Дьяволу морскому отдайся

Небо цвета лазури и бескрайнее море сливались в единое полотно. Вдохнув глубоко, можно было ощутить запах морской соли и свежести, проникновенно смешанный с нотками далеких приключений. На небесах, вечно переменчивых, облака медленно плыли, отражая свет солнца в тысячах оттенков синего, словно художник нарисовал их легкой рукой. Скрип колышущихся на волнах кораблей и нежный журчащий шепот прибоя смешивались в гармонии моря, создавая симфонию, в которой каждая нота имела свое значение. На пирсе стояли рыбацкие лодки. Какие-то были только окрашены, а на бортах некоторых давно облупилась и выцвела краска. Все они покачивались на воде, пока рыбаки перетаскивали свой улов. Ночи они проводили в море, вылавливая устриц, креветок, рыб и крабов. По пути назад добычу готовили, чтобы с первыми лучами рассвета начать продавать в городе. Каждое утро запах свежих морепродуктов наполнял улицы. В порте Люмидус никого не удивляли работающие дети, и многочисленные лавочники, рыбаки и матросы иногда просто вылавливали на улицах беспризорников, чтобы припахать себе в помощь за невысокую цену. Ризли так и попал на свою первую работу и не помнил себя свободным вплоть до одиннадцати. — Как ты думаешь, а существуют рыбы размером с меня? — неожиданно спросил Аякс, перетаскивая очередную корзину, забитую раками. Ризли задумчиво взглянул на друга. Еще год назад он был выше него, но за всего лишь одно лето Аякс резко вытянулся. Кажется, он этим немало гордился. Жаль только, что так и не повзрослел мозгами. — Наверное, существуют и побольше, — ответил Ризли, собравшись с мыслями. — Киты всякие… — Ты видел китов?! — удивился Аякс, чуть не уронив себе на ноги целый ящик рыбешек. — Только на картинках, ну, знаешь, вот эта реклама вонючих духов, — объяснил Ризли, поморщившись. — А, ну это не считается, — тут же потерял интерес Аякс. — Я бы хотел увидеть настоящего кита, он, наверное, больше той лодки. Он кивнул в сторону покачивающегося на волнах рыбацкого судна. Оно было небольшим, на нем работали всего двое рыбаков — отец и сын, пытающиеся прокормить несколько поколений своей огромной семьи, живущей в одном доме. Поэтому они и нанимали детей. Тем можно было платить копейки. У Аякса в семье недавно родился ещё один младший брат. Малыша назвали Тевкром, а Аяксу заявили, что в девять лет неплохо было бы уже начать что-то зарабатывать. Впрочем, родители, выставившие его на работу, могли и заступиться за сына в случае, когда ему не доплачивали. За Ризли заступиться было некому. Если Аякс каждый вечер шел домой, где его в большинстве случаев ждал горячий ужин на столе, то Ризли повезло не так сильно. В этом старинном городке он привык оставаться в стороне. По вечерам он бродил по порту, слушал крики чаек и шум морских волн. В теплое время года Ризли там же и ночевал. Пробирался на пустые лодки, накрывался парусами, а по утрам его либо гоняли рыбаки, либо без согласия брали с собой в плавание и заставляли помогать за то, что спал в их собственности. Зимы в Фонтейне обычно были мягкими, но дождливыми. Море приносило пронизывающий влажный ветер, поэтому все-таки приходилось тратить накопленные деньги на аренду койки в каком-нибудь бараке. Сентябрь уже выдался непривычно холодным, поэтому работать нужно было в два раза больше, отказав Аяксу в пустой болтовне. — Папа говорит, что нам надо вернуться в Снежную, — продолжал тот, перебирая рыболовные сети. — Мы переехали сюда, потому что все аристократы в Снежной разговаривают по-фонтейнски, некоторые даже не знают снежнийского. Видимо, папа хочет быть как они. — Не очень-то ты похож на аристократа, — усмехнулся Ризли. — Да я и не хочу, — поморщился Аякс. — Я бы с радостью вернулся. Мне кажется, в Снежной бы жилось лучше, чем здесь. Там снег лежит всю зиму, а не пару дней, как здесь. А еще люди рыбачат не в море, а в проруби. — Что такое прорубь? — спросил Ризли, пробуя на вкус незнакомое слово. — Это такая дырка, которую рыбаки делают в ледяной корке на озерах. — В Снежной вода покрывается льдом?! — не смог скрыть своего удивления Ризли. — Да! — Аякс обрадовался тому, что друг наконец поддержал разговор. — Правда, я сам не видел. Мне папа рассказывал. Но если мы вернемся туда, я обязательно увижу. — Я бы не хотел постоянно жить в одном месте, — признался Ризли, утирая пот со лба. — Ну, сейчас ты вообще нигде не живешь, — протянул Аякс, не задумываясь о словах, — Так что ты делаешь успехи! Ризли на секунду остановился, застыв с сетью, наполненной полуживыми креветками, в руках. Он взглянул в лицо Аяксу, но тот продолжал беззаботно переставлять ящики, даже не понимая, что именно он сейчас ляпнул. — Да уж, успехи, — закатил глаза Ризли. Остаток дня они не разговаривали, а все попытки Аякса завязать диалог Ризли строго пресекал. В порту всегда можно было найти работу, поэтому избегать болтовни оказалось не так уж сложно. — Мне пора домой, — сказал Аякс после заката, но ответа от Ризли так и не дождался. — Слушай, после рождения Тевкра мама с папой все в делах. Они не заметят, если ты переночуешь у нас. — Спасибо, — холодно ответил Ризли. — Откажусь. Что Аякс вообще понимал? После того, как он скрылся в глубине улиц города, Ризли незаметно пнул какую-то пустую коробку. Он не рассчитал удар, и та улетела с причала в воду, всплыв на поверхность с жалобным бульканьем. Ризли устало вздохнул и уселся на край пирса. Позади него в городе зажигались фонари и окошки домов. В районах побогаче огоньков светилось больше. Как-то раз Ризли было совсем уж нечем заняться ночью, поэтому он решил посчитать. В Люмидусе горело сто тридцать семь окон. По крайней мере, столько можно было увидеть из порта. Сто тридцать семь семей по вечерам собирались вместе, ужинали и пели песни. Чтобы отвлечься от этой мысли, Ризли поднял взгляд в небо и попытался посчитать звезды, но их оказалось слишком много. Больше он не смотрел на яркий небосвод и вообще старался не отвлекаться на всякие бесполезные мысли. Сегодня разум Ризли занимали куда более насущные вопросы, например, где ему провести ночь. Он обернулся к морю и вгляделся в темную водную гладь, на которой плескались тени лодок. Идея мелькнула в уме — может, поискать какую-нибудь заброшенную? Тогда и не придется с утра иметь дело с озлобленными рыбаками, и можно будет провести там больше, чем одну ночь. Ризли начал тихо пробираться по пирсу, прекрасно ориентируясь здесь даже в темноте. В такое время моряки уже пьяны в хлам, поэтому никто не обратит на него внимания. Он осматривал старые лодки и корабельные склады, как вдруг его взгляд упал на небольшое судно, скрытое в тени. Сердце почему-то забилось быстрее, когда Ризли приблизился к лодке, чтобы рассмотреть ее поближе. Главное, чтобы деревянные половицы не сгнили, а то падать в воду будет не очень приятно. Лодка, казалось бы, давно забытая, но все еще пригодная. Ризли устроился на скамейке и укутался тонкой кожаной курткой, которую стащил у какого-то моряка год тому назад. Как же они с Аяксом тогда удирали. Через трещащие планки деревянной лодки слышался шум прибоя. Под этот звук он бы и заснул, чтобы завтра пережить очередной день, похожий на предыдущий, если бы не услышал всплеск воды. Невольно сердце забилось быстрее. Ризли нашарил на полу сломанное весло. Он сжал его в кулаке, готовясь к тому, что может произойти дальше. Напряженно вглядываясь в темноту и прислушиваясь к плеску воды снаружи, Ризли набрался смелости, чтобы выглянуть за борт. В ночной мгле он не видел, что происходит, но его воображение рисовало живописные ужасы. Дыхание участилось, пока он держал наготове свое единственное оружие. На борту соседней лодки пошевелилась сеть с еще живыми крабами, отчаянно пытающимися выбраться на свободу. Неожиданно из воды выплыло создание, прижало палец к губам, обращаясь к ним. Его бледная кожа словно сияла на фоне ночной мглы. Ризли невольно сравнил ее с висящей в небе луной. Густые белые волосы с синими прядями, похожими на ветви морских водорослей, украшали его голову и спадали вниз, как водопад. Плавники, расположенные на его мускулистых руках, напоминали утонченные ажурные крылья, слишком грациозные для существа, которое смогло разорвать крепкую рыболовную сеть. У Ризли в голове отчего-то всплыли воспоминания о знатных господах в многослойных робах и с изящными тростями. Такие обычно собирались в здании парламента или в зале суда, решая какие-то важные вопросы. Ризли резко покачал головой, чтобы выбросить из головы это наваждение, но оно никуда не исчезло. Под покровом ночи неизвестное морское создание освобождало своих… сородичей из рыболовных сетей. На его торсе виднелись мерцающие чешуйки, похожие на блики луны, прыгающие по водной глади. — Ты что, воруешь у рыбаков?! — Ризли попытался вложить в свой голос всю доступную ему зрелость. Морское создание вздрогнуло от неожиданности, развернулось. Его лицо вытянулось в удивлении при виде ребенка. — Ты не знаешь, что это незаконно?! Это слово он часто слышал от взрослых, когда они ругались между собой. Оно действовало как заклинание для восстановления справедливости, а еще очень пугало обидчиков. Ризли все еще не понимал, что за существо было перед ним, но если завтра он расскажет рыбакам, что спас их улов от морского чудища, может, он получит заслуженное вознаграждение? — Боюсь, юный господин, я не очень осведомлен о человеческих законах суши, — начало морское создание, — но я точно знаю, что, согласно морским правилам, все существа должны быть свободны. Голос его — как шепот бриза. Он вибрировал в воздухе, словно часть самой природы. Мягкий, но вдохновляющий, он обволакивал Ризли, заставляя забыть о своем страхе и одиночестве. Так ли звучало пение сирен из сказок? — Ты что, морской дьявол? — спросил Ризли. — Дьявол? — существо задумалось. — Насколько мне известно, дьяволом вы, люди, называете главного противника божественного. Я же служу богине морей, поэтому никак не могу быть им. — Как тебя зовут? — поинтересовался Ризли, уже опуская весло, которым минуту назад готов был обороняться. — Невиллет, — сказало морское создание. — Ризли, — представился мальчик, присаживаясь на корточки. Он опустился, едва не опрокинувшись через бортик старой лодки. В глазах морского дьявола отражалось не ночное звездное небо, а водная бездна. Он отвлекся от своей цели и подплыл ближе к старой лодке. Странный вид больше не пугал Ризли, и он даже протянул руку за борт. Кожа Невиллета была холодной и мокрой, очень гладкой и мягкой. От этого неожиданного прикосновения он смутился и дотронулся своей рукой до пальцев Ризли. — У тебя перепонки на ладонях? — удивился мальчик. — Да, — кивнул Невиллет. — А должно быть как-то иначе? Руки морского дьявола были длинными и грациозными, покрытыми мягкими и гладкими чешуйками. Меж пальцев тянулись полупрозрачные перепонки. Они аккуратно расправлялись, когда он медленно двигал руками. Прикосновение было невероятно нежным. Ризли даже не мог вспомнить, когда его в последний раз трогали столь мягко. — Ты красивый, — неожиданно даже для себя сказал он. — Спасибо, — ответил Невиллет. — Я редко оказываюсь так близко к людям, обычно они пугаются, когда видят меня. Называют, как ты и сказал, морским дьяволом. — Ладно, ты не дьявол, — смягчился Ризли. — У тебя есть хвост? Вместо ответа Невиллет двумя руками взялся за бортик старой лодки, и над морской поверхностью поднялся хвост. Он был длинным и гибким, покрытым бесчисленными блестящими чешуйками. Словно кисть художника, хвост создавал удивительные узоры и волны на воде. Чешуя блестела и мерцала, отражая свет луны. — Значит, ты дракон, — заключил Ризли. — У тебя тоже есть хвост, а твои плавники похожи на крылья. — Что такое дракон? — неуверенно спросил Невиллет. — Это такие сказочные создания, очень богатые и мудрые, — объяснил Ризли. — Я бы не