r u mine (ours)?

      Как оказалось, Кевин был одним из тех извращенцев, которые постоянно звонили. Это не значит, что он звонил по пустякам, как, например, писал Ники — нет, каждый его звонок имел цель, однозначный вопрос или жизненно важную информацию, приправленную строгим тоном и требовательным повтором звонков, если его попытаться проигнорировать.       Но Дэй будто игнорировал существование сообщений чисто из принципа. Даже чтобы узнать, где задержался Нил, почему его нет в привычное время — за пятнадцать минут до тренировки! — ведь Кевин знает, что его пара кончилась полчаса назад; даже ради такой мелочи он звонил.       Но самой забавной частью был, конечно, тот факт, что Нил не отвечал. Не потому, что он раздражен или он просто хронический мудак — которым он, на самом деле, является, но сейчас не об этом, — а потому, что его телефон просто-напросто был разряжен до нуля.       — Нил, почему ты мне не ответил?       — Телефон разрядился.       — Почему ты его не зарядил?!       А Джостен лишь пожимает плечами. Такой разговор уже стал частью рутины, той самой неотъемлемой вещью, из-за отсутствия которой появляется неприятное волнительное потягивание в желудке и ощущение чего-то неправильного.       Возможно, Нил иногда специально гипнотизировал надпись «Кевин» и кнопки ответа и сброса звонка, чтобы после начать с Дэем их любимую пьесу.       Но в этот раз он так не делает.       В этот раз телефон Джостена лежит на краю раковины, аккуратно балансируя на углу. Нил не уверен даже, заряжен ли он: Эндрю заставил его носить гаджет с собой постоянно, но ни слова не говорил о зарядке. Что ж, он и не заряжал.       Сам Нил опирается плечом о холодную плитку на стене в душевой кабинке. Это была не тяжелая, но до одури раздражающая неделя, которая не давала Нилу ни грамма покоя с резко нахлынувшими проверочными и беспричинно обнаглевшими новенькими Лисами.       Он тяжело дышит и хмурит глаза, но щеки его почти не румянятся. Ладонью свободной руки он ведет вокруг основания своего члена, стараясь вспомнить дразнящие движения Эндрю, которые за пару секунд могли не просто расслабить, но и высосать из Нила всю его душу, заставляя ее плясать между пальцами Миньярда.       Это ему и было нужно — побег из мира, но не панически-контролирующий, когда его ноги зудят, а глаза бегают по комнате, а устало-мягкий. Такой, когда Нил забывает, что он существует, поглощенный эндорфинами, эмоциями и разнеженный до невозможности.       Нил не любит секс — Нил любит Эндрю, и почти с такой же силой Нил любит ощущения после секса. Они явно стоят того, чтобы планировать, откладывать дела, раздеваться и тратить столько же сил, сколько он мог потратить на тренировку по экси. Нил любит не чувствовать себя в себе; любит, когда границы его тела и души слегка смазываются, словно у смотрящего неидеальное зрение.       Но Нил оказался достаточно наивен, чтобы посчитать, что этот эффект можно повторить в одиночку.       Поэтому последние десять минут он пытался копировать движения Эндрю на своем члене. Ключевое слово — пытался, потому что с таким же успехом он мог бы просто лечь спать. Несомненно, он чувствовал что-то, но ощущения не давали больше удовольствия, чем обычное прикосновение к плечу.       Черт подери это все.       Нил выдыхает и прикладывается лбом к прохладной плитке. Холод еще больше отвлекает его от недоразвитых зародышей возбуждения, и Джостен наконец сдается.       Пока он не вышел из кабинки, а всего лишь сполоснул руки под струей из душа, его телефон начал вибрировать. Он бы не услышал этого, если бы от вибрации раковина под гаджетом не начала эхом отдавать еще более громкие звуки. Вибрация не остановилась через секунду, из-за чего Нил сделал логичный вывод, что ему кто-то звонил.       Ночью. В выходной. Да, это явно был не «кто-то», а определенный Кевин Дэй.       — Чего? — Нил вытянулся из кабинки, одновременно выключая воду, и поставил звонок на громкую связь.       — Нил, Я… Почему ты такой запыхавшийся? — Да, это Кевин. И он резко обрывает свою мысль, звуча удивленно и слегка смущенно.       Нил даже не заметил, что после его неудавшегося сеанса мастурбации у него как-то изменилось дыхание.       — Ничего особенного, — он выдыхает, вовремя словив себя на привычном «я в порядке».       — Я ничему не помешал? — голос Дэя подрагивает, на что Нил лишь поднимает бровь, даже несмотря на то, что Кевин его не видит. Он не верит, что у Кевина впервые проснулось чувство такта, учитывая количество раз, когда он реально мешал занятиям, обедам и сну своими звонками.       — Нет?       — Я могу перезвонить, если вы с Эндрю… — Кевин был заметно напряжен и неловко откашливался. Нил мог представить, как он краснеет.       — Черт возьми, Кевин, нет. Я был в душе. И я иду спать.       — Но–       — Пока, Дэй, — и сбрасывает трубку, пока Кевин не успел высказать то, что собирался.       А Кевин, на удивление, не перезванивает.

