Запретный плод

Daylight — Oh, I Love It And I Hate It At The Same Time TikTok Remix — TommyMuzzic, ZeddMusique И до самых семи вечера Хенджин был словно на иголках: постоянно думал, переживал, всё валилось из рук, много потел, а также частенько подумывал вообще отменить встречу. Ну, думай не думай, но когда на часах пробило 18:30, мужчина понял, что деваться ему некуда. Тяжело вздохнув, он поднимается к себе в комнату, решая проверить перевязку и в целом свой внешний вид и, поняв, что ничего не кровоточит и не пачкает одежду, застёгивает пуговицу рубашки, которую обычно оставлял расстёгнутой, потому что так всё же виднеется кусок бинта. Завязывать волосы не стал, сегодня лента не должна участвовать в сюре, который скоро произойдёт. Спустившись на первый этаж, видит, что до прихода гостей остаётся двадцать минут. Прекрасно, как раз успеет заварить чай. То ли его думы, то ли само состояние притормозило мужчину, но ему казалось, что с момента прихода на кухню прошло минут пять или семь, но вдруг он слышит стук в дверь, после ― смотрит на часы и понимает, что уже 19:02, и гости пришли. «Нужно пойти, Хенджин, не будь ребёнком. Нужно пойти и вести себя, как взрослый. Не тушуйся, не запинайся и не убегай. Будь тем, кому всё происходящее не приносит страха и тяжести». ― Ещё раз добрый вечер! Старался быть, старался не бежать, но как только открыл дверь, попутно натягивая улыбку, сразу же увидел счастливо улыбающуюся миссис Ли с каким-то другим пирогом в руке, а за ней… «Феликс». Феликс. Верно, за женщиной стоял Феликс, так открыто и совсем незлобно смотрящий на мистера Хвана. Неловко ли Хенджину? Оу, более чем. Стыдно ли? Определённо. Помогут ли его страх и чувства в данной ситуации? Да нисколько! ― Да… И вам, ― поэтому и решает ответить почти сразу же, чтобы вновь не заставлять гостей думать, что с ним что-то не так. ― Здравствуйте, ― звучит уже знакомый голос за Лидией, и Хенджин, вновь подняв взгляд, сглатывает, но после дёргает уголками губ и склоняет голову. ― Здравствуй, Феликс, ― ладно, сказал чётко, молодец, но ведь увидел, как кадык младшего дёрнулся, вероятно, от такого же смущения и понимания того, насколько странная вся эта ситуация. ― Что ж… ― ему пора останавливаться вот так стопориться и уходить в себя, потому что выглядит это крайне подозрительно. ― Вы можете присесть, а я пока схожу за чаем. Улыбается Хенджин и наблюдает, как гости садятся на прежние места, но, только поймав взгляд Феликса на себе, сразу же теряет всю маску счастья и гостеприимства и быстро скрывается за дверью, после останавливаясь около той. ― Ты взрослый, ― шепчет себе, прикрывая глаза, и задирает голову, медленно скользя затылком по дереву. ― Будь взрослым, Хенджин. Не теряйся, не тушуйся и не проседай. Засунь эмоции куда подальше и будь сегодня полноценным взрослым, ― дошёптывает, а после слышит голоса за дверью, вероятно, Феликс и миссис Ли что-то обсуждают. По пути на кухню он молчит, но отчаянно старается последовать своему же совету: «засунь эмоции куда подальше». Он старается, переступает через себя, жмурится и стискивает челюсти, потому что впервые это так сложно, потому что впервые… А почему впервые? Он сам не понимает. Громко выдохнув, уже наплевав, услышат его или нет, мужчина просто расслабляет мышцы лица, опускает плечи, вытягивает шею и решает сыграть эту роль, чтобы предотвратить возможные последствия. Если ты боишься, что тебя настигнут последствия за любые твои действия, тогда привыкни жертвовать собой и своими чувствами, одновременно не позволяя тревожности и панике вырваться наружу. Так поступит и Хенджин. Не обращая внимания на все свои мысли о произошедшем, словно закрыв их заслонкой, он чувствует, что начинает расслабляться, но также понимает: когда-нибудь это очень сильно стукнет по голове. Но «когда-нибудь» ― это не сейчас, а он живёт именно сейчас. Именно сейчас за дверью Феликс и Лидия, так что думать о каком-то «когда-нибудь» у него нет ни сил, ни времени. ― Вам не нужна помощь? ― сразу же слышит от Лидии, как только выходит на улицу с подносом в руке, на котором находятся три чашки чая и блюдце с кубиками сахара. ― Нет-нет, спасибо, ― ласково улыбается, присаживаясь на своё место. ― Ну что ж… ― продолжает задорно Лидия, беря одну чашку. ― Давайте отпразднуем, что бассейн мистера Хвана наконец-то отмыт, и картины нашли свой дом! ― улыбаясь, женщина смотрит на сына и мужчину. ― Отпразднуем, ― не так живо, но с улыбкой отвечает Хенджин, беря свою чашку и наблюдая, что свою забрал и Феликс. ― Простите, ― немного отпив, он поднимает взгляд на миссис Ли, ― а откуда вы знаете, что мои картины привезли домой? Он пытается не думать о том, что Феликс рассказал ей, а точнее: что Феликс сказал сначала о картинах, а после… И обо всём остальном. Он обещал себе не думать об этом, так что, давая себе мысленную пощёчину, вновь расслабляется, не сводя взгляда с Лидии. ― А, мне рассказал Феликс, ― улыбается женщина, а Хенджин впервые чувствует, насколько же больно держать улыбку, когда хочется кричать. ― Пока вы заваривали чай, он поведал мне, что вы занимались их распаковкой в тот вечер. Медленно переведя взгляд на мальчишку, Хенджин не видит в чужих карих глазах ни усмешки, ни злости, ни обиды. Он не видит ничего, кроме улыбки и доброго взгляда, отчего немного теряется, ведь снова Феликс не походит на обычных подростков. Любой другой злился бы на мужчину, пытался бы съязвить, даже не смотрел бы в его сторону, выражая обиду, но Феликс… «Что же с тобой не так? Глупый ты ребёнок», ― рассуждает мысленно, но, поняв, что снова завис, резко переводит взгляд обратно на Лидию. ― А, хорошо, понял, ― отпивает из чашки, после кладя кусочек уже вишнёвого пирога на свою тарелочку. ― Да, верно, теперь даже непривычно, что, по сути, мои самые важные дела закончились, так ещё и так быстро, ― усмехается мужчина, пробуя изделие. ― Лидия… И вновь женщина слышит удовлетворённый стон, видит прикрытые глаза и то, как мистер Хван облизывает губы, улыбаясь. ― Я готов целовать ваши руки, ― ласково смотрит на женщину, попутно прожёвывая и наслаждаясь и вправду прекрасным пирогом. ― Спасибо большое, мистер Хван, ― она чувствует, как краснеют уши, и благодарит время суток, не позволяющее другим увидеть это. ― Но готовить его мне помогал Феликс, так что и его руки поцелуйте. Усмехается женщина, а Хенджин чуть ли не давится, переставая жевать. Он ведь пытается держаться, но миссис Ли, словно всё зная, специально подкидывает ему неловкие фразы, над которыми Хенджин постоянно задумывается. Прожевав и проглотив, он на секунду прикрывает глаза, снова с силой задвигая «заслонку», а после тихо вздыхает, открывая глаза. ― Да, спасибо, Феликс, ― дёргает уголками губ, смотря на юношу. ― Это действительно очень вкусно. ― Очень рад, что вам понравилось, ― так непринуждённо улыбается мальчишка. ― Но я была удивлена, ― продолжает Лидия. ― Феликс ведь не любит вишню, а потом сам же купил её и принёс, ― усмехается женщина, отламывая кусочек пирога. ― Я просто решил попробовать, вдруг понравится, ― сразу легко отвечает Ли-младший, беря вилочку и отламывая кончик своего куска. ― Ну и как? ― заинтересованно спрашивает мама. ― М-м… ― мычит, смакуя кусочек. ― Никогда не любил вишню, и этот раз не исключение, ― выносит вердикт ребёнок, кладя вилочку рядом. ― Хотя нет… Было всё же одно исключение: когда-то я чувствовал вкус вишни, который понравился мне, но не помню, что ел или пил, ― задумчиво проговаривает, смотря на кусок пирога. ― Может, бальзам для губ? ― подстрекает мать, усмехаясь. ― Поди, целовался с кем-то? ― улыбается шире, смотря на сына и отпивая из чашки. ― Поди… ― отвечает с такой же улыбкой, но намного тише, почти шёпотом. И Хенджин давится своим же чаем, сразу же склоняясь в корпусе и начиная откашливаться. «Такой же, как и все подростки», ― рычит мысленно на мальчишку, чувствуя внутри себя небольшую злость. ― Ох, мистер Хван! С вами всё в порядке? ― слышит голос Лидии, а через пару секунд чувствует, как та начинает стучать ему по спине, отчего очень резко дёргается, выпрямляясь, и шипит, сжимая челюсти и жмурясь от боли. «Не трогайте спину. Точно не сейчас, миссис Ли», ― отвечает ей мысленно, пока старается унять всё в себе, снова закидывая на разные полки. И ведь Хенджин чувствовал, что сейчас всё, что можно было разложить «по полочкам», находилось не на своих местах: эмоции закинули к физической боли, чувства к эмоциям, а воспоминания к остатку чувств. Всё перемешалось, всё горит, путается и буквально раздирает черепную коробку, потому что изначально положили неправильно, потому что не дали себе время и не позволили каждому чувству прыгнуть на свою полку. Он понимает, что это душит и сжирает, а, открыв глаза, понимает, что у него гости. Вот теперь и варитесь в этом болоте боязни последствий, не ставя свои чувства в приоритет, мистер Хван. «Будь взрослым», ― уже словно кувалдой бьют эти слова, отчего Хенджин, уже злясь на себя, громко вздыхает, снова закрывая «заслонку». ― Простите, я забыла о спине… ― шепчет виновато Лидия, прикрывая рот руками. ― А что с вашей спиной? ― заинтересованно и взволнованно спрашивает Феликс, выпрямляясь и сразу же начиная осматривать мужчину. Он ничего не нашёл, но всё равно понял: что-то не так. ― Просто потянул, ― немного раздражённо отвечает мужчина, прикрывая глаза. Он чувствует, что эта злость уже стучит во все окна и двери, но через силу заставляет спокойствие выступать главной эмоцией, чтобы не сделать плохо другим, а после ― и себе. ― Простите, пожалуйста, просто вы подавились, а я… Я по привычке сразу начала помогать, как умею, ― виновато говорит женщина, опуская взгляд и поджимая губы. ― Всё хорошо, не беспокойтесь, ― кивает ей Хенджин, садясь на стуле поудобнее. ― Всё уже прошло, ― старается не шипеть и не кривиться, но что Феликс, что Лидия видят: Хенджину не очень хорошо. ― Но… ― Мам, ― прерывает