Теперь вставай на колени. Приступай.

Оказываясь рывком на коленях, Итэр айкнул от боли в коленях, после чего рукой Странник заставил смотреть на себя. — Можешь начать с самого любимого. Ты же скучал по мне и думал об этом, не так ли? И, смотря на то, как парень неравномерно дышит, усмехается ехиднее. Убирает руку, в приказном тоне говоря. — Не стой столбом, начинай сосать мне, Итэр. Путешественник на это хмурится, проязвив. — Снова возомнил себя Богом? Я могу и отказаться. — Глупый Итэр. Ты в курсе, что я получу своё. Приступай, я знаю, ты хочешь этого. И ногой слегка толкнул по плечу мальчишку, лишь бы тот перестал сидеть без дела. Однако он прав: светловолосому давно хотелось уединиться с куклой и в интимном плане; не любит эту доминантность и назло делает всё иначе, в итоге всё равно подавляясь волей марионетки. Потому выдыхая недовольно, всё же приспускает шорты парня, перед этим развязав узел. И, видя член, автоматически сглатывает, ощущая, как сердце сильнее забивается в груди и душит эмоциями. Нервно хлопая ресницами, медленно опускается, выдыхая на головку, дразня. — М.. Итэр. Не играй со мной. Берёт за волосы Сошедшего, явно настраиваясь сразу на ротик милейшего мальчишки. И ведь решил пожалеть: не так сильно сжимает волосы, на что Итэр в благодарность облизывает осторожно головку, другой рукой взявшись за агрегат. — Гм-х.. Скара призакатывает глаза, отзываясь томным выдохом. Сосредоточившись полностью на самоощущениях, сглатывает, надеясь на большее. Златовласка посмотрела вверх с интересом на инадзумца и — не медля от нетерпения — начала брать в рот, специально слюнявя член. Слыша незамедлительную реакцию, возлюбленный продолжает пускать больше слюней, помогая себе рукой: двигает ей на середине, не мешая полизывать головку. Причмокнул, с упавшей нитью слюны начиная глубже брать. — Нха-а-а.. Н-м.. Ох, Итэр. Вот как ты соскучился по мне? И с грязной ухмылкой сверкнул глазами, любуясь видом снизу. Какое блаженство! Слаще выдыхает... И резко подмечает неудовлетворённо. — Мало. Рукой давит на голову, заставляя того кашлять с членом во рту и, всхлипнув, глубже наталкивать пах в рот, почти до горла. Прослезившись, обидчиво глянув на бывшего Предвестника за такой жест, с дрожащим дыханием мокрыми звуками принимается прерывисто двигаться, привыкая к размеру. Давно они так не веселились, отчего рыцарь подзабыл эти ощущения. — Ещё. Итэр, ещё. Капризно ещё наглее давит, не жалея. Тот стал давиться и бить легонько по коленке, умоляя отпустить, замычав. — И это всё? Какая ужасная выдержка. Разочарованно выдыхает, понуро смотря. — До чего всё-таки тело людей не справляется с такими вещами... Отпускает, слыша кашель и всхлипы. Далеко задвинул, достаточно. Вытирая глаза и рот, кареглазый жалуется. — Не так быстро! Я не могу сразу. Снова кашель. — Правда? А мне кажется, твой рот может и сразу заглатывать мой член. Вперёд. Хочу ещё. Заново без лишних слов принуждает брать хотя бы до середины. Юноша совсем словно неопытный, пусть занимались они этим явно не один раз. Длинноволосый, повторно давясь, упрямо пытается держать подольше орган, решив ради любимого постараться: больше насаживает узкий рот, терпя рефлекс. — О-нх.. Итэр... И закидывает назад голову, закатив глаза. Протяжно простонав, нетерпеливо толкает сильнее. А после сею секунду дëргает за косу, давая заново заиметь возможность освободить язык от подобной давки. Хлопец со всхлипами берёт воздух в лёгкие, выглядя невыносимо жалко. Странник обожает минет. А когда его мальчик глотает глубже с жалобным мычанием со слезами в уголках очей, давится спермой, скатывающейся грешно по подбородку — это лишь сильнее разогревает куклу, не утомившись. Наоборот зажигается заново повторять и повторять это блаженство вынуждать рыцаря осознавать, в каком он положении перед когда-то являющимся врагом с их первой встречи. — Теперь вставай. Итэр на это лишь успел самому себе сказать:"наконец-то", так как устал сидеть на коленях. Встав, отряхивая штаны, его хаотично берут за руку и грубо кидают на себя, позволив парню очутиться на, теперь же, коленях Скарамуччи. Ахая, изумлённо хлопая глазами, положил руки на плечи марионетке. — Теперь будь тихим и не рыпайся. Косо глянув на тумбочку