2000

      «Детектив Рональд Билиус Уизли, фиксирую начало процедуры допроса подозреваемого по делу 24-30-038, Оливера Вуда, от двадцать шестого марта 2039 года. Допрашиваемый с процедурой ознакомлен».       «Детектив Рональд Билиус Уизли, фиксирую начало процедуры допроса подозреваемого по делу 24-30-038, Маркуса Флинта, от двадцать девятого марта 2039 года. Допрашиваемый с процедурой ознакомлен».       «Детектив Рональд Билиус Уизли, фиксирую начало…».       — По делу никаких изменений? — вырывая Рона из задумчивости, заботливой рукой Гермиона раздвинула стопки измятых бумаг и поставила на освободившееся место кружку с чаем. — Знаешь, просто читать стенографии было бы быстрее, чем слушать записи целиком. Тебе принести?       Рон вздохнул, пожал плечами и отодвинулся от стола. Устало потер лицо.       Обычно Уизли предпочитал работать в опенспейсе, но в последние дни от постоянного фонового шума — хоть тот и был в основном рабочим — его голова начинала болеть уже к середине дня, а в архиве было так тихо, так спокойно… Шуршание Гермионы бумагами и ее же клацание по клавиатуре терминала обладали терапевтическим эффектом и избавляли его тело от мигреней, ломоты, нездоровой сонливости и, Рон почти не сомневался, с тем же успехом могли бы лечить от рака.       — Часть тут есть, но, Гермиона, клянусь, у меня скоро уже глаза выпадут от чтения. Я столько документов перерыл, одуреешь.       Угрюмый, он обхватил горячую кружку обеими руками, пробормотал тихое «спасибо» себе под нос и уткнулся губами в посуду, не пытаясь отпить, а просто греясь.       Плафоны в дальней части помещения давно уже были отключены за ненадобностью, но настольные лампы на их с Гермионой рабочих местах горели вовсю. Теплый желтый свет не так сильно резал по утомленным глазам, но Уизли все равно опустил веки от дискомфорта. Терминал на его столе был выключен, и вместо него перед Роном на высокой стопке больше не нужных ему документов стояло специальное устройство звукозаписи, используемое во время допросов.       — Не понимаю, что мы упускаем. Явное покушение, и ни следа организаторов. Кто-то же должен был передать информацию о местонахождении Гарри и его прикрытии? — он обернулся к Гермионе, словно бы ища у нее на лице подсказку. — Мы проверили остальные каналы, так что это по-любому кто-то из посетителей «Паддифута». Это должен, обязан быть кто-то оттуда!       Грейнджер вздохнула, подошла чуть ближе и, устало подперев бедром край рабочего стола Рона, выдохнула и слегка погладила того по плечу. Бегло осмотрела настенные часы — почти девять вечера — и перевела взгляд на материалы, раскиданные по столу.       В архиве было пусто и, по-хорошему, Гермионе давно пора было закрыть помещение и завершить свою смену. Однако вместо мыслей о доме она поймала себя на размышлениях об очередном кофе.       — Ты говорил, Том успел передать какую-то наводку перед аварией?       Рон качнул головой:       — Да, место. Точного адреса не было, но его в итоге удалось узнать в ходе допросов, вот только к тому моменту нас там встретили практически голые стены.       Гермиона понимающе кивнула. Если преступники были так быстро предупреждены о легавых в клубе, то перебазирование казалось вопросом нескольких часов. О днях, в течение которых Ярд занимался бумажной волокитой, поиском и опросом свидетелей, не стоило и упоминать.       — «Паддифут» оцеплен?       — Да, и искать там какие-то новые зацепки теперь невозможно. Не моя инициатива, но возразить мне не дали.       — А записи с камер?       — Едва ли в таком многолюдном и проходимом месте они сильно помогли бы, даже будь тут андроид, но я все равно просматривал на всякий случай.       — И? — Гермиона задумчиво прикусила губу, уже зная ответ.       — Ничего, — Рон пожал плечами. — Помогли бы записи с регистратора Тома, но МИ-5 уперлись и не собираются ничего предоставлять. Они вообще практически не выходят на связь после инцидента, даже о Гарри ничего толком не известно. Не с моим допуском уж точно. Кингсли тоже не в том положении, чтобы чего-то требовать, а сам андроид еще неизвестное время будет на пересборке… Никто больше не может решить вопрос, получается.       Оба на время замолчали. Гермиона прикрыла глаза, задумавшись. Рон снова вцепился в документы, с остервенением ища ответы на свои вопросы. Мимо закрытой двери просеменили чьи-то шаги, вероятно, спешащие домой.       Спустя еще двадцать минут Грейнджер все так же продолжала облокачиваться на столешницу, но теперь уже с тонкой стопкой недостающих Рону стенографий. Все нашлись быстро, но девушка не прекращала хмуриться, перебирая пронумерованные и подписанные папки в руках. Что-то казалось ей странным, но было сложно понять, что именно.       — Рано или поздно андроида вернут на службу, — в конце концов нарушил тишину Уизли. Раздраженно взъерошив волосы, он откинулся на спинку кресла. Эту привычку они с Гарри делили на двоих, сколько Гермиона их знала. — Возможно, тогда получится что-то разузнать от него…       Андроиды.       Гермиона снова с шуршанием перебрала папки и…       — Рон, почему здесь нет ни одного андроида?       — Где?       Уизли убрал руки от головы и повернулся к Грейнджер. Задетая локтем, одна из стопок на его столе покачнулась и развалилась, погребая под каскадом бумаг диктофон, но тот не обратил внимания. Посмотрел на Гермиону, на стенографии в ее руках, снова на нее и снова на стенографии. Понимание начинало загораться в его глазах.       — Потому что мы… не допрашивали ни одного андроида.       — Почему?       — Потому что у нас не было соответствующих имен, — признался детектив, — и потому что раньше мы таким не занимались, — тихо проворчал он скорее самому себе, чем Гермионе. — Не то чтобы до этого машины толпами фигурировали в расследованиях, знаешь… У нас и протокола соответствующего нет до сих пор, и я даже как-то и не подумал, но…       Тут Рон замер, внезапно округлив глаза.       — Если это был андроид, то понятно, почему все проверенные каналы связи были пусты. Тогда все сходится, но… — Рон потер лоб. — Не знаю… Теперь это только больше похоже как тупик.       — Может, продолжишь завтра? Дай себе отдохнуть. Переутомление не поможет тебе что-то придумать, скорее наоборот.       — Да, — Уизли вздохнул, неохотно вставая. Колени скрипнули в такт креслу. — Ты права. Извини, что из-за меня пришлось задержаться. И спасибо.       — Хочу помочь, чем могу, — Гермиона заправила локон волос за ухо. Она казалась Рону куда более тихой и уставшей, чем обычно бывала даже в самые загруженные дни.       Они молча убирали со стола, пока девушка не заметила в руках детектива знакомую ей толстую папку. Несмотря на относительную новизну, та выглядела довольно потрепанной — за пару лет к ней явно обратились чаще, чем ко многим другим, простаивающим в архиве без внимания десятилетиями.       — Это дело Сириуса? — риторический вопрос с тем же успехом мог бы быть утверждением.       Рон пожал плечами:       — Да, Гарри ведь упоминал, что подозревает тех же самых ребят, вот я и…       — Понятно.       Она протянула руку, и Рон без вопросов передал ей документы. Открыв первую страницу, Гермиона грустно улыбнулась фотографии Блэка, смотревшей на нее из верхнего левого угла. Тут же была и краткая выдержка из досье. Беглый взгляд по строчкам, и их содержание само всплыло в голове — Гермиона перечитывала дело больше одного, двух или даже трех раз.       