Теперь вставай на колени. Приступай.

Дверь открывается, смирëнно впуская разъярённого парня, толкающего другого — к стене довольно уютной комнаты. Хлопок: дверь закрыта. — И вечно ли они будут обольщаться твоим вниманием? Может быть ты забыл, чей ты?.. Или это они имеют мерзкую людскую память, способную забыть факт, нет, закон, кому ты принадлежишь! И разозлённый от досады вжимает Итэра в стену, сжимая кулаки в неё, облокотившись локтями между Сошедшим: — Сколько ещё тебе понадобится ходить к ним на праздники? Почему ты хоть раз не можешь взять и отказать им ради меня?! Его голос менялся из тона в тон, ревниво поблескивая глазами. Сжимая зубы, пыхтя от отвратительно человеческих эмоций. Блондин, хлопая ресницами, перед собой поставив руки рефлекторно, выслушивает марионетку: — Но ты же сам говорил, что я могу ходить к друзьям и проводить с ними время. Напряжённо хмурясь, слушает нервный выдох взбунтовавшегося возлюбленного. — ... Хах, может быть потому что надеялся, что ты после сам додумаешься на один день остаться именно со мной. Разве нет? Или ты тогда бы и вовсе забыл обо мне, решив окончательно свалить к своим никчёмным друзьям?! Через сжатую челюсть выговаривает свою ревность дальше, пылая язвенной болью в груди. Они уже неделю полноценно не общались. Всё это времяпрепровождение рыцарь занимался не Странником и до сих пор такая идея не пришла к нему, судя по всему. Неужели ему настолько плевать на него? Может он даже мечтает уже исчезнуть из его жизни? Постепенно?! — Ты — мой, Итэр. Ты это не услышал спустя сто тысяч раз? У тебя отняли уши? Может быть мне на листке написать, вдруг тогда вспомнишь это! И, уже с комом в горле, опускает голову, отчего очи его стали не видны из-за тëмной чёлки. — Но что я буду делать, если ты и таким способом всё равно забудешь, что ты мой и скоро уйдёшь от меня?.. И издаёт неуравновешенный смешок с капелькой дрожи ломающегося голоса от пробивающейся через слова печали. — Только посмей меня поверить, что ты такой же. Итэр, только посмей. И я заставлю тебя пожалеть об этом. С болью в лице поднимает обратно голову на прижатого. Однако не договаривает, о ком он. И именно это решается спросить путешественник, слегка помолчав с хмурым взглядом. — Какой "такой же"? ... И на всю комнату разразился смех. Заново опуская голову, смеясь до подрагивания в плечах, юноша глянул на хлопца. — Итэр.. Какой же ты глупый. И что я нашёл в тебе? И рукой проводит по косе, вынуждая её оказаться спереди, а не сзади. Ответ ждать пришлось недолго. — Тогда мне стоит задать точно такой же вопрос. И убирает руку когда-то фальшивого Архонта с его волос. — Откуда мне знать, что в твоей голове? Я не умею читать мысли. Скара вздыхает, переставая уже одной рукой облокачиваться об стену комнаты, вставая в полный рост. Усмешка. Театрально разводит руки. — Может потому что влюблённые как раз умеют это делать, Итэр? Неужели по мне не видно, что я с тоской каждый раз смотрю, когда ты уходишь к своим друзьям. По щелчку, вспоминая этих друзей, сжимает злобно руки. Почему же все так хотят быть около Итэра? И тут же сам отвечает на этот вопрос в голове: он красивый, уверенный, сильный юноша. Пусть и так, бывший Предвестник видит его упëрто иначе: разбитым, обманутым, зря верующим в какие-либо чудеса. И как он успевает в себе эти две стороны соединять, казавшись никем и одновременно кем-то, кто способен на многое? К примеру, вынудить ощутить что-то, что темноволосый никогда бы не захотел чувствовать, дабы в данный момент не гореть от паранойи, как и его любовь уйдёт от него. Уйдёт. — Я ведь спрашивал, что с тобой. Ты сказал, что ничего особенного. И теперь у тебя ко мне претензии? И недовольно скрещивает руки на груди. Какой