Сын Пустыни

Если честно, Тигнари совсем расхотелось быть тут. Во дворце царя Дешрета ему выделили спальню с личной ванной и комнату для его переносной лаборатории. Всё как он и просил: не солнечная сторона, без окон и относительно прохладно. Да, так он никогда, наверное, не жил. Студенческие общежития не могли похвастаться особым комфортом, а в лесном дозоре о таком и речи не шло. Но сейчас его небольшой домик в тропическом лесу привлекал намного больше местной роскоши. ― Тигнари, ― в дверь постучали. Да, он понимал, что так случится и что его ради работы пригласили и ради работы так обхаживают. Отказаться всё равно уже слишком поздно, и Тигнари поднимается с кровати, чтобы открыть посланному к нему человеку. ― Я провожу до комнаты, где ты сможешь осмотреть генерала махаматру. Ты готов идти? ― Да, готов, ― со вздохом. Потому что видеть этого генерала ему совсем не хотелось. От одной мысли об этом юноше тряслись поджилки. Ещё и эти слова царя… У какой такой болезни симптомом является столь жуткое поведение? Конечно, в первую очередь в голову приходят различного рода недуги душевные, но было бы странно, если бы его, биолога, направили лечить заболевание нетелесое. Да, Буер точно знает, что делает, она бы не решила отправить его, не будь у неё на то веской причины. Пусть сейчас она и Властительница, но в годы учёбы они немного общались и были даже близки (ровно в той степени, в какой могут быть близки обычный студент и протеже Властительницы). Так что Тигнари просто подцепляет пальцами сумку с нужными ему приборами и листами, на которых планирует записать собранные данные. Да, от одной мысли, что ему придётся брать у этого юноши кровь… бррр. Тигнари морщится, шагая по длинным коридорам. Мрачновато тут, если честно. Людей мало, хотя, казалось бы, дворец. Ни тебе прислуги, ни охранников. Всех тех, кого он тут видел, называли «служитель» или слишком фамильярным «брат», да и в целом не сказать, что чувствовалась какая-то жёсткая иерархия. Пустынники явно испытывали трепет перед царём и его сыном, но все остальные были равны или практически равны. Хотя, конечно, Тигнари могло лишь казаться. Про пустынников в городе знали очень и очень мало, большая часть информации была лишь слухами, помноженными на выдумки и страшилки. Так что он предпочитал не верить во всё это. В конце концов, ему не стыдно признаться, что он чего-то не знает. Вот например сейчас он не знает, как реагировать. Его сопровождающий удалился, указав рукой на комнату. И примерно в тот момент, когда Тигнари дёргал за ручку, в дальнем конце коридора послышались голоса: ― Я отказываюсь! ― снова мурашки по спине. Тигнари замер, внимательно вглядываясь в ту сторону, где разговаривали. ― Какое право мы имеем отказываться от той силы, что была послана нам свыше?! Это благословение! И когда я взойду на трон… Хлопок. Тигнари вздрогнул от того, как резко звук огласил весь коридор. Что это было? В любом случае, в повисшей тишине становилось всё тяжелее находиться, словно бы воздух разряжён и дышать даже трудно. ― Я здесь царь и трон пока что мой, Сайно, ― голос Дешрета полон какой-то неведомой эмоции, что Тигнари распознать не в силах. Это злость? Разочарование? Страх? Волнение за сына? Да, пожалуй. Если болезнь так страшна, что убивает генерала махаматру, то неудивительно, что отец будет волноваться. Особенно когда сын отказывается от лечения. ― Не забывай, кто сильнее, ― от этого тона рука, что лежит на дверной ручке, сжимается больше. Сознание уже давно задавило глупые инстинкты, паникующие от этого генерала. Но что-то всё рвётся наружу и пытается бесноваться, едва Тигнари даёт хоть капельку свободы внутреннему валука шуну. Ладно, хорошо, если ему нужно теперь постоянно себя контролировать, он будет это делать. И точно не допустит того, что случилось вчера. ― Трон у тебя, потому что я не посягаю на него. ― Трон у меня, потому что ты слаб и труслив, ― да, Дешрет определённо вызывает уважение. По одной ауре понятно, что он уступает сыну физически, но не робеет перед ним, не потакает подобной агрессии. Удивительно, как человеку может хватать на это сил. Хотя, он всё же растил генерала, наверное, привык. Если к подобному можно привыкнуть. ― Не разбрасывайся пустыми угрозами. Иначе лишишься головы, Сайно. А