Грёзы

«Однажды, когда на необъятные земли Эстроллоса опустился густой сиреневый туман, когда последние лучи солнца спрятались за горизонтом, когда мгла окутала небо и закрыла собой звёзды, и когда кошмарные сны окутали сознания невинных людей, сквозь плотное бесконечно чёрное полотно проник тусклый лунный свет, упав на поле неизвестных жителям Эстроллоса цветов, чьи бутоны всегда были закрыты. Волшебный жемчуг, посланный нам с небосвода, озарил собою мрак, разгоняя его и туман, давая ясность взору и уму... И в тот самый миг, когда сама Луна прикоснулась к нежнейшим белым лепесткам, названные народом цветы Эспико расцвели. Сверкающие крупицы, что будто свежая пыльца, стали подниматься из распустившихся бутонов вверх, к свету манящей их за собой Луны. Темнеющее в ночи поле увидело свет; всё золотом засияло. Тогда... Эстроллос замер, услышав мягкую мелодию флейты. Силуэт великого божества в одно мгновение разрезал мглу; звёзды засияли на ночном небе, выглянув из-за чёрных облаков, покорно отступивших, стоило ногам создания Луны коснуться земли Эстроллоса. Посланник звёзд, играющий на флейте своей золотой, прогнал мрак и кошмары, окутав пылью сладостных снов сознания людей. Охранник нашего покоя, наших сновидений, — с тех самых пор он, спасший Эстроллос от мук тяжелейших кошмаров, стал нашим божеством — самым прекрасным, самым любимым и почитаемым. Звёздный бог, Хранитель грёз, Даритель снов — все его имена будут сказаны с восторгом и трепетом; его имя навсегда останется в сердцах жителей Эстроллоса и навсегда станет для них самой большой любовью...»