***

      Этой ночью в Райских Сумерках было приятно людно. Толпа не была тесной, зачастую даже не нужно было разворачиваться боком, чтобы пройти между кучками людей. Но народа было достаточно, чтобы их компания не привлекала слишком много внимания.       Они уже не первый час сидели в клубе. После первого раунда, по традиции принесенного Эндрю, за подачу алкоголя попеременно начали отвечать Ники и Аарон. Кевин сегодня предпочел сидеть в кабинке, напиваться и игнорировать большинство людей вокруг.       Поэтому это был очень удачный случай для Эндрю, чтобы провести пальцами по бедру Нила, кивнуть на подсобку и, по дороге забрав у Роланда ключи, увести Джостена ради долгого сеанса поцелуев.       Миньярд подкладывает руку ему под затылок и прижимает к стене. Нил уже дышит тяжело: ему не нужно много времени, чтобы завестись, когда рядом Эндрю. Это даже не вызов. Это логичное последствие нахождения рядом, дразнящих рук, расширившихся зрачков и беглых взглядов на губы.       Нил открывает рот, чтобы задать заветный вопрос, но Эндрю тут же закрывает его свободной рукой. — Нет, молчи, — после кивка он медленно убирает руку, — сегодня я делаю всю работу. У Эндрю нередко происходят такие приливы желания делать все самому, но каждый раз Нил восхищается, как в первый. Именно после таких слов ему, как назло, еще больше хочется касаться-касаться-касаться Эндрю, целовать его, гладить, облизывать, но он должен продолжать стоять смирно и принимать любовь Миньярда.       Он снова кивает и прикрывает глаза. Пока он смотрит на Эндрю, он не может не думать о том, как он мог бы касаться его, поэтому он просто пытается убрать соблазн.       Конечно, ему это аукнулось.       Первое, легкое-легкое касание его шеи губами запустило огромную цепную реакцию из маленьких молний, которая со скоростью света распространилась по всему его телу. Нил вздрогнул и рвано выдохнул от удивления, из-за чего Эндрю остановился и смотрел на него вопросительно, ожидая, пока Нил откроет глаза.       — Все хорошо, все хорошо, — Нил торопится, — Продолжай, давай.       Эндрю еще секунду смотрит на Джостена, как бы проверяя искренность его ответа, но, видимо, удовлетворяется, потому что в конце концов он снова впился поцелуем ему в шею. Миньярд не переходил ни на челюсть, ни на подбородок, ни на, тем более, губы. Он обволакивал поцелуями и поглаживаниями языком шею Нила, словно пытался либо пометить, либо съесть, как леденец.       Был еще один нюанс такого положения — рот Нила не был занят. Ничто не мешало тихим всхлипам, вздохам и поскуливаниям, когда Эндрю подходил слишком близко к чувствительному месту за ухом. Он пытался закусить губу, чтобы снизить громкость этих звуков, но, как только Эндрю это заметил, он большим пальцем аккуратно вытащил губу из-под зубов, проводя по уголку и заставляя Нила держать рот приоткрытым.       — Хороший, — Миньярд бросает, словно какую-нибудь рутинную фразу, и наконец начинает зацеловывать лицо Нила. Это небольшие, целомудренные поцелуи в лоб, в веки, в щеки и, конечно, в губы. Но они настолько быстрые, что Нил даже не успевает захватить губы Эндрю своими, чтобы углубить поцелуй, чем вызывает легкую насмешку.       Нил мычит, практически ноет в желании нормального поцелуя, когда Эндрю проводит ладонью по его щеке, но тут раздается звон.       На долю секунды Нил чертовски благодарен Эндрю, что тот поменял его стандартный звонок на песню, потому что будь это он, Нил бы уже успел его проклясть.       — Это твой, — Эндрю почти смеется.       — Я знаю, — Нил раздраженно тянет и вытаскивает телефон из кармана, — Это Кевин. Я не отвечу.       И сбрасывает, возвращаясь в ту же позу и в нетерпении смотрит на Миньярда. Но тот не успевает даже приблизиться к Джостену, как песня раздается снова.       — Да черт возьми…       — Ответь, — Эндрю выглядит почти игриво, — Посмотрим, что он скажет.       Нил выдыхает, но все-таки нажимает на зеленую кнопочку.       — Дэй.       — Где вы-ы, — Кевин тянет, слишком раскрепощенный после алкоголя.       — Где надо, — Нилу не терпится вернуться к поцелуям, из-за чего он поглядывает на Эндрю и замечает, как тот поглядывает на трубку.       — Поставь на громкую, — он произносит одними губами.       Нил не совсем понимает, зачем это Миньярду, но выполняет просьбу. Кевину он об этом не сообщает.       — Я скучаю, — Дэй говорит чересчур четко, чтобы Нил мог списать это на проблемы связи или недопонимание. Кевин отчетливо сказал, что скучает. Он позвонил, чтобы сказать, что он скучает, когда они виделись минут десять назад.       Нил не хочет думать о непонятном мурчащем узле, свернувшемся в его животе от этих слов.       — Почему? — Джостен облизывает губы и не очень уверен, что он должен сказать. Он смотрит на Эндрю в поиске помощи, но тот лишь приподнимает бровь.       — Я не знаю. Я хочу, чтобы вы были рядом.       У Нила пересыхает во рту. Почему он отвечает за разговор?       — Ты пьян, — Эндрю отвечает до того, как Нил придумает ответ. Джостен смотрит на него с благодарностью.       — Эндрю, — Кевин вздыхает, не ожидая его услышать, но, слава Богу, не отрицает, — Да. Я… Да. Просто…       — Просто что?       — Ничего, — Кевин быстро бормочет и сбрасывает.       Пару секунд Нил смотрит на экран телефона, на котором уже давно пропало окошко звонка. Тишину нарушает только двойное дыхание.       — Трус, — с этими словами Эндрю отстраняется и начинает поправлять футболку Нила. Тот не совсем еще осознал, что только что произошло, и смотрит на Эндрю вопросительно.       — Пойдем, — Миньярд поворачивается к двери, — Наш мальчик нас заждался.       И Нил не собирается спрашивать о происхождении этого прозвища.

