Таракан №66

…Я медленно петлял за ней, как собака за хозяйкой. Гостья повела меня на крышу. Поднявшись, мы уселись на краю гнезда и принялись наблюдать за всеми. Я сидел молча в то время, как она что-то тараторила себе под нос. Я даже немного забыл про уход моего братца и брошенную на кухне матушку. Наверное, в 10 футах от меня идет кровавая битва, где может погибнуть мой брат. А я просто по-юношески влюбился и трачу свое время, хотя мог бы сейчас, голый и свободный, побежать к врагу и, может, прикончить пару врагов умерев самому, но с пользой. Я возненавидел себя. Улаана уже хотела пуститься ко мне в любовные объятья, но я пихнул ее. Та опустила потухший взгляд в сторону. Я, томно покосившись на нее, отвернулся и спрыгнул с крыши. Попрощавшись со мной молчанием, Улаа отвернулась и продолжила смотреть в даль, обсекая старые гнезда. Быть может, я сделал плохой выбор бросив мою возлюбленную, но за то он у меня был и это главное. Я, зайдя в квартиру, сразу встретил мать такую разбитую, ждавшую меня… Она увидела возбужденного меня и обняла. — Ты обещаешь мне вернуться? Я молча кивнул. Тишина окутала нас как старый родной плед. Я не мог подобрать момента что бы оттолкнуть мать и побежать за вещами. Она, видимо, тоже. Опустившись, мать повела меня в гостиную к старому серванту. На главной центральной полке мать взяла отцовский оберег, серебряную пластину с рисунком архаичного герба. — Помни за что ты сражаешься. Обогащённый любовью матерью и воем предков, я почувствовал больше сил идти к врагу. Я побежал на сборы. Через час я был уже одет и готов к отбытию. Мать упаковала мне хлеба и попрощалась со мной, перекрестив меня десяток раз. В комнате запахло сыростью, сквозняк обхватил всю квартиру и поднял пыль, что для меня, таракана,было похоже на песчаную бурю. Я уже подходил к границе деревни, так вдруг меня кто-то схватил за ус. Обернувшись, я увидел старую соседку, подругу мамы. Старуха держала маленький мешок у себя в руках и, видимо, хотела передать его мне. — Сынок… коль выживешь, — та задумалась, и, вспомнив что то, продолжила, — передай это Кроту Бледному, внуку моему, он рыжий-рыжий. Вроде как в 5 роте, возле твоей казармы… Там еще твой брат служит. — Мать, а срочно ли это? Иль когда приедет не дашь ему? —с усмешкой спросил я. Старуха замолчала и молча впихнула мешочек мне в руки. Выбора у меня не было, ведь уважения полные штаны. *** Тишина квартиры резко переменилась на строевой ор. Пыль окружила меня, но, к счастью, сквозняк дул мне в спину. Я уже прошел гостиный дверной проем. Остался фут до лагеря, но даже отсюда мне было видно дым и сбор солдат с майорами. Изнеможенный долгим путем, я побежал к ним, подобный воздыхающей птице в небе, которая, пытаясь сесть на ближайшее дерево, боролась за жизнь. Первым я встретил Трикана Тракановича Тракирова, тот стоял в стороне и, загруженный, курил солому. Увидев меня, он вернулся к жизни. — Тлоров! Шестьдесят-шестой! — он схватил меня за плечи — я думал, что ты провалился где-то! Где пропадал?! — он кинул меня и вернулся в свой строгий облик — У нас уже с минуты на минуту вторая волна! Я шагнул к нему и посвятил его в свои недавние дела. Трикан успокоился и опять начал вводить меня в курс дела. Его слова: Генерал Утарын Тарканыч отправил мне 3 дня назад письмо, делился может с тобой… Хрен его знает. В общем он отправил позже второе, после твоего исчезновения как раз. Наши разведчики из тыла доложили нам о планах Мурашек… *кашель* Они хотели этим днем напасть, 1 волна наших предотвратила их вторжение, но во второй раз как сказали кроты их должно быть тысяча. Да, цифра большая, но справимся. В прошлой войне до 7 цифра