      — Ранее ты рассказывал мне о том, что можешь дарить сны, но не избавлять свой народ от кошмаров? — подаёт голос Джодах, когда Звёздный бог берёт небольшую паузу, чтобы отдохнуть и перевести дыхание.       Прохладный ночной ветерок ласкал их умиротворённые лица, проводил лёгкими порывами по волосам, целовал лепестки низких белых лисиорсов, которые медленно и безмятежно покачивались от его аккуратных касаний.       Каждая ночь в Эстроллосе была светла, — Джодах не знал, была ли причина в Звёздном боге, чье присутствие всегда способно озарить тьму светом жемчуга, или же в чем-то ином, но ему нравилось думать о том, что Лололошка — звезда; звезда везде — в его представлении, в его мыслях и в жизни — и уже не важно, в жизни его или других людей. Думать, что ночь светла из-за Луны, Джодах даже не смел. Звёздный бог — его единственный, его серебряный свет; для Ангела Смерти нет никого и ничего в ночах Эстроллоса, только Звёздный бог, — имея тысячи вариантов, Джодах всегда выберет только его.       Положив голову на колени Хранителя грёз, — боги, именно на его колени... — Джодах смотрел на лицо Лололошки, отражавшее глубокую задумчивость. С ответом тот не спешил, проводя кончиками пальцев по жёсткой странице книги «Легенды Эстроллоса».       — Ну... — протянул Лололошка, а на его персиковых губах появилась неловкая улыбка. — Я действительно не могу это сделать... В день моего первого столетия, когда я в очередной раз скучающе скитался между звёзд, теша их и себя мелодиями флейты, которую я создал из погасших созвездий, Луна была сильно обеспокоена силой искаженных Пустотой снов. Именно тогда, в свой сотый день рождения, я наконец был послан в Эстроллос, чтобы усмирить разбушевавшиеся кошмары. И именно тогда я влюбился в этот мир и его народ, который тоже очень скоро полюбил меня. Любовь жителей Эстроллоса помогла мне остаться здесь, а не вернуться обратно в колыбель. О, я всё ещё помню ту радость, переполнявшую моё сердце, когда госпожа сообщила мне, что я могу стать наместником этого мира. Став Хранителем, я имел удачу познакомиться со стариной Время...       — Хм. Забавно, что о твоём рождении я узнаю не от тебя лично, а из какой-то книжки от твоего народа, — сказал Джодах и, усмехнувшись шутливо, постучал костяшкой указательного пальца по переплётной крышке книги.       Лололошка рассмеялся — как звенят колокольчики вновь... — и с негромким хлопком, нарушившим приятную тишину ночного цветочного поля, закрыл «Легенды Эстроллоса», отложив её в сторону на примятую траву.       Пальцы Звёздного бога коснулись пепельных волос Джодаха, которые отливали серебром в свете полной Луны (Джодаху всё ещё непривычно говорить и думать о «луне» как о живом объекте). Улыбка на обветренных губах Ангела Смерти стала шире; он с особой охотой подался головой вперёд, к прикосновениям поразительно тёплой руки Хранителя грёз. Ещё Джодах заметил, что, оказывается, лежать на коленях Лололошки вживую куда приятнее, чем в своих несбыточных — теперь вполне «сбыточных» — мечтах и снах.       — На самом деле, — начал говорить Звёздный бог, — описываемый в этой книге момент не является моим рождением. Я уже сказал тебе, что тогда мне исполнилось ровно столетие. Помнишь?       И правда. Джодах был так увлечён разглядыванием профиля Лололошки, что пропустил половину его слов мимо ушей; плюс один — насладился красотой этого прекрасного, воистину — и буквально — божественного юноши вблизи. Когда ещё удастся спокойно полежать на коленях объекта своего обожания и в полусонном состоянии послушать его мелодичный голос, повествующий о легендах и поверьях Эстроллоса?       — Я родился в звёздной колыбели, — продолжил Лололошка, — при столкновении галактик. Потому мнение, что я — творение Луны, ошибочное. Я был создан самой Вселенной.       Переведя взгляд черных глаз на Джодаха, Звёздный бог улыбнулся — так очаровательно ярко, так нежно, так мягко, что в груди всё сжалось, упало в самые пятки, затрепетало и, наконец, наполнилось теплом и бесконечной любовью.       Взор Ангела Смерти упал на тонкие губы Лололошки. «Когда-нибудь я смогу прикоснуться к ним, — пронеслось в голове мимолётное, но такое желанное, — когда-нибудь я поцелую его. Крепко обхвачу руками, прижму к себе и осыплю поцелуями. А он будет смеяться, как колокольчики звенят в полях Эстроллоса; будет сиять, как сияют звёзды на темном небе...»       — ...в колыбели, среди звёзд, я много мечтал и думал о том, как однажды окажусь в Эстроллосе. Слушая приглушённые расстоянием разговоры Луны с другими богами, я грезил, что смогу стать таким же. Я был переполнен — идеи, амбиции, нетерпение, мечтания, радость... Я смотрел на далёкие звёзды, видел, как они гаснут и падают. А случайно услышав от Луны, что люди загадывают желания, когда звезда падает с небес на землю, я решил тайком шепнуть одной из погасших свою мечту, которую так хотелось воплотить. Звезда упала и унесла с собой моё желание. Даже не знаю, исполнилось оно благодаря ей или же всё то — лишь счастливое стечение обстоятельств... А ты, Джодах? Чего же молчишь? Обычно ты куда более разговорчив, чем сейчас! — обратив внимание на лежащего Ангела Смерти, Лололошка захихикал; его плечи чуть подрагивали при этом, и Джодах не мог в очередной раз не отметить, какой он очаровательный.       — Я просто... — он на мгновение перевёл взгляд на ночное небо, где блестели яркие крупицы, будто драгоценные камни на свету. — ...любуюсь звездой.       — О, и какой же? — чёрные глаза Звёздного бога заинтересованно засияли, отчего уголки губ Джодаха невольно поползли вверх.

«Тобой...» — подумал он, но промолчал.