***

      Эндрю и Нил не оставались наедине дольше, чем на десять минут, уже очень долго. Слишком долго. Настолько долго, что сегодня Эндрю психанул — только внутренне, конечно, внешне для большинства он остался таким же непоколебимым, как и раньше, — и отдал Ники ключи от Мазерати с четким наказом отвезти Кевина на ночную тренировку, привезти обратно и не возвращаться по крайней мере полтора часа.       Тем временем, Эндрю практически запер Нила в комнате, не давая ему ни уйти на тренировку, ни объяснений, почему он не может поехать с Кевином.       — Эндрю? — он спрашивает, когда Миньярд возвращается в комнату, проводив Ники и Кевина, — Что происходит?       Тот смотрит на Нила почти недовольно, но что-то не дает ему думать, что Эндрю реально расстроен.       — Все хорошо?       — Будет, — короткий ответ перед тем, как Эндрю запрыгивает на кровать и подползает к сидящему на ней Нилу на четвереньках, заставляя его откинуться на спину и оказаться под Миньярдом, — Да или нет?       — Да, — Нил не успевает даже полноценно выдохнуть, как губы Миньярда уже накрывают его собственные.       Эндрю впечатывает Джостена поцелуем в матрас, и в эту секунду он понимает, чем были обусловлены недовольство и нетерпение: Эндрю просто не мог дождаться того момента, как они смогут быть вместе. Не просто рядом. Вместе.       На одной кровати, на одном одеяле, в одном клубке конечностей и с одним дыханием на двоих.       Эндрю хотел, по-настоящему хотел, чертовски сильно, неудержимо, и хотел он Нила. Одна эта мысль заставляет его плавиться под поцелуями и настойчивыми руками, проводящими по боку и забирающимися под футболку после утвердительного кивка. Нил не может не выгнуться навстречу Эндрю, когда он переходит поцелуями на шею, а его пальцы подлезают под спину и невесомо ведут ровно по позвоночнику. Нил не может не хотеть большего, когда это Эндрю.       Миньярд перелезает через Нила, чтобы дотянутся до ящика стола, в котором лежит бутылек лубриканта. Сам Нил в этот момент лишь сглатывает и пытается контролировать свое дыхание: ровно над ним аккуратно вытягивается трапециевидная мышца, то самое местечко между шеей и плечом, за которое Нил так любит прикусывать и от ласк которого Эндрю краснеет больше всего.       Но он сдерживается. Возвращаясь, Миньярд пропускает смешок с приподнятой бровью, и Нил сжимается от приятного смущения.       — Что?       — Ничего, — уголок губ Эндрю подрагивает в улыбке, — Да или нет?       Он ведет свободной рукой вверх по бедру Нила, большим пальцем выводя круги на коже. От этих прикосновений Джостен хочет одновременно напрячься и расслабиться: это чувствительное, слабое, нежное место, но также это Эндрю. Эндрю, которого Нил так хочет просто везде, внутри и снаружи, в душе и в теле.       Джостен судорожно кивает, перед тем как прочистить горло и выдохнуть согласие.       — Хорошо, — и одно то слово так греет грудь Нила, что он удивляется. Будь он котом, он бы замурчал. Из его горла выскальзывает тонкий звук, который Нил тут же пресекает, вдобавок закрывая рот тыльной стороной ладони.       — Хорошо? — Эндрю уточняет, спохватившись, и Нил снова кивает. На удивление, Миньярду этого достаточно.       Он лишний раз гладит бедра Нила, уже явно ради собственного наслаждения, а не для расслабления или привлечения внимания, и с резким щелчком открывает крышку смазки. У нее нет определенного ароматизатора — это простое требование Эндрю, которое Нилу очень легко исполнять, учитывая тот факт, что за закупку товаров для секса отвечает сам Миньярд.       