теперь иди к лекарю, не нужно больше устраивать мне сцен. Не то положение, мальчик. Мальчик? Это даже восхищает, если честно. Хотел бы Тигнари себе столько же силы духа, чтобы так спокойно противостоять настолько сильным людям. Но он, наверное, слишком благоразумный, чтобы вот так вступать в конфликты с теми, кто превосходит его по силе. С другой стороны, а есть ли у него сейчас варианты? Генерал махаматра всё ещё от него не в восторге, и даже если Тигнари будет максимально вежлив и спокоен, вряд ли столь буйный пациент сочтёт это чем либо, кроме слабости, которую легко можно продавить. Видимо, придётся всё же брать пример с царя. А сейчас нужно бы пройти в помещение. Не хватало ещё, чтобы его считали любителем подслушать. ― Прибыл, ― грозное и очень раздражённое. Генерал махаматра явно не в духе, а Тигнари сейчас его ещё обследовать. Тигнари поворачивается к вошедшему. И замирает. Так вот, что за хлопок. Тигнари даже теряет дар речи, глядя на красный отпечаток ладони на щеке юноши. Это и правда немного пугает. Ударить такого человека? Да уж, царь всё больше завоёвывает уважение. ― Мы с Вами вчера не познакомились. По некоторым обстоятельствам, ― может, Тигнари бы и был несколько более сдержанным. Но покрасневшая щека очень уж снижает в его глазах этого Сайно. Его ударили, и он не смог ничего сделать в ответ. Так ни значит ли это, что генерал махаматра ― самый обычный человек, просто наделённый большой силой и загадочным недугом. Такой взгляд на царевича заставляет дышать намного спокойнее. ― Меня зовут Тигнари, я учёный из Сумеру, но по просьбе Властительницы Кусанали был отправлен сюда лекарем. Я постараюсь понять, что у Вас за болезнь и исцелить её. ― Сайно, ― чувствуется, что эго у юноши раскрошилось прямо в загорелых руках, и теперь он не так воинственен, как раньше. Такие обстоятельства весьма радуют. ― Зови меня генералом, лис. ― А Вы зовите меня Тигнари, пожалуйста, у меня есть имя, ― про весьма неформальное обращение заикаться он всё же не решился. Во-первых, в Пустыне все не особо горели желанием печься о формулировках и подбирать слова, во-вторых, как бы там ни было, перед ним всё ещё стоял наследник престола и генерал, что, как понял Тигнари, обозначало его как самого сильного человека среди воинов. Наверное, ему простительно лёгкое снисхождение. Но всё же перегибов не хотелось, потому что вот это «лис» так и сквозило презрением, словно бы сама природа Тигнари была какой-то ничтожной. ― Проходите и садитесь, генерал. ― Что ты будешь делать? ― но Сайно слушается, неуверенно шагая через комнату, чтобы опуститься на поставленную специально для осмотра жёсткую тахту, что не прогибалась и давала возможность пациенту лежать ровно, не проваливаясь в матрас. ― Ничего из ряда вон, не переживайте, ― Тигнари качает головой, выставляя на стол чернильницу и доставая пару листов бумаги. Нужно будет записать абсолютно всё: чем больше информации, тем быстрее он сможет поставить диагноз и отправиться домой. Да уж, подобной мотивации для работы у него ещё не было. ― Для начала первичный анализ вашего физического состояния: рост, вес, пульс, дыхание. Так же, чуть позже, я возьму у Вас на анализ кровь. Ваш отец сказал, что Вы больны, поэтому я осмотрю Ваше тело на наличие паразитов или следов укусов, царапин и других повреждений. Ну и выслушаю Ваши жалобы, если они есть. ― Очень много говоришь, ― Сайно хмурит брови и стягивает с голову свой шлем. Волосы под ним, сухие и жёсткие, словно тонкие нити металла, рассыпались по прядям. Да, голову обязательно нужно будет осмотреть. В такую жару ношение на голове металлического шлема явно создаёт невероятно чудесные условия для размножения не самых приятных существ. Вряд ли, конечно, корень проблемы тут, но Тигнари бы очень не хотел подхватить от своего пациента грибок или вшей. ― Вы сами у меня спросили, генерал, ― ладно, нужно не раздражаться. Хотя, если честно, это сложно. Вчерашняя ситуация всё еще вызывает то ли стыд за себя, то ли негодование. Что за обращение с человеком, который пришёл помочь? Так что восстановить своё достоинство хочется ужасно. Особенно когда обидчик так уязвлён. ― Итак, начнём, пожалуй, с самого важного. Что за болезнь, из-за которой меня позвали? Как она проявляется? Есть ли какие-то постоянные симптомы или обострения происходят вспышками? Я бы хотел узнать столько, сколько возможно. Сайно молчит, буравя взглядом щёку готовящегося записывать Тигнари. Что-то в нём сейчас борется. Пожалуй, гордость с приказом отца. Видимо, тут нужно немного помочь. ― Если не хотите называть, то можете начать с Ваших предположений. Может, она схожа с другой болезнью? ― лицо генерала всё ещё не выражает никаких эмоций. Молчит и только челюсть напряжена ― стиснул зубы. От злости или нежелания говорить? Лучше бы, конечно, второе. ― Ну? ― Это благословение, посланное моему народу, ― цедит сквозь зубы. И его взгляд из-под чёлки напоминает взгляд охраняющей дом собаки. Кажется, генерал не горит желанием делиться своими соображениями. ― И его последствия мне не важны. ― Даже если так, генерал, ― Тигнари нужно вытянуть из него эту информацию. Иначе как работать с тем, о чём и не знаешь. ― Какие последствия бывают? ― Разные, ― короткое и весьма недовольное. Да уж, генерал совсем не хочет говорить. А вот красный след уже практически сошёл. Собственно, как и напускная покорность. ― Прошу Вас, генерал, я не могу выполнить обещание, данное Властительнице и Вашему отцу, если Вы не заговорите, ― но и у Тигнари терпение заканчивается. Словно ребёнка расспрашивает, ей богу. Что за бесполезное упрямство. ― Или говорите, или я начну осмотр, чтобы не терять время. Но мы вернёмся к этому в любом случае. ― Тогда осмотр, ― категорично. Ладно, Тигнари не нянька, всё же, а учёный. Надо работать с тем, что имеется. А имеется вполне здоровый молодой человек. Даже слишком здоровый, если честно. Для его-то образа жизни. Рост, пусть и не сильно большой (пожалуй, обвинить можно было не самое разнообразное питание пустынников), но примерный вес, который ему сообщил сам генерал, был в норме. Мышечная масса вполне себе приличная, суставы все выполняют свои функции, сгибая и разгибая конечности без хруста или боли. Пульс ровный, слегка только повышенный, дыхание неучащённое и глубокое, есть небольшое похрипывания, но совсем не критичное. Тигнари даже всё тело осмотрел. Конечно, шрамов и рубцов было полно, но ни одного гноящегося, ни одного следа от укуса. Даже вшей не было (что не могло не радовать). Но всё же… от чего ему лечить полностью здорового человека? ― Встаньте-ка на одну ногу, а глаза закройте, ― голос звучит уже совсем отчаянно. Если и координация не нарушена, то перед ним по всем меркам здоровый человек. И, разумеется, искусный воин, владеющий оружием , выполняет всё с завидной простотой. Кажется, весь день бы мог на одной ноге простоять. ― Не понимаю, Вы выглядите полностью здоровым. У него есть одна мысль. Она рождается внезапно и кажется несусветной глупостью, к тому же еще и совершенно не соответствующей всем его научным убеждениям. Но делать что-то нужно, потому что пока что собранный им анамнез диктует просто сказать: «Вы полностью здоровы, так что свободны». И он бы даже хотел, но не выйдет. Поэтому Тигнари поднимается, несколько неловко прокашливаясь. Прикрывает глаза, забираясь вглубь собственного сознания, где дремлет пустынный пёс. Ну что же, генерал махаматра. Чем Вы всё же пахнете? Песок, кровь, жар ― всё как вчера. Тигнари морщится, держа свой страх под контролем. Должно быть что-то ещё. Если есть болезнь, паразит или какое-то отправление ― он должен ощутить запах. Раскалённый песок, песок, песок, кровь, очень много крови. И среди этого… внезапная прохлада. Тигнари замирает, полностью передавая всего себя валука шуну . Зверь тут намного полезнее. Пахнет прохладой и дождем. Намного приятнее, чем основной запах. Свежесть, чистота и спокойствие. Что за аромат такой? Знакомый явно, но не слишком частый, чтобы запомнить его хорошенько. Что же это? Что же? ― Ай! ― больно. Затылок словно вспыхивает, когда широкая сухая ладонь дёргает Тигнари за волосы, отодвигая назад. ― Вы что…? Ясно. Генерал стоит к нему практически вплотную. Принюхивался и не заметил, как подошёл слишком уж близко, да? Зачем же так за волосы дёргать? Можно подумать, что Тигнари клыками в него впился. ― Назад, лис, ― валука шуна был отправлен обратно очень глубоко, так что рокочущая интонация не вызвала той паники, что накрыла вчера. Тигнари только поёжился, пальцами проведя по носу, чтобы едкий