женщину сын. ― Присядь, пожалуйста. Мистер Хван сказал, что всё в порядке, значит, всё порядке, не стоит напирать, ― говорит ласково, но твёрдо, отчего женщина, кивнув в знак понимания, присаживается обратно на место. Метнув секундный взгляд на Феликса, Хенджин хочет прошептать ему «спасибо», но не может, потому что сам понимает: такие перешёптывания за столом, мол, ты понимаешь меня, а я ― тебя, отдают некой интимностью, к коей Хенджин точно не хочет стремиться. ― Лучше расскажите, как прошёл ваш вчерашний рабочий день, ― он понимает, что своей проблемой со спиной навёл небольшую «шумиху», поэтому спешит всё исправить, смотря на Лидию. ― Вам правда интересно? ― оживлённо спрашивает женщина, вскидывая брови. ― Конечно. Интересно узнать, где вы работаете, ― усмехается мужчина и видит улыбку от женщины. ― Ох… Ну, вчера был супер загруженный день, клиентов было немерено, ― смеётся женщина, а Хенджин, улыбаясь, хмурится, потому что удивился фразе «клиентов было немерено», после которой Лидия посмеялась, а не взгрустнула. ― Я же работаю флористом, так вот: вчера мужчины нашего города, видимо, сговорились, отчего решили прибежать все разом в наш магазин. Забавным было то, что они не понимали, что дарить своим жёнам или девушкам, поэтому мы им помогали, но про себя посмеивались с их ничего не понимающих выражений лиц, ― продолжает смеяться Лидия. ― Вот поэтому день был напряжённым, но интересным. ― Да… ― усмехается Хенджин. ― Это правда забавно, ― тянет уголки губ выше и, переводя взгляд на Феликса, видит, что мальчишку тоже позабавил рассказ, отчего чувствует внутри себя небольшое спокойствие. Все на одной, скажем так, волне, никто не грустит, все смеются, ― чем не сказка и идиллия? ― А какие цветы нравятся вам? ― интересуется мужчина. ― Оу, мне… ― заливается краской женщина, неловко улыбаясь и опуская взгляд. ― Тюльпаны. ― А почему? ― Простите? ― усмехается Лидия. ― Почему? ― увидев кивок от Хенджина, понимает, что вопрос был задан не просто так. ― Ну… Они очень красивые, пахнут вкусно и цветовая гамма у них прекрасная. Так задумчиво отвечает женщина, и так быстро угасает Хенджин. «Снова клишировано, снова недостаточно чувств и фантазии. За цветы очень обидно, ведь они чуть ли не первые в списке, к чему можно придумать множество прекрасных слов и сравнений, но… Красиво и вкусно пахнет?..», ― рассуждает мужчина, хмурясь и смотря на стол. ― Хорошо, понял, ― приподнимает уголки губ. ― Но вот Феликс всегда придумывал им какие-то необычные сравнения и говорил даже глупости, ― продолжает женщина, не убирая улыбки с лица и смотря на сына. ― Почему сразу глупости, мам? ― смотрит укоризненно, потому что не нужно позорить его перед мистером Хваном. ― А что говорит про цветы Феликс? ― То, что хочется не вдыхать их аромат, а позволить подышать им, открывая форточки и включая музыку, ― смеётся женщина, всё ещё считая эти слова бредовыми и словно ребяческими. А Хенджин, медленно переведя взгляд на мальчишку, сглатывает, потому что понимает: он не пустой, он не клишированный и не глупый. С ним можно говорить о чувствах и чувствовать во время разговоров, с ним… С ним можно многое, но ни одно из этого нельзя. ― Хорошо… ― вздыхает. ― Это тоже понял, ― усмехается. Вот вроде усмехнулся, да не смешно как-то вовсе. К нему не приходит забава от наблюдения, где пустой человек смеётся над чувственным, называя его слова бредом. От этого не смешно, а очень и очень грустно. ― Ах… Очень люблю свой выходной, но не люблю то, что он только один, ― устало, но спокойно и даже с улыбкой вздыхает Лидия, осматривая двор мистера Хвана. ― У вас всего один выходной? ― вскидывает брови Хенджин. ― Да, ― отвечает ему Феликс, на что Хенджин кивает, удивляясь. ― И вы потратили его на вечер за чаем и пирогом со мной и с Феликсом? И Феликсу стало приятно, что мистер Хван упомянул его. ― Ну, а что? Такие вечера случаются не каждый день, тем более: вы очень интересный человек, с которым хочется проводить это время, ― как-то загадочно проговаривает женщина, и очень неловко усмехается мистер Хван. Об этом он точно думать не станет, ему и предыдущих дум хватает. ― Но, сиди не сиди, а отдыхать тоже нужно, ― вздыхает Лидия. ― Думаю, нам пора, ― ласково улыбается, смотря на мужчину. ― Давайте мы поможем всё убрать. ― Ох, не стоит-не стоит! ― встаёт резко Хенджин, начиная махать руками. ― Я могу сам. ― Мистер Хван, ― обращается к нему Феликс, отчего Хенджин умеряет свой пыл, медленно переводя взгляд на мальчишку. ― Мы поможем, всё хорошо. Кивнув, он молча опускает взгляд на стол и видит, как Лидия уже берёт поднос, а Феликс ― их с мамой чашки. Точнее, произошло немного не так, и Хенджин сам не понял, как это случилось. Он собирался взять чашку Феликса, Феликс тоже собирался взять свою чашку, и в моменте не состыковки их руки легли на одну чашку, соприкасаясь. И оба замерли. Пусть Феликс строил из себя того, кто не вспоминает прошлый вечер или же хотя бы не думает так ярко о мистере Хване, но даже он сейчас замер, наблюдая, как рука мужчины лежит поверх его. ― Феликс, ― неожиданно зовёт его миссис Ли, отчего Хенджин резко убирает руку, а за ним — и Феликс. ― Мне тут по работе звонят, помоги мистеру Хвану сам, пожалуйста, ― улыбается мама и, послав воздушный поцелуй сыну, отходит в сторону, прикладывая телефон к уху. ― Не нужно. Я сам, ― лишь бросает Хенджин и, быстро поставив чашки на поднос, заходит в дом, чуть ли спотыкаясь о порог. Тяжело ли ему? Да. Лишь от одного прикосновения начало невозможно давить и жечь. Он мог вспоминать, мог видеть этого человека и бороться с этим получалось, но когда он ощутил его кожу, когда накрыл своей большой ладонью его миниатюрную, ― просто потерялся. ― Ты взрослый! ― со стуком ставит поднос на столешницу, уже и забывая, что гостей он так и не проводил. ― Ты. Грёбаный. Взрослый! ― опираясь о столешницу, свешивает голову и буквально рычит на себя, прикрывая глаза и сжимая кулаки. ― Соберись, Хенджин! Хватит думать об этом! Держи всё в себе! Ты… ― Взрослый, ― слышит неожиданно за своей спиной и резко замирает, открывая глаза. «Феликс, не сейчас». ― Вы взрослый, никто не спорит, ― слышит, как шагает позади, но не подходит. Словно ходит по кругу или из стороны в сторону. ― Только вот знаете что? Очень забавно наблюдать от взрослого, как он буквально вталкивает в себя стереотипные взгляды людей о том, каким должен быть взрослый. Он должен терпеть? Должен держать всё в себе? Должен жертвовать собой? Он просто должен? А почему? А потому что вырос? Хенджин не отвечает, продолжая стоять у столешницы, а Феликс опирается ягодицами о стол, смотря на чужую широкую спину. ― А вы не думали, что когда человек вырастает, он не теряет своих чувств и эмоций? Он остаётся все таким же человеком, просто большего возраста. У вас прибавляются года, мистер Хван, но никак не растёт каменная глыба в душе, затмевая все чувства и эмоции. Вы губите себя, вот так всё скрывая и «сжирая». Вы это понимаете, но делать что-то с этим, почему-то, не решаетесь. И Хенджин слышит и чувствует новую эмоцию, что не видел в Феликсе ранее: разочарование. И от этого ещё больнее. Он ведь старался не разочаровывать, старался сделать всем лучше, но… ― Ты ― не все. Шепчет сам себе, потому что понимает, что Феликса уже нельзя относить ко «всем», а точнее к тем, кто верит обёрткам, кто верит улыбкам и доброму взгляду. Феликс не глупый ― и это прекрасно, Феликс не глупый ― и это ужасно, потому что его не получится обмануть. ― Вы переживаете насчёт той ночи? ― говорит тише и мягче, а Хенджин, пусть и сжимает челюсти, но чувствует, как сжимаются раны на спине. ― Тебя ждёт мама. ― Мистер Хван, ― прерывает его. ― Не убегайте. Как бы не старались ― не поможет. ― Да, ― вздыхает, прикрывая глаза. ― Почему? ― Потому что ты ребёнок, Феликс! ― не выдерживая, разворачивается Хенджин, смотря уже усталым взглядом на мальчишку. ― Я старше тебя на двадцать лет. Двадцать, Феликс, ― и, вероятно, только сейчас Хенджин полноценно ощущает смысл этой фразы так же, как и их разницу в возрасте. ― Боже… ― снова вздыхает. ― Какой же я идиот… Какой… ― Перестаньте, ― Феликс чувствует злость и боль внутри себя, потому что уже видит, что мистер Хван отказывается быть с ним. Не важно, какова причина, мистер Хван просто отказывается. Но сам ведь понимает: без мистера Хвана уже не может. Он не знает его и месяца, не знает о нём ничего, кроме чудесных картин и невероятных мыслей, но… Порою чувства намного сильнее всех знаний и пониманий. Знай и понимай бесконечно, да вот только если сердце уже влюблено, все твои размышления и доводы окажутся обесцененными, потому что по итогу ты послушаешь одно сердце, придёшь к своей любви, вероятно, получишь пощёчину, но даже тогда любить не перестанешь. Тебе будет больно, злостно и страшно, но где-то в глубине души будет лишь одно: моя любовь прикоснулась ко мне, пусть и так больно. Он хочет быть с мистером Хваном, он видит, что тот противится и боится, но сам мальчишка отказываться и опускать руки точно не станет. ― Мистер Хван, ― проглатывая свою печаль, вновь начинает Феликс, ― Могу я задать вам два вопроса? Хенджин молчит, лишь хмурясь, и отвечать не спешит. ― Могу, ― решает за него Феликс. ― Первый: мы можем просто забыть то, что случилось? ― Извини? ― и здесь Хенджина словно бьют по голове, потому что ожидал он всего, чего угодно, но никак не этого. ― Просто забыть. Я вижу, как вы страдаете от этого, но и я… ― «а мне больно, потому что страдаете вы именно из-за меня, точнее, именно из-за нашей с вами связи». ― Я тоже особо не понял, что случилось. Думаю, лучше это забыть. И Хенджин не понимает, как реагировать. Он просто стоит и молча смотрит на мальчишку, пытаясь прочувствовать или услышать что-то иное за этими словами, но… Либо Хенджин слишком глуп и Феликс настолько прекрасный лжец, либо он говорит то, о чём думает в действительности. ― Каков твой второй вопрос? ― решает проигнорировать первый, но Феликс, к счастью, об этом не говорит. ― Вам нравится проводить со мной время? Не в том смысле… ― прокашливается. ― В котором было в тот раз, а в общем: говорить, слушать, рассказывать, помогать и принимать помощь? Такое времяпрепровождение со мной вам нравится? ― Да… ― и сам Хенджин в шоке, потому что впервые не солгал за этот день. ― Значит, давайте оставим всё именно так. Мы забудем о том, что было, и продолжим проводить время вместе, потому что и мне с вами интересно, как с человеком. «Потому что я влюблён в вас, но для этого снова не время и не место, мистер Хван». ― Я не требую от вас ответа, не требую согласия, и… В общем, если вдруг примите решение, просто дайте мне знать. Феликс, не дожидаясь ответа, молча уходит на улицу, следом забирая маму и предупреждая её, что мистер Хван слишком устал, чтобы выйти. Но мистер Хван правда устал. Ему даже смешно со всего происходящего. Смешно, что он ехал сюда в поиске отдыха и чего-то родного, но по итогу в незнакомом месте напоролся на такие знакомые ошибки. Смешно, что теперь его голова забита всякими проблемами, хотя цель приезда была совсем не в этом. И смешно, что человек, младше его на двадцать лет, сейчас разрешал всю проблему, хотя, вообще-то, на минуточку, взрослый здесь именно Хенджин. Он может согласиться с предложением Феликса, потому что оно полностью его устраивает, он может согласиться со всем рациональным в данный момент, может сам сказать что-то такое, успокоив и дав надежду на будущее, но… Сказать, что ничего не было, можно, а вот поверить и принять это ― нет. И невозможность заключается в том, что Хенджин переживает не из-за самого поцелуя, а из-за чувств, которые он испытывает к Феликсу. Они совсем не яркие, даже тусклые, но он же чувствует: они ведь разгораются. Да и Феликсу от своего предложения не радужно: придя к себе в комнату, мальчишка просто падает на кровать и начинает плакать, потому что тяжело и больно. Он расставался, его бросали, он бросал, но подобных случаев, где эту любовь приходилось скрывать и заставлять другого поверить в это, у него не было. Плевать ему на возраст, плевать на большую разницу, на всё плевать, он хочет мистера Хвана целиком и полностью. И даже сейчас он видел его разбитым, таким уязвимым, но ведь влюбился ещё больше, потому что нашёл новую черту в человеке, и потому что она тоже понравилась, как и все остальные. Ему нужно убедить всех вокруг, что между ними ничего не было, нет, и не будет, но надежда на что-то большее будет гореть в нём всегда.

***

Idea 9 — Gibran Alcocer И с того треклятого дня они не общались уже неделю. А если говорить точнее: В тот вечер, как только ушли Феликс и Лидия, Хенджин просто опустился на пол, опёрся локтями о колени и, прикрыв ладонями лицо, громко застонал, не веря, что всё это происходит. Цель поездки не являлась таковой изначально; ему тридцать семь, и ему хочется отдыха, и чего не хочется точно: мотать себе нервы из-за какого-то мальчишки. Ему тридцать семь, но у него нет ни жены или мужа, ни детей. Вероятно, с самим мистером Хваном что-то не так, раз он не смог найти своего человека. У других, бывших партнёров Хенджина, с этим проблем не было, потому что именно Хенджин был для них тем самым «своим» человеком, но у Хенджина… Нет. Он слишком придирчив, у него завышенные стандарты, и в какой-то момент, поняв, что «своего» он точно не найдёт, перестал искать и вовсе. Сам ведь понимает: тут только у него претензии, только его «хочу ― не хочу» и только его «не готов, хочу быть один», ― поэтому в моменте он перестал перебрасывать большую ответственность на людей, где те должны быть такими, какими хочет видеть их он, и особенно помогло сбросить все розовые очки после последнего диалога с его предыдущим партнёром: ― Ты любишь меня по-своему, Ёнби? ― А как я должен тебя любить? По-твоему? И тогда Хенджин понял, что хватит. Хватит валить на людей весь свой груз ожиданий, хватит превращать их в свой идеал, меняя характер и внешность, чтобы нравилось больше, ― всего этого просто хватит. Если изначально он не полюбил человека, значит, не полюбит даже изменившегося, ведь всегда будет мало, всегда будет присутствовать это «не то». Именно поэтому ему тридцать семь, и он до сих пор одинок: Хенджин любит свои ожидания больше, чем реальность. И это его главная проблема, которую он понимает, но бороться с ней не собирается. И теперь он переживает из-за чувств к мальчишке. И это печально, мистер Хван. Печально осознавать, что пока он искал своё ожидание, когда ему было семнадцать, он просто не знал, что его ожидание ещё даже не появилось на свет. Вероятно, самому мистеру Хвану стоило родиться на несколько лет позже, чтобы быть в одном возрасте с осознанными людьми, среди которых шанс найти своё ожидание довольно велик. Но, к сожалению, они родились не в то время, где после встретились, влюбились, но осознали: уже поздно. Поздно для поисков ожидания, или же сам возраст слишком «поздний». ― Ты остался ребёнком с завышенными стандартами, которые тебе привили красочные фильмы, книги и картины, Хенджин, ― смеётся сам с себя, сидя на полу кухни в кромешной ночи, и от этого ещё печальнее. Ведь даже некому поддержать его смех и его глупость. И знаете, как выглядит осознанное разрушение? Хенджин только что узнал: Когда ты всю жизнь искал, подбирал, лепил, всё было не тем и не там, но ты продолжал искать. После неудавшихся поисков ты решил жить для себя, решил, что именно в себе слепишь то, что искал в других, по итогу: слепил, сделал и влюбился в себя, ― но… Но потом ты встречаешь ребёнка, который слепил себя сам, слепил такого, какого ты искал всю жизнь, и ты осознаёшь: я готов полюбить даже ребёнка, главное, чтобы он соответствовал моим ожиданиям. И когда ты понимаешь это ― начинаешь просто смеяться. То есть, твои стандарты важнее моральных устоев? Твои желания настолько устали, что готовы брать хотя бы что-то, что просто им подойдёт? Ты уже не думаешь о возрасте, ты думаешь: я перестану быть скульптором, потому что я, вообще-то, художник. И это печально, мистер Хван. Разберитесь, пожалуйста, в себе, а если отказываетесь это делать ― не мучайте других. В какой-то момент вы перестали это делать, зачем же начали снова? Потому что удивились? Потому что восхитились и поразились? Поверьте, вами тоже восхищаются, но только на вас смотрят с рациональной точки зрения, где видят в вас вторую половинку, а вы всё продолжаете искать для себя подходящий холст, на котором что-то да нарисуете. Люди ― не холсты для рисования, на которых создаётся что-то новое, но вы опрометчиво забываете об этом, мистер Хван. И с этого времени, с этой истерики, прошедшей в смехе и плаче одновременно, Хенджин понял: лучше быть одному. В будущем для Феликса это станет печальной новостью, но также в ещё более далёком будущем он поблагодарит Хенджина за такое решение и такой выбор. Он выберет Феликса, он выберет себя, но будут они не вместе, ― и это самое правильное.

***

И сегодня, проснувшись, Хенджин снова почувствовал эту лёгкость: ни о ком не думаешь, не беспокоишься и ни за кого не переживаешь. Ты думаешь только о себе и продолжаешь жить в мечтах. Пусть твоими партнёрами будут несуществующие люди, пусть ты создашь семью также только в голове, но зато никого не потревожишь своими просьбами и недовольствами. Потому что те, кого создал ты, не могут иметь изъянов, а если и поимеют, ты быстренько сотрёшь это в своей голове и нарисуешь им новый характер или новое решение для проблемы. То, что было с Феликсом, уже не стереть из памяти и не убрать, оно было, значит, пусть остаётся. Они пообещали друг другу просто общаться дальше, значит, будут просто общаться. Хенджин понял свою проблему и понял, что подпускать ближе к себе он не станет. Будет наслаждаться Феликсом, как картиной: ты красив, неподражаем и почти идеален, но я буду только смотреть, даже трогать не стану, потому что мои кисти давно не мылись и уже затвердели, вода в стакане слишком грязная, боюсь тебя испортить, а стереть что-то также не смогу, тряпка износилась. Он живёт в этом доме только вторую неделю, и снова новый понедельник начинается, как первый: он привыкает к месту и одиночеству. Прошлые дни выдались не особо прекрасными, где он сильно оплошал, но всегда есть возможность всё исправить. Только, к сожалению, Хенджин не понимает того, что пусть Феликс и будет для него картиной, но у Феликса всё же есть чувства, которые нельзя просто взять и стереть новым понедельником. Хенджин продумал многое, понял себя, но так и не научился до конца понимать других. Пусть пару дней назад он убирал свой дом, но тогда помимо химических средств на поверхность лился его негатив, которым теперь воняет всё пространство. Миссис Ким явно не обрадовалась бы такому. Поэтому сегодня жилище вновь станет чистым, и уже не только от средств, но и от самого Хенджина и чистоты его мыслей. ― Это был лишь глупый порыв. Теперь только эти слова успокаивают мужчину, когда он начинает думать о произошедшем. Вероятно, «лишь глупым порывом» это было не только для Хенджина. После вечера, проведённого у мистера Хвана, Феликс начал обдумывать их «отношения» немного тщательнее. Ранее он, сидя в розовых очках, смотрел на мужчину, словно на божество. А потом он увидел его разбитость, и… Стёкла из этих очков выпали, осыпаясь осколками прямо в глаза. Он увидел, что мистер Хван не всемогущ, он не может справиться со всем, что преподносит ему жизнь, и также он может поддаваться порывам чувств, отключая голову. Феликс увидел, Феликс поразмыслил, Феликс принял решение: больше не смотреть на мужчину, как на что-то божественное. Может, эта позиция не особо подходила характеру Феликса, может, он более лояльный и мягкий человек, но на данный момент навязанное самому себе мнение помогло «отойти» от мужчины на какое-то время.

