Нежная роза

Я захожу домой. В квартире привычно пахнет кофе, косметикой и геранью. Последняя появилась у нас только когда съехала старшая сестра, непереносившая этот сладковатый, липкий запах, разлетавшийся по всему дому от лёгкого прикосновения у пушистым листам. Но мама, свято верящая интернету говорила, что герань обеззараживает воздух, дает силу, энергию и желание жить. Прямо таки зелено-пушистый чернокнижник! И теперь большие и маленькие горшочки с геранью всех сортов стояли по всему дому, обеззараживания избежала разве что моя комната, и то лишь по причине любви этих зелёных антисептиков к солнцу, и выходящее на теневую сторону окно моей комнаты. Моей радости не было предела: Князь Тьмы был спасен от антисептика! А то у меня стали появляться мысли, что она действует не хуже святой воды или чеснока. Мама была на кухне, откуда доносились звуки активной готовки-бурчание кипящей воды, хруст овощей, стук каблуков по ламинату. Мама всегда ходила по дому на каблуках, объясняя это своим маленьким ростом наполеоновским характером. Я аккуратно вешаю ключи на крючок расписной ключницы и прохожу в глубь квартиры. Попутно захожу в комнату, скидываю рюкзак на стул и смотрюсь в зеркало, висевшее на стене. Телефон Крис это конечно хорошо, но перед мамой нужно быть идеальной. На меня смотрит довольно худая, голубоглазая девушка с выбившимеся волосами. На белой коже отчётливо видны веснушки, в кожа вокруг глаз довольно сильно отдает синевой, выдавая вековой недосып. Я изгибаю пересохшие губы в улыбке-да, пожалуй не так уж я и страшна. Вот только один минус-акне. На бледной коже они выделялись также ярко, как и веснушки, периодически сливаясь с ними, и совершенно руша идеальный образ моего лица… Ну да ладно, мой внешний вид меня никогда особо не интересовал, единственное что меня беспокоило это одежда, да и то не всегда, ведь мой стиль, неряшливый и этим сильно раздражающий маму, позволял выглядеть нелепо, странно и нелогично. О чем и говорила висящая на крючке шляпа с длинным черным пером. На кухне меня встречает мама- низкая, пышногрудая женщина, с жгучими карими глазами и короткостриженными темными волосами. На столе уже остывает тарелка супа, а возле плиты стоит термос с кофе. Именно из-за него в нашем доме пахнет как в кофейне. Мама быстро обнимает меня, и начинает раздавать указания, попутно пытаясь собраться. Она опаздывала, и довольно сильно. Я сажусь за стол, смотрю на суп. Суп уныло смотрит на меня. Мама, подобно вихрю одевается, красится, и пьет кофе уже из кружки, стоявшей рядом. И вот, спустя одну тарелку супа мама, выдав все указания, уходит. Я выдыхаю. Чайник, явно сочувствуя мне начинает пыхтеть в ответ, рассказывая о своей тяжёлой доле. В голове гудит набатом, осознание приходит постепенно: у меня получилось! Я смогла, два года дипломатии не прошли даром. Мозг судорожно просчитывает варианты. Что будет дальше? Как она будет ко мне относиться? Я была не из тех милашек из хентая, наивно думавших, что после секса начинаются отношения. Да и они мне не нужны, Крис даже встречается с кем то, она как-то говорила мне. А мне же нужен секс, боль и дружба. Я сладко потягиваюсь, тепло от супа разливается по всему телу, а чайник все ворчит на судьбу. За окном моросит дождь, снег и, заодно ветер. Привычное дело в нашем городе, скоро пройдут морозы, а пока за окном все оттенки серого.Под говор чайника и морось за окном можно легко уснуть сладким осенним сном. Мысли начинают кружить, тепло, окутывает все тело, и начинает нежно баюкать, словно в колыбели. Замечая, как сильно я поплыла, я резко встаю: ведь через всего час у меня урок фортепиано, на который я постоянно опаздываю. Вся в мать. Ноги, на которые пришелся основной удар прилива продуктивности, вдруг резко отдали потоком неприятной боли. Я резко сажусь и снимаю пушисто-плюшевые носочки. На стопе видела довольно большая рана, а на другой ноге синяк, причём непонятно, что выглядит страшней. Я выдёргиваю из раны остатки ворса из носочка, и, не без помощи всех демонов ада, я заматываю ногу бинтом. Легкая повязка совершенно не видна под носком… Дома, придётся ходить в носках, что никто не у знал о столь необыкновенных ранах у их ангелоподобной дочери. Я посмотрела на грудь. В принципе, до ангела мне еще очень далеко. К сутя по мыслям, роем гудящих в голове, это даже к лучшему. Я выбежала на улицу. Приятная глазу атмосфера сумерек окутывает меня. Под ногами каша из грязи, дождя, самого первого, неизвестно какими судьбами выпавшего снега, и еще не успевшей завять травы. Черные берцы, несмотря на универсальность цвета и конструкции с трудом справляются с напором грязевого цунами. Зато небо, словно извиняясь за столь мрачную землю было разноцветным до ужаса. Все оттенки красного, желтого, фиолетового, синего и немного зелёного были на нем. Солнце уже садилось, и мне достался самый красивый час дня. Это время всегда называют межсезоньем. У нас этот дождливо-холодный период с невероятно красивыми закатами приходится на октябрь, что довольно сильно разочаровывало после солнечного, жаркого сентября Но все же Межсезонье… Красивое слово.