Месяцы шли, страницы желтели, буквы выцветали, но детали расследования больше никогда не менялись. Сотрудник под прикрытием, внедрен в состав преступной группировки для достоверного установления фактов изготовления, хранения и распространения психотропных веществ, получения подробной информации о деятельности предполагаемого наркокартеля: полном составе участников, клиентах, цепях поставок, точках сбыта. Погиб в ходе выполнения рабочего задания. Причина смерти — кровопотеря в результате нанесенных сотруднику множественных пулевых ранений. Посмертно награжден.       Чуть ниже — список ведущих детективов и сотрудников по делу. Гермиона знала его практически наизусть, но на двух именах в веренице знакомых фамилий и инициалов взгляд Гермионы всегда спотыкался.       Гарри Поттер. Питер Петтигрю.       — Иногда я так скучаю по нему, — огладив фото Сириуса, Гермиона аккуратно перелистнула страницу. — Я рада, что у Гарри появился Том, знаешь. Так я чуть меньше волнуюсь за него, чем когда он работал с Ноттом. Или один.       Рон хмыкнул:       — Ну да, от машины хоть и не ждешь сочувствия, но и подлости вроде не ждешь тоже. До сих пор не могу поверить в то, что сделал Петтигрю, — Уизли практически прорычал фамилию, — корыстный ублюдок. А остальные, кто поверил его клевете, — безмозглые бараны. Было ясно как день, что Сириус невиновен. Черт! Питер знал, что некому больше… что кроме Сириуса опровергнуть никто…       В расстроенных чувствах Рон стукнул ладонью по столу.       Что бы ни думал сам Гарри, но смерть Блэка, последующее разбирательство и арест Петтигрю так или иначе стали ударом для всех сотрудников Скотланд-Ярда без исключения. Особенно для друзей.       Их неспособность в полной мере прочувствовать утрату Сириуса как крестного и фактически приемного отца для Гарри не значила, что они не испытывали при этом своей собственной потери — многие лишились Блэка как друга, коллеги, боевого товарища и прекрасного человека, на которого всегда можно было равняться.       — Мы их поймаем, — уверенно заявил детектив. Бледное лицо, усыпанное веснушками, решительно ожесточилось, — и неважно, Пожиратели это или нет. Но у Гарри поразительное чутье на такие вещи, так что я бы не списывал со счетов подобную вероятность.       Гермиона кивнула, медленно листая описание и результаты проведенного в то время внутреннего расследования. С пары разворотов на нее кричали заголовки тогдашних газет.       «Скотланд-Ярд: друг или враг?», «Полиция Лондона сотрудничает с наркокартелем» и «Детектив мертв. Дело закрыто?».       Это дело действительно было самым громким расследованием под их юрисдикцией на памяти Гермионы. Помимо того, что сама преступная сеть оказалась необычайно широкой и получила большую известность в сети, на тему борьбы с наркотиками в то время в целом было направлено пристальное внимание общественности. Ни один еженедельный выпуск «BBC News» не обходился без обмусоливания введенных или планируемых реформ, огласки особо примечательных разбирательств и бесполезных дискуссий а-ля «из пустого в порожнее» с участием психологов-наркологов-психиатров-психотерапевтов-нужное-подчеркнуть в роли экспертов.       И, конечно, часть шумихи была связана с первыми появлениями красного льда, нового, никому в то время еще толком не знакомого, но опасного и быстро набирающего популярность наркотика.       Работать под давлением СМИ, большого начальства и гражданских одновременно было тяжело, но главной причиной, по которой дело так и не смогли успешно закрыть, стала утечка конфиденциальной информации в руки злоумышленников. Как единственного сотрудника Ярда, на столь долгий период времени внедренного в группировку — известную тогда широкому кругу лиц под названием Пожирателей Смерти, — именно Сириуса Блэка долгое время считали главным подозреваемым по делу. До и после смерти, до официального оправдания и даже после него — всегда с подачи одного и того же главного свидетеля, одного и того же анонимного источника.       