доходила и ничего- справились. Высказав все, он сел на ближайшие доски. Я повторил за ним. Солдаты, бродившие вокруг нас, обвивали меня взглядом. Я был довольно публичной личностью, и не только из-за фамилии моего отца. Слышный запах их пота вбивался во все органы чувств. Все боялись. Все думали, что прошлое останется за их спинами, но, оказавшись в тылу, оно заставило всех поддаться страху. Прошлые поколения, наши предки, все они тренировались за наше благо. Настало наше время, время, когда прольется гемолимфа наших врагов. Мы не смеем пасть пред ними. Жаль, что прозрел тут только я. Я навис над головой моего майора, став выше не только физически, но и духовно. Глазами моего отца увидел я тогда. Трикан увидел же мертвого друга перед собой. — Сын Тлорова, — с шепота он перешел на крик — ты не пойдешь на нашу битву. Я дал обет защищать твою душу. Как на петле висел я. Трикан, походу, не прочувствовал всю мою силу. — Траканович Тракиров! Я... — я пал ему в лапы — Прошу! Я должен выполнить свой патриотический долг! Трикан отвернулся, не желая говорить со мной. Но через пару минут вернулся к разговору, но уже с выгодными мне предложениями. — Хочешь пойти по пути отца? — я сделал легкий кивок — Могу тебя закинуть в учебку. Знаний тебе хватает, можешь подготовить новичков, — Трикан улыбнулся — но в огонь я тебя не брошу. Не знал я ликовать ли мне или плакать, но это намного лучше, чем безделье. Трикан и я направились в штаб к полковнику, чтобы обговорить с ним мое учительское звание. Слава Жукозевсу я приступаю к работе с завтрашнего дня. Думаю, что рядовые будут буйными, поэтому мне нужно выспаться. Оказавшись в казарме, я сразу лег на койку. Спалось мне хорошо, снился отец, рассказывавший мне истории и пытавшийся научить меня чему-то. Последние его слова перед моим подъёмом были: «быть учителем, перестав быть учеником, невозможно.». Проснулся я ранним вечером, быстро собрался и даже успел почистить клешни. Трикан встретил меня на выходе и повел на точку. Я был удивлен, передо мной стоял большой строй солдат. -Траканович Тракиров, — я повернулся к майору — вы, наверное, шутите? Тот с недопониманием посмотрел на меня. — По-вашему я на клоуна похож? — он окинул всех взглядом — 5тая рота, 37 человек. У меня больше вас, штук так 100, и не жалуюсь. — Вы уверены, что я справлюсь с ними? Я им в друзья нежели чем в командиры гожусь… Трикан молча ушел, оставив меня наедине с сослуживцами. Я попытался собрать тех, те с нехотением построились. Я представился им, многие посмеялись над моим «именем», что довольно неудивительно. *** Солдаты бегали трусцой по полю, я стоял в центре и из-за этого у меня закружилась голова. Но я должен подавать им хороший пример и показывать свою силу воли. Терпел около получаса, что хватило мне с головой. Я поставил их в строй. Запах пота задел все органы чувств. Вдруг усталые вздохи прервал один из солдат. — Тлоров Шестьдесят-Шестой! Разрешите обратится? Он сильно выбивался из толпы, был похож на Бледного, друга моего отца с белой кожей, проще альбинос. Я спросил, как его можно величать, тот ответил быстро и без запинок: — Крот Бледный Тырсевич! Сын Тырсева Бледного Фараона, он вам знаком! Мои догадки были верны. Правда странное у него имя, оно заставляет меня думать о его смысле и по сей день, ведь опоздал спросить… Я кивнул ему, что означало разрешение говорить дальше. Крот спросил об обеде, вся рота залилась ярким смехом. Я шикнул на них, те замолчали, и посмотрел на часы. «23.47». Пришлось прервать их обучение, ведь война войной, а обед по расписанию. Повариха отругала меня полотенцем за наше опоздание, еда вся остыла, но голодный все съест.