о дедлайнах и хирургии

размеренное тикание настенных часов и методичное, будто выученное, клацанье клавиатуры. эти звуки смешались вместе с периодическим шуршанием тетрадных листов под шариковой ручкой — все это образовало некую гармоничную мелодию, которую нарушал лишь звон ключей в ловких руках шатена — он крутил их уже порядком пятнадцати минут. — это весьма раздражающе, осаму. — негромко и спокойно произнёс федор, продолжая что-то записывать в тетрадь. — я знаю. — с лёгкой усмешкой ответил дазай, поднимаясь с дивана и подходя к столу за которым сидел достоевский. — а это раздражающе? — сказал осаму, начиная мягко массировать плечи брюнета. тот слегка вздрогнул от резкого прикосновения холодных рук, но продолжил усердно печать на клавиатуре. — дедлайны горят, хирургия уже в печенках сидит, дазай, у меня нет времени на твои забавы. — также спокойно сказал достоевский. — у тебя такое милое и смешное выражение лица, когда ты сосредоточен, так и хочется нарушить твоё внутреннее равновесие. но дедлайны так дедлайны не буду мешать. — ответил дазай слишком приторно и наигранно, отходя от стола, но мгновением позже резко разворачивается, отодвигает стул от стола вместе с федором, чем обескураживает его, и встаёт на колени между ног достоевского. брюнет лишь цокнул и сдвинул ноги прямо перед лицом осаму, продолжая писать конспект по хирургии. дазай обиженно смотрел на него из-под стола. — ты как ребёнок. — сказал брюнет с тёплой улыбкой на лице — думаешь? — произнёс дазай с неестественным звериным оскалом на лице, поднимаясь с пола и внезапно садясь на колени достоевскому. в глазах осаму появился более тёмный огонек в полумраке из-за этого они казались почти чёрными. он смотрел, не моргая в глаза достоевскому, тот растерянно отвёл взгляд. кажется они оба знают чем все это закончится. — дивный, не смей прятать от меня свой взор. — произнёс шатен довольно расслабенно, но требовательно, параллельно вдыхая, намеренно громко, аромат парфюма и запах тела федора. затем цепляя тонкими пальцами подбородок брюнета, заставив тем самым, его смотреть себе в глаза. — ты такой красивый и очень серьёзный. и ты мой. — почти промурлыкал осаму на ухо федору, обжигая его кожу горячим дыханием и, вызвав лёгкий вздох достоевского. шатен лишь усмехнулся и слегка укусил мочку уха брюнета, проводя линию поцелуев к шее. кожа федора была очень тонкая и бледная от малейших касаний языка и губ дазая к ней по шее достоевского пробегали волны мурашек и начинали алеть свежие засосы. комната наполнилась запахом страсти, сбитым дыханием и пошлым причмокиванием губ. дазаю голову напрочь сносит как только он прикасается к шее и ключицам парня. он то кусает, то аккуратно выцеловывает место укуса, будто извиняясь. им обоим нравится эта игра ведь в ней не будет победившего или проигравшего — есть лишь шанс на мгновение забыться и раствориться друг в друге. дазай стягивает с достоевского футболку и смазанно целует в губы, спускаясь снова к шее и ключицам. укусив выделяющуюся кость ключицы, ведет дорожку поцелуев к рёбрам федора. брюнет, уже не сдерживаясь, слегка постанывал и ерзал на стуле от желания и прикосновений осаму. — я хочу сорвать голос с тобой. — с ноткой безумия в голосе прошептал достоевский. дазай снова усмехнулся и продолжил целовать живот федора, плавно спускаясь вниз. в момент когда звякнула пряжка ремня на брюках достоевского: он в ступоре снова свёл ноги вместе. осаму лёгкими движениями рук огладил рёбра и талию федора, да бы заверить, что все будет в порядке, и брюнет послушно раздвинул ноги, позволяя снять с себя штаны и нижнее белье. — какой послушный — сладко произнёс дазай, но федор, скорее всего, его уже не слышал, ведь осаму не спеша провел кончиками пальцев по всей длине члена брюнета и обхватил его рукой. федор до боли в руках сжал подлокотники стула, и с его губ вырвался протяжный стон, когда рука осаму начала двигаться. дазай намеренно останавливался, когда чувствовал, что достоевский близок к разрядке. он держал его в сладких муках. из-за невозможности кончить брюнет начал похныкивать и придвигать свои бедра ближе к дазаю, за что получил мягкий шлепок — будь послушным и тихим, дивный — сказал осаму, но тут же был прерван — пожалуйста, дазай — умоляюще произнёс федор — хах, как скажешь, дорогой — ответил шатен и начал довольно быстро двигать рукой вдоль члена достоевского, смотря как тот закатывает глаза от подступающей истомы. мгновение. часы все также размеренно тикают, некоторые бумажки лежат на полу, федор сжал рукой волосы дазая, осаму, облизнув два своих пальца, глубоко и развязно поцеловал достоевского. — дедлайны все также горят? — с усмешкой прыснул шатен, вставая с пола.