Хочешь, я подарю тебе свой зонт?

***

— Ты ведь понимаешь, что подводишь не только себя, но и нас? — строгим голосом произнесла мать. — Я работаю, как могу, я стараюсь, — пытался оправдаться Тэхён. — По-твоему, это работа? Это всего лишь хобби, но ты вздумал сделать из него профессию. — Люди годами учатся, посвящают свою жизнь этому. Это тоже профессия. — Ты должен был стать юристом! Мы всё для этого делали, а ты взял и пустил всё под откос. И для чего? Для того, чтобы выставлять на всеобщее обозрение свои рисунки, которые даже никому не нужны? Жить от заказа до заказа? Даже обеспечить себя не можешь! — женщина была в ярости. «Могу», — хотел возразить Тэхён, но не осмелился. Он должен ответить им, защититься, но этот разговор сковывал всё его тело, слова не хотели слетать с уст, застревали комом в горле, ложились неподъемным грузом в груди. — Ты живешь только за счет других, ничего не можешь добиться сам, — отец разочарованно покачал головой. Он был спокоен, но голос его был пропитан снисхождением. — Нет, это не так. Мои… картины… людям они нравятся, их покупают, — выдавил из себя Тэхён. Звучал он действительно жалко. Если тебе нужно доказывать свою значимость, то ты не так уж и значим. В следующий момент они оказались посреди музея. Его картина висела прямо перед ними. Родители долго молчали, заставляя Тэхёна нервничать. Наконец, они повернулись к нему, и отец, выражая их общее мнение, выплюнул в лицо сыну самые обидные слова, которые он мог бы сказать в данной ситуации: — Я не дал бы и воны за эту чушь.

***

Тэхёна резко вырвало из сна. Понадобилось несколько секунд, чтобы осознать, что произошедшее не было реальным. Его взгляд зацепился за часы, что висели на стене напротив. Стрелка едва перевалила за два часа ночи. Что ж, день начался не самым лучшим образом. Обернувшись, Тэхён убедился, что не разбудил Чонгука. Тот мирно спал, уткнувшись лицом в подушку и откинув одеяло в сторону. Он снова накрыл его одеялом и тихо вышел из спальни. Уже стоя на кухне и наливая себе стакан воды, Тэхён пытался отогнать мысли об увиденном сне. Чертовы кошмары мешают жить не только ему, но и Чонгуку, который часто просыпается от его плача, а потом успокаивает его и гладит по спине, пока не получится заснуть обратно. Тэхёну стыдно, ведь у того сейчас и так много всего происходит. С тех пор как Чонгук вступил на должность управляющего отделом продаж, каждый его день полон стрессов, важных сделок, постоянных бизнес-встреч и презентаций, а проверка отчетов вынуждает задерживаться в офисе, позабыв об отдыхе. Тэхён бы на его месте свихнулся, хотя он и на своем месте не особо походит на психически стабильного человека. Однако работай он так же много, как Чонгук, то походил бы на зомби. Но каким-то образом тот даже не подает вида. У самого же Тэхёна с работой явно хуже. Ведь много работы — это вполне закономерно на данном этапе карьеры Чонгука, но в случае Тэхёна работы у него, к сожалению, мало. Затишье какое-то. Последние недели заказов почти нет. А искать галереи и музеи, в которых могли бы выставить его работы, стало непосильной для него задачей. То ли сейчас какой-то неудачный период, то ли вселенная ополчилась против Тэхёна, но подходящие мероприятия ему сейчас не подворачиваются. Оттуда и пошел творческий кризис. Нет вдохновения на новые картины. Его мастерская давно не видела его за работой. И это все, как назло, началось после того, как он окончательно решил, что не вернется на юридический и посвятит себя искусству. Будто жизнь специально хочет заставить его усомниться в выбранном пути. Но Тэхён не позволяет себе отчаиваться. Он утешает себя мыслями о том, что это всего лишь незначительные трудности, с которыми может столкнуться каждый. Он только начал, и отступать уж точно не в его планах. Вернувшись в кровать, Тэхён стал устраиваться на своей стороне. Чонгук придвинулся к нему и, приобняв, спросил полусонным голосом: — Почему не спишь? — Плохой сон приснился, — не стал лукавить Тэхён, прижавшись к Чонгуку в ответ. — Ты помнишь наш уговор? Чонгук еще месяц назад стал предлагать обратиться к специалисту. Тэхён как мог отмахивался от этой идеи, уверяя его в том, что проблема не такая серьёзная. Они сошлись на том, что если сны будут беспокоить его чаще чем раз в неделю, то они найдут психотерапевта. К слову, это уже третий случай за неделю. — Хорошо, я согласен. — Оттягивать неизбежное больше не получается. — Я позвоню в клинику и договорюсь обо всём, — Чонгук чмокнул Тэхёна в висок, после чего они вскоре погрузились в сон.

***

Тэхёну утром вставать не хотелось от слова совсем. И причина была не в ночном инциденте, к этому он привык, а в том, что управляющий одной из галерей, в которых он периодически выставляется, позвал его на встречу. Он боялся предположить, о чем они будут разговаривать, но прогнозы были неутешительные. Картина с последней выставки никак не привлекала покупателей. Что с ней было не так и почему ее не жаловали, понять было сложно. Тэхён много думал над идеей, постарался над ее реализацией и вложил в каждый штрих свою душу, но иногда жизнь несправедлива и чем больше усилий прилагаешь, тем меньше итоговый результат. Однако при всем желании нельзя было не пойти на эту встречу, поэтому он все-таки выбрался из кровати. Чонгук в это время уже готовил им завтрак, встав пораньше. Тэхён в такие моменты поражался тому, насколько бодрым может быть его парень в такую рань. Чонгук объяснял это тем, что по своей природе жаворонок и к тому же не любит сидеть без дела. У Тэхёна же не было определенного графика сна. Вдохновение могло нахлынуть в любой момент, и работа поглощала его с головой, заставив позабыть о сне, поэтому его режим зависел не от его биологических часов, а от того, когда закончится его творческий порыв. Однако в этом месяце он редко писал картины, а потому ложился спать и вставал в одно время с Чонгуком. Ещё он стал часто захаживать к нему в офис, чтобы вместе обедать. Чонгук, которому не могло не нравиться, что из-за избытка свободного времени Тэхён может уделять ему больше внимания, как-то в шутку предложил ему и вовсе бросить работу, ведь он вполне способен обеспечивать их обоих. Тэхён, конечно же, оскорбился и выразил свое нежелание быть содержанкой и сказал, что если его карьера в искусстве провалится, то он с радостью вернется в кофейню Сокджина. Чонгук тогда сразу же стал извиняться за бездумно брошенную фразу и уверял, что говорил не всерьёз. Тэхён обижался недолго, ведь Чонгук первый, кто поверил в его творчество и, безусловно, поддерживал все его начинания. Так что это маленькое недопонимание было забыто после примирительного поцелуя. — Я позвонил в одну клинику, тебя смогут принять сегодня в одиннадцать часов, — сообщил Чонгук, когда после завтрака и сборов они ехали в машине. — Ты будешь свободен в это время? — У тебя номер психотерапевта на быстром наборе, что ли? — удивился Тэхён. — Ты когда успел? — Я уже некоторое время подбирал наиболее подходящего специалиста, и раз ты согласился попробовать, то сегодня первым делом я договорился о записи. — Надеюсь, это потому что ты любишь планировать всё заранее, а не потому что я так сильно мешаю тебе спать, — хмыкнул Тэхён. — Я всего лишь хочу, чтобы тебя перестали тревожить плохие воспоминания. Если ты передумал и считаешь, что пока не готов говорить об этом с кем-то, то мы можем повременить с клиникой… — Нет, всё в порядке. Я свободен в одиннадцать, — немного отстранённо произнес Тэхён. Им недолго оставалось ехать до галереи, а потому он уже мысленно готовился к встрече. — Отлично, а после пообедаем вместе? — предложил Чонгук, но, не получив реакции, повернулся к Тэхёну и заметил, как тот его не слушал. — Тэ? — Прости, я задумался, — встрепенулся Тэхён. — Пообедаем сегодня вместе? Чонгук не сдержал смешка, а затем утвердительно кивнул.

***

Тэхён сидел в кабинете управляющего галереей, который, как оказалось, позвал его, чтобы предложить ему участие в новой выставке. Тэхён сперва облегчённо вздохнул, ведь готовился к худшему, а после охотно согласился. — Концепт выставки кроется во фразе «Я — часть себя», — сказал мистер Ли и замолк, будто название говорило само за себя. — А можно чуть поподробнее об этом концепте? — слегка озадаченно спросил Тэхён. Вот каждый раз именно в этой галерее тематика выставок была весьма специфичной. То «Хаос порядка», то «Сквозь стекло», а в прошлый раз так совсем странная — «Реальность и реальность». И каждый раз Тэхёну приходилось пройти целое путешествие в глубины своего сознания, чтобы оно выдало то, что удовлетворит и организаторов, и его самого. — Тут всё довольно очевидно, — Тэхён, ей-богу, чуть не закатил глаза на это, но продолжил терпеливо ждать хоть какого-то объяснения. — Основная идея заключается в том, что каждый из нас является неотъемлемой частью своей истории, окружения, и это отражается в нашем восприятии себя и мира вокруг. То есть, тема довольно обширная, вам предоставляется большая свобода в том, как вы выразите данную идею. — Думаю, я вас понял. Спасибо, — Тэхён уже хотел получить разрешение уйти, как Ли сообщил ему не очень приятные новости. — И ещё, насчёт последней выставки — она скоро подходит к концу, но ваша картина так и не была куплена. Если к концу месяца это не изменится, мы будем вынуждены попросить вас забрать ее. Сами понимаете, нам негде ее хранить. — Да, конечно, — понятливо кивнул Тэхён. Из кабинета он вышел со смешанными чувствами. С одной стороны, его попросили написать новую картину, что не могло не радовать, с другой — его старую картину, кажется, так никто и не купит. Не хотелось давать себе из-за этого расклеиться. Это не конец света. Такое бывает. Говорят, любой успех состоит из множества неудачных попыток. Тэхён не остановится и постарается в следующий раз выложиться еще больше. Не оценили эту картину, так оценят следующую. Главное, ему все еще дают возможность выставлять работы. А это всё, что ему нужно. Лучше терпеть неудачи в любимом деле, чем быть успешным в ненавистном.

***

После встречи в галерее Тэхён сразу же направился в клинику, выбранную Чонгуком. Она была как раз в центре, поэтому он добрался до нее довольно быстро и успел к назначенному времени. После недолгого ожидания у стойки администратора Тэхёна направили в нужный кабинет. — Добрый день, я — доктор Со. — Его поприветствовала приятная на вид женщина среднего возраста. — Можете располагаться на диване. Кабинет был обставлен как типичный кабинет любого психолога — рабочий стол с креслом, позади которого на стене красовались дипломы, сертификаты и грамоты в рамках, в центре помещения был небольшой диван для клиентов, напротив которого стоял кофейный столик и кресло. — Расскажите немного о себе, — устроившись в кресле и взяв в руку записную книжку с ручкой, попросила женщина. Тэхён сперва немного растерялся, не зная, с чего начать, но, решив не сильно вдаваться в подробности, кратко поведал о том, где родился, учился и чем сейчас занимается. Внимательно выслушав его, доктор Со спросила: — Что вас сюда привело? «Настойчивость моего парня» — было первой мыслью Тэхёна, но он озвучил вторую: — Мне часто снятся плохие сны. — Каков характер этих снов? — Иногда это неприятные воспоминания, которым уже много лет, а иногда это то, чего никогда не происходило. — Есть что-то общее между этими снами? Одно и то же место или люди? — спокойно продолжала задавать свои вопросы женщина. — Раньше мне часто снились школьные времена — разные плохие ситуации с одноклассниками и то, как меня задирал мой главный обидчик. Но это прекратилось. —Тэхён подумал о том, что ему уже и не снились оскорбления в его сторону от сверстников и многочисленные издевательства Гымсока. Те воспоминания уже не трогали его сердце так же болезненно, как раньше. Теперь это просто туманные отголоски его давно забытого прошлого. Но, как это всегда бывает, когда решается одна проблема, ее непременно сменяет другая. — В последнее время мне снятся мои родители. — Вы близки с ними? — Нет. Я даже не смогу назвать точно, как давно был наш последний разговор. Когда я решил жить так, как хочу, они отвернулись от меня, сказав, что я в очередной раз разочаровал их. С тех пор мы не общались. — Часто наше подсознание рисует образы событий, которые в свое время не получили должного завершения. Обида на кого-то, страх повторения ошибки или… неразрешенный конфликт, — выделила последние слова доктор Со. — Это не то что неразрешенный, это неразрешимый конфликт, — фыркнул Тэхён, понимая, к чему клонит доктор. — Пытаться наладить отношения с ними бесполезно. Я начал новую жизнь с любимым человеком, с друзьями, которые всегда поддержат, и с работой, которая вдохновляет меня. Зачем возвращаться к тому, что делало меня несчастным? — Хотите сказать, что сейчас вас и так всё устраивает? — Именно, — ему живется вполне хорошо и без родителей. — Тогда почему вы здесь? — Вы можете просто выписать мне какое-нибудь успокоительное или снотворное, чтобы я не мучился с этими кошмарами? — с небольшим раздражением произнес Тэхён. — Работая над подобными случаями, я советую пациентам обращать внимание на причину, а не следствия. А с причиной можете справиться только вы сами, — уверенно произнесла женщина. — И каким образом? — прозвучало с плохо скрываемым скепсисом. — По вашему мнению, почему вам перестал сниться школьный обидчик? Этот вопрос застал его врасплох. Действительно, почему? Тэхён даже не пытался думать об этом. — Не знаю… Потому что я встретился с ним? С тех пор я не помню, чтобы он появлялся в моих снах. — Иногда нам бывает нужно столкнуться лицом к лицу с причиной наших переживаний, чтобы отпустить их.