рядом, наклоняется к ней, доставая заветную бутылочку со слизью слайма. В этот момент Сошедший бросает своё броско. — И не собирался. Выдыхает, с неподдельным интересом лицезрея, как пальцы Скары ловко начинают открывать бутылочку и уверенно натирать на свои пальчики, щедро так наливая слизь. Казалось это для того, чтобы парню не было больно, но темноволосому было просто в удовольствие слушать склизкие звуки из-за слайма между ягодиц ведомого. Без церемоний спускаясь дразняще от позвоночника юноши другой чистой рукой подушечками пальцев к заветному месту, вдоволь пытается насладиться одними лишь возбуждёнными вдохами златовласого, который уж сам готов был насадиться без подготовки на пульсирующий член. Однако безопасность прежде всего, верно ведь? Оттопырив от бедëр начало штанов, рукой со слизью пробирается вниз, с одиозным взглядом смотря. Обожает, до ужаса обожает, лелеет эмоции путешественника, желает поглотить их полностью и безвозвратно. То, как рыцарь стонет, пьянеет на месте, скачет, покорно лежит с ногами вверх, шмыгает носом — отдаст за это всё, дабы видеть это каждый день. Желательно каждый час. Минуту. Всё время. — Акх-нм!!.. Ощущая сразу два пальца, постепенно которые двигаются по направлению вглубь, парнишка откидывает назад голову, без мыслей сжимая крепко руками одежду Сказителя. Пытаясь держать себя и не застонаться во всю, ощущает глубже пальцы, что назойливо требовательно стали двигаться в простату; лишь бы Итэр стонал, что угодно, лишь бы стонал, стонал, стонал для своего Бога! — АНХ-ГХА! СКАРА! Дрожаще подпрыгнул ногами, ими приподнимаясь, но хозяин тёмных глаз назло сжал его бедро, возвращая на место и сильнее тыча в самое блаженное место. От такого длинноволосый, водя головой то вверх, то обратно вниз, со стонами промычал, посмотрев туманно на довольного партнёра; хищно улыбается. — Что? Ты что-то хочешь мне сказать, путешественник? И давит мощнее, жёстче, издевающе, раздвигая в манере ножниц пальцы. Стони, стони, мой мальчик — именно это и пели буркала бывшего Фатуи. — Ты хочешь уже что-то другое вместо пальцев? Или что? В ответ слышит мычание и всхлипы. — Язык прикусил от удовольствия? Лакомясь этим видом, ещё какое-то время подвигав пальцами, убирает их, явно собираясь приступать к закатнику на тортике. — Итэр, привстань на колени. Командуя, смотрит, что кареглазый всё же повинуется: ему самому дичайше хотелось. И тем самым снимает с него штаны с бельём, так как оно теперь ни к чему. Теперь стоя полуголый с раздвинутыми ногами между ног Странника, его неожиданно тянут вниз за голову, требуя поцелуй. — Не смей заканчивать поцелуй, пока я вхожу в тебя. И не дожидаясь слов удивлённого, его тут же затыкают, пробираясь к языку. Путешественник хрипло замычал, прикрыв глаза. Заново ощущая головокружение от губительного запретного плода, мальчишку долгожданно усаживают неспеша на член. — А-АХ-А!.. Дрожа всем телом, что хорошо ощущал инадзумец, не даёт ни в коем случае отстраняться от его губ. Близняшка с напора продолжает истошно стонать, как угодно пытаясь себя же затихнуть. Слишком хорошо, орган так сочно раздвигает стенки дырочки, это крышесносно! Фальшивый Архонт, лаская собственные уши звуками от сидящего на нём, сжимает одну ягодицу, вцепляясь в неё; очень больно. — АгХА! От боли дëрнувшись, шмыгнув какой раз носом, посмотрел на Странника слезливо, — отводит взгляд: стенки так желали юношу, отчего сжимались и расжимались, говоря о том, как рады небрежному хозяину. Задыхаясь в поцелуе, погибая на месте от недостатка кислорода, кареглазый слышит следующее. — Прыгай. Марионетка сама задыхалась в этом соитии губ. Выглядело это довольно неумело, словно, каким бы он не был самоуверенным, он остаётся в каких-то аспектах неловким мальчишкой, которого когда-то обманули. Смотря с надеждой на личико Сошедшего, явно умоляя начать это делать, плюя на образ доминанта, Итэр на этот взгляд мольбы усмехается, с нетерпением продолжая начатое безумие. — Давай.. Ну же.. Когда путешественник наконец стал двигаться — постанывает. Так приятно и хорошо, когда ты в ком-то: узком, мокром, дрожащем... И это Итэр. Его возлюбленный мальчишка. От этих мыслей сильнее ревниво сжимает ягодицу рыцаря, другой рукой пропадая в