Приходи ко мне в полночь

Прошло три дня с момента казни Реммао. Он умер быстро, ему отсекли голову. Амен, видя реакцию Эвы, не стал изощряться при выборе способа казни. Девушка погрузилась в какую-то прострацию. Страх отступил, но вместо него пришло глубочайшее разочарование. На Реймсса тоже было больно смотреть. Перед казнью брата ему удалось с ним поговорить. О чем именно они говорили, он Эве так и не сказал. - Ты действительно была в опасности, - коротко бросил Реймсс Эве, отвернув от нее свое лицо. Проходя по улицам поселения Эва ловила на себе сочувствующие взгляды, слышала шепотки за спиной. Все, чего хотела девушка, это покинуть это проклятое богами место. Во время ужина Эва и Реймсс сидели в молчании за отдельным столом. К ним подсел Ливий. - Как себя чувствуешь, милая госпожа? – заглядывая сидящей напротив него девушке в глаза, тихо спросил лекарь. - Могло быть и хуже, - с натянутой ухмылкой произнесла Эва. - Могу отвар, какой дать, для сна, от тревог всяких, - предложил Ливий. - Благодарю, о сонных отварах наслышана. Скажи, это правда, что сворованные у тебя ингредиенты для снадобий нашли у Реммао? – поинтересовалась девушка. Ливий ничего не успел ответить Эве, лишь шумно вдохнул носом воздух, как молчаливый Реймсс резко встал и вышел из-за стола, забрав с собой поднос с почти нетронутой едой. Девушка с лекарем проводили его грустным взглядом. - Не надо тебе здесь оставаться, Эва. И ему тоже. Уезжайте, - настойчиво проговорил Ливий, взяв девушку за руку. Ближе к ночи, Эва лежала на кровати, обдумывая слова Ливия. Он был ей близок и действительно хотел помочь. В голове у девушки роились мысли. Ей хотелось покинуть поселение, или повернуть время вспять, чтобы этого ничего не было. Но такое неподвластно даже великим богам. Еще из головы никак не уходил эпистат. Она не понимала, что чувствует к нему. После услышанных обвинений в отношении Реммао у Эвы резко потемнело в глазах, и очнулась она лишь спустя время в эпистатских покоях. Мужчина сидел рядом, услышав, как девушка пошевелилась, он потянулся к ней рукой. - Очнулась, наконец, - проведя по ее холодному лбу, прошептал эпистат. - Не трогай меня, - прошипела Эва, - если бы не ты, ничего бы этого не было. Все были бы живы и здоровы, все! - Я никого не убивал, я же сказал тебе, - чуть опешив, начал было эпистат. - ТЫ УБИЙЦА, - прокричав ему в лицо, перебила его Эва, - если бы ты не брал нас с собой, если бы оставил в Гермополе, то все бы остались живы. Все. Уйди. Эва пыталась резко вскочить, но сильные руки эпистата удерживали ее так, что получалось лишь барахтаться лежа на спине. - Успокойся, тебе нужен покой, - пытался воззвать к благоразумию Амен, но девушка не слушала. - А тебе не все равно? Ты мне ничего не говорил ни про Дию, ни про Реммао, - Эву было уже не остановить, - ты просто решил поиграться с миленькой шезмочкой, пощекотать себе нервы, притворялся, что я тебе дорога, а сам что? Я тебя не прощу никогда. В моих глазах только ты во всем виноват. Отпусти меня или убивай, мне уже все равно. Только отстань от меня. С меня хватит. И убери свои руки, наконец, мне больно. И запомни одно – я тебя уже не боюсь. Хватка Амена начала ослабевать, в глазах на мгновение возник огонь и тут же потух. - Ты ведь сама была со мной не честна, - произнес Амен и отстранился от девушки. Эва вскочила и бросилась к выходу. Вспоминая их последний с эпистатом разговор, девушка вздрогнула, услышав как в дверь постучали. Отворив дверь Эва увидела стоящего на пороге Амена. - Есть разговор, Непокорная, пустишь? – безапелляционным тоном спросил эпистат. Эва запустила его в дом, понимая, что разговор ничего хорошего ей не сулит. - Поедешь завтра в Фивы. Тебе развеяться надо. Можешь взять с собой своего Реймсса. А вскоре отправлю тебя в Мемфис. Поживешь пока там, - глядя девушке прямо в глаза, сказал Амен. - Как скажешь, - коротко произнесла та, проходя вглубь жилища. Терпение эпистата висело на волоске. Мало того, что он поступился со своими принципами, пошатнул свою безупречную репутацию, оставив в живых сразу двоих шезму, так его еще и обвиняют во всех грехах и убийствах. Амен понимал, что Эва своенравная и гордая, но всему есть предел. В необъяснимом порыве, он взял ее ладонь и резко развернул к себе лицом. Они столкнулись взглядами. В их глазах одновременно блеснул недобрый огонь: гнев и страсть. Амен чуть наклонился, нежно потянул за волосы Эву, запрокинув ее голову и впился в ее губы своими. Девушка сопротивлялась недолго, разомкнула губы, впустив в себя скользящий настойчивый язык мужчины. Руками Эва обвила шею эпистата, проводя ногтями по коже. От