***

Покинув клинику, Тэхён купил еды на вынос из любимого ресторана и отправился к Чонгуку. По пути он размышлял о словах психотерапевта. Стоит ли к ним прислушаться? Но что он скажет родителям, когда они встретятся? Он уже не раз говорил, что не вернется на юридический. С юных лет он мечтал лишь о том, чтобы писать картины, и теперь, когда у него есть возможность заниматься творчеством, он ни за что не откажется от нее в угоду родителям. А они, в свою очередь, никогда не оставят своих попыток принудить его жить по их сценарию. Тэхён всю жизнь пытался играть ту роль, которую написали для него, но она была настолько далека от его настоящего «я», что он совершенно не мог соответствовать ей. При всем желании он не смог бы успешно окончить учебу, которая выжимала из него все соки, не смог бы забыть о рисовании, не смог бы упрятать тоску и боль. Поэтому он не в состоянии дать отцу и матери то, чего они от него хотят. Их конфликт действительно неразрешим. Поднявшись в лифте на нужный этаж, Тэхён подошел к секретарю. Он выяснил, что у Чонгука в кабинете находится его отец, директор Чон. Хоть это не означало, что Тэхёну запрещён вход, он всё же решил дождаться, когда Чонгук освободится. Не будет же он нагло врываться и прерывать важный разговор? Лучше посидит в приемной. Не успел он заскучать, сидя на удобном диване и шелестя страницами первого попавшегося журнала, как из кабинета вышел Чон старший. Тот стремительно направлялся к выходу, но заметил Тэхёна и остановился перед ним. — Тэхён-а, а ты чего тут сидишь? — поинтересовался мужчина. — Господин Чон, добрый день, — вскочив с места, вежливо поклонился Тэхён. — Я к Чонгуку. — Я понял, что не к мисс Хван, — усмехнулся Чон, кивнув в сторону секретаря. — Чего не заходил? — Не хотел вам мешать, — ответил Тэхён, не понимая, к чему был этот вопрос. — Ты бы и не помешал, — телефон мужчины зазвонил. — Прости, важный звонок. Ещё увидимся, — сказал Чон и, подняв трубку, вышел из приёмной. С момента знакомства Тэхёна с родителями Чонгука прошло много времени. С тех пор он часто пересекался с мистером Чоном в офисе, когда приходил проведать Чонгука. В начале он не особо обращал на Тэхёна внимание, но спустя время стал здороваться, а теперь и вовсе останавливаться, чтобы обмолвиться с ним парой слов. Его такое непринужденное «Ты бы и не помешал» ввело Тэхёна в ступор. — Не знаю, почему ты удивляешься, — сказал Чонгук после того, как Тэхён рассказал о случившемся. Он сидел за своим рабочим столом, а Тэхён — рядом на пододвинутом им стуле, пока они неторопливо обедали. — Вполне логично, что отец начинает относиться к тебе теплее. Ты же мой «друг», как никак, — прозвучало с легкой усмешкой. В глазах родителей Чонгука они всего лишь друзья, и, несмотря на его готовность покончить с этой затянувшейся ложью, Тэхён все еще останавливает его от этого. — Да, но как только он узнает правду, такое отношение исчезнет, — вот и причина, по которой Тэхён его останавливает. — Тебе так сильно хочется ладить с моими родителями? — Разве это странное желание? — Нет, просто я не раз говорил тебе, что их мнение ничего не изменит между нами. Не пытайся ходить по струнке лишь бы угодить им. Поверь, я всю жизнь пытался так делать, но увидеть их довольными невозможно. А довольными тем, что мы пара, они, скорее всего, не будут. — Но можно хотя бы постараться, чтобы они были чуть менее недовольны, верно? — И как нам это сделать? — Не знаю, для начала просто подождать? — неуверенно произнёс Тэхён. — Думаю, они и сами не заметят, как начнут привыкать ко мне, чтобы потом, когда они обо всем узнают, они хотя бы не были слишком враждебно ко мне настроены. Во всяком случае, их реакция будет не такой бурной, как если бы мы сказали им об этом еще в первый день их знакомства со мной. — Если для тебя это так важно, то я не против подождать, — согласился Чонгук. Хоть он и не видел в этом особой необходимости, всё же он был готов пойти на такое условие. Для него было не так важно, чтобы родители знали об их отношениях, как то, что Тэхён больше не возражал против этой идеи. Он стал строить планы на их будущее. А Чонгуку было нужно лишь это — уверенность в том, что Тэхён, как и он, видит это будущее для них. — Спасибо. Я это очень ценю. — Кстати, как прошел сеанс с психотерапевтом? — Неоднозначно. Кое с чем я согласен, а кое с чем нет, — уклончиво ответил Тэхён. Он пока не хотел делиться тем, что доктор посоветовала встретиться с родителями. Сейчас он абсолютно против этой затеи, но Чонгук, скорее всего, будет за и начнет пытаться переубедить Тэхёна. Не хочется раздувать из этой темы целое обсуждение. — О чем ты? — нахмурился Чонгук. — Да так, неважно… — Тэхён встал и начал складывать пустые контейнеры, чтобы убрать легкий беспорядок на рабочем столе, но взгляд случайно зацепился за один из документов, лежащих на его краю. — А что это? — он взял в руки скрепленную стопку листов. — Почему здесь имя Кан Гымсока? — Это… — Чонгук неловко потер шею. Как он мог так глупо оставить эти бумаги на столе? Однако Тэхёну уже можно и узнать, над чем он работал в последнее время, поэтому он ответил прямо: — Это подробный отчет о всех финансовых махинациях этого мерзавца. Я собирал информацию на него около месяца — установил все его незаконные сделки, где и как они происходили. — Зачем тебе это? — Я же обещал, что разберусь с ним. Он заслуживает наказания, и, как оказалось, не только за все те издевательства над тобой, но ещё за кучу других преступлений, которые включают в себя мошенничество, владение подпольным казино и контрабанду наркотиков. Самое смешное, что всё это было достаточно легко нарыть, он плохо заметал за собой следы, рассчитывая на свою неприкосновенность из-за связей отца. Как же я хотел бы видеть его лицо, когда пару дней назад к нему в фирму очень удачно заглянула проверка и его взяли под стражу по подозрению в отмывании денег. — А проверка нагрянула случайно или по чьей-то наводке? — и так догадываясь об ответе, спросил Тэхён. — Наверное, какой-то участливый гражданин сделал звонок нужному человеку. Но это лишь предположение, — с наигранным неведением произнес Чонгук, пожимая плечами. — То есть, его теперь посадят? — в неверии вскинул брови Тэхён. Неужели Кан не отмажется на этот раз и действительно понесет наказание? Ему ведь ещё со школы всё сходило с рук — неважно, насколько ужасно он поступал и сколько было жертв его издевательств, администрация школы ни разу даже выговор ему не делала. — Да, а для того, чтобы упростить ход следствия, я анонимно отправил в полицейский участок копию этих отчетов. — А если отец Гымсока захочет узнать, из-за кого его сына поймали? — забеспокоился Тэхён. — У него это не получится, я об этом позаботился. — Когда ты вообще успевал этим заниматься? Ты поэтому задерживался после работы?! — вдруг дошло до Тэхёна. — А почему ты ничего мне не говорил? — Чтобы не беспокоить тебя зря, ведь ничего ещё не было ясно. Но теперь мы можем раз и навсегда забыть об этом человеке. — Спасибо, Чонгук, — Тэхён подошёл ближе к Чонгуку и сел ему на колени, обняв его за шею. — Прости, что доставил тебе столько хлопот. Ты не обязан был всем этим заниматься. — Тэ, ну что ты такое говоришь? — Чонгук положил свои руки на его талию. — Я же не мог просто бездействовать и надеяться, что он сдержит свое слово и оставит нас. Твоя безопасность для меня превыше всего. К тому же не могу не признать, что мне доставило огромное удовольствие засадить его за решетку, где ему и место. — Только не говори, что открыл в себе страсть к вершению правосудия и станешь теперь частным детективом, — усмехнулся Тэхён. — Вот ты сказал, и я уже начинаю подумывать об этом, — поддержал его шутку Чонгук. — В таком случае, у меня к вам важное дело, детектив Чон, — Тэхён ухмыльнулся и стал приближаться к лицу Чонгука, а тот сразу подхватил его настроение и поцеловал манящие губы напротив, прижав их владельца плотнее к себе. Поцелуй продлился недолго, так как их прервал внезапный звук открывающейся двери и голос секретаря Хван. Тэхён еле успел вскочить с колен Чонгука. — Господин Чон, прошу прощения, срочно нужна ваша подпись, — невозмутимо произнесла женщина, стоя в дверях, кажется, даже не обратив внимания на запыхавшихся молодых людей. — Да, конечно, — Чонгук поправил свой пиджак и, выпрямившись, разрешил ей пройти внутрь и быстро расписался в документе, после чего секретарь незамедлительно покинула кабинет. — Либо ей нужно начать стучаться, либо нам — запираться! — недовольно пыхтел Тэхён, смущённый данной ситуацией. — Я с ней поговорю, — Чонгук повернулся в кресле и похлопал по своим бедрам, намекая Тэхёну вернуться. — Так на чем мы остановились? — Мы безнадежны, — Тэхён покачал головой и, улыбнувшись, опустился к Чонгуку. Дверь они обязательно запрут в следующий раз, сейчас совершенно не хочется тратить на это время.

***

К концу недели настал долгожданный вечер открытия второй кофейни Сокджина, которая получила название «Epiphany in Nepal». В будущем он планирует построить целую сеть кофеен, каждая из которых представляла бы собой погружение в атмосферу конкретной страны. Чонгук и Тэхён не могли пропустить такое важное для их друга событие. Официальное открытие заведения было с утра, но неофициально для близких людей Сокджин организовал фуршет-вечеринку. На ней присутствовали, конечно же, Намджун, Юнги с Хосоком и Чимин. Были также и другие друзья и знакомые Сокджина, которые пришли поддержать его. Тэхён был восхищён трудом, вложенным в подбор идеального интерьера, создающего настроение восточной экзотики и тепла. Мебель была выполнена из темного дерева с элементами ручной работы, а кресла и диваны были обиты мягкими тканями с этническими узорами. В меню были представлены не только классические кофейные напитки, но и специальные чаи с пряностями, а также традиционные непальские сладости. — Сокджин-хён, всё превосходно! — искренне поделился своими эмоциями Тэхён, обняв друга, когда получилось вытянуть его из компании университетских друзей. — Спасибо, я много старался и рад, что всем нравится, — радостно улыбнулся Джин. — Жду не дождусь, что скажут родители. — Они тоже придут? — удивился Тэхён, но сразу же понял, что сморозил глупость. Конечно, они придут. Это нормально, что родители присутствуют в такие моменты. Это у него просто всё не как у людей. — Да, они издалека едут, поэтому немного задержались, но уже подъезжают, Намджун вышел их встретить. Глупить в очередной раз и удивляться тому, что они знакомы с Намджуном, он уже не стал, сдержался. Сокджин с Намджуном вместе уже долгое время, и даже если они не раскрывали своих отношений перед родителями друг друга, то знакомы уж они точно были. Была бы жизнь немного другой, он бы тоже хотел познакомить родителей с Чонгуком, чтобы они увидели, с каким прекрасным человеком его свела судьба, и порадовались тому, что есть тот, кто всегда о нем заботится. Как Сокджин и говорил, мистер и миссис Ким вскоре присоединились к празднованию. «Наш Джин-и такой молодец», — повторяла его мама весь вечер. А отец похлопывал сына по плечу со словами «Горжусь тобой» и смотрел таким любящим взглядом, что в груди Тэхёна невольно кольнуло обидой. Подобное от своих родителей он мог бы увидеть разве что в параллельной вселенной. У всех людей, конечно, разные отношения, и проявляют они любовь по-своему. Взять хоть родителей Чонгука, они всегда были строги к нему и практически никогда не поощряли его достижений. Однако даже они во время приемов и званых ужинов хоть и «напоказ», но хвастаются им и пророчат успех в мире бизнеса. А у Тэхёна даже такого не было. Он вечно получал лишь критику от мамы и разочарованные вздохи от папы. Неудивительно, что у него долгое время были проблемы с самооценкой. Как можно было верить в себя, если даже родные в тебя не верили? Тэхён был рад за Сокджина и не раз искренне поздравил его, но этот вечер оставил после себя неприятный осадок в виде размышлений о том, сколько же любви он недополучил от своих родителей.

***

Следующим утром Тэхён пытался работать над картиной. Перед ним стоял пустой холст, который создавал гнетущую атмосферу. В голове не было никаких идей, рука не хотела браться за кисть. Вроде у него есть желание творить, но никак не получается заставить себя хоть что-то нарисовать. Нет настроения даже набросок сделать, не говоря уже о том, чтобы выдавить из себя полноценную и законченную работу. Как же бесит, что у него есть все условия, но напрочь отсутствует вдохновение! Потеряв всякую надежду на хоть какую-то продуктивность, Тэхён решил выйти на улицу прогуляться и заодно купить продуктов в супермаркете. Закупкой обычно занимался он, а Чонгук брал на себя готовку, у него это получалось намного лучше, чем у Тэхёна. Проходя мимо витрин с лапшой, ему вспомнилось, как раньше денег ему лишь на нее и хватало, о другой еде и речи не шло. Как хорошо, что те дни позади. Радует, что даже если бы он не был с Чонгуком, с которым у них общий бюджет, своих средств от продаж картин было бы достаточно для хоть и более скромной, но, тем не менее, комфортной жизни. Несмотря на отсутствие текущих заказов, сбережения с прошлых месяцев позволяют ему не сильно переживать об этом. Вернувшись с покупками, Тэхён стал складывать продукты в холодильник и задумался о том, что давно ничего не готовил. Может, сегодня ужин приготовит он? Если еда получится несъедобной, они могут просто заказать доставку из кафе, верно? Настрой у него, конечно, не особо оптимистичный, но он постарается. — Сильно плохо? — ожидая вердикта, спросил Тэхён. Чонгук буквально пару минут назад пришел с работы и не ожидал застать своего парня за готовкой. Тэхён попросил его попробовать пока ещё доготавливающиеся блюда, чтобы понять, подавать ли их вообще на стол. — Нет, ты что, это очень вкусно, — Чонгук отложил в сторону ложку, которой дегустировал суп, и взялся за палочки, чтобы отведать лапши с курицей, которая понравилась ему не меньше. Учитывая тот факт, что Тэхён на его памяти готовил всего пару раз и опыта у него не так много, ужин получился отменным. — Не нужно льстить, — вздохнул Тэхён, прислонившись спиной к столешнице. — Суп вышел каким-то пресным, а курица суховатой, да? — Откуда же ты у нас такой самокритичный? — Чонгук отошел от плиты и приблизился к Тэхёну. — Если тебе и вправду так кажется, можем добавить больше соли в суп, а курицу полить соусом. Делов-то. Не будь так строг к себе. По мне, и так хорошо. — Точно? — с заметно поднятым настроением уточнил Тэхён. — Точно. — Чонгук поцеловал его в щеку и, отстранившись, спросил: — А почему ты, кстати, решил готовкой заняться? Ты же это не любишь. — Хотел отвлечься от творческого кризиса, да и тебя порадовать. — Ты порадовал. — Иди тогда переоденься в домашнее и садись за стол, — воодушевленно скомандовал Тэхён. — Слушаюсь, — улыбнулся ему Чонгук и оставил ещё один поцелуй уже на другой щеке.

***

Тэхёну кажется, что следующий приём психотерапевта настал очень быстро. Он не успел толком решить, что ему делать с её наставлениями с прошлой встречи. Однако спрашивать его о том, подумал ли он о её словах, доктор Со не стала, она лишь попросила рассказать о его прошедшей неделе. Конечно же, Тэхён не смог не упомянуть о вечере в честь открытия кофейни Сокджина. — Какова была ваша первая реакция, когда вы увидели, как родители вашего друга радовались его успехам? — Мне стало завидно, что я ни разу не чувствовал такого от своих родителей. Мне бы так хотелось, чтобы они хоть раз пришли на выставку, и сказали бы пару добрых слов о моей картине. О большем я и не прошу, но этому не суждено случиться, — Тэхён попытался проморгаться от подступивших слез. — Почему вы так считаете? — Я не знаю, что должно произойти, чтобы наш конфликт был исчерпан. — Ссоры и разногласия чаще всего идут от отсутствия понимания. — Но они даже не стараются понять меня. — А вы сами пытались понять их? Встать на их место, выяснить мотив их поведения? — Я… — замялся Тэхён. — Нет. — Не стоит ожидать от других того, что мы не в силах сделать сами. — Но мне в голову не приходит, почему они относились ко мне именно так, как относились. Может, у них не было на это причины, и они просто такие люди? Да даже если у них есть оправдание своему поведению, это не отменяет той боли, которую они мне причиняли. — А они знают об этой боли? Осознают в полной мере степень последствий, которые она принесла? — Не знаю… Наверное, нет. Я никогда не говорил им об этом. Мне кажется, они должны были понимать, как это скажется на мне. — Я хочу попросить вас на минутку забыть о всех самых плохих моментах связанных с родителями. Опустим все случаи, когда вас ругали, отчитывали, обижали словами или действиями. Вспомните всё остальное. Есть ли там что-то хорошее? — Эм… — Тэхён ненадолго задумался. — Помню, как мне всегда покупали игрушки, которые я просил, как в мои дни рождения мама готовила мой любимый торт, как отец брал меня с собой на работу и разрешал надевать его халат и играть в доктора, — он улыбнулся этим теплым воспоминаниям, о которых давно забыл. Многие хорошие моменты блекнут на фоне тяжелых и болезненных, но это не значит, что их не было. — Исходя только из этого, как бы вы описали своих родителей? — Заботливыми? — Думаете, будучи заботливыми людьми, они бы совершали те или иные поступки, понимая, как ранят вас? — На это могут ответить только они. — Именно, — кивнула женщина. Тэхён наконец осознал, что может бесконечно обдумывать сложившуюся ситуацию, но пока он не поговорит с родителями, его мысли будут блуждать. Только получив ответы на свои вопросы, он перестанет топтаться на месте.

***

Тем же вечером, когда они гуляли по парку, Тэхён рассказал Чонгуку о своем принятом решении встретиться с родителями. — Ты уверен, что это хорошая идея? — осторожно спросил тот. — Да, а ты нет? — удивился Тэхён. — Ты не боишься, что это усугубит ситуацию? Ты не подумай, — поспешил объясниться Чонгук. — Я очень хочу, чтобы ваши отношения наладились, но, учитывая всё то, что ты мне о них говорил, вряд ли они скажут что-то хорошее. Лишь опять расстроят тебя, а ты сейчас и так немного напряжен из-за выставки. Думаю, имеет смысл немного подождать. — Ты прав, но если подожду, то потом могу струсить, а там уже и передумать, найти кучу причин и оправданий, отложить или просто забросить эту идею. Я не рассчитываю на многое, всего лишь на один честный разговор. Не думаю, что они сильно меня расстроят, к тому же они не скажут то, чего я уже не слышал. Наверное, — с сомнением добавил Тэхён. — Если доктор Со говорит, что это поможет, и если ты сам не против, то я поддержу тебя. Но всё же это рискованно. — Каков бы ни был исход, всё лучше, чем неопределённость, которая съедает меня заживо. Может, это станет толчком к примирению, а может, отдалит нас друг от друга окончательно, но это будет хоть что-то. — Хорошо, Тэ. Я понял тебя. — А ещё у меня к тебе просьба. Ты можешь пойти со мной? Мне будет спокойнее, если ты будешь рядом. — Знакомство с родителями? Думаешь, у нас уже всё настолько серьезно? — наигранно поразился Чонгук. — Иди ты, — посмеялся Тэхён. — Не хочешь, так и скажи. — Конечно, хочу. Когда нагрянем к ним в гости? — Скоро.

***

Предупредить родителей о своем визите Тэхён решил через смс. Спросил у матери, когда у них будет время, чтобы он смог зайти к ним в гости. Та ответила, что завтра у них обоих будет выходной, так что они будут дома. Такой скорый ответ и отсутствие вопросов по типу «зачем?», «почему?» показалось ему хорошим знаком. Может, родители давно ждали от него этого шага? Им интересно, что он скажет, или самим есть что ему сказать? Тэхён старался не сильно копаться в своей голове, чтобы не успеть выстроить какие-то ожидания от предстоящей беседы, неважно большие или маленькие. И те и другие могут запутать его. Всё, чего он хочет добиться, так это немного ясности. Нельзя поддаваться эмоциям, иначе родители не воспримут его всерьёз. Они всегда так делали — закрывались от него, как только он проявлял слабость. Слабостью они называли любую его реакцию, которая не выражала смирения. Поэтому он всеми силами старался затолкнуть свои прошлые обиды как можно глубже, стоя перед родительским домом. Именно родительским домом, своим домом он может называть лишь их с Чонгуком квартиру, ведь дом — это место, где ты чувствуешь уют, покой, тепло, полная противоположность того, что он чувствовал, живя с родителями. — Ещё не поздно передумать, — напомнил Чонгук, заметивший некую мрачность во взгляде Тэхёна. Они все еще не звонили в двери, немного медля, как перед прыжком в неизвестность. Вроде бы сам прыжок не опасен, но что будет после него, не могло не пугать. — Всё в порядке, просто мне нужно немного настроиться, — отмахнулся Тэхён. Ему тяжело не возвращаться мыслями к тем годам, которые он здесь провел. Казалось, он оставил все в прошлом. Последние пару лет он старался смотреть лишь вперед, ведь историю не переписать, однако, кажется, он осмелился прийти сюда именно за этим. — Красивый дом, — отметил Чонгук, пытаясь отвлечь Тэхёна. Он, конечно, не думал, что семья Тэхёна бедствует, ведь родители-хирурги явно отлично живут, но дом был громадным и выглядел весьма роскошно. Значит, Тэхён жил в достатке, но всё равно съехал на окраину города в маленькую квартиру и совмещал учёбу с работой? Это насколько же сильно он не хотел здесь оставаться? — Красота субъективна, — усмехнулся Тэхён, вернув фразу, как-то сказанную ему Чонгуком. Да, может, будь на его месте кто-то другой, то жизнь в этом доме казалась бы сказкой. Однако в этой семье родился именно он, пусть совершенно ей и не подходил. От него всегда требовали то, чего он не мог дать. — Ты не один? — первое, что вылетело из уст госпожи Ким, открывшей им дверь, когда Тэхён всё-таки собрался с мыслями и нажал на звонок. — Да, извини, что не предупредил. Это мой друг. — О том, что им стоит ожидать еще одного гостя, Тэхён не говорил, так как не был уверен в том, что мать одобрит эту идею. Так что пришлось поставить ее перед фактом, ведь выгонять Чонгука она не станет. При посторонних она всегда добра. Представлять же его своим парнем Тэхён не стал, не настолько она добра. К тому же сейчас не подходящее для этого время. Хотя будет ли такое время когда-нибудь? Скоро он это выяснит. — Добрый день, меня зовут Чон Чонгук, — представился он. — Приятно познакомиться. — Добрый день, — кивнула женщина, отлично скрыв свое замешательство, после чего вежливо пригласила их обоих пройти внутрь. Конечно, она была недовольна присутствием постороннего в их доме, но быстро приняла ситуацию. Для нее сейчас важнее узнать причину внезапного визита сына. В гостиной их встретил господин Ким, который выглядел не менее серьезным, чем его жена, и был так же удивлен тому, что Тэхён привел к ним друга. Оно и понятно, такое происходило впервые. Они расселись на двух диванах, стоявших напротив друг друга, разделенных большим кофейным столиком, который изобиловал сладостями, фруктами и чаем. Вроде бы гостеприимный жест, но Тэхён воспринял его иначе. Родители знали, во сколько он придет. Сейчас время обеда, но ждали его в гостиной с чашкой чая, а не за обеденным столом. Не рассчитывали тратить много времени на него? Хотели по-быстрому почитать ему нотаций насчет учебы и разойтись? Ладно, он слишком уходит в себя. Чонгук за время его размышлений уже успел начать светскую беседу с его родителями. Он вежливо и сдержанно ответил на пару дежурных вопросов о себе, не сильно вдаваясь в подробности. Они все здесь собрались не ради знакомства всё-таки. Родители держались недолго и, пропустив ту часть, в которой они могли бы поинтересоваться тем, как у их сына дела, перешли к избитому вопросу: — Ты решил, когда вернешься на юридический? — спросил Ким старший. — Почему это единственное, что вас волнует? — недоумевал Тэхён. Они видят его впервые за столько месяцев, но всё равно продолжают тот же разговор, после которого он ушел и не возвращался. Неужели до них не доходит, что он не поменяет своего мнения? — Мы думали, что ты, наконец, одумался и пришел к нам с хорошими новостями, — хмыкнул отец. — Что ж, простите, что разочаровываю вас, но это не так. Прошу, постарайтесь уже принять тот факт, что я никогда не буду юристом. — Мы нанимали тебе лучших репетиторов, оплачивали учебу в университете в течение нескольких лет, а ты говоришь нам принять то, что ты наплевал на нас? — холодно бросила госпожа Ким, и даже наличие чужого человека в лице Чонгука не остановило ее. — Да, я виноват. Я слишком поздно осознал, что не смогу оправдать те надежды, которые вы на меня возлагали, но я изначально изъявлял желание заниматься искусством, вы это знали, — в свою защиту высказался Тэхён. — Искусством? Не слишком ли громкое слово для твоих рисунков? — усмехнулась мать. Тэхён замер. Опять. Опять они будут пытаться надавить побольнее. Он думал, что уже привык к этому. Думал, что все те же слова, которые говорили ему сотни раз, больше не тронут его, но ошибся. В голове всплывали отрывки из прошлого: «Забудь ты уже про эти рисунки, они никому не сдались. Без тебя мир искусства ничего не потеряет…» «Лучше бы чем-то полезным занялся…» «Ну и на что ты будешь жить, когда вырастешь?» «Что за сын нам достался?» «Возьмись за учебники, иначе я выброшу все твои кисти и краски!» — При всем уважении, госпожа Ким, как вы можете такое говорить? Вы хоть видели работы Тэхёна? — Чонгук до этого молчал, не смея вмешиваться в личный разговор, но тут он не мог не вступиться за Тэхёна, который сидел сейчас как в воду опущенный. — Мы видели, — спокойно ответил за нее господин Ким. — И как давно это было? — задал встречный вопрос Чонгук, за которым последовало многозначительное молчание. — Почему? Почему вы всегда пытаетесь меня задеть? — растерянно промолвил Тэхён. Так ведь не бывает, что люди без причины говорят такие вещи? Он понимал, что и сегодня не обойдется без едких комментариев, но откуда они берутся? Неужели они настолько его ненавидят? — Тэхён, не веди себя как слабак, — строго произнес отец. — Ты вечно страдаешь из-за каких-то пустяков. Он сказал, что ему больно, а от него, как всегда, отмахнулись. Они не понимают, что слова могут ранить не хуже ножа. — Вот именно, — поддержала госпожа Ким. — Мы всё для тебя делали, ты рос в хороших условиях, ни в чём не нуждался, чего тебе ещё не хватает? Любви… — В хороших условиях? — обессиленно повторил Тэхён. — Вы годами твердили мне о том, какой я никчёмный, бесталанный. Знаете, что меня злило больше всего? Вы даже не говорили, почему вам не нравились мои работы, ни разу не удосужились объяснить, что именно вас в них не устраивало. Видеть их не хотели, особенно ты, мама. Когда я пытался убедить тебя в том, что буду стараться и обязательно со временем стану лучше, ты говорила, что мне ничего не поможет. Разве так разговаривают со своим ребёнком? А ты, отец, — повернулся к нему Тэхён. — Когда в начальной школе я рассказал тебе, что меня ударил одноклассник, ты поругал меня за то, что я не сделал того же в ответ, на что я сказал, что это неправильно, что бить других нельзя. И как ты стал меня после этого называть? Ах да, слабаком. Твое любимое слово. Поэтому, когда в старшей школе меня избивали одноклассники, я даже не мог рассказать вам об этом, попросить помощи, ведь меня снова выставили бы виноватым. Помню, раньше я был общительным, громким, весёлым, но вы постоянно упрекали меня в том, что я шумный, нелепый, велели не мешаться под ногами и помалкивать, — грустно усмехнувшись, Тэхён покачал головой. — Признайте, что я вам никогда не нравился, ведь вы всеми силами пытались сделать из меня кого-то другого. Да так постарались, что я в итоге стал просто никем. К тому времени, как все мои ровесники выросли уверенными в себе и целеустремлёнными людьми, я не мог смотреть на себя без слёз. Видел в отражении неудачника. Ненавидел себя и свою жизнь. Вы хоть представляете, как мне было тяжело? Думаете, я ушёл с учёбы, потому что мне стало скучно? Вы не понимаете, чего мне это стоило — жить по вашей указке, где я в итоге оказался… — Мысленно Тэхёна перенесло в самый тяжёлый период его жизни. Когда каждый день он чувствовал себя в ловушке, из которой был лишь один выход. Тогда он даже не успел ощутить, как мрак постепенно захватил его и как то, что раньше считалось безумием, показалось самым разумным решением. — Я же чуть не… — Нет. Он не может в этом признаться. Зачем давать повод посмеяться над своими чувствами? Он уверен, что его снова назовут слабым, бестолковым, неблагодарным. — Ты закончил? — безучастно уточнила мать, избегая его взгляда. — Да, — Тэхён резко поднялся с дивана. — Считайте, что у вас больше нет сына, что потеряли его еще тогда на чертовом мосту! — бездумно вырвалось из его уст, и он быстрым шагом направился прочь из этого дома, ожидая, что Чонгук и без слов немедля последует за ним. Он вышел на улицу и подбежал к машине, судорожно вытаскивая из кармана своих джинс запасные ключи, которые Чонгук ему еще давно вручил, разблокировал дверь и сел за пассажирское сиденье. Слёзы, которые до этого момента с трудом удавалось сдержать, хлынули неудержимо. В сторону дома он даже не смотрел, а лишь ждал момента, когда Чонгук, наконец, окажется рядом. Почему он чувствует себя таким ничтожным? Кажется, что вовсе и не было в нем никаких изменений, будто он снова стал прежним собой. Будучи в том месте и с теми людьми, которые слишком ярко напоминали ему о былой боли, он невольно стал чувствовать ее снова. Вдруг дверь с его стороны открыли и заключили в самые крепкие и родные объятия. — Тэ, я здесь. — Чонгук крепко прижимал к себе Тэхёна и успокаивающе гладил его по спине. Через пару минут он отстранился, чтобы взглянуть на него. Он взял его лицо в ладони и стал стирать большими пальцами следы мокрых дорожек. — Что мне сделать? — Отвези нас домой, — попросил Тэхён. — Слушаюсь, — тихо сказал Чонгук и оставил на обеих его щеках по поцелую. На губах Тэхёна промелькнула едва заметная улыбка. Чонгук привез их домой, но Тэхён не спешил выходить из машины. Всю поездку они провели в тишине, и только сейчас Чонгук осмелился попытаться обсудить произошедшее. — Ты как? — осторожно начал он. — Я знаю, это бесполезно — злиться на то, чего уже не изменить, но мне так обидно, что мое прошлое было таким, каким было… Чонгуку тоже обидно. Такой нежный, чистый и невинный Тэхён заслуживал только самого лучшего. — …Мне просто кажется таким невероятным, что есть люди, которые с самого начала принимали себя, могли позволить себе влюбляться, мечтать об отношениях, не боялись осуждения, свободно выражали себя в любимом деле, иными словами, были нормальными. А есть я, вот такой вот сломанный и неправильный, который, кажется, никогда не преуспеет в жизни, ведь ему изначально создали огромную преграду в виде кучи загонов и комплексов! — Тэхёна всегда мучил вопрос: а что, если бы родители безоговорочно любили и поддерживали его? Не было бы издевательств от одноклассников, ведь на его просьбу перевести его в другую школу ему бы не сказали «нет». Наверняка он был бы более уверенным в себе, ведь ему не запрещали бы выражать себя в творчестве. Он бы поступил на факультет искусств, может, даже в Сеульский национальный. А вдруг он бы познакомился с Чонгуком в университете, через общих друзей или случайно столкнувшись в кафетерии? Это явно было бы лучше, чем реальность, в которой он встретил его в самый жалкий момент своей жизни. Тэхён понимает, что есть и другая сторона, тот вариант, где у него могло бы не быть и того, что он имеет сейчас. Родители —строже, он — более несчастен, а Чонгук позвонил бы туда, куда хотел, и всё, история закончилась бы, так и не начавшись. Но, наверное, такова человеческая натура, мы знаем, что могло бы быть хуже, но не можем не терзать себя мыслями о том, что могло бы быть и лучше. — Ты не сломанный, Тэ. Ты прекрасный, добрый, талантливый… — Я знаю, Чонгук, — остановил его Тэхён. Да, он знает, что у его творчества есть потенциал, знает, что он неплохой человек, знает, что любим, счастлив и не может жаловаться на свою жизнь, но… — Но представь цветок, который рос в неправильных условиях, его не поливали, не давали увидеть солнца, отрывали едва появившиеся лепестки. Да он же никогда не сможет расцвести. А если и расцветет, то не так ярко, как мог бы. — Если мы пересадим этот цветок и будем правильно заботиться о нём, он расцветет ярче всех. — Тэхён на эти слова лишь усмехнулся. — Я тут вообще-то стараюсь утешить его, а он смеётся, — наигранно фыркнул Чонгук. — Лучше обними меня, — покачал головой Тэхён и придвинулся к Чонгуку, положив голову ему на плечо. — Вроде бы я уже взрослый, а до сих пор виню родителей во всех своих проблемах. Это так глупо, да? — Это родители твои глупые, не понимают, насколько чудесный сын им достался, — Чонгук нежно поцеловал Тэхёна в макушку, крепко обняв его.

***

Последующие дни Тэхён был в подавленном состоянии. Отказывался от завтраков, подолгу не выходил из спальни, не отвечал на сообщения друзей. Когда Чонгук приходил с работы, то заставал его заснувшим на диване с книгой в руках или включенным фильмом. Тэхён сам не понимал, что с ним. Вмиг все его силы будто покинули его. Его ничего не могло замотивировать встать с кровати. Большую часть времени он просто бездельничал. Ни еда, ни книги, ни хорошая погода за окном не вызывали в нём былой радости. Ему казалось, что он стал каким-то опустошённым. Это неимоверно пугало его. Что делать? Как выйти из этого состояния? В один из дней он зашел в мастерскую. Новая выставка не за горами, а у него еще нет даже четкого понимания, что он хочет изобразить. Холст и краски были готовы, и он приступил к работе. Начал он с того, что стал интуитивно делать разные мазки, пытаясь довериться процессу, водил кистью, рисуя незамысловатые фигуры, цвета были светлые и теплые. Рисунок чем-то походил на яркую вспышку света. Остановившись, он отошел на пару шагов от холста оценить, что у него получается. А получалось у него нечто невнятное, сырое, не имеющее смысла. Идея исчезла быстрее, чем он успел ее осознать. И что дальше? На следующий день он снова взглянул на картину и стал раздражаться с того, что ему никак не приходит на ум, как ее закончить. Это даже не черновой вариант, не набросок, это какое-то недоделанное начало. В голову пришла забавная мысль, что он сам как этот холст, начать-начали, но потом забросили. Хотя нет, его не забросили. Всё было иначе. Тэхён открывает банку с черной краской и погружает в неё большую кисть, проводит жёсткими и быстрыми мазками по холсту, повсюду стекают некрасивые капли, оставляя пятна, он не прекращает движения, захватывая как можно больше от белого фона, покрывая его беспросветной тьмой. Тэхён чувствует необъяснимую злость и отчаяние, он надавливает на кисть так сильно, что из-за хаотичности, с которой он ее направляет, та слетает у него с руки. Это его не останавливает, и он погружает сначала одну руку в краску, а затем и другую, и начинает водить ладонями по картине, оставляя ещё больше темных следов. Наконец, когда уже не видно той изначальной вспышки света, он останавливается. Тэхён тяжело дышит и пытается прийти в себя. Он осматривает свои руки и весь беспорядок, что навел здесь, а затем поднимает глаза на картину. Кажется, она не стоила потраченных материалов.

***

— Юнги, я совершенно не знаю, как его поддержать, — Чонгук позвал друга на обед, чтобы спросить совета. Тот сначала возмущался, что не хочет выходить из студии, и у него еще много работы, но узнав, что дело серьезное, согласился на встречу. А дело и вправду серьезное, уже почти неделя прошла, а Тэхён все ходит с каким-то поникшим видом. Несмотря на уговоры Чонгука сходить на сеанс к психотерапевту, тот наотрез отказывается. — Дай ему побыть одному. — Я давал, но не вижу, что ему это помогло. Может, сводить его на свидание? Или поездку организовать? — начал вслух размышлять Чонгук. — Ты же в курсе, что иногда людям бывает нужна и другая поддержка? — Хочешь сказать, что я ему надоедаю? — Да, — невозмутимо ответил Юнги. — Эй, я думал, ты скажешь, что я не так понял, — в недоумении вскинул брови Чонгук. Он что, перегибает с заботой? Тэхёну нужно больше пространства? — Так и есть, ты не так понял, — не сдержал ехидного смешка Юнги. — Но забавно было увидеть твою реакцию. — Что ты тогда имел в виду? — ощетинился Чонгук. — Если не получается у тебя, то есть смысл подключить и друзей. — Точно. И почему я раньше об этом не подумал? — Потому что не привык просить помощи. Но Тэхён дорог не только тебе, мы тоже переживаем. Вы не говорили, что у вас происходит. Хосок как раз беспокоился, что Тэхён не отвечает на его сообщения, думал наведаться к нему в гости, но не знал, стоит ли. — Значит, всё-таки стоит. Как только Хосок узнал, что Тэхёна нужно подбодрить, то сразу же позвонил Джину и Чимину, и буквально в тот же вечер они втроём стояли на пороге его квартиры. А Тэхён пребывал в шоке, не зная, как реагировать на эту экстренно собравшуюся группу поддержки, нагрянувшую с ночевкой и прихватившую с собой бутылку вина и две коробки пиццы. Так вот почему Чонгук неожиданно остался сегодня ночевать у Юнги. Знал, что придут лучшие друзья Тэхёна, и решил не мешать их посиделкам? Скорее всего, даже не просто знал, а подал им эту идею. Те самые друзья, не дожидаясь приглашения, невозмутимо прошли в квартиру, как к себе домой, и стали раскладывать еду и искать бокалы. — Парни, не стоило все дела бросать из-за меня, — Тэхён прошел за ними на кухню. Он, безусловно, был рад видеть близких ему людей, но у них ведь свои жизни, а они тут тратят время на него. — Я в порядке. — Ага, в порядке он. Ты закрылся дома и не выходил на связь с внешним миром! — возмущался Хосок. — Но мы тебя не упрекаем, — Джин сверкнул взглядом на Хосока. — Да, просто я переживал, — кивнул тот. — Мы понимаем, как сильно может подкосить ссора с родителями, — ободряюще улыбнулся Чимин. — Как много вам рассказали? — сощурился Тэхён. — Не так много, мы бы хотели услышать всё от тебя, — нашелся с ответом Сокджин. — Но если не хочешь это обсуждать, то мы можем просто весело провести время. — Очень весело, — Хосок пододвинул ему бокал, который успел наполнить вином, а Чимин уже открыл коробки с пиццей и вытащил тарелки. Тэхён смотрел на то, с каким искренним желанием друзья готовы были выслушать его, отвлечь от грустных мыслей, и уже в который раз подумал о том, насколько же ему повезло быть частью их компании. — Я люблю вас, — легко признался Тэхён и пошел их обнимать. В последнее время он стал сильно чувствительным, но это не страшно, ведь его без вопросов окружили со всех сторон и чуть ли не задушили в объятиях, говоря, что тоже любят его. После ужина, нескольких бокалов вина и просмотра фильма, они вчетвером сидели на полу перед диваном и играли в карты. — Ну что это такое, так нечестно! — возмущался Чимин, который проигрывал уже в третий раз подряд. — Скажи спасибо, что мы не на раздевание играем, а то сидел бы в одном белье, — усмехнулся Хосок. — Ваша потеря, — поиграл бровями Чимин. — Что ж, я уже устал вас обыгрывать, так что давайте займемся чем-нибудь другим, — предложил Джин и как бы невзначай спросил: — Как насчет разговора по душам? И если это еще был довольно тонкий намек, то Чимин и Хосок, смотревшие в упор на Тэхёна, были очевиднее некуда. — Ладно, — сдался Тэхён. — Тут, по правде говоря, ничего особенного, просто я понял, что родители меня никогда не примут. Хоть я и не делал ничего плохого, всего лишь хотел быть собой. Однако в их понимании это сродни преступлению. У вас такое было? — Мои родители были против моей мечты стать айдолом, — признался Чимин. — Но я понимаю, что они беспокоились о моем благополучии. Сейчас они смягчились, однако всё ещё не совсем довольны моим выбором карьеры. — Хорошо, что ты их не послушал. Ты же буквально создан для сцены. Без тебя индустрия многое потеряла бы! — воскликнул Хосок. «Без тебя мир искусства ничего не потеряет» — Тэхёну снова вспомнились слова матери. На деле, они его уже не задевают. С ним и юриспруденция ничего не обретет. И что теперь, убиваться из-за того, что он не станет великим художником? Тэхёна больше тронул тот факт, что Чимину тоже приходится нелегко. Хочется, чтобы родители всегда были на стороне своих детей. — Мне так жаль, — сочувствующе произнес Тэхён. — Неужели всем творческим людям так тяжело с родителями? Они не понимают, что не всем суждено быть офисными клерками? — У меня немного другая ситуация, — вдруг начал Хосок. — Мои родные всегда понимали, что я не пойду работать, как ты сказал, «офисным клерком», они поддерживали мое стремление заниматься танцами, однако я точно знаю, что они не будут в восторге от моих отношений с Юнги. Я их с ним не знакомил. Они даже не знают, что я гей. С родителями Юнги то же самое. Мы, конечно, не планируем вечно скрывать правду, но пока не видим острой нужды в ее раскрытии. — А твои родители сильно консервативные люди? — спросил Джин. — В каких-то вопросах да, а в каких-то нет. Поэтому я пока не могу даже предположить, какой будет их реакция. — Вы правильно делаете, не стоит спешить, всему свое время, но знай, когда ты решишься, мы вас поддержим, — заверил его Чимин. — Да, — подтвердил Тэхён. — К тому же, знакомства с родителями своего парня переоценены. — Ты всё никак не забудешь, как родители Чонгука застали вас врасплох? — не сдержался от смешка Хосок. — Да как такое забудешь! Я там в панику впал, думал уже бежать через задний двор, — Тэхён сам не удержался от смеха, когда увидел, как его слова позабавили остальных. — Кстати, Сокджин-хён, я хотел спросить, а твои родители знают про вас с Намджун-хёном? — Да, — последовал незамедлительный ответ. — Что? Правда? И как они к этому отнеслись? — Я рассказал им о своей ориентации еще на первом курсе университета, у них было время свыкнуться с этой мыслью, еще плюсом был тот факт, что у меня есть брат, заядлый натурал, так что они могли не бояться, что останутся без внуков. А к тому моменту, когда мы с Джун-и начали встречаться и у нас всё стало серьёзно, родители были подготовлены к этой новости. Так что в моем случае помогла постепенность. Советую вам всем запастись терпением, с родителями всегда так. Не стоит ожидать, что всё сразу наладится. После душевного вечера с друзьями Тэхёну стало намного лучше. Узнав, что у них есть похожие проблемы с родителями, он почувствовал, что не одинок и его понимают. Да, ситуация несправедливая, сложная, но повлиять он на нее никак не может, потому переживать и ставить свою жизнь на паузу не стоит. Есть столько людей, которые его ждут, столько дел, которые он хочет сделать, столько целей, которые ему предстоит достичь. Если он не возьмет себя в руки, то его родители окажутся правы.

***

Следующим днем он сделал целую кучу разных набросков картины, которые могли бы подойти под концепцию выставки с названием «Я — часть себя». Он что-то выбрасывал, зачеркивал, был полностью поглощен желанием выяснить, какую именно мысль он хочет выразить. Когда он сидел на полу с десятками изрисованных листков, его телефон зазвонил. На экране высветилось имя Ли Минсока, управляющего галереей. Тэхён ожидал услышать, что ему пора забрать картину, которую так и не купили, уже прикидывая в голове, когда сможет заехать за ней, выбирая между тем, чтобы съездить на такси или с Чонгуком на его машине, потому следующие слова повергли его в шок: — Мистер Ким, вашу картину купили. — Что? Когда? — Тэхён вскочил на ноги от переполняющих его эмоций. — Это произошло сегодня утром. Обрадую вас тем, что картиной заинтересовались сразу два покупателя, мы склонились в сторону женщины, которая предложила бо́льшую сумму. Как обычно, все соответствующие документы будут оформлены и отправлены вам на подписание в течение трёх дней. Поздравляю. — Спасибо… — Вроде бы ничего особенного. Эта одна из множества картин, которые он продал, но именно сейчас ему как никогда была нужна эта маленькая победа. Это как последний толчок, придавший ему нужную энергию, чтобы с новыми силами вернуться к работе. Перед звонком он как раз успел определиться с тем, что именно хочет изобразить, и теперь с нетерпением берётся за кисть. Тэхён бы очень хотел научиться находить вдохновение не в самую последнюю минуту, но пока иначе не получалось. Два дня он неустанно работал, спал мало, ел только тогда, когда Чонгук насильно усаживал его за обеденный стол и вручал вилку в руки, а на улицу вышел лишь тогда, когда закончил с картиной, и поехал передать ее галерее. После этого ритм его жизни начал приходить в норму: утренние подъемы перестали быть непосильной задачей, еда уже не казалась безвкусной, а рисование приносило одно удовольствие, Тэхён стал ощущать, как апатия наконец ушла. Он вернулся в свое привычное состояние, чувствовал себя собой. Этот выбивший его из колеи эмоциональный спад, вызванный разговором с родителями, показал ему, что впереди ему еще предстоит долгий путь работы над собой. Ему не хочется снова терять связь с реальным миром, закапывая себя в пучину тоски и отчаяния. Если сперва мысль о том, чтобы пойти на еще один прием к психотерапевту, казалась ему бессмысленной, то сейчас он видит в этом возможность лучше разобраться в себе. К тому же редкие, но тем не менее морально истощающие сны никак не хотели прекращаться. Поэтому он возобновил сеансы с доктором Со. — Подобные депрессивные эпизоды, как следствие стресса, вполне естественны, — отметила доктор на следующем приеме, выслушав рассказ Тэхёна. — Но ведь ненормально так зависеть от поведения других людей? Родители сказали всего пару неприятных слов, а я не выдержал, выложил как на духу все свои обиды и ушел, как трус. — Выразить чувства, которые вы держали в себе долгие годы, как раз-таки было довольно смело. Теперь они знают вашу сторону истории. — Но я должен был вести себя более зрело, спокойно, а меня просто затопило эмоциями. Как мне перестать их чувствовать? — Это не совсем правильный вопрос. Чувствовать не равно проявлять слабость. Все люди испытывают эмоции, такова наша природа. — Тогда как мне научиться справляться с этими эмоциями? — спросил Тэхён. — Теперь вы задались правильным вопросом, — одобрительно кивнула женщина.

***

— Гук-и, у меня наконец-то новый заказ! — поделился радостной новостью Тэхён, как только Чонгук переступил порог их дома, вернувшись с работы. — Отлично, а что за заказ? — не менее воодушевленно спросил Чонгук, попутно снимая пальто. — Один пожилой мужчина хочет подарить жене картину с изображением их дома, в котором они жили сорок лет назад. Это был их первый дом, в который они въехали после свадьбы, он им очень нравился, но, представляешь, спустя два года он сгорел в пожаре. Слава Богу, никто не пострадал, однако, потерять всё, что у тебя было, должно быть, было ужасно. Но этот мужчина сказал мне, что именно тогда они с женой поняли, что, несмотря на такое несчастье, они готовы начать всё заново — найти новый дом и создать новые воспоминания, ведь они не потеряли самое главное — друг друга. Я там чуть не прослезился, пока говорил с ним по телефону. — Понимаю, редкость, когда, переживая тяжелые времена, люди способны сохранить трепет друг к другу, — Чонгук расстегнул пуговицу пиджака и откинулся на спинку дивана. Пока Тэхён делился этой историей, они устроились в гостиной. — Да, — кивнул Тэхён, умостив голову на плече Чонгука, на что тот прижал его к себе. Они часто сидели так в обнимку, когда не виделись целый день. — А еще тот мужчина говорил о своей жене с таким восхищением, будто только вчера в нее влюбился, столько нежности и обожания. Я такого никогда не видел. Мне казалось, что когда люди женятся, то они слишком привыкают к совместной жизни и их чувства угасают. — Как видишь, не всегда. Мне кажется, настоящая любовь не знает времени и становится лишь крепче с годами. Например, я каждый день чувствую, что люблю тебя всё больше и больше. — Да? — мило улыбнувшись, Тэхён поднял голову и поймал взгляд Чонгука. — Боюсь, лет через сорок твое сердце не выдержит такого переизбытка чувств. — А кто сказал, что я буду держать эти чувства в себе? — ухмыльнулся Чонгук. — К тому же, надеюсь, не я один буду тонуть в любви. — Не ты один, — Тэхён поцеловал своего возлюбленного в губы, но, услышав звонок в дверь, отстранился. — Это доставщик, я пойду открою. Когда Тэхён вернулся в гостиную, держа в руках пакет с едой, то застал Чонгука за рассматриванием брошюр, которые он ещё днем кинул на кофейный столик и сразу же забыл о них. — Мне дали их сегодня в галерее, там про предстоящую выставку, — начал пояснять Тэхён, засев за свое прежнее место. — Сказали, могу раздать друзьям, хотя я и так напишу им в общем чате о дате и времени открытия выставки, но администратор вручила мне несколько штук, и я не захотел ей отказывать. К тому же, могу оставить у себя на память, там рассказывается про всех художников, чьи работы будут выставлены, соответственно, про меня там тоже есть. — Я возьму? — поинтересовался Чонгук, держа один из экземпляров в руке. — Конечно, но ты мало чего нового оттуда узнаешь. Мне кажется, я тебе все уши уже прожужжал про эту выставку — ее организаторов, концепт и кучу всего прочего, — посмеиваясь, отметил Тэхён, попутно вытаскивая контейнеры с едой. — Кстати, я заказал из нового ресторана на углу. Помнишь, мы всё думали проверить, так ли он хорош, как о нем отзываются? — Помню, — Чонгук положил брошюру во внутренний карман пиджака и поднялся с дивана, — я тогда переоденусь, а ты пока выбери нам фильм. — Хорошо, — Тэхён взял в руки пульт и включил телевизор.

***

— Я всё ещё нахожу странным, что твоя мама пригласила меня, — поделился Тэхён в один из вечеров. Они с Чонгуком одевались в костюмы, чтобы посетить важный прием в поместье Чонов. — Да, я знаю, что будет господин Такаяма, но неужели я настолько там нужен? — На прошлом ужине Такаяма спрашивал, почему среди гостей не было того талантливого художника, которого мы представляли как друга семьи, — усмехнулся Чонгук, накидывая на себя пиджак. — Мама быстро выкрутилась и сказала, что ты обязательно будешь в следующий раз. От тебя ничего не требуется, всего лишь быть собой. Делай всё то же, что и тогда на выставке — поражай всех своим талантом, обаянием и познаниями в японской живописи. — Легко сказать, — Тэхён заправил рубашку в брюки и подошел к зеркалу, чтобы завязать галстук. — Боюсь, буду чувствовать себя не в своей тарелке, я не привык к таким мероприятиям. — Ты не обязан идти только из-за прихоти моей мамы, — Чонгук подошел к Тэхёну и наблюдал за его безуспешными попытками правильно завязать галстук. — Я иду не только из-за нее, — Тэхён развязал тот странный узел, который у него получился, и устало вздохнул, после чего повернулся к Чонгуку. — Гуки, помоги мне с этим. — А из-за чего ещё? — Чонгук приблизился к нему и стал аккуратно завязывать ему галстук. — Мне бы хотелось составить тебе компанию. Ты всегда приходишь с таких приемов уставшим и без настроения, может, у меня получится немного скрасить твой вечер? — Ты уже скрасил не только этот вечер, но и всю мою жизнь, — Чонгук закончил с галстуком, поправил воротник рубашки и осмотрел Тэхёна, в очередной раз поражаясь его пленительной внешности. Неважно, в чем он — в дорогом костюме или пижаме, он всегда выглядит так, что дух захватывает. — Что? — заметив на себе пристальный взгляд, спросил Тэхён. — Кажется, я редко говорю о том, насколько ты красивый. — По-твоему, каждый день — это редко? — улыбнулся Тэхён и обнял Чонгука за шею. — Спасибо. Ты тоже красивый. Очень. Мне с тобой так повезло. — А мне-то как повезло, — сказал Чонгук, притянув его к себе.