сказал, что богат, — смущенно признался Невиллет. — Драконы обычно охраняют сокровища, — продолжал Ризли. — Ох, сокровище, — задумался Невиллет. — Кажется, я охраняю одно сокровище. — Вот видишь! У Ризли на лице расплылась широкая улыбка, когда он понял, что попал в точку. Под лунным светом они проговорили еще очень долго. Голос Невиллета звучал мягко и утешительно, как песнь волн, и его слова создавали ощущение, будто время остановилось. — Знаешь, за много лет моей жизни, — признался Невиллет, — представители твоего сухопутного рода придумали множество суеверий о подобных мне. Говорят, что я сулю зло и неудачи. — Ты так не выглядишь, — уверил Ризли. — Да, но кто знает, — пожал плечами Невиллет. — Я явился сюда, чтобы спасти своих сородичей, а тебе лучше вернуться к своим и забыть об этой нашей встрече. — Стой! — испугался Ризли. — Не надо уходить. Может быть, море специально нас свело для чего-то? — Если это была судьба, значит, она сведет снова, — пообещал Невиллет. — Я уверен, что тебя впереди ждет множество морских сокровищ и приключений, Ризли. Ризли понимал, что место Невиллета точно не здесь, не в этом шумном и суетливом порту. Но расставание наполнило его сердце грустью и печалью. Рука напоследок скользнула по чешуйкам хвоста, словно прощаясь. Невиллет нырнул в глубины моря, оставив лишь блики лунного света и воспоминания. Ризли смотрел в воду, видя силуэт, уходящий в морскую тьму. Он снова почувствовал себя одиноко, но где-то внутри затеплилась надежда на будущее. На морские приключения, сокровища и новую встречу с драконом. Ризли проснулся утром в старой лодке, и ему сразу же стало ясно, что все, произошедшее ночью, могло оказаться дурацким сном. Он лежал на скамейке, смотря вверх на старые деревянные балки. Внутри разворачивалось чувство разочарования, ведь ночная магическая встреча была всего лишь игрой его воображения. Снаружи на бортах лодки играли первые рассветные лучи. Выйдя, Ризли вновь осмотрел место встречи с Невиллетом. Конечно же, никаких следов магии там не было. Однако, подняв взгляд, на соседней лодке он заметил порванные рыбацкие сети. Встав ровно туда, откуда он вчера склонялся к лицу морского дракона, Ризли нашел нечто необычное. Теперь он крутил в руках ржавый ключ, покрытый морской солью и потрепанный временем. Его поверхность была усыпана морскими знаками и загадочными символами, словно послание из прошлого. Ризли начал рассматривать ключ, и ему показалось, что он имел какую-то странную форму, будто у необычной заготовки для замка, который ждет своего часа, чтобы быть открытым. Услышав, как порт постепенно стал наполняться голосами, Ризли сорвался с места и поспешил на другой конец пирса, где его уже ждали работа и Аякс. Он бежал, минуя моряков и рыбаков, готовящихся к очередному дню. — Привет! — громко сказал Ризли. — Привет, — спросонья ответил Аякс. — Сегодня ты какой-то слишком бодрый. — Сон хороший приснился, — уверил Ризли. — О, а мне снилась какая-то ерунда, — обиженно сказал Аякс. — Зря мы вчера про китов говорили. Во сне я утонул и увидел одного гигантского. — Ты же хотел посмотреть на китов, — напомнил Ризли. — Да! Но, во-первых, я хотел увидеть настоящего. А во-вторых, если я утонул, значит, я умер? — Необязательно, — обнадежил друга Ризли. — Некоторые существа спокойно живут под водой. — Ты откуда знаешь? — приподнял брови Аякс. — Просто знаю, — отвел взгляд Ризли. — И вообще, давай браться за работу. Я так себе не заработаю на корабль. — Чтобы путешествовать по разным местам? — Да, — деловито кивнул Ризли. — Может быть, я даже возьму тебя в свою команду и подкину до Снежной. Если будешь вести себя хорошо.

Двадцать лет спустя