запах перестал так его щекотать. ― Я просил обращаться ко мне по моему имени, ― ладонь, всё ещё сжимающая охапку его волос, не вызывает особого восторга. Но и освободиться от неё просто так не выйдет. ― Имя нужно заслужить, до тринадцати лет отец звал меня просто «мальчик», ― кажется, покорность Сайно иссякла. И это не очень-то хорошо, потому что Тигнари не чувствует себя в безопасности один на один с неуравновешенным генералом. И это ещё мягко сказано. ― А кто ты такой, чтобы я звал тебя именем? ― Не знаю, как у вас принято, но я прибыл из Сумеру, где все цивилизованные люди называют друг друга так, ― Тигнари раздражает собственное жалкое положение. Куда ему ещё ниже падать в глазах этого генерала? Всё же, пусть он и не так силён, но честь и гордость у него имеются. И сейчас они задеты как никогда. ― Сумеру, тоже мне, ― усмехается сквозь зубы и пальцы стискивают волосы до боли. ― Я должен уважать тебя за то, что ты один из тех, кто и дня не выживет в Пустыне? ― Народу Сумеру не нужно больше так трястись за свои жизни, как вам, для нас понятно и врачевание, и мир вокруг, и строительство, и эффективное земледелие, ― с чего бы он должен выслушивать подобное от дикаря? Какое вообще право имеет этот генерал разбойников, что шарят по пустыне, высказывать что-то о нации, уже давно обогнавшей их в развитии. ― Мы подчинили себе грозу, генерал. ― Да неужели? ― рывок. Клока волос Тигнари точно уже лишился. Но времени даже на вскрик нет, когда он падает спиной на жёсткую тахту. Генерал махаматра возвышается над ним, горячий локоть прижимается к горлу Тигнари. Да, это неожиданно больно, намного хуже, чем когда за шею хватают ладонью. Ещё и не двинуться вовсе, а глаза нависшего над ним Сайно совсем ничего хорошего не предвещали. ― Что ты знаешь о грозе, лис? ― Тигнари, ― даже зверь внутри понимал: когда некуда бежать, нужно притворяться сильным. Так хотя бы будет шанс выжить. Поэтому, чувствуя пожирающий всё внутри страх, Тигнари старался грозно смотреть в ответ и не показывать, что у него трясутся руки. ― Ладно, Тигнари, ― его имя он давит сквозь зубы. И улыбается. Но нет, улыбка не жестокая, он правда словно бы веселится. И это пугает ещё больше. ― Давай я покажу тебе, что такое гроза. Свежесть, дождь, прохлада. Снова этот запах, но сильнее. Воздух разряжён, свежесть, дождь прохлада… Что это? Где так пахло? Валука шуна скалится, грозно сверкая клыками. Прохлада, прохлада, прохлада. Где же пахло? Свежесть, дождь. Где? ― Видишь, Тигнари, грозы не нужно бояться, посмотри, как после неё хорошо! ― воздух такой чистый. И пахнет приятно, да, так приятно. Маленький мальчик вдыхает поглубже, надеясь запечатлеть в своей голове этот запах. Свежесть, дождь, прохлада. Что это? Тигнари замирает. Его слепит. Да, глазам больно смотреть. И скрежет такой, и запах. И эти ощущения жара и едкого покалывания, что разбегаются по всей коже. Что происходит? Почему над ним словно бы нависла сама буря? Почему генерал махаматра сжимает в руке то, что слишком уж похоже на молнию? ― Сайно! ― всё резко тухнет. И генерал махаматра пропадает из поля зрения, отдёрнутый кем-то прямо за жёсткие белые волосы. Тигнари вдыхает. Глубоко и наконец-то полной грудью. Лёгкие немного болят и отдышка ещё… Такая усталость вдруг накатывает. Он и не заметил, как напряглось всё тело. Панический страх, задавленный ответной агрессией, сейчас преобразуется в желание закрыть глаза. Но Тигнари перебарывает себя и садится, подпираясь дрожащими руками. Генерал Сайно не двигается. Крепкое тело просто в один момент обмякло, безвольно повиснув в кольце держащих его рук. Он… без сознания? ― Вы в порядке, Тигнари? ― царь Дешрет держит сына, пока глаза его взволнованно бегают по лицу учёного. ― Прошу Вас простить нас, клянусь, я и предположить не мог, что Сайно решит сотворить такое. Он никогда раньше… ― Хватит, обойдёмся без полемики и поиска виноватых, ― сейчас у него не осталось страха перед авторитетами. Не после того, как его практически убили неясной силой, которая уж точно человеку принадлежать не может. ― Сейчас Вы расскажете мне всё. Абсолютно всё, что знаете. Например, что с Вашим сыном? Дешрет поджимает губы, бросая нечитаемый взгляд на макушку генерала, что покоилась на его плече. ― Хорошо, пройдёмте за мной.