***

Они не общались неделю, две и даже три, холода всё не приходили, солнце также целовало щёки, а картины не приходилось кутать в пледы и одеяла. Хенджин рад такому раскладу, Хенджин… Он правда не всемогущ, у него правда есть чувства, с которыми голова не всегда успевает согласовать какое-то решение, ― и это нормально. Так у всех людей, а Хенджин не Бог, значит, так и у Хенджина. В первую неделю, он, естественно, думал о случае с Феликсом и о самом Феликсе тоже. Хенджин переживал, переваривал тот момент, думал, где и как мог поступить иначе, хотел извиниться сотни раз, хотел просто поговорить ― тысячи, но… Не стоит. Хенджин поддался эмоциям, заставил ребёнка поверить во что-то большее, а после тут же забрал эту надежду, да ещё как: не обычным спокойным разговором, а эмоциями. Вот что глупо. Пусть он не кричал, но он закрывался, ― это тоже эмоции, но другому человеку ведь от этого не легче, ему нужны были слова или хотя бы что-то большее, чем слабость второго. И Хенджин правда винил себя, но не смел извиняться, потому что понимал: если заговорит с Феликсом сейчас, может снова поймать ту самую «слабость» в себе, может снова натворить дел, а потом ― снова сделать больно. Если сам Хенджин ещё не разобрался с собственными чувствами, то не стоит пока что втягивать в это другого человека. «Две запутанных, влюблённых души» ― это только звучит красиво, а на деле же: это просто катастрофа. Одни романтизируют эту фразу и восхищаются ею, а другим вариться в этой чертовщине, вытягивая друг друга, но по итогу всё равно утопая. На второй неделе Хенджин почувствовал себя немного лучше. Пусть ничего не решилось, но, вероятно, стало легче из-за того, что эта проблема была, Хенджин не мог её решить, постоянно переживая, и в один момент организм просто устал страдать и начал закрывать в себе эту ситуацию, заменяя её чем-то другим: картинами, музыкой или иными бытовыми проблемами. А после понял и сам Хенджин: если решить проблему нет возможности, пусть даже и по собственной глупости, тогда нет смысла тратить на это свои не бесконечные ресурсы. Звучит грубо, зато безопасно. И также в то время Хенджин совершенно случайно встретил Лидию в продуктовом магазине, где женщина сообщила, что сын уехал в лагерь, предоставляемый студентам университета, в котором как раз учится Феликс. И, честно, в тот момент Хенджин почувствовал облегчение. Плохо ли это? Хорошо? Неизвестно. По сути, он просто узнал, что «проблема», из-за которой он страдал, сама убежала от него, отчего ему можно не так сильно себя винить, потому что нет возможности даже поговорить. Пусть он не пытался поговорить, когда возможность была, но сейчас он может оправдаться хотя бы чем-то. И вот идёт третья неделя без Феликса, и вот мозг мистера Хвана полностью «отрезвился», где мужчина перестал страдать, винить себя или мысленно просить у Феликса прощения. Сначала он убегал от «проблемы», а потом «проблема» убежала от него. Вот так и разбежались, позволяя прийти в себя и понять, что, вероятнее всего, это действительно было обычным порывом чувств. И Феликс ведь также в первую неделю сильно беспокоился о случае с мистером Хваном, а точнее: он злился, беспокоясь. Мужчина поступил нерационально, он не подумал о другом человеке, а после даже не дал чёткого ответа, ― естественно, Феликс имеет право злиться. А с другой стороны: к мистеру Хвану чувства есть, но сам мистер Хван не хочет принимать эти чувства. Феликс ему не нужен, Феликс не его возраста и даже статуса, но чувств это не убирает, желания и любви ― тоже, ― естественно, Феликс имеет право беспокоиться. Признаться честно, эта неделя его вымотала: помимо учёбы он постоянно думал о мистере Хване, вспоминал их маленькие, но незабываемые моменты, иногда даже хотел заплакать, а иногда чувствовал, что в брюках становилось тесно лишь при мысли о поцелуе. Много эмоций и дум, много мистера Хвана и много потраченных ресурсов, в результате чего Феликс чувствовал себя просто опустошённым. «Больше я даже не взгляну на него. Даже не поздороваюсь и ничем не помогу! Нечего там ценить, нечего превозносить и обожать!», ― вот, что в конце первой недели думал Феликс, злясь на мужчину. На второй неделе он действительно уехал в лагерь, хотя это было необязательно. Точнее, университет не вешал никаких обязанностей, там было так: хотите-не хотите. Феликс не хотел, но понимал, что нужно. Забыть мистера Хвана нужно, найти новых знакомых ― тоже, возможно, даже вторую половинку, чтоб уж наверняка. Феликс никогда не пользовался людьми, но просто Феликс знал себя и знал, как улучшить и даже спасти своё ментальное здоровье. Было ли удивительным или нет, но он действительно нашёл себе молодого человека в лагере, и, как оказалось, это его одногруппник. Это всего лишь первый курс, это начало года и новые знакомства. Феликс нашёл себе знакомство, Феликс понял, к чему лежит душа, Феликс согласился на отношения. Был ли у них секс в этом же лагере? Да. Понравилось ли Феликсу? Он просто скажет, что его ментальное здоровье стало лучше. Нет мистера Хвана. Не было, когда он целовал Хвисона, не было, когда раздевал его, и не было, когда Хвисон вдавливал его в кровать. И он не думал о том, как грубо и совсем неромантично мистер Хван подхватил его в ту ночь под бёдра и двинул тазом вперёд, касаясь своим возбуждением его ягодиц. Нет, Феликс не думал об этом, Феликс чувствовал в себе Хвисона и чувствовал, что его ментальное состояние стало лучше. И на третьей неделе, по возвращении домой, Ли-младший понял: ему стало легче. Теперь есть Хвисон, теперь есть взаимность и романтика, и также он больше не злился и не печалился из-за мистера Хвана. Для Феликса это также стало всего лишь порывом чувств, где каждый сглупил как во время процесса, так и после. Теперь они не злятся, не винят и не скучают. Любят? Возможно. Но это где-то в закромах души, которые они перекрыли другими людьми, чувствами или эмоциями. Та дверка вряд ли теперь откроется, так что и волноваться не о чем.

***

28 сентября. 2023 год.