***

Вот уже десять минут я смотрю в стену. Стена у меня красивая, обклеенная темно-синими обоями. Но, на самом деле мне не до стены. За два года я научилась тому, что нужно продумывать каждый шаг и каждое слово Именно так можно добиться желаемого результата с минимальными потерями Я продумывала стратегию того, как общаться с Крис дальше, что делать, и главное как. Я откидываюсь на пушисто-синий плед, и закрываюсь лицом в подушку. Надо сделать какао. Оно определённо поможет моим мыслям собраться, а и без того проблемной коже получить парочку новых новобранцев. С трудом встаю-после тяжелого дня все тело гудит набатом. На голубым часах 22.30 я сегодня очень рано закончила.. Странно.. Ну да ладно. Так значит какао. Я смахиваю из мозга надоедливую мелодию не менее надоедливой песни и иду на кухню. Родители сегодня на каком то супер важном ужине из за папиной работы. Отлично, мне это только на руку. Я ставлю чайник и достаю пластиковую банку с быстрорастворимым какао. Пускай я и не особо милашка, но какао это моя слабость. За какао с зефирками и убить могу. Кстати насчет зефирок. Я открываю шкаф и начинаю суматошно рыться в нем. Наконец я нахожу шуршащую целлофановую пачку с какими то мультяшными героями. Идеально. Мир спасен от нападения разъяренной меня, а все простая пачка зефирок! Пока чайник разъяренно ворчит о своей судьбе я смотрю в окно. За окном стайки людей борются со стихией. А ведь каждый это делает с какой то целью, мыслью, судьбой, кто то идет куда то, кто то никуда. И все же, куда иду я? Пустые мысли из за хорошей жизни. Все таки атмосфера невыносимой лёгкости бытия нагнетала. Я психую и достаю большой стакан. Открываю морозилку и достаю бутылку столь редко используемой в нашей семье водки. Ну, редко пьют ее родители, только если на праздники. Причина периодического опусткния бутылки-их ангелоподобная дочь, которой порой становится невероятно жутко от мыслей и воспоминаний. Я открываю бутылку, обжигаясь об холодную поверхность стекла, и лью примерно пол стакана. Надеюсь никто не заметит таинственного исчезновения живительной водицы. Так, это же алкашня какая то получается, нельзя же так! Я открываю холодильник. По всем правилам буржуатут лежат оливки, оставшиеся с недавнего праздника. Я достаю два зеленых шарика. Один бросаю в стакан-не мартини конечно, но все же. Резко выпиваю весь стакан и съедаю вторую оливку. Ну вот, другое дело. Мысли приятно плывут, но не так сильно, как хотелось бы. Такое количество уже не берёт меня, а жаль. Тогда прибегнем к крайним мерам:я засыпаю в чашку пару ложек коричневого порошка и заливаю водой. Чашка приятно греет руки. Как только какао растворяется, я кидаю туда пару зефирок, а остальные забираю с собой в комнату, вместе с чашкой и странным запахом какао и водки. Сажусь за компьютер, который я чудом смогла отбить якобы для учебы. На самом деле за два года у меня было очень много людей, с которыми я общалась. Чаще всего я просто кидала им фото, а они оплачивали рекламу моих сообществ или кидали голосов на стикеры. Периодически мы созванивались по видео, но мы никогда не видели лица друг друга. Мне это нравилось, и периодически я этим занималась исключительно ради удовольствия, хотя за эти два года случались и очень, очень неприятные случаи, и мимолетные влюблённости, и шантаж, и прочая Санта-Барбара. Все те люди по ту сторону экрана не знали, что стали лишь инструментом местами глупого подросткового бунта. Ну что же, интернет штука тяжелая. Я открываю ворд,нажимаю на документ. Уже месяц как я пишу книгу. Пишу наплывами, бессистемно и до ужаса неправильно, но этим она мне и немного нравится. Совсем немного Что же, ближайшие часа четыре я проведу в совершенно ином, и совершенно своем мире. Я делаю глоток сладкого, вязкого напитка, который предательски обжигает мне и без того истерзанный сегодня рот и горло. Что ж, начнём