этих легких, но таких чувствительных прикосновений у Амена пошли мурашки по коже. Он нежно прижимал тело Эвы к своему, обвив ее руками. Оторвавшись от губ девушки, Амен начал жадно и влажно целовать ее шею, линию ключицы, плечи. Стянув ткань, добрался губами до грудей, лаская языком соски, которые тут же затвердели. Внизу живота Эва почувствовала легкую ноющую боль, между ног почувствовала влагу. Так ее тело отвечало на ласки самого грозного и опасного мужчины в Египте. Оказавшись без одежды в кровати ласки эпистата не прекращались. Он будто наверстывал упущенное. Жадно, сочно покрывал все ее тело поцелуями, проводил по нему языком. Нежно касался губами синюшных участков кожи, будто боялся причинить своей обласканной боль. Эвтида отдалась своим ощущениям, не задумываясь над правильностью этого решения, медленно таяла в руках эпистата, тихо постанывая и закрывая глаза. Губы Амена оказались у нее между ног, он доставлял ей огромное блаженство, от чего девушка пару раз вскрикивала. Раздвинув ее ноги чуть пошире, Амен подтянулся к ней, поцеловал губы, облизал их, чуть отстранился, глядя на ее лицо. - Моя нежная Неферут, - прошептал Амен, медленно толкая себя в Эву. Она была уже готова принять в себя плоть мужчины, медленно застонала, почувствовав, как она наполняет девушку. Амен в этот раз двигался медленно, полностью входя и выходя из нее. Это доставляло Эве новые интересные ощущения и очень возбуждало. Все это действо сопровождалось пристальным взглядом эпистата. В какой-то момент Эве даже стало не по себе. Увидев ее смущение, Амен переложил ее на здоровый бок, а сам пристроившись сзади, продолжил поступательные движения. Параллельно с этим, мужчина массировал ей в области ее лона, целовал в шею, покусывал. Эве показалось, что это все уже длиться вечность, но ей ни в коем случае не хотелось это прерывать. Спустя время Амен задвигал бедрами быстрее, отчего и без того удовлетворенная девушка почувствовала очередной взрыв по всему телу, громко застонав одновременно с Аменом. Верховный эпистат остался на ночь в доме у Эвы. Впервые. Девушка лежала, чувствуя на себе тяжелую руку Амена, обнимавшую ее и смотрела в ночное окно. Она для себя все решила. Утром она с Реймссом отправилась в Фивы. Тот слегка опешил, увидев Эву, выходящую из своего дома вместе с эпистатом. Но вопросов задавать не стал, и так все было слишком очевидным. Оказавшись в Фивах, Эва направилась на рынок, ей нужно было много чего приобрести перед убытием. Реймсс слонялся за ней, без особого интереса. - Ты готов к переезду? – спросила его Эва. - Куда? – безразлично спросил Реймсс. - в Александрию! – с усмешкой проговорила девушка. Глаза Реймсса сощурились и заблестели, на губах появилась усмешка. Вечером того же дня их ждала повозка с двумя лошадями. Возле нее стоял взволнованный Ливий. Ему было не по себе, ведь это он стал инициатором побега двух шезму. - Эвтида, все запомнила? Улицу, дом, как зовут хозяина? – в очередной раз переспрашивал лекарь. - Ну, хватит уже, все я помню, - чуть раздраженно сказала девушка, - пора ехать уже, пока охотники нас не хватились. Она обняла Ливия. Реймсс с благодарностью пожал ему руку. - Вперед, к новой жизни, - произнес Ливий, смотря, как удаляется повозка за пределы города Фивы. В Александрии Эвтида с Реймссом изображали брата и сестру, бежавших от мнимых преследователей, заручившись покровительством юного, но уже известного лекаря Ливия из Пеллы. Жили в небольшом, но уютном доме. Реймсс работал в местной библиотеке, переписывал древние тексты на новые папирусы. Эва же увлеклась парфюмерией и аромамаслами. Средств на жизнь им вполне хватало, но периодически им присылали слитки драгоценностей, наверняка от Ливия. Эве удалось забыть весь этот ужас, что она пережила. Она почти не вспоминала Амена, своего первого мужчину, своего палача. И лишь округлившийся живот напоминал ей об этой безумной любви. P.s. На столе стояло много горшочком, скляночек с жидкостями, порошками, камнями. Девушка рьяно растирала в ступке душистую сухую траву. Взгляд ее был направлен на смеющегося малыша, играющего с фигурками животных, изготовленных из камней. На душе у девушки было спокойно и умиротворенно. Неловкие движения малыша, его смех умиляли. Их прервал стук в дверь. «Наверное, пришли за заказом», - пронеслось в голове у девушки. Открыв дверь, на пороге она с удивлением увидела высокого мускулистого мужчину в светлых одеждах, накидке и капюшоне, скрывающим его лицо. - Ну, здравствуй, моя Неферут, - услышала Эвтида до боли знакомый голос. Крепкие руки обхватили ее и нежно прижали к себе. Губы девушки расплылись в улыбке.