Вэраю

Было ужасно жарко, почти всю ночь не спали - какой-то умник перетопил. Сомкнул глаза я только к рассвету, но уже через час надо было вставать. Вот только того самого "через час" я так и не дождался. Раздался оглушительный треск, на мгновение в глазах темнота. Открыл - смотрю - прямо напротив меня в крыше дыра от снаряда. И солнце виднеется.. такое яркое, я даже зажмурился, но быстро сообразил что к чему. Оделся, как и все, мигом, стали раненых доставать да погибших. Смотрю в сомкнувшиеся глаза парня, который ещё вчера со мной стоял рядом, и дрожь пробирает. Понял, что не спасти его, но можно помочь и тем, кто ещё жив. Если такие есть... Ох, повезло же мне на дальней кровати спать. Притащит носилки, стали раненых подбирать. И пытаешься сам сознания не потерять, и товарищей поддержать. А я и не сразу понял, что и мне в ногу что-то попало. Только чуть в глазах темнело. Думал, ушиб, ещё бы не ушибить тут! Уже несколько человек мне указали, но я всё пробегал мимо, даже не слыша их. Но чуть только присел - понял - щепа в ногу попала, да и большая. Я сам пытался вынуть, но болит, зараза... Только расковырял больше. Подошли и мне помогли - отвели в палаты, мне там всё, что требуется сделали, повязку наложили. Стали после налёта пересчитывать кто жив, кто слёг, а кто и полёг.. – Левин? – Строевую проводил уже не тот же самый человек. Он был куда более угрюмым. Но в ответ ему была лишь тишина. – Горовенко? Самородов?.. Тишина. – Жомов, Кемарский, Калиберда, Куркин, Гаврилов, Котляров, Колтовой, Леонова, Киреева, Лившин, Пунанс, Буроменский..? И всё тихо. Даже дышать стало как-то не по себе. Такая давящая тишина и только голос того человека. – Новиков, Азизов, Аккуратов, Горшман, Комшин, Пехлецкий, Пушной, Репетур, Арбеков?.. Мужчина перевернул лист, угрюмо посмотрев на нас. Было в его взгляде что-то сочувственное, но в то же время я понимал, что для него это было уже не впервые. Всё у них на лице написано. Говорили, что война будет недолгой. Уже скоро год, и только хуже становится... – Айдаева? – Мужчина, не ожидая, ответа, уже начал произносить следующую фамилию, но из строя вышла низкая чернявая фигура. – Я! Он взглянул на девчонку, но радости во взгляде не прибавилось. Думается мне, что ему жалко стало её. Да и всех нас.