Вечер Навии приближался к своему завершению. Впрочем, как и ее свободная жизнь. Залитая золотистым светом свечей роскошная спальня уже месяц полнилась взволнованными голосами служанок и матушки. Сама Навия не выражала никаких чувств во время примерок и сборов, лишь тревожилась внутри. За окном висела луна, похожая на большую серебряную тарелку, очередную из множества подаренных к свадьбе сервизов. Она сидела перед зеркалом, а на глазах проступали слезы. Навия быстро вытерла их шелковым носовым платком, чтобы даже ее спальня в родительском доме не увидела этого ненужного проявления эмоций. Ее длинные волосы были все еще влажными после мытья. Завтра ей предстоит просидеть неподвижно несколько часов, пока парикмахер будет сооружать на ее голове свадебную композицию высотой в полметра. Черт бы побрал эту фонтейнскую моду. На столе лежало роскошное платье, украшенное вышивкой и бисером, словно олицетворяя собою ее статус и будущий брак. Тюльпаны в вазе наполняли комнату ароматом, который напоминал ей об ускользающей свободе и весне. Эти цветы ей привез господин Лагард из Мондштадта. Туда они попали из Сумеру всего несколько месяцев назад, а умелые мондштадтские флористы сразу начали разводить новый экзотический сорт цветов, чтобы поразить местную аристократию. За окном звезды начали мерцать, создавая ясную и умиротворенную картину ночного неба, но в сердце Навии царила буря. Завтра ее жизнь изменится навсегда. Госпожа Клементина желала своей дочери только лучшего, но их возможности сильно ограничивала плачевная финансовая ситуация в семье. Да, они были одним из самых древних аристократических родов Фонтейна, однако это не уберегло господина Калласа от шальной пиратской пули. После трагической гибели отца их материальное и социальное положение сильно ухудшилось. Брак с послом Аделардом Лагардом должен был спасти хотя бы Навию от прозябания в бедности. Месяц назад прошли смотрины и сватовство. Перед этим у них с матерью состоялся серьезный разговор, где она пообещала Навии, что господин Лагард будет хорошим мужем и не обидит Навию. Впрочем, убедиться в этом лично ей не удалось. Будущий супруг удостоил невесту близким знакомством на сватовстве, а затем пропал на месяц в рабочей поездке. Вернулся вчера с букетом тюльпанов, вином и другими дорогими подарками. — Лучше бы ты пропал в море, — проворчала Навия, глядя в зеркало. Она посмотрела в окно. Их поместье стояло на холме, а из спальни Навии открывался прекрасный вид на весь город и порт. Море казалось таким же недостижимым, как свобода. Навия чувствовала, будто внутренности становились тяжелее, утягивая ее куда-то на дно. Она продолжала смотреть в окно, погруженная в свои размышления. На первый взгляд, городок Люмидус казался абсолютно спокойным, уже отошедшим ко сну. Но в эту тихую ночь ей показалось, будто что-то было не так. Сначала она не могла точно определить, что происходит, но постепенно морской ветер донес до Навии тревожный шум со стороны близких к порту районов. Вдали, там, где горожане обычно закупались свежими морепродуктами, сгущались облака дыма. Они смешивались с криками и воплями, превращаясь в зловещего духа, несущегося по улицам. Навия долго не могла понять, что это было такое, но вскоре мрак разорвался на куски от грозного сверкания огня и языков пламени. Ее сердце заторопилось, когда она наконец осознала, что в порту стоит корабль с черными парусами. Это могло означать только одно — в городе начались беспорядки из-за вторжения пиратов. Навия уже видела, как мобилизуется местная гвардия и собираются группы разгневанных и напуганных горожан, пытаясь организовать сопротивление. На улицах вспыхивали баррикады, а здания загорались, словно факелы в ночи. Вдалеке раздались выстрелы и звуки борьбы. Все, что видела Навия, смешивалось в ее сознании в одну ужасную картину хаоса и разрушения. В этот момент ее свадьба, брак — все, что ожидало ее завтра, показалось далекой мечтой. Ей вдруг стало ясно, что ее сомнения и тревожные мысли о предстоящем браке были лишь мелкими беспокойствами по сравнению с происходящим в городе. Навия услышала суету в поместье, мимо ее комнаты проносились слуги, причитавшие о чем-то на ходу. — Не дай