же противоречивый мальчишка. И как такой однажды чуть ли не смог стать Архонтом, амбивалентно имея столько в себе уязвимостей, способных разрушить его за секунду? Но кукла молчит. Не смотрит. Куда-то в другую сторону пялится, раздумывая. И лишь после поднимает веки, встречаясь взором; взгляд был такой же, подобный в ситуации у Ирминсуля, где инадзумец взял героя Тейвата за руку. — ... Итэр. Скажи мне. Ты хочешь уйти от меня? И замолкает, предначертано ожидая наихудшее. Скорее он просто ради себя решил задать этот вопрос в пустоту. Хотя надеялся, как светловолосый скажет иное: не то, что в голове у ревнивого. — А сам как думаешь? И поднимает бровь, критично осмотрев. Если тот верит в уход хлопца от него, то тут остаётся лишь похлопать тому, какой же парень параноик. Только в этот момент стоит понимать одновременно одно: он сам поуши влюблён в этого психа, у которого пар из головы пойдёт, если кто-то посмеет тронуть его путешественника. Его путешественника, который часто не находится дома, пребывая большинство времени не с хозяином анемо глаза Бога. Выдыхает тихо. — Извини. Я не подумал о том, что ты так дорожишь мною, что можешь вести себя... Вот так. Пытаясь мягче это выразить, убирает руки со своей груди. И отводит взгляд. — Пусть ты и не можешь теперь читать мои мысли, кое-что, возможно, ты точно не ожидал. Слышит дисбалансированный смешок носом. — И что же ты сейчас мне скажешь? Давай будем друзьями? Ты же всем так любишь говорить, от чего и выделить время не можешь аж на своего парня, Итэр. Это ведь скажешь, не так ли? Или же.. — Я договорился нам позволить через один день всю ночь побыть вместе на аттракционах. Их не закроют только для нас. Перебивая, старается успеть всё выговорить, лишь бы его самого не перебили новой волной негатива. — Полностью бесплатно. Тишина. Пялятся друг на друга. Ничего нового: всего-то сердце бьётся до ощущения мощных ударов кулаками по телу. — ... Так и уставился. Поневоле глаз дёрнулся — и через несколько секунд раздался звук аха, ведь кареглазого взяли за шарф, вынуждая быть впритык губами. Запыхавшийся Странник молвит. — И почему ты раньше не сказал? — Наверно потому, что ты мне не дал сказ-нмх! Жмурясь, взявшись хаотично за чужие плечи, от такого напора нечаянно чуть ли не ударяется обратно в стену. Наглец пользуются этой возможностью, вжимая несчастного сильнее. От необходимости кислорода юноша пытается отпрянуть, но ему не дозволяют, не разрешают, — отчего дышит в сам рот. — Ха-а-а.. Как же я ненавижу тебя. Первая фраза при временном отстранении. Дыша неравномерно, перебирая воздух, не даёт себе и рыцарю восстановиться; звуки мокрые с причмокиванием заново заполонили всё помещение. Путешественник ударит легонько по кукле, так прося ещё дать времени вобрать воздух, но получит углубление поцелуя; громко мычит и с головокружением закатывает моляще глаза. — Мх-х.. Ненавижу. Выдыхая громко, Сказитель смотрит, не собираясь отцеплять зрительный контакт ни на секунду. Кареглазый так же громко задыхается, жадно беря воздух внутрь. — Тогда почему всё ещё целуешь меня? И прозвучало так ехидно от светловласки. Быстро у них меняется общее настроение, в частности из-за факта нехватки друг друга, что рано или поздно выливается где угодно и когда угодно, — лишь бы ощущать тела вновь. Смотря опьянëнно с ниточкой слюны на губах, Сошедший не сдерживается и слегка подушечками пальцев убирает некоторые пряди со лба бывшего Предвестника, после чего в свою очередь самим вжимаясь обратно губами к парню; руки сжимают на лопатках ревнивца в требовательных объятиях. — Потому что ненавижу... Спокойным голосом прошепча с лёгкой хрипотцой в поцелуй, прикрывая более умиротворенно очи, инадзумец хватает властнее