Петтигрю.       Гарри ненавидел каждого, кто подогревал слухи, не стеснялся заявить об этом любому в лицо, обвинить в клевете и (обоснованно, по мнению Рона (но не Гермионы)) выразить агрессию вербально и нет. Вспыльчивый, лезущий на рожон на каждом новом задании, бешеным псом кидающийся на защиту крестного отца, признанного (ошибочно, но почти единогласно) предателем, наркозависимым и убийцей. Стоит ли говорить о том, какую репутацию успел заработать себе Поттер в те дни?       Ее отпечаток до сих пор мешал Гарри спокойно жить и работать. Омерзительные слухи шлейфом тянулись через года за запятнанной однажды репутацией. Ранее всегда доброе и честное имя Сириуса, изгвазданное впоследствии во всей подковерной грязи, которую только смогли наскрести газетчики и ярдовцы, тоже навсегда так и осталось замаранным. Ни посмертие, ни оправдание, ни награда за героизм не послужили достаточно сильным очистителем.       Напарники Гарри менялись как перчатки. Ворох бумаг на его столе становился все больше и все неряшливее. Нескончаемые рабочие смены перетекали одна в другую. Никогда до и никогда после показатели раскрываемости в их отделе не были столь высоки.       Гермионе стыдно, но она бы соврала, скажи, что инцидент с Ноттом стал для нее неожиданностью. Коммуницировать просто с Гарри тогда было сложно всем — и друзьям, и его девушке, и коллегам. Коммуницировать с детективом Поттером же им всем казалось практически невозможным.       Сириуса сменил Колин Криви, Колина Криви сменила Оливия Хорнби, Оливию Хорнби сменил Невил Лонгботтом, Невила Лонгботтома сменил Адриан Пьюси, Адриана Пьюси сменила Парвати Патил, Парвати Патил сменил Теодор Нотт. Нотт стал последним в списке до появления Тома.        Гермиона не говорила этого Гарри в лицо и не думала, что скажет, но Теодор не казался ей виноватым — просто жертвой обстоятельств. Нотт хуже остальных справлялся с неадекватным темпом работы и горячей головой нового напарника и, вскоре получив на службе несовместимое с полевой работой ранение, счел именно Гарри причиной своих бед.       В глубине души Гермиона никогда не считала обвинения Теодора такими уж беспочвенными и несправедливыми.       Написанный в последствии им рапорт хоть и был попыткой склонить начальство к увольнению или хотя бы понижению Поттера, сам по себе при этом не должен был наделать столько переполоха. Грейнджер думала, что, если бы не репутация Гарри, не количество имеющихся у него в достатке врагов и завистников и не его же бурная реакция на обвинения бывшего напарника, инцидент мог вообще пройти без внимания.       Но, конечно, все прочитали унизительный, по мнению Гарри, донос, послушали Нотта и прихлебателей, высмеяли Поттера и, когда вопреки всем скандалам, интригам и расследованиям тому все равно сохранили прежнюю должность в отделе, пустили новый виток отвратительных слухов — на этот раз о лизоблюдстве и кумовстве со стороны инспектора.       Гермиона закрыла папку на середине и, погруженная в неприятные воспоминания, отнесла ее на место. Ей не хотелось дочитывать до конца — девушка всегда избегала возможности снова посмотреть в глаза Петтигрю, пусть даже и бумажному, старому и привычному, еще не облаченному в тюремную робу.       Досье Питера Петтигрю было вторым и последним, подшитым в папку. Грейнджер неплохо помнила фотографию оттуда — с нее Питер смотрел мягко, улыбался спокойно и немного застенчиво. В жизни, причем и в работе, и вне ее, он был таким же. На ужинах семьи Уизли, в чей дом мужчина был вхож, в объятиях Гарри, в разговорах с Кингсли, на фотографиях с Сириусом и Римусом, на могиле Джеймса и Лили — Гермиона не помнила, чтобы тот менялся. Всегда одинаково нежное, по-девчачьи припухлое и даже трогательное выражение лