые слова застряли на губах. Очевидные, донельзя банальные, они точно испортят момент, если сказать их. Но ему не пришлось говорить: Саша, будто прочитавший его мысли, убрал прядь волос с его лица, потянулся вперёд, поцеловал. Так было гораздо проще для них обоих. Понятнее.       Скоро нужно будет встать и убрать все следы беспорядка, чтобы не стыдиться утром перед вернувшимся Колей. Конечно, Саша будет против каких-либо телодвижений. Он вообще никогда не любит наводить порядок за собой, особенно после таких моментов — дай ему волю, он следующие пять-десять рабочих дней проведёт в кровати. Но Арсений также знал, что если он будет достаточно убедительным, то Саша, пусть и со вздохами, поможет ему убраться, естественно, чтобы потом опять утащить его в кровать за своей порцией нежности. А это более чем возможно, у них есть время до самого утра.       Арсений вздохнул, зарываясь носом в тёмную макушку: — Когда в следующий раз задумаешь выкинуть что-то подобное, — он задумчиво провёл ладонью по спине Саши, встречая его брошенный исподлобья взгляд, — хотя бы предупреди, что мне стоит ждать чего-то. Я волнуюсь. — М… — Саша прикрыл глаза, будто и правда раздумывал над ответом. — Хорошо.       Арсений слабо улыбнулся. Саша его ни за что не предупредит.