бог что-то случится с госпожой Навией — свадьба расстроится! Шаги слуг затихли. Должно быть, они убежали на первый этаж, чтобы забаррикадировать двери. Их городу угрожала смертельная опасность, разрушения и мародерство, а у кого-то на уме была только предстоящая свадьба?! Медленно осознание начало проникать в голову Навии, как дождевая капля, ползущая по стеклу. Она наблюдала хаос, разворачивающийся в городе, и внезапно поняла, что у нее имелась альтернатива. Если она загадочным образом исчезнет во время пиратского вторжения, то ей не придется выходить замуж. Эта мысль начала прорываться сквозь зловещие картины города в огне и крики отчаяния, и она ощутила небывалый прилив эмоций. Навия вспомнила слова матери, которая всегда говорила ей о важности свободы и независимости. Моменты, когда она мечтала о приключениях, о мире за горизонтом, о возможности самостоятельно решать, что делать со своей жизнью. Теперь эта мечта казалась более реальной, чем когда-либо. Но это было очень давно. Когда она еще дружила с Клориндой. Взгляд Навии вернулся к свадебному платью, к бисеру и вышивке. Они должны были стать символом роскоши, но казались оковами. Навия представила себя в этом платье, заключенную в брак, который она не выбирала. И в этот момент она почувствовала, что путь, который открывался перед ней, стал намного более манящим и светлым. — Нет, это какая-то ерунда! — вслух проговорила Навия. Она что, всерьез захотела сдаться в плен разбойникам, лишь бы не выходить замуж за нелюбимого? — Какой бред, Навия, — сказала она сама себе и, подобрав полы своего платья, выбежала из комнаты. Да, конечно, когда-то в далеком детстве она мечтала о морских приключениях. Но сейчас, когда ее родной Люмидус грозили разрушить, истории о пиратах вовсе не казались веселыми. Навия вздрогнула, когда услышала громкий звук, доносящийся из двора. Судя по всему, что-то очень тяжелое ударилось о ворота, ведущие к поместью. Затем и сама ограда с жалобным скрипом упала на землю. — Навия! — в холле первого этажа к ней подлетела Клементина, затаскивая за руку в коридор, ведущий к подвалу. Когда послышался выстрел, явно снесший парадную дверь, Навия рефлекторно толкнула мать ко входу в подвал, но было уже поздно. — Не удалось вам провернуть фокус с исчезновением. Голос звучал как-то слишком задорно для человека, направлявшего в лицо Навии пистолет. Нападавший показался ей больше похожим на бродячего артиста, чем на пирата, выглядел он очень молодо, но оружие держал уверенно. — Позвольте мне представиться, леди Навия, — он грубо схватил ее за запястье и его поднес к своим губам. — Лини, а это моя сестра и помощница — Линетт. Он поправил черную треуголку на голове и кивнул в сторону молчаливой девушки с холодным лицом. Та скучающим взглядом осмотрела Навию, будто ее брат каждый день угрожал аристократкам, а ей это зрелище уже порядком надоело. — Госпожа Клементина, вас тоже рады видеть! — Лини сделал шутливый реверанс, впрочем, не сводя прицела с лица Навии. — Как дела у вашего супруга? — Не смей говорить о нем, грязный разбойник, — огрызнулась Навия. — Чего это сразу грязный? — оскорбился Лини. — Видишь ли, дорогая, не в твоем положении язвить. Пока мы разговариваем, люди Отца разрушают твой любимый порт Люмидус, но ты в состоянии это исправить. — Я? — удивилась Навия. — Господин Каллас ведь столько сделал для этого города, — продолжал Лини. — Будет очень жаль, если его разрушит кучка пиратов, не правда ли? — Почему именно я? — спросила Навия. — Я не ставлю под сомнения приказы Отца, — отчеканил в ответ Лини. Отец — жуткий пират, державший в страхе семь морей одним своим именем. Этот грозный морской властелин был истинным воплощением ужаса и беспощадности. Навия выросла на страшилках об Отце, чьи пушки топили корабли, пули всегда попадали в цель, а люди никого не оставляли в живых на торговых судах. Старые моряки говорили, что он носил длинный камзол, сплетенный