волосах. Вдыхая аромат ведомого, Скара от сильного чувства собственничества кусает за шею. На этот раз повыше, словно для того, дабы было тяжелее спрятать шарфом его новый засос. На шеи их было миллион, как и на теле — тоже. — АЙ, СКАРА! Б-больно ведь! На что ведущий в любвеобильном акте лишь ухмыльнулся, довольствуясь сказанными словами. Да, будет ещё больнее, дорогой Итэр. Пока мы вместе — боль и страсть захватят, выбивая остаток рассудка под эти скачки на органе. А потому... — Аха-а-ах.. Настолько же ты невинный, когда сидишь с раздвинутыми ногами на злодее... Хоть совесть не мучает нашего знаменитого героя Тейвата? И, видя этот презрительный взгляд из-за упоминания их изначальных ролей, кидает неожиданно на кровать, нависая. Рассматривает, ища возможность ещё где-нибудь украсить тело златовласки. Смотрит как на десерт, ей-Архонт. — Что ты смотришь на меня так? С хмурыми бровями снизу лежа и громко дыша, грудь быстро взмывает вверх и вниз. Руки по сторонам. — Думаю, как бы ещё тебя унизить. После этого в сей момент берётся за руки парня, сплетая в замочек. Ставит схваченные руки над головой лежащего, преобладая и здесь своим господством. — А? Непонимающе приоткрыв рот, близнец посмотрит сначала на вверх, после — на обладателя анемо силы. — Боишься, что сбегу? — Хоть где-то ты прав, Итэр. А теперь обними меня своими ногами, пока я толкаюсь в тебе. Издевается подобными словами. Хочет вынудить краснеть, краснеть, снова краснеть рыцаря! Какой стыд, какой стыд! — ... Отводя голову, всё-таки так же краснея до ушей, неловко и замедлительно обнимает не во всю силу ногами талию. Пауза — и резкий вскрик! Нависающий стал не ждать и мощными ударами вливаться в юношу, с неравнодушным дыханием смотря "злобно" на стонущего. Он зол. Он зол по-своему за то, что Итэр ломал ему планы. Заставил временно отплатить долг, зачем-то всё сорвал и победил в обличье Секи но ками. Ну почему ему не сидиться?! Как же он влюблён в этого любителя погеройствовать, как же мерзко! Слушая эти громкие стоны, скулёж от такого темпа, лишь сильнее "злится" на того, кто украл его сердце, которого и вовсе не существует. Комната заливается шлепаньем бёдер об бёдра, склизкими звуками из-за слайма. — С-СКАРА.. А-АХН..!! М-МН!.. Пытается всегда сдерживаться. И его парня это тоже злит, потому принимается кусать бедного, не давая и вздохнуть спокойно, кроме как хныкать и закатывать глаза, дëргаясь и изгибаясь от стыдливого секса. Странника забавляло, как в такие дни косичка златовласого качалась туда-сюда. — АНХ-АХ! Кукла толкается, делая предпоследние удары в тельце пленного. И наконец изливается, с той же ревностью толкая глубже член со спермой, лишь бы везде, где угодно, можно было бы доказать, чей именно Итэр. Он обязан это не забывать: засосы, укусы, царапины, сперма в конце-концов — везде отмечен, везде бывший Предвестник преуспел. Выдыхает прижмуренно, не убирая пульсирующий орган. — Н-мх.. Итэр... Я всё ещё ненавижу тебя. Смотря устало после экстаза на задыхающегося, что пытается прийти себя, убирает руки с его рук — и целует губы. Жадно, аппетитно, желанно. Любимо. — М-м-мнх-Скар-нм.. Утопая в поцелуе, рука марионетки неожиданно берётся за член рыцаря, дабы не забывать не только о своём намерении насладиться без остатка парнем. И водит по всему агрегату, смотря приоткрытыми глазами в глаза карие, не прекращая целовать любовь своей жизни. Сошедший был настолько разогрет, что от быстрых движений, которые сегодня были не похожи на обычного Скарамуччу с его желаниями дольше мучать путешественника, изливается на свой живот, громко стоня имя, прогибаясь, изгибаясь, хныча от невыносимых ощущений. Прогнувшись так, что лишь голова была прижата к кровати, а остальное — приподнято, медленно опускается обратно с дрожью, смотря стеклянно-уставше куда-то сквозь инадзумца. Довёл, головокружительно довёл. — Мх-х.. Н-н-н.. — А я-то надеялся, что ты дольше протянешь. Думаю, нам не стоит так долго разлучаться, иначе совсем разочаруюсь, что не успел тебя помучать в таком плане. И усмехается. Весь обкусанный и изможденный — это та картина, которую видеть бы вечно, пусть это "вечно" не может длиться по его словам. — Ох, помолчи... Ты-м!.. Стотысячные звуки жарких поцелуев.