***

― Способность? Тигнари пил уже четвёртую чашку. Больше от нервов, что явно расшатались такими вот приключениями со смертельной угрозой. Царь Дешрет напротив тоже особо весёлым не выглядел, но держался всё равно достойно. ― Да, именно, Сайно наделён даром. И даром бесконечно сильным, ― отпивает, бросая взгляд на кровать, куда уложили спать юношу. ― Когда я увидел впервые это, то устроил грандиозный праздник и пиршество ― моего сына благословили сами небеса. Тогда я был горд и счастлив. Но потом последствия нагнали нас. Если Сайно использует слишком много сил, если даст своей способности волю, то случается всякое: он теряет сознание, кашляет кровью, просто слабнет на глазах. Буквально несколько часов, и его сила возвращается, он восстанавливается почти мгновенно… но я не думаю, что это пройдёт для него бесследно. Я не хочу лишиться сына. ― Но почему Вы сразу не рассказали мне? ― надо было ставить Тигнари в смертельную опасность? Или это какой-то обряд посвящения в Пустыне? ― Потому что это тайна моей семьи, Тигнари, ― Дешрет качает головой и устало вздыхает, прикрывая глаза. ― Я бы не хотел, чтобы информация о Сайно была получена от меня до того, как я буду уверен в Вас. Я отец, что боится за сына. Но я и политик, пусть для Вас это и кажется смешным, но Пустыня ― государство, которым я управляю. И тайна Сайно должна была остаться тайной. ― Но я бы всё равно узнал, Вы ведь позвали меня лечить, ― Тигнари искренне не понимает мотивов царя. Намного проще было бы сразу сказать. Так зачем такие сложности? ― Да, но, согласитесь, теперь у Вас совершенно другое отношение к Сайно и к его… проблеме, ― не особо, но Тигнари кивает. Ему правда не особо хочется вести лишние споры. ― К тому же, я не мог быть уверен, что Вы тут не для шпионажа или какого-то вредительства. И осмотр дал мне доказательства, что Вы человек надёжный и заинтересованный. Простите, я правда и не предполагал, что Сайно решит вдруг атаковать Вас. ― Я не думаю, что он хотел убить меня или ранить, если честно, ― хотя выглядело очень и очень похоже. Но думать об этом ― только нервы себе трепать, ― Его разозлил наш спор, и он хотел показать мне свою способность. Напугать, но не ранить. ― Это радует, потому что я в ту секунду подумал, что окончательно лишился сына. Что этот недуг забрал его душу, ― Дешрет и правда выглядит намного более спокойным. Царь Пустыни вызывает в Тигнари уважение и даже некоторую симпатию. Среди местных диких нравов, угроз и попыток убийства, он просто воплощение мудрости и спокойствия. Даже неудивительно, что он сплотил вокруг себя разрозненные племена пустынников, сделав их одним народом. ― Вы поможете нам? ― Я сделаю всё, что в моих силах, но сначала возьму с Вашего сына обещание держать себя в руках, потому что я не сказать, что получил бурю приятных эмоций от подобного, ― награду за труд он потом тоже попросит соответствующую таким вот драмам и трагедиям. ― И я надеюсь, Вы понимаете, что если мне удастся избавить генерала от этой, пусть уж будет, болезни, высока вероятность, что и способности он лишится. Дешрет кивает и на губах его расцветает улыбка облегчения. ― Поверьте, Тигнари, я буду только счастлив.