голую талию, с новым напором вынуждая идти спиной к их кровати. И, без церемоний кидая на неё, строгим контролем нависнув, вглядывается с потрёпанной надеждой в янтарные буркала. — Потому что я ненавижу тебя, Итэр. ... И замолкает, ложась полностью на парня, пропадая пальцами в нитях подобных солнцу, намеренно портя так косичку. Ведомый на такой жест обхватывает снова руками тело, пытаясь поглаживанием согреть саму куклу и своё же сердце. — Скара... Желая обратить внимание лунных зеркал на себя, с сочувствием берёт за подбородок любимого, прося в какой раз установить зрительный контакт, дабы так подарить свою фирменную мягкую улыбку, в которой хранилось нечто большее, чем обычное сожаление за то, что ощущает в данный момент Странник. Шито-крыто вздыхает, переводя пальцы с челюсти марионетки на копны волос. — Итэр. Разрушенным видом смотря, позволяя его волосы гладить, смиренно вздыхает: ему не суметь заставить путешественника быть исключительно с ним. Он слишком свободолюбивая бабочка, а бывший Предвестник — паук, через силу старающийся не связать паутиной и оставить так навсегда, пытаясь утихомирить своё ненормальное собственничество. Однако в такие моменты брошенной кукле особенно хочется на всякий буквально вбивать в мозги юноши, чей он. — Хах. Тебе необязательно было просить арендовать нам целый парк развлечений на ночь, дабы мы повеселились. Однако раз ты так хочешь повеселиться, мы можем не ждать другого дня, путешественник. Растягивается в улыбке. И берётся за запястья, припечатывая к простыни, побуждая Итэра раскрыть шире глаза в изумлении. И как же быстро у того меняется настроение. — Что у тебя опять на уме? С предосторожностью смотря на ехидную ухмылку, светловолосый подмечает себе, как его сердце стучит. — Я могу по твоему лицу понять, что ты и сам имеешь догадки, Итэр. Не строй из себя настолько глупого, мне такие не нравятся. Прижимается губами, требовательно вливаясь языком в рот, твёрже держась за запястья блондина; голодно замычал. Итэр зажмурится, впуская в французский поцелуй, автоматически ускоренно задышав носом при вдохах. Скарамучча не верит, что у него есть что-то, что бьётся внутри, как у людей, но от услышанного про аттракционы, которые ему совершенно не интересны, арендованные на одну ночь исключительно для темноволосого и рыцаря по его просьбе дозволяют знать, как всё-таки внутри всё цветёт за считанные секунды, не давая парню и привыкнуть к этим невероятным ощущениям. Итэр взаправду любит его? Итэр любит его?! А с чего бы и нет, конечно любит! И от властного поцелуя прогибается в спине, мутнея разгоряченно; сильнее прогнулся от укуса верхней губы. — М-ай! Не кусайся! И в итоге получит ещё укус за то, что командует над Скарой. Странник обхватывает изнеженные уста, смакуя их, мечтая дарить этим устам столько поцелуев, сколько не было и моры на всём Тейвате. Ему плевать, что тому больно от его укусов. Светловласка сама подписалась судьбой их встречи быть его любовью всей жизни, а то и погибели. — М-м-м!.. Стой, что ты..!! Видит, как рука бывшего врага стягивает с него шарф, бросая подальше. Не отрывая глаз, охваченной одержимостью продолжает нежить мальчишку, который после через какое-то время переменно снимает ногами свои ботелые ботинки, пнув от их кровати. Получив шанс вобрать воздух, во всю дышит грудью, восстанавливая дыхание; пьяно любуется темноволосым. — Теперь-то я прощён? С улыбкой связывает разговор, освободившимися ладонями гладя бёдра сына электро Архонта: хитро ухмыляющегося. — Хах! А ты будто поверишь, что после пару поцелуев я отпущу тебя. Ты серьёзно? О не-ет, Итэр, ты никуда не пойдёшь.. Тебе ещё до-олго нужно извиняться передо мной... Теперь вставай на колени. Приступай.