Пальцы Эндрю цепляются за пояс домашних штанов и, забрав еще и боксеры, снимают их с Нила. Под конец Нил уже извивается и пытается сам снять одежду со своих стоп, лишь бы поскорее уже Эндрю был снова рядом.       Каждый раз это было по-новому — то, как Эндрю гладит его по бокам, по бедрам перед тем, как получить заветное «да» и начать растягивать Нила. Каждый раз Нил постоянно твердит «да-да-да», даже если Эндрю не успел закончить вопрос, даже если он ничего не спрашивал. В нем осталась та небольшая часть, которая постоянно боится, что вот этот раз — точно последний, поэтому Нил пытается выпросить максимум.       Поэтому Эндрю любит ему доказывать, что удовольствие может длиться долго.       Где-то на очередной минуте мягкого поглаживания как внутри, так и снаружи, целомудренных поцелуев и «ну давай, Эндрю» вместе с «еще немного», на всю комнату разносится песня.       Знакомая песня. Песня, которую Эндрю ставил Нилу на звонок. Песня, которая стоит только у Нила на звонке.       Нил стонет — но в этот раз не от наслаждения, а раздражения. Эндрю вопросительно смотрит на него и вытаскивает мокрые от лубриканта пальцы из его ануса.       — М-м-м, — Нил все еще звучит недовольно, но он тянется за оставленным телефоном на тумбочке, — Почему он не разряжен.       — Вау, он учится, — с ухмылкой бормочет Эндрю. Его рука застыла в воздухе в непривычном положении, чтобы не капнуть смазкой на кровать.       — М? — неудовлетворенность сказывается на его интонации, особенно когда он бросает телефон обратно на тумбочку, оставляя громкую связь.       — Нил, подвезите Ники и на следующую ночную тренировку, ему надо больше–       — Не заканчивай это предложение, — Эндрю влезает в их разговор. Нил думает, когда это станет привычкой для всех троих.       — Мы заняты, Кевин, — Нил вздыхает и борется с желанием бросить трубку вот прямо сейчас. Возбуждение в нижней части его живота никуда не делось и не то, чтобы притупилось, даже несмотря на звонок Кевина. Возможно, вместе с раздражением на Дэя, который, фактически, перебил их с Эндрю, он пытается скрыть то тепло, которое появляется только с Кевином.       — Вы не поехали на тренировку, чем вы можете–       О, Эндрю делает это снова. Влезает в разговор.       Но теперь не словом — действием. Своими уже давно смазанными пальцами он ведет от самого основания члена Нила до головки, кончиком ногтя задевая уретру и выталкивая из его горла короткое, но достаточно громкое хныканье. Достаточно громкое и для Эндрю, и для Кевина.       — Ты не маленький мальчик, Дэй, — Эндрю закрывает Нилу рот ладонью: не сильно, скорее символично. Как невербальное требование помолчать, — Ты должен знать.       — Я… — его голос сбивается, и Кевин неловко откашливается. Почему-то Нил слышит в этой неловкости другой оттенок — такой, какой он не может назвать. Это не «я только что узнал то, чего знать не хотел»-неловкость, это…       Что-то другое.       — Ты?       — Я не буду вас отвлекать, — он выговаривает, словно скороговорку, и снова сбрасывает сам.       Нил почти хмурит брови, как Эндрю снова касается его члена, и все мысли о сбрасывании Кевином трубки испаряются.       — Что ты об этом думаешь? — Эндрю шепчет Нилу в губы, дразня медленными движениями и близостью.       — Я хочу продолжить.       — А еще? — Миньярд так оттягивает, что кажется, что он пытается вытянуть ответ из Нила через член.       Не самая продуктивная тактика, учитывая тот факт, что Нил хочет только целоваться и кончить.       — Что-то еще? — он выдыхает, пытаясь не позволить туману возбуждения поглотить его последние мысли.       А Эндрю лишь хмыкает, не дает ответа на вопрос и доводит Джостена до умопомрачительного оргазма.