***

Хоть Тэхён все еще причислял себя к числу социально-неловких людей, на вечере он старался держаться уверенно. Людей было много, и Чонгуку приходилось часто отлучаться от Тэхёна, чтобы поприветствовать какую-нибудь важную шишку. Когда Тэхён тихонько попивал шампанское, стараясь слиться с толпой и не отсвечивать, его заметил Такаяма, пришедший со своей семьей. Тот завел с ним разговор и стал знакомить со своими родными. Невольно вокруг них начали собираться и другие гости, обратившие внимание на молодого и очаровательного парня, которого не видели раньше на подобных мероприятиях. Чонгук, наконец освободившись от долгого обсуждения о предстоящей сделке с одним из деловых партнеров, вернулся в центр зала в поисках Тэхёна. Заметив, как тот о чем-то увлеченно разговаривал с женой господина Такаяма, перейдя на японский язык, он остановился, чтобы полюбоваться им со стороны. Тэхён, кажется, не осознает и половины своей притягательности и шарма. Столько взглядов сейчас направлено лишь на него одного. А Тэхён ведь даже не имел цели привлечь внимание, он просто был собой — учтивым, образованным, интересным и харизматичным молодым человеком, который способен покорить сердце каждого. — А он оказался более полезным, чем я предполагала. Чонгук обернулся на голос матери, оказавшейся рядом. Он заметил, как ее взгляд был устремлен на Тэхёна. — Тебе всегда важна лишь личная выгода? — спросил Чонгук. — Передай Тэхёну, что я хочу поговорить с ним, — проигнорировав вопрос, серьезно произнесла госпожа Чон. — Пусть зайдет в мой кабинет через десять минут. — Могу узнать, по какому поводу неожиданный разговор? — По важному, — бросила женщина, сохраняя нейтральное выражение лица, и ушла так же внезапно, как и появилась. — И вот к чему такая секретность? — недовольно буркнул себе под нос Чонгук, даже не представляя, что его мать хочет сказать Тэхёну.

***

Тэхён стоял у двери, за которой его ждала госпожа Чон, и поражался тому, как за столь короткий промежуток времени атмосфера кардинально поменялась. Вот буквально пять минут всё ощущалось таким легким, веселым и добродушным, а сейчас в этом темном коридоре его одолевало плохое предчувствие. Вдруг он сделал или сказал что-то не то? Вел себя слишком нескромно? Испортил репутацию семьи Чон неподобающим поведением? Хотя он понимает, что ничего такого он не делал. Он хорошо поладил с семьей Такаямы. Его жена не знала корейского, а потому была стеснительной, но Тэхён сразу же попытался помочь ей чувствовать себя более комфортно, начав говорить с ней на японском. Хоть он и не владел этим языком в совершенстве, но поддержать короткую беседу с ней смог. А их дочь шестнадцати лет, как и отец, увлекалась искусством, потому забросала его вопросами о том, в каком стиле он рисует, какие художники его вдохновляют и всё в этом духе. При общении же с самим господином Такаямой Тэхён не забыл несколько раз восхититься семьей Чонгука, упомянуть их добродушие к нему и отметить, как мило со стороны госпожи Чон приглашать его на такие мероприятия. О том, что это было первым подобным случаем, он тактично умолчал. В общем, Тэхён, как ему показалось, на все сто выполнил свою задачу, а потому был сейчас в недоумении. Он постучал в дверь и услышав утвердительное «Да», открыл дверь: — Госпожа Чон, можно к вам? — Конечно, я ждала тебя, — женщина сидела в кресле за рабочим столом. Она кивнула на стул напротив, намекая ему занять место. — Костюмы тебе идут, — сдержанно отметила она. — Спасибо, — ответил Тэхён, усаживаясь. Он не знал, было ли в этом комплименте второе дно. Подразумевала ли госпожа Чон, что костюмы идут ему больше, чем та безразмерная рубашка и потёртые джинсы, в которых он предстал перед ней в первый день их знакомства? — Знаешь, мне никогда не нравились друзья Чонгука. Не знаю, специально он это делал или нет, но все, кого он представлял нам, были… не такими, как мы. Тэхён про себя хмыкнул. Под «не такими» госпожа Чон имела в виду «не такими богатыми». — Однако мы не могли ничего запретить Чонгуку, он у нас слишком своевольный, так что он продолжал с ними общаться, а эти друзья, в свою очередь, даже не старались мне угодить, чтобы понравиться. Полагаю, Чонгук их предупреждал, что в этом нет смысла. Я не меняю своего мнения о людях. Если я однажды решила, что этому человеку не место рядом с нами, значит, так оно и есть. Тем не менее я вижу, как ты становишься слишком большой частью жизни Чонгука: как он не дает тебя в обиду, как пытается уберечь от меня, как к тебе уже оттаял мой муж, — усмехнулась женщина. — Но даже это не убедило меня пересмотреть свое отношение к тебе. — Я понимаю, — смиренно вздохнул Тэхён. Чонгук ведь говорил, что не стоит ждать того, чего не произойдет. Да, его родители не последние люди в этом городе, но состояние Чонов копится уже не одно поколение. Для таких людей очень важно их происхождение, и окружать себя они любят лишь подобными себе. Они смотрят на остальных свысока и считают всех недостойными своей персоны. И, конечно же, им важно сохранять свой статус, поэтому даже детям разрешают общаться не со всеми. А что уж говорить о выборе женихов и невест для них. — У меня не было и шанса, — грустно улыбнулся он. — Вы составили обо мне мнение в тот момент, как увидели меня. — Это не так. Я составила его тогда, когда узнала, что ты художник. Сейчас каждый второй мнит себя художником. Как истинный ценитель искусства, я не переношу таких самонадеянных невежд, считающих, что их посредственные задатки — это уже талант. А твоя наглость — бросить учебу и подвести своих родителей, сильно возмутила меня… — Прошу, не продолжайте, я уже наслышался подобного. — Я не просто так об этом говорю, — возразила госпожа Чон. — Несмотря на свое первое впечатление о тебе, на выставке я поступила некрасиво — сказала господину Такаяма, как сильно мне нравятся твои работы, хотя я даже не посмотрела тогда в их сторону. Воспользовалась удачным стечением обстоятельств. Но я и подумать не могла, что вскоре сама стану жертвой удачных обстоятельств, — прозвучало с иронией. — О чем это вы? — будучи в замешательстве, спросил Тэхён. — Не так давно я заехала в одну галерею. Раньше я была ее частым гостем, но последние пару лет совершенно забыла о ней. Когда я вошла внутрь, то не узнала это место. Интерьер был другим, стены перекрашены, даже сотрудников поменяли, и я почувствовала небольшое разочарование. Мир постоянно меняется, то прекрасное и надежное, что мы имели вчера, сегодня уже не с нами. Я начала жалеть о том, что зашла туда, но все же решила посмотреть выставленные работы. Просмотрела много, не задерживаясь ни на одной, они были не так плохи, но оставили меня абсолютно равнодушной, и вдруг я наткнулась на ту, что пригвоздила меня на месте. То, как она была написана, какие чувства во мне затронула, на какие размышления навела — я давно такого не испытывала. Я захотела приобрести эту картину, а потому спросила имя ее автора. Управляющий сказал, что она была написана начинающим художником Ким Тэхёном. — Вы шутите? — пораженно замер Тэхён. — Забавно, но я спросила то же самое, — усмехнулась госпожа Чон. — Я была весьма озадачена, но не смогла отказаться от идеи покупки. Правда, пока я раздумывала, картина приглянулась кому-то ещё, но деньги быстро решили этот вопрос. «…картиной заинтересовались сразу два покупателя, мы склонились в сторону женщины, которая предложила большую сумму…» — Тэхёну вспомнились слова Ли. — Мне не верится… — тихо промолвил он. — Что ж, поверишь, когда увидишь ее у нас на стене. Скоро мне привезут твою картину. Вот думаю, повесить ее в столовой или гостиной? — Как вы можете так легко об этом говорить? Минуту назад вы утверждали, что даже Чонгук и господин Чон не смогли переубедить вас насчет меня. — Они — нет, но вот ты смог. — И что это значит? — Из всех друзей Чонгука о тебе я могу переживать меньше всего, — заключила она. — Ладно, это всё, что я хотела тебе сказать. Пора возвращаться к гостям, — женщина вышла из-за стола. — Я так благодарен вам, — поднявшись со стула, искренне произнес Тэхён. — Это поменяет не так много, я в любом случае не собиралась насильно вышвыривать тебя из жизни моего сына. — Благодарен за то, что вы купили мою картину, — пояснил Тэхён. Он так растроган этим, что, кажется, готов забыть всё плохое, что ему до этого говорила госпожа Чон. — Вы не представляете, что это для меня значит. Даже мои родные родители не сделали бы для меня такого. — Тэхён низко поклонился в знак уважения и признательности и стал выходить из кабинета, однако, услышав голос госпожи Чон, обернулся. — Тэхён, — после того как она уловила, с какой болью парень упомянул родителей, Госпожа Чон сказала следующее: — Я гарантирую тебе, что я самый непреклонный и неуступчивый человек, которого ты мог повстречать, но я признала, что ошиблась в тебе. Если получилось у меня, то получится и у них. Дай им время. — Хорошо, — Тэхён благодарно кивнул ей. Эта неожиданная, но столь нужная поддержка заставила его облегчённо выдохнуть. Рано или поздно родители обязательно поймут и примут его таким, какой он есть. Если так сказал самый непреклонный и неуступчивый человек, то Тэхён прислушается к этим словам.