из костей побежденных врагов, а его одежда всегда была испачкана кровью и солью. Он стал известен благодаря своей жестокости и беспощадности в отношении тех, кто осмеливался встать у него на пути. Его команда была группой безжалостных отморозков, готовых следовать за своим капитаном в самое адское пекло. Отец управлял огромным кораблем, который носил имя «Предвестник». Это название досталось ему не просто так — в семи морях судно считали верным знаком страха и смерти. Его флаг был черным, как ночь, и украшен красным четырехлистником. Никто из тех, кто остался в живых, не мог точно сказать, что значил этот символ. Навия нахмурилась. Последние несколько лет об Отце ничего не было слышно. К тому же, раз еще в ее детстве репутация этой грозы морей бежала впереди быстроходного корабля, сколько же ему сейчас лет? Не должен ли он был давно умереть? Или, по крайней мере, быть глубоким стариком? — Хорошо, — ответила Навия, поняв, что у нее нет времени на раздумья, — я согласна на встречу с Отцом, если вы гарантируете, что покинете порт Люмидус вместе со мной. Также мне нужно обещание, что ничьи жизни не пострадают. — Конечно, госпожа, — Лини сделал реверанс, пряча пистолет за пазухой. — Разве что я не могу вернуть те жизни, которые мы уже отняли. Навия едва успела осознать сказанное и прижаться на прощание к матери. Лини кивнул сестре, после чего Линнет с удивительной для такой хрупкой девушки силой заставила Навию замереть и позволить связать себе руки. Лини подергал узел, проверяя его на прочность, а потом, схватившись за него, выволок Навию из родного дома. Пираты во главе с Лини прошли через улицы, словно несущиеся бури, оставляя после себя следы разорения. Дома горели ярким пламенем, и черный дым взмывал в небо, создавая духоту и мрак. Треск пламени и крики сливались в один жуткий хор. Навия шла сквозь этот кошмар, смотря, как ее родной город превратился в руины. Улицы, которые она хорошо знала с детства, теперь покрылись обломками и пеплом. Магазины и рестораны, в которых она проводила свое свободное время, разграбили и разрушили. Позолоченные фасады зданий, раньше казавшиеся ей символом аристократии, были теперь обесценены, покрыты грязью и копотью. Навия видела, как пираты грабили дома, оскверняли улицы и заставляли горожан сдаваться перед своей неослабевающей яростью. Ровно до того момента, пока Лини не кивал с довольным лицом в ее сторону и не отдавал приказ отступить обратно на «Предвестник». Она чувствовала себя товаром, когда мать чуть насильно не отдала ее замуж. Теперь ощущение себя как никчемной вещи лишь укоренилось. Ее город стал пленником морских разбойников так же, как и она. Когда Навию наконец-то сопроводили на «Предвестник», она не могла не впечатлиться. Этот корабль был чем-то вроде плавающей крепости, монументальной и могучей. Его черные паруса развевались на ветру, словно крылья ночного хищника. Палуба была усеяна оружием, готовым к бою. Красно-черные символы были изображены на мачтах и везде, где только глаз мог достать. На борту уже делили добычу — золото и драгоценности, награбленные с берегов города. Пираты перемещались быстро, как хищники в поисках жертвы. Члены экипажа в темных одеждах казались способными на все, чтобы выполнить приказы своего капитана. Взгляд Навии задержался на бледном светловолосом юноше, который выглядел еще моложе Лини и Линетт. Он сливался с толпой своих товарищей, но глаза его были глубокими и потухшими. На шее у него красовался кулон с тем, что показалось Навии следами крови. Молодой человек поспешил отвернуться от незнакомки и принялся рассортировывать по размеру золотые кубки. Она стояла на палубе этого корабля, связанная и немощная. Навия вглядывалась в черную воду, которая шумела внизу, и она знала, что ее жизнь изменилась навсегда. Вместо свадьбы и светлого будущего, она оказалась среди пиратов, на борту корабля, который нес в себе мрак и ужас моря. — Сделай более приветливое