Сегодняшняя погода была самой, что ни на есть, прекрасной: солнце снова светило ярко, но уже не жарило, облака красиво передвигались по небу маленькими белыми кучками, птички щебетали на веточках, а у соседских котов всё так же шли войны с собаками. Это самое прекрасное время, чтобы уделить его себе или своим желаниям. Это то самое время и место. Хенджин снова начал вставать раньше будильника, по утрам его торс снова начали лицезреть деревья и крыши домов, но через время его увидели и соседки, отчего начали вставать немного раньше. Они говорили мужьям, что идут готовить завтрак ребёнку, но сами шли на балконы или на вторые этажи и высматривали панорамное окно мистера Хвана, а после ― уже и самого мужчину, стоящего в распахнутом халате с пучком на голове, чистящего зубы и немного пританцовывающего в такт играющей из колонки музыки. Он искал это место всю жизнь, он нашёл, он доволен. Понимал, что в начале будут трудности, конечно, не думал, что они будут в лице юнца с соседнего дома, но… У трудностей нет конкретного имени, так что и Хенджин успокоился, приняв этот этап, как полезный опыт. Они не виделись уже месяц, всё угасло, всё закончилось и простилось, и им стало легче. Ещё вчера Хенджин, сидя в кофейне, прочёл в газете, что в центре около моста есть озеро, где дают лодки напрокат. И мистер Хван загорелся идеей прокатиться на деревянной лодке по тихому озеру, гребя вёслами, проплывая мимо кувшинок, наблюдая за стрекозами и чувствуя на себе поцелуи солнца. Такой отдых ему к лицу. Он ведь не подлец, так что к лицу будет что-то выборочное, а не «всё». Сегодня он решил надеть что-то приличное, но не праздничное. Классика всегда в моде? Конечно. А особенно для поездки на лодке. Он будет словно принцем из какой-нибудь сказки, только из какой ― вопрос интересный. Ещё не написано сказок, где принц встречает другого принца, а не принцессу. Надев чёрные брюки с завышенной талией и закрепив те чёрным ремнем, мужчина погладил белую рубашку, вправил ту в брюки, слегка вытаскивая края, чтобы выглядело лучше, наконец-то позволил ленте украсить свои волосы, снова завязывая те на затылке, и после, надев чёрные лакированные лоферы на босую ногу, взял сумку и вышел из дома, закрывая тот на ключ. К сожалению, мистер Хван не учёл одного: он не знает, где конкретно находится мост. Да, без сомнений, за целый месяц он успел изучить улицы своего района, но в центр выбирался редко, а на мосту не бывал и вовсе. Друзей он, кстати, также не нашёл. Вероятно, снова не подошли его ожиданиям, что очень печально, ведь теперь даже и помочь некому. Выйдя к машине, он открывает навигатор на телефоне, но тот, почему-то, показывает всё, кроме нужного места. Словно оно настолько сказочное, что даже не поддаётся современным гаджетам и технологиям. Тут прямо как в сказке: ищи, спрашивая у животных, перерубая корни и прыгая по камням через болота. Хенджин даже усмехнулся этому сравнению, потому что это, вроде как, не может быть правдой, но судя по тому, что навигатор ничего не выдаёт, ему действительно придётся искать какое-нибудь болото. Техника портит зрение и восприятие реальности, не стоит так часто смотреть в телефон, нужно быть в реальном мире. Хенджин это знает и следует этому правилу, но именно сейчас его принцип его же и подводит. Выключив смартфон и положив тот в карман брюк, мужчина невзначай поднимает голову и начинает осматривать улицу, как вдруг… «Дом миссис Ли и Феликса». Естественно, сам дом не был для него удивлением, но… Ведь они ― единственные знакомые, кто может помочь ему. И это плохо. Хенджин не хочет идти в этот дом, Хенджин боится, что либо его накроют прежние эмоции и воспоминания, либо он встретит Феликса, отчего станет совсем плохо. Сами чувства пусть и угасли, но вот прошлые ощущения он никуда не денет. Стоит лишь подцепить те немного, как они польются из всех сундучков и дверец, выплёскиваясь прямо в сердце. «Расставляй приоритеты, мистер Хван», ― вздыхает он тяжело, прикрывая глаза. «Либо ты ставишь на первое место свой страх и последствия, которые могут случиться после разговора, но в которых ты не уверен: произойдут ли те вообще. Либо ставишь на первое место своё желание и то, где расслабится душа, уже давно забитая собственными переживаниями». Он, к счастью, выбрал себя. Не факт, что он вообще испытает что-либо при виде Феликса, не факт, что снова начнёт корить себя, и… В этой ситуации ― всё не факт. А вот то, что он сможет прокатиться на лодке, получив от этого уйму удовольствия ― точно и определённо факт. Тут ошибиться нельзя, и даже если попытаешься, не получится. Ещё раз вздохнув, он прикусывает нижнюю губу, обводит взглядом улицу, чуть щурясь от солнца, и всё же решает направиться к их двору. Ни разу не был, ни разу не входил, но приходится посетить его в самой неловкой ситуации, при которой чуть ли колени не дрожат. Подойдя к порогу, он медленно осматривает каждый сантиметр крыльца, окон и двери, и снова чувствует: не нужно. Но снова перебивает себя, напоминая о приоритетах и «фактах». Поднявшись и осторожно постучав, отходит на шаг назад, чтобы не получить дверью по голове или по телу, и продолжает надеяться на миссис Ли. Хенджин никогда не верил в Бога, Бог ― в Хенджина, так что эти молитвы не ровнялись ровно ничему. Слышит шаги, видит, как опускается ручка, небыстро открывается дверь, и… «Феликс».