***

Долгожданный вечер открытия выставки наконец-то настал. Тэхён не мог поверить, что все-таки смог написать работу, идеально подходящую под заданную тематику и выражающую его истинные, неподдельные чувства. Мероприятие началось около часа назад. Сокджин с Намджуном приехали к самому началу, поздравили его, но были вынуждены уехать по делам. Чимин написал, что уже подъезжает. А Чонгука задерживали на срочном собрании инвесторов, поэтому он опоздает. Поэтому Тэхёну сейчас составляли компанию Юнги и Хосок. Они втроем ходили по залу и обсуждали чужие работы, пока Тэхён не решил отлучиться от них, чтобы ещё раз свежим взглядом посмотреть на свою картину. Вернувшись к ней, он обнаружил, что у нее собралась небольшая группа людей, с интересом рассматривающих ее. Чтобы не мешать им, Тэхён прошел к центру зала, чтобы посмотреть на нее издалека. Зато теперь он мог оценить, как она смотрится со стороны. Внимательно изучив картину, он с удовольствием отметил, что не хотел бы ничего в ней подправить или изменить. На полотне изображено лицо, расколотое на много частей, большую часть которого прикрывает несколько пар чужих рук. Они также раскалываются, совпадая с контуром сколов на лице. Фон темный, однако лицо и чужие руки выполнены в более ярких и теплых оттенках. Тэхён хотел показать, как все мы действительно являемся лишь небольшой частью себя, остальные наши кусочки собраны из того, как на нас повлияли другие люди. Возможно, мы никогда не были чем-то целым, но всегда умудрялись соединить все шрамы в общую историю. Эти шрамы как нити, соединяющие нас во что-то единое. Раньше Тэхён считал, что он был каким-то неправильным, и ему нужно было исправить себя, чтобы заслужить счастье. Но правда в том, что ему не нужно исправлять себя, ведь он не сломан. Он такой, какой есть. Его прошлое не изменить, но именно благодаря ему он оказался там, где сейчас. Тэхён больше не жалеет о том, какой была его история — то, как он познакомился с Чонгуком, как нашел друзей, как вновь стал писать картины. Он счастлив жить именно эту жизнь и не променял бы ее ни на какую другую. Иначе она уже не была бы его. — Любуетесь плодом своих трудов? — заметил управляющий Ли, появившись рядом. — Можно и так сказать, — посмеялся Тэхён. — Я к вам с хорошими новостями. Вашу картину уже захотел купить один молодой человек. Он готов оплатить ее сейчас же, наверное, не хочет случаем упустить ее. И правильно делает, заинтересованных людей скоро будет много. Ну так что, вы согласны продать работу по выставленной цене или желаете подождать того, кто предложит больше? — Нет, я конечно же согласен, но это так неожиданно. В прошлый раз мою работу долго не покупали, я даже не надеялся, что после этого вы продолжите со мной сотрудничать. — Как бы ни было прекрасно творение, если на него не взглянут правильно, оно так и останется незамеченным. Поэтому часто картины не сразу находят своего покупателя, это довольно обычное явление. Мы это понимаем, а также видим ваш потенциал, поэтому начальство велело мне сообщить, что на следующую выставку мы ждем от вас не одну, а три картины. — Спасибо за такую возможность. Я вас не подведу. — Я не сомневаюсь, — улыбнулся Ли и пошел дальше по своим делам. Тэхён остался стоять на прежнем месте, чувствуя себя как никогда прекрасно. На таких вечерах он всегда ощущал волнение, ведь никогда не знаешь, как воспримут твою работу. Но сегодня, ещё до того, как Ли сообщил ему хорошую новость и до того, как его похвалили друзья, его впервые не терзали сомнения, ведь независимо от мнения людей он уже гордился своей картиной. Конечно же, он был безмерно благодарен каждому, кто оценил ее. Но, наверное, не менее важно то, что он сам смог по достоинству оценить себя. — Судя по всему, тебя можно поздравить? — ровным тоном прозвучало из чужих уст. Сердце Тэхёна, кажется, пропустило удар. Либо у него слуховые галлюцинации, либо за его спиной только что послышался голос его отца. Надеясь на то, что это всё-таки первое, Тэхён повернулся. Перед ним стояли его родители. Невозможно… — Как… Почему вы здесь? — вырвалось у Тэхёна. — В тот вечер многое было сказано, — начала госпожа Ким. — С одной вещью мы не можем поспорить — мы давно не видели твоих картин. — Я тогда был очень резок. Извините меня, — Тэхён сейчас не испытывал никакой злости. Вечер был слишком приятным, чтобы портить его выяснениями отношений. Он уже принял тот факт, что родители пока не понимают его и от того не стоит тратить свои нервы на бессмысленные перепалки. Чувствовал он себя спокойно, однако сильное удивление тоже присутствовало. Почему родители вдруг пришли сюда? Хотят посмотреть его картину? Но зачем? Чтобы снова унизить его творчество? — Наверное, мы никогда и не давали тебе возможности сказать о своих мыслях, поэтому неудивительно, что ты не сдержался, — с едва уловимой тоской в голосе произнесла мать. — Помню, я как-то по молодости сильно поссорился с отцом, мои крики слышала вся улица, так что ты ещё был не так плох, — усмехнувшись, господин Ким похлопал Тэхёна по плечу. От этого жеста и слов Тэхён впал в ступор. Родители ещё никогда не разговаривали с ним так. — Всё равно простите. Тот разговор должен был пройти совсем по-другому. Мне не стоило так вести себя. — Скажи, почему ты пришел к нам в тот день? — спросила госпожа Ким. — Я… — Тэхён на секунду замялся, не зная, стоит ли сейчас об этом говорить, но родители как никогда готовы его слушать, поэтому он скажет им всё как есть. — По правде говоря, я скучал по вам. Долгое время я думал, что раз не нужен вам, то и вы мне не нужны. Хотел забыть о своем прошлом, начать всё с чистого листа, но медленно приходил к пониманию того, что мне тяжело жить, чувствуя, что вы никогда не сможете одобрить мой выбор и гордиться мной. Я пришел, чтобы узнать, сможет ли это когда-нибудь измениться. Родители молчали некоторое время, а затем переглянулись между собой, обменявшись каким-то неоднозначным взглядом. Тэхён не мог распознать эмоцию, что прослеживалась сейчас на их лицах. За столько лет он не раз видел, какими они были, когда злились, радовались, грустили или выражали разочарование, досаду и много чего ещё. Но сейчас… Они какие-то другие. Что изменилось? А главное, почему? — Покажешь нам, какая из них твоя? — вдруг попросил отец. Тэхён, хоть и чувствовал себя странно из-за подозрительного поведения родителей, не смел им отказать и провел их к своей картине. Благо та группа людей, что до этого загораживала к ней проход, значительно уменьшилась, позволяя им подойти довольно близко к полотну. — Весьма… концептуально, — изрек Ким старший. — Я плохо разбираюсь во всем этом, но… Это выглядит красиво, — прозвучало немного скованно и неловко, но тем не менее по-доброму. — Спасибо, — Тэхёну было приятно, что отец, который действительно не был никогда любителем искусства, сделал ему искренний комплимент. Госпожа Ким не спешила с ответом. Она перевела свой взгляд с картины на Тэхёна, что стоял рядом, и пронзительно глядела в его глаза, пытаясь найти ответы на вопросы, которые боялась задать. У нее не выходили из головы слова сына о том, как сильно он ненавидел себя и свою жизнь. Сейчас она впервые увидела то, чего не замечала раньше — израненную от ее же руки душу. Она хотела прикоснуться к ней, но вместе с тем боялась снова причинить боль. Вернув свой взор на картину, она осознала, насколько жалеет о принятом много лет назад решении, из-за которого пыталась подавлять талант сына. — Мне так… — женщина вовремя сдержалась от нахлынувших чувств и, взяв себя в руки, едва слышно сказала. — Картина… — Тэхён, я все-таки успел! Я ведь не сильно опоздал? — невольно прервал ее взволнованный и запыхавшийся Чимин, подошедший к другу. Он не сразу обратил внимание на то, что тот разговаривал с кем-то. — Вау, Тэхён, это твоя картина? — поразился он. Прежде чем Тэхён смог как-то отреагировать, вдруг послышался голос Хосока. — Чимина-а! — завидев друга, что наконец объявился, Хосок сразу подошел к нему, прихватив с собой Юнги. — Мы тебя заждались. Надеюсь, ты уже похвалил нашего Тэ? — Да я как раз собирался! Как у него каждый раз получается сотворить что-то настолько прекрасное? — Талант и никакого мошенничества, да? — посмеявшись предположил Хосок. — Тут не один талант, а труд, — важно поправил его Юнги. — Тэхён, — вдруг подал голос господин Ким. Услышав его, остальные вдруг затихли. — Мы пока осмотримся, — сообщил он, взяв жену под руку. — Да, я сейчас присоединюсь к вам, — сказал Тэхён им вслед. — Ой, а кто это был? — удивился Чимин. — Мои родители. — Что? Какой я дурак! Я так налетел на тебя с вопросами, даже слово вставить не дал. Прости, что помешал вам. — Блин, я тоже не заметил, что они были с тобой, — с виноватым видом потер шею Хосок. — Прости. — Ничего, — легко отмахнулся Тэхён. — Я и сам какой-то рассеянный. Это всё так непривычно. Просто они впервые пришли ко мне на выставку, а я ведь даже не говорил им о ней. — То есть, ты их не приглашал? — спросил Юнги. — Нет. Я не видел в этом смысла. Ладно, сейчас это не так важно. Лучше пойду и спрошу о причине такой резкой перемены. — Удачи, Тэхён-и, — Хосок крепко обнял друга. — Мы будем здесь если что. — Спасибо, — Тэхён направился искать родителей. — Ты как будто на войну его провожал, — усмехнулся Юнги. — Ну а что? Поддержка лишней не бывает, — несильно толкнул его в плечо Хосок. — А всё-таки интересно, как родители Тэ узнали не только про выставку, но и про дату и время? — задумчиво протянул Чимин. — Тут ответ очевиднее некуда, — хмыкнул Юнги. — А, точно, — хихикнул Чимин. — До меня сегодня всё как-то медленно доходит. — Ты просто устал, — приобнял его за плечо Хосок. — Пойдем я там заприметил такие аппетитные канапе. Мы должны их попробовать! Тэхён подошел к родителям, которые стояли у одной из картин. Они о чем-то переговаривались между собой и выглядели при этом немного нервными. Отец что-то говорил матери, кажется, пытаясь успокоить ее. Приближаясь к ним, Тэхён успел услышать часть их разговора. — …Сейчас же уже всё в порядке, — уверял свою жену господин Ким. — Тогда я тоже думала, что всё в порядке, — возразила она. — Вы не хотите сказать, почему ведёте себя так странно? — прервал их диалог Тэхён. — Мы хотим, — ответила госпожа Ким. — Но будет лучше, если мы сделаем это в другое время. — Как насчет завтра? Ты свободен? — деловито уточнил господин Ким. Тэхён уже и не знал, что думать. Всё походило на какую-то шутку. То есть они просто-напросто пришли сюда, похвалили его картину (по крайней мере похвалил отец, но то, что мать не сказала ничего плохого — это уже дорогого стоит), а теперь предлагают встретиться и поговорить, после того как месяцами делали вид, что его не существует? И что ему делать? Кидаться им в объятия и благодарить за приглашение он точно не будет, но отказаться он тоже не может. Он ведь этого и хотел? Всего лишь один их шаг навстречу, чтобы увидеть готовность к искреннему разговору. В прошлый раз высказался он, теперь, наверное, пришел их черед. — Да, завтра я свободен, — наконец ответил Тэхён. После родители ещё немного пробыли в галерее. Тэхён показал им картины остальных художников этой выставки, после чего они попросили вновь вернуться к его работе. К тому времени запоздавший Чонгук наконец присоединился к ним. Он также был весьма удивлен присутствию господина и госпожи Ким, но явно сориентировался намного быстрее, чем Тэхён, который всё еще был немного сбит с толку. Чуть позднее родителям пришлось уехать из-за дел на работе, но Тэхён не был расстроен этим. Между ними всё еще чувствовалось некое напряжение, вызванное недосказанностью, поэтому он с нетерпением ждал обещанных объяснений, чтобы понять, как реагировать на данное поведение.

***

Тэхён подошел к месту встречи немного раньше назначенного времени. Встретиться они договорились не дома у родителей, а в ресторане. Идея принадлежала Тэхёну. Все-таки то место навевало на него многие плохие воспоминания. Прошлого раза ему хватило. Зайдя в зал, Тэхён обнаружил, что не он один пришел пораньше. Родители уже сидели и ждали его за столиком. После того, как он присоединился к ним, они сделали заказ. Как только официант оставил их одних между ними повисла неловкая пауза. Тэхён молчал, дожидаясь того, как родители перейдут к сути их встречи. — Думаю, будет лучше, если начну я, — прервала тишину госпожа Ким. — Я никогда не говорила тебе, но раньше я играла на скрипке. Всему виной была бабушка, которая подарила мне её на день рождения, чтобы я могла занять себя в свободное время. Однако я не на шутку увлеклась, и музыка стала неотъемлемой частью моей жизни. Когда пришло время выбирать куда поступать, по наивности я заявила родителям, что хочу учиться в консерватории. Они были категорически против этой идеи. Был целый скандал, они всё говорили, что это глупо — рисковать своим будущим, что я не смогу себя прокормить, буду по итогу играть в метро и подземных переходах, и что я должна пойти в медицинский, чтобы обеспечить себе безбедное существование. По их мнению, любая профессия, кроме врача — это не профессия. К тому же, мы жили небогато, экономили на всем: одежде, еде, лекарствах. Хоть такая жизнь была тяжелой, я была уверена, что важнее остаться верной себе и своим принципам. Долгое время они пытались давить на меня, но я была упряма, пока в один день отец не сломал мою скрипку, а вместе с тем и мою мечту. Денег на новый инструмент у меня не было. Я смирилась с тем, что мне придется пойти по тому пути, который они для меня выбрали. Хотя я была очень расстроена и долго испытывала к ним лишь ненависть, однажды я осознала, что они были правы. У меня была престижная работа, на которой я познакомилась со своим мужем, я могла обеспечить достойную старость своим родителям, а также у меня появился сын, который мог себе ни в чем не отказывать. Я была счастлива, что могу позволить себе не экономить на своем ребенке и создать ему лучшие условия. А о скрипке, из-за которой я чуть не отказалась от такой жизни, я уже и думать забыла. Тот интерес и рвение давно угасли. — То есть твою мечту разрушили, но так как в твоем случае всё обернулось наилучшим образом, ты решила, что со мной можно поступить так же? — не скрывая обиды в голосе, произнес Тэхён. — Я делала это ради твоего блага. Много ли художников живут на широкую ногу? Я бы не простила себе, если бы не сделала всё, что могу, чтобы ты жил хорошо. В медицинский ты не захотел, поэтому вторым вариантом был юридический. Факультет искусств даже не рассматривался. Ты должен был найти работу, которая смогла бы обеспечить тебя и твою будущую семью. Поэтому, когда у тебя появилась тяга к творчеству, я решила, что буду всеми силами делать всё, чтобы отбить твоё желание рисовать, даже если ради этого мне пришлось врать. — То есть всё, что ты мне говорила: что я не смогу ничего добиться, что мне не стоит и пытаться, ведь у меня нет никаких способностей, что мои работы плохи… — Это было неправдой. Мне было нелегко от этого, но я надеялась, что вскоре ты потеряешь интерес. С каждым разом я применяла более жесткие меры, но ты упорно сопротивлялся. И, возможно, это должно было стать для меня знаком остановиться, но я была уверена, что рисование было для тебя таким же временным увлечением, как и музыка для меня. Ты меня никогда не простишь за это, но ты должен знать, что я сожалею. Особенно теперь, после того как я узнала, что сделала с тобой, до чего довела… — её голос дрогнул от кома, подступившего к горлу. — Нет. Ты не можешь брать всю вину на себя, — возразил отец. — Это я давил на него, не разрешал проявлять эмоций, он всё держал в себе, не мог рассказать нам о своих проблемах. Поэтому всё и сложилось так. — О чем вы говорите? — Пойми, Тэхён, я воспитывал тебя так, как воспитывали меня. Чтобы научить тебя постоять за себя и давать отпор обидчикам, нужно было закалить тебя. Мой отец всегда был резок со мной, без перерыва ругал меня, но благодаря этому я стал твердым и волевым человеком, поэтому я хотел, чтобы и мой сын стал таким. Строгость — это всё, что я знал, и, наверное, я перегнул палку. Недавно я понял, что плевать мне на то, каким, я думал, должен был быть мой сын, главное, чтобы он у меня был. — Мы никогда не простим себе, что по своей же глупости чуть не потеряли тебя, — произнесла госпожа Ким, вытирая слёзы платком. — Вы знаете… — вдруг понял Тэхён. Вот почему они так быстро изменили свое отношение к нему. Значит, то чувство что так и плескалось в их глазах ещё с вечера выставки было чувством вины. — Чонгук рассказал нам в тот день, когда вы у нас были. Прости, мы не хотели навредить тебе, — голос женщины немного дрожал. — То, что мы делали, было далеко от правильного, но знай, что мы всегда любили тебя. — Я сам виноват, — видя искреннее раскаяние на лицах родителей Тэхён не мог позволить им взять на себя всю ответственность. Да, они совершили много ошибок, но он оказался на грани только из-за себя. — Я не боролся за то, что было важно мне, позволил вам решать всё за меня, хотя и знал, что буду несчастен. Поверил вашим словам, хотя не должен был. Да, вы не были идеальными родителями, но, наверное, я и сам был не лучшим сыном. И, отчасти ты был прав, отец, я слабый… Ведь вместо того, чтобы бороться, я сдался. Как же мало было нужно, чтобы меня сломить. — Не говори так. Разве слабый человек смог бы суметь остаться собой после всего этого? Он бы смог построить новую жизнь? Нет. Так что не смей так говорить о моем сыне. Он самый сильный из нас, — твердо изрёк Ким старший. — А твоя картина была безупречна, — взяв себя в руки, госпожа Ким наконец произнесла то, что не смогла сказать на выставке. — Мне так стыдно, что я никогда не говорила тебе, насколько прекрасно ты рисуешь. Теперь я безустанно буду повторять это. Ты позволишь? — Да, — еле сдерживая слёзы, произнёс Тэхён. — Спасибо. После этого родители попросили рассказать его о том, что же всё-таки происходило с ним последние несколько лет, как он жил и посещали ли его с тех пор мрачные мысли. Тэхён поведал обо всём, уверив, что сейчас он действительно в порядке. Рассказал о том, как устроился тогда в кофейню, познакомился с чудесными людьми и вернул веру в себя. Отец с матерью в свою очередь поделились тем, что во многих моментах не осознавали, как сильно уходили в крайности и превращались в своих собственных родителей, которые отнюдь не были лучшими примерами для подражания. Ближе к концу обеда, когда обсуждение тяжелых тем было позади, Тэхён решил разбавить атмосферу, и заодно задать интересующий его вопрос: — Значит, с вами говорил Чонгук? Я так полагаю это он пригласил вас на выставку? — Да, мы благодарны ему, иначе мы бы не узнали обо всем, ведь кое-кто молчал как партизан, — хмыкнул Ким старший в беззлобном упрёке. — Возьми его с собой в следующий раз, — невозмутимо предложила госпожа Ким. Следующий? — Хорошо, но вы должны знать, Чонгук не совсем мой друг… — впредь Тэхён решил быть с родителями откровенным на все сто. — Мы догадались, — усмехнулась мать. — Когда вы оба вышли из дома, я выглянула в окно и увидела, как он тебя утешал. — И вы не против? — осторожно поинтересовался Тэхён. — Ты счастлив с ним? — спросила она. — Безмерно, — сразу же вырвался ответ. — Тогда мы не против.