***

      Спустя несколько недель Нил начал замечать странности. Кевин перестал настойчиво звать их с Эндрю на ночные тренировки, все чаще отходил, а в автобусе на выездной игре он решил отсесть ближе к Дэн, Мэтту и Ники, обсуждающим будущую стратегию матча. А после игры — результаты.       Странным было не то, что Кевин предпочел экси парням, а то, что он даже не попробовал предложить. Просить. Настаивать. Он всегда пробовал, хотя они втроем прекрасно знали, что у него не получится. Это была часть рутины: небо — голубое, дважды два — четыре, Кевин — хочет обсудить с Нилом и Эндрю экси. Это нерушимая основа мира, и вот она рушилась.       Вскоре Кевин стал часто пропадать из общежития. Это тоже было тревожным звоночком: Нил помнит, как однажды, пусть и по пьяни, но Кевин признался, что ему нравится проводить время с ним и Миньярдом. Просто сидеть вместе, даже не говорить, а заниматься своими делами.       Ну и, конечно, самой большой странностью было отсутствие звонков.       Не полное, иначе бы Нил забил настоящую тревогу. Кевин все еще звонил ради сообщения важных новостей или перемен в графике. Но он перестал звонить по мелочам: пропали «где ты?» и «когда будешь?»       Нил почувствовал, что ему просто не хватало Кевина в жизни.       Когда он рассказал о своих мыслях Эндрю, тот лишь поднял бровь и пробормотал что-то подозрительно похожее на «трус». Нил не стал спрашивать — не было смысла и, если честно, настроения. Эндрю бы либо не ответил, либо сказал ему подумать лучше, а Нил не хотел. Он не хотел гадать — он хотел знать.       Поэтому Джостен пытался поймать и расспросить Кевина. Он останавливал его после официальных тренировок, после игр, даже пытался найти в университете — но каждый раз он встречал поджатые губы, бегающий взгляд и неуверенно «ничего».       Возможно, Эндрю был прав, и Кевин реально был трусом. Просто Нил не знал, чего именно он боялся.       В один день Нил снова приходит на крышу к Эндрю с целью пожаловаться на Кевина. На то, что он бегает от него, и поймать смешок и короткое «иронично». На то, как Нил устал ничего не понимать, и получить в ответ явно понимающий, но таящий правду взгляд.       Но получает он не это. Точнее сказать, не совсем это: Эндрю все еще смеется и смотрит, но после взглядов и смешков следует неожиданное «да или нет?» и, уже более ожидаемый, но все еще не совсем предполагаемый Нилом, поцелуй.       Эндрю наседает на него, почти забираясь на колени и заваливая назад. Единственным, что спасает от падения на спину является стойкая ладонь у Нила на пояснице, на которую он успевает опереться перед тем, как подставить собственную руку назад.       — Позвони ему.       — Что?.. — когда Миньярд отстраняется и выдыхает ему в губы, Нил выглядит ошеломленно.       — Позвони Дэю.       — Но…       — Сейчас, Нил.       Голос Эндрю достаточно убедителен, чтобы Джостен потянулся в карман за телефоном и все-таки набрал номер.       Спустя несколько гудков — слишком мало, на самом деле, — из динамиков раздается удивленный голос:       — Нил?       — Кевин, — Нил звучит не менее удивленно, но хотя бы пытается это скрыть.       — Что-то случилось?       Нил смотрит на Эндрю, молча переадресовывая ему вопрос Кевина.       — Нил пытается думать.       — Хорошо, — Дэй перестал удивляться тому, когда Эндрю начинает говорить вместо Нила. Все-таки, они вдвоем всегда идут в комплекте.       — Он не понимает, почему ты от него отдаляешься.       — Эндрю–       — Я не–       Наступает неловкая пауза, когда Нил и Кевин пытаются решить, кто все же будет говорить первым. Кевин решается.       — Я не, — он спотыкается на словах, — Я не отдаляюсь.       — Отдаляешься, — Нил звучит почти обиженно.       — Нет.       — Ты отсаживаешься в автобусе.       — Я обсуждаю игру с капитаном.       — Ты уходишь из комнаты.       — Я даю вам возможность побыть наедине.       Нил проглатывает желание сказать, что он не хочет быть «наедине» без Кевина.       — Ты не звонишь.       И тут Кевин молчит. Он не знает, как парировать это заявление, как можно оправдать отсутствие привычных звонков. Нил закусывает губу, тут же сомневаясь, что вообще должен был это говорить.       