лицо, когда увидишь Отца, — попросил Лини. — Могу плюнуть в тебя. Твой драгоценный капитан этому обрадуется? — съязвила в ответ Навия. По палубе пронесся леденящий звук стучащих каблуков. Очень легкая поступь, никакой тебе деревянной ноги. Воцарилась тишина, и пираты перестали переговариваться и делить добычу. Все замерли, а Лини вытянулся по струнке, незаметно толкнув Навию, чтобы она тоже встала прямо. — Ну наконец-то я получила свою разменную монетку, — прозвучал женский голос, почти такой же скрипучий, как доски в корпусе этого проклятого корабля. Высокая дама в пиратском сюртуке подошла вплотную к Навии, оценивая ее тем же взглядом, которым на нее смотрел будущий муж. Разве что взгляд пиратки был гораздо холоднее. — Отец, мы захватили ее без применения силовых методов, — доложил Лини. — Она не пострадала, как вы и просили. — Да я бы не очень-то расстроилась, если бы с этой светлой головушки выпали все волосы, — пожала плечами женщина. — Главное, что живая. Навия внезапно осознала, что великий и ужасный Отец семи морей была женщиной. Она стояла перед своей пленницей, вся расчерченная шрамами от тяжелой жизни на море. Ее черные волосы были собраны в пучок, а в глазах плескалась смесь жесткости и усталости, но там проглядывался и опыт. Она казалась непоколебимой и бескомпромиссной, каким капитан «Предвестника» и должен быть. Было странно понимать, как женщина могла командовать пиратским кораблем и стать ужасом семи морей. Одновременно с презрением к ней Навия испытывала некий внутренний почтительный страх. Женщина посмотрела на нее с выражением, которое можно было бы описать как равнодушие. Она, кажется, не проявляла ни капли сострадания и милосердия к своей пленнице, оставаясь верной своему безжалостному облику. — Фремине, — скомандовала Отец. Из трепещущей перед капитаном толпы шаг вперед сделал тот бледный светловолосый юноша. Он избегал прямого взгляда Отца, но покорно слушал дальнейшие указания. — Тебе нравится, что наша пленница вся в золоте? — вдруг усмехнулась Отец. — Прямо как настоящая разменная монета, коей она и является, не находишь это забавным? — Это довольно иронично, Отец, — ответил Фремине, впрочем, без каких-либо эмоций. Лини же в ответ на меткое замечание капитана громко рассмеялся, а вслед за ним хохотать начала остальная команда. Однако звучал этот смех не очень естественно. — Фремине, пожалуйста, проводи нашу гостью в ее покои, — попросил Отец. Касания Фремине были мягче, чем Лини. Он сопроводил ее в трюм, где оставил в крошечном помещении рядом с каким-то грузом. Тяжелые деревянные двери скрипнули и закрылись, заглушив звуки бури. Комнатка была маленькой и затхлой. На жесткой деревянной скамье в углу едва нашлось место для Навии, и ей пришлось сидеть, сложив руки, ожидая своей дальнейшей судьбы. Отец назвала ее разменной монетой. Что это вообще значит? Она хочет использовать ее для какой-то сделки? Навия чувствовала, как корабль раскачивался и набирал скорость. Неизвестно, сколько времени прошло, пока она не услышала шаги и в дверях не появился Фремине. Он молча поставил на пол миску с какой-то не очень аппетитной бурдой. — Понимаю, что выглядит не очень, — вдруг он подал голос, — но лучшего ты можешь не ждать, а тебе следует набраться сил. Мы плывем в каменный лес Гуюнь. — Это же где-то в Ли Юэ? — удивилась Навия. — Да, — кивнул Фремине. — По легенде, он образовался из копий, поразивших морское чудище, Осиала. Говорят, он до сих пор погребен где-то на дне. — Что же вам нужно в таком ужасном месте? — спросила Навия, не ожидая честного ответа от юноши. — Там собираются все пираты, — сказал Фремине. — Переводят дух, отдыхают, пьют, обмениваются добычей и информацией. Кажется, там мы с тобой и попрощаемся. Отец многое ждет от этой сделки. После этого Фремине молча захлопнул дверь. Навия снова осталась в темноте и с дурно пахнущим подобием еды. Теперь она была не больше, чем винтиком в плане Отца.