***

Чонгук недавно получил сообщение от Тэхёна, в котором он говорил, что уже едет домой с обеда с родителями. Ему оставалось лишь догадываться о том, как прошла эта встреча. В этот раз Тэхён не просил идти его вместе с ним, да и Чонгук понимал, что этот разговор должен был проходить без посторонних. Хотя он порывался подождать Тэхёна в машине или в соседнем здании, но тот уверил его в том, что он сам справится. Чонгук, конечно, доверился Тэхёну, но также настрой родителей на выставке давал надежду на то, что они будут вести себя более понимающе. Кажется, Чонгук не зря тогда задержался у них в доме. — Считайте, что у вас больше нет сына, что потеряли его еще тогда на чертовом мосту! — Тэхён выбежал из гостиной, и Чонгук, встав за ним, хотел тут же пойти следом, но вопрос матери Тэхёна остановил его. — О чем он? — в замешательстве спросила Госпожа Ким и взглянула на Чонгука, рассчитывая на ответ. Чонгук в начале стушевался, не зная, как ему поступить. Он сейчас на эмоциях и готов вывалить на них всю правду, но Тэхён точно не будет в восторге, если узнает об этом. У них был некий негласный договор о том, что подробности обстоятельств их знакомства должны были оставаться лишь между ними. Однако в данную минуту Чонгук четко осознавал, что единственный способ убедить родителей Тэхёна перестать вести себя так бесчувственно с родным сыном — это поведать им о последствиях их отношения к нему. — Уверены, что хотите узнать? — злобно кинул Чонгук. — О чем он говорил? — с нажимом повторила женщина. — Как думаете… — немного усмирив свой пыл, стал вкрадчиво объяснять Чонгук. — …каково жилось парню, который на протяжении многих лет медленно разрушался, терял себя и ни разу не чувствовал, что его любят безо всяких условностей? Он не выдержал. Ему захотелось покончить со всем. В тяжелую минуту рядом не было никого, с кем бы он мог поделиться проблемами, кто бы его понял, и он решился на отчаянный шаг — спрыгнуть с моста. — Нет, не может быть, — в неверии покачала головой Госпожа Ким. — Тэхён не мог попытаться… — не смог закончить фразу Господин Ким. — Это неправда. — К сожалению, это правда. За секунду до непоправимого ему помешали. Каждый раз, как думаю об этом, я благодарю Вселенную за то, что она дала ему шанс. Ведь если бы не чистая случайность, Тэхён бы не стоял здесь сегодня. После того случая он понял, что нужно что-то менять, ведь если бы он продолжил жить как жил, то снова оказался бы на том же месте. Он вернулся к рисованию, оставил юридический, стал бороться со своими страхами, нашел близких людей, которые помогли ему поверить в себя и свои силы. Вы не представляете, каких успехов он начал добиваться. Его картины... они невероятны. Он безумно талантлив. И если этого не заметили вы, то это заметили другие. Вы ведь даже ни разу не видели, как он загорается, когда занимается тем, что любит, как буквально расцветает в окружении людей, ценящих его. Вы не знаете, как выглядит ваш сын, когда счастлив… — Чонгук хотел бы сказать еще много чего, но каждый атом его тела тянулся за Тэхёном, он хотел догнать его и крепко обнять. Прощаться и благодарить за гостеприимство он не стал, потому просто молча покинул дом. Родители Тэхёна даже не обратили внимание на хлопок двери, полностью погруженные в собственные мысли. — Гуки, я вернулся! — Тэхён нашел Чонгука сидящим на диване с задумчивым выражением лица. Кажется, тот не услышал, как он зашёл в квартиру. — Как прошло? — обеспокоенно спросил Чонгук. — Намного лучше, чем я представлял, — Тэхён сел на диван с довольным видом. — Раз в сто. — Я рад, — прозвучало с заметным вздохом облегчения. Тэхён заметил, как Чонгук смотрел на него сканирующим взглядом. Пытался понять, рассказали ли родители о его причастности к их примирению? По правде говоря, у Тэхёна не было много времени на то, чтобы осознать, как он относится к поступку Чонгука. Тот уже в третий раз делает что-то за его спиной. Сначала он занимался делом Гымсока, затем рассказал друзьям о его состоянии после ссоры с родителями, а теперь, как оказалось, поведал правду о том, с чего началась их история. Однако в первом случае Чонгук не хотел давать ему ещё больше поводов для беспокойств, ведь Тэхёна и так мучили кошмары. Когда он был в подавленном состоянии, именно тот вечер с друзьями, которые пришли поддержать его, помог снова вернуться в строй. А насчет последнего, несмотря на то, что родители признали, как сильно слова Тэхёна на них повлияли, он уверен, что если бы не Чонгук, они бы еще долго приходили к пониманию того, что были не правы. При всем желании Тэхён не мог даже немного злиться на Чонгука. Да, возможно, забота Чонгука переходила некоторые границы дозволенного, но именно такая забота и нужна была ему в те моменты. — Ты хочешь мне что-то сказать? — с опаской спросил Чонгук. — Я люблю тебя, — Тэхён приблизился к его лицу и оставил на губах быстрый поцелуй. — Обещай, что даже если мне будет плохо, ты не будешь решать проблемы в одиночку. — Я обещаю, что тебе больше не будет плохо, — Чонгук притянул Тэхёна в более долгий поцелуй, вложив в него всю свою любовь и нежность.

***

Два года спустя… — Начну достаточно клишированно, но так надо, доверьтесь мне, — в одной руке держа небольшой листок бумаги, а в другой бокал с шампанским, предупредил Хосок. — Согласно словарю Вебстера, любовь — это чувство сильной привязанности, нежности, исключительная доброта и преданность другому человеку. Всё это идеально описывает отношения между… Чонгук сидел за праздничным столом и обнимал ластящегося к нему Тэхёна. В день их свадьбы вокруг собрались самые близкие и родные люди, которые стали свидетелями того, как они поклялись быть друг с другом до конца своих дней. Знать, что тот, кого ты любишь всем сердцем, испытывает к тебе те же чувства и готов открыто об этом сказать — это бесценно. Чонгук не может найти слов, чтобы описать, насколько он переполнен счастьем. Он чувствовал себя так же в день, когда они обручились. В их прошлую годовщину знакомства Чонгук устроил Тэхёну поездку в Японию. К тому моменту он уже долгое время подумывал над тем, каким именно образом он сделает предложение. Он распланировал целый день, наполненный походами в разные романтичные места, который заканчивался прогулкой в красивом саду, пестрящем камелиями. Даже тут он подошёл основательно к вопросу. В Японии камелия — это цветок, который означает преданность и любовь. Когда же они наблюдали за закатом, Чонгук меньше всего ожидал, что прямо перед тем, как он хотел опуститься на одно колено, Тэхён возьмет и скажет: «Может, поженимся?» — Ты не обязан отвечать прямо сейчас. — То, как Чонгук потерял дар речи, Тэхён принял за сомнение, однако это его не сбило. — Понимаю, что это немного неожиданно, да и мы не сможем сделать всё официально, но ведь бумажки не так важны? Просто я бы хотел в кругу близких людей дать обещание всегда быть рядом. Если ты тоже этого хочешь… — Нет ничего, что я хотел бы больше, чем это, — еле сдерживая предательские капли слез, вызванные от переизбытка чувств, Чонгук вытащил из кармана коробочку с двумя кольцами. — Ты окажешь мне честь… — Я согласен! — набросился на своего уже жениха Тэхён. — Но я даже не спросил нормально, — между поцелуями сказал Чонгук. А у него ведь речь была ещё подготовлена, которую, стоит признать, он благополучно забыл. Все мысли разом вылетели из головы, когда он услышал, как Тэхён так трепетно говорил о свадьбе. — Неважно. Ты мог даже не спрашивать. Я всегда отвечу «да», о чём бы ты ни спросил. Я так сильно тебя люблю! — роняя радостные слезы, Тэхён заключил Чонгука в крепкие объятия. — И я тебя. Воспоминания Чонгука о волшебном вечере их помолвки прервал Юнги, к которому перешло слово. — Не могу не отметить, что я предвидел такой исход еще в самом начале, — горделиво хмыкнул он. — И это не потому что я всевидящий провидец. Любой на моем месте, увидев с каким восхищением Чонгук говорил о том, что познакомился с одним особенным человеком, сказал бы то же, что и я. Может кто-то и не верит в родственные души, но именно это название подходит здесь больше всего… Тэхён с улыбкой слушал речи их шаферов. То, что раньше казалось неосуществимым, происходит с ним прямо сейчас. Его родители сидят за одним столом с родителями Чонгука и о чем-то мило переговариваются. Вокруг любимые друзья, которые делили с ними не только радостные, но и грустные моменты, а рядом с ним Чонгук, который мягко прижимает его к себе. Он чувствует огромную благодарность за то, как всё обернулось в его жизни, поэтому после речей и поздравлений Тэхён тоже встаёт и решает сказать пару слов. — Я так счастлив. Вся моя жизнь кажется мечтой, которая наконец-то сбылась. Возможно, вселенная совершила ошибку и отправила ко мне слишком много хороших людей, но самым первым она отправила мне тебя, Чонгук. — Тэхён повернулся к своему мужу, и тот смотрел на него тем же любящим взглядом, что и всегда. — И это точно не было ошибкой. Это было самым правильным в моей жизни. Спасибо тебе за всё то счастье, что ты привнёс в мою жизнь, я с радостью буду дарить тебе свою любовь и заботу, знай, я навеки твой. Чонгук поднялся к Тэхёну и поцеловал его. — А ты ещё бурчал на меня, когда я тебе зонт предлагал, — отстранившись, улыбнулся он. — Вот нашёл время вспомнить об этом, — в шутку возмутился Тэхён, и они начали смеяться. Как же они счастливы…