Эндрю, похоже, забавляется.       Особенно, когда тишина затягивается, и он все-таки вступает в разговор.       — Хотите знать, что тут происходит?       Они молчат, но молчание — знак согласия.       — Нил скучает по тебе, Кевин, — Эндрю специально говорит медленно и четко, словно объясняет что-то детям, — А ты надумал себе что-то, из-за чего решил, что это хорошая идея — уйти. Я пытаюсь отучить от этого Нила. Не добавляй мне работы.       Из динамика слышно, как Кевин пораженно выдыхает.       — Кевин?       — Я не хотел, — он буквально выдавливает слова из себя, — вам мешать.       — Кевин, ты не мешаешь, — Нил наконец оживает, но Эндрю кладет ему руку на плечо и продолжает.       — Что ты себе надумал, Дэй?       Кевин молчит чуть меньше минуты, а потом почти шепотом выдает:       — Когда вы смотрите друг на друга так, словно хотите поцеловать, я не хотел, чтобы вы увидели, что я смотрю на вас так же.       Нил замирает: он не думал о Кевине в таком смысле, его слова слишком просто застают его врасплох. С другой стороны, Кевин всегда был с ними. Как бы другие Лисы ни говорили, что Нил и Эндрю идут в комплекте — в него всегда должен быть включен Кевин. Иначе они не могут быть полными.       А Эндрю выглядит практически сытым. Он добился своего, и сейчас собирается довести дело до конца. Нил сглатывает предвкушение.       — То есть, ты хочешь поцеловать нас. Кого именно? — дразнящий тон Эндрю — ахиллесова пята Нила, и, даже когда он обращен не к нему, Нил не может не увлекаться.       — Любого. Тебя, Нила. Обоих, — Кевин тараторит, словно, если он хоть на секунду остановится, его начнут отчитывать. Возможно, он именно так и думал. Одна лишь эта мысль заставила Нила хотеть его обнять.       Или поцеловать. Нил пытался распробовать эту мысль.       — О, конечно, — Эндрю забирает телефон из рук Нила, кладет его себе на колени и подтягивает Джостена ближе к себе, — И ты не смог бы выбрать?       Джостен замечает зарождающийся румянец на шее Эндрю и втягивает воздух, пытаясь осознать: Эндрю не дразнит. То есть, нет, он дразнит, но не потому что Кевин сказал глупость, а потому что Миньярду это нравится. По той же причине он дразнит Нила.       — Нил… — Кевин зовет его, услышав вздох и ожидая узнать его мысли. Или приговор.       — Как жаль, — тон Эндрю становится игривым, — Я почти оскорблен, что меня поставили на второе место.       — Нет, нет, я не это имел в виду, — Кевин начинает оправдываться, и Нил может видеть, как его лицо краснеет, а взгляд бегает. Он начинает жалеть, что этот разговор происходит по телефону.       — Коне-ечно, — тянет Эндрю и кладет ладонь на шею Нилу, — Не волнуйся, на этот раз я могу тебя подменить.       И целует Нила. Не так, как обычно: Не аккуратно, тихо, словно стараясь сделать так, чтобы его счастье никто не увидел, не услышал, не догадывался даже, что оно есть. Он целует его не просто со страстью, но со звуком. С хлюпаньем слюны, с укусами, которые вызывают небольшие стоны Нила, с довольным мычанием.       Только когда он отпускает Нила, тот понимает, что это было для Кевина. Чтобы он услышал.       — Кевин…       — О, блять, я хочу быть рядом с вами, — Кевин разочарованно стонет, а у Нила от этого звука пробегают мурашки по спине.       — Это все, — его голос слабый, и ему нужно прокашляться, чтобы избавиться от хрипоты после поцелуя, — это все, что ты хочешь сделать?       — Нил, я не могу.       — Просто скажи да или нет, — Эндрю проводит рукой по волосам Джостена, и тот довольно мычит, — Это так просто.       — Но, Эндрю–       — Ты хочешь сделать что-то еще, Кевин? Да или нет?       — Да.       — Что именно?       Из динамика слышится шорох ткани, словно Кевин перемещается на кровати.       — Я не могу сказать, — его голос дрожит, а в голове так и рисуется его образ с уже густо покрасневшими щеками.       — Я тебе помогу.       Эндрю бормочет Нилу тихое «Да или нет?» и снимает его футболку после активных кивков. На улице достаточно тепло, чтобы он мог провести без футболки некоторое время без вреда для здоровья, тем более, что Миньярд планировал его согреть.       — Может, ты хотел бы потрогать голый живот Нила, — он ведет рукой ровно за своими словами и, услышав взволнованный вздох Дэя и удовлетворившись его реакцией, он продолжает, — провести по его бокам, очертить шрамы. Подняться к груди.       Нил, тем временем, сам замирает и дышит в унисон с Кевином: отрывисто, глубоко и возбужденно. Невольно он начинает представлять то, что Эндрю говорит; то, как руки Кевина гладят его по груди, мизинцем задевая соски и закрывая ладонью сердце.       Эта мысль, на удивление, не кажется странной. Эта мысль, на удивление, просит большего.       — Или наоборот, — Эндрю отстраняет руку, и Нил вздрагивает от неожиданного холода, — ты двигался бы вниз. Дразнил бы чувствительную кожу у края брюк. Спрашивал бы: «Нил, можно прикоснуться к твоему члену?»       — Эндрю…       — Эндрю…       Нил и Кевин выдыхают одновременно. Кевин — пораженно, почти хныкающе, Нил — с мольбой. Оба — с возбуждением.       — Да, — шепчет Нил.       — Хорошо, — по губам Эндрю пробегает тень улыбки, — Кевин, ты бы сказал, что Нил — хороший мальчик?       — Самый лучший, — Кевин произносит сквозь зубы под шорох одежды.       — Нил, что нужно сказать?       — Спасибо, — Нил шипит, когда холодная рука Эндрю забирается ему в боксеры и обводит пальцами головку.       Джостен опирается рукой о плечо Эндрю, когда тот поворачивает свою руку так, что ему хочется согнуться в калачик. Он никогда бы не подумал, что мастурбация на крыше, так еще и по телефону с одним из участников… мероприятия, заставит его испытать столько наслаждения.       Через пару мгновений из динамиков начинают издаваться приглушенные стоны. Нил с опозданием осознает: Кевин разделся, и сам сейчас дрочил на фантазии о них и звуки, которые сам слышал.       — Кевин, — полувыдох-полустон. Он хочет хоть как-то поддерживать контакт с Дэем, раз он не может быть рядом.       — Кевин, чем ты занят? — с этими словами Эндрю пережимает основание члена Нила, вызывая у него протяжный скулеж, — Ты трогаешь себя?       — Э-эндрю, — голос Дэя намного громче, чем был раньше; он, видимо, положил телефон ближе к лицу, чтобы лучше слышать Нила.       Нил чувствует прилив тепла в своем животе от этого.       — Ну так?       — Да, — Кевин выдыхает и мычит, тут же пытаясь заглушить себя и закусывая губу.       Эндрю отпускает член Нила на секунду и приподнимает его подбородок. После аккуратного, поддерживающего поцелуя в нос он говорит Кевину:       — Не кончай, пока я не скажу.       — Но… — Кевин звучит разочарованно.       — Хочешь кончить с Нилом? — он не ждет ответа Дэя, — Тогда не кончай.       Кевин бормочет тихое «мгм», и Нил даже не успевает сказать, как он близко, когда рука Эндрю возвращается на его член с новым, более жестким и быстрым темпом. Он не жалеет никаких козырей в рукаве: проводит ногтем по уретре, сжимает головку, проворачивает запястье и шепчет о том, какой Нил молодец.       В какой-то момент, помимо стонов из динамиков раздается молящее «Эндрю-Эндрю-Эндрю», которое через пару секунд становится лишь мешаниной из скулежа, стонов и просьб.       Эндрю приподнимает бровь на Нила и, когда тот кивает так много, что в конце концов оставляет свою голову на плече у Миньярда, говорит заветные слова: — Кончай, Кевин. О, как Кевин кончает. Сквозь туман и мелькающие перед глазами звезды оргазма Нил слышит долгий, размеренный стон, слегка искаженный динамиком и бормочет то ли имя Кевина, то ли имя Эндрю. Это не совсем распознаваемый набор звуков — его суть не в имени, а в наслаждении и удовлетворенной нужде, которую он передает. Эндрю вытирает испачкавшуюся в сперме руку о футболку Нила, и Джостен даже не возникает. Он почти загипнотизированно смотрит на экран телефона, на отсчитывающий секунды счетчик звонка. — Кевин, — его голос немного слабый, но очень довольный, — спасибо. — Если ты не понял с первого раза, — Эндрю поясняет, как единственный с трезвой головой в настоящий момент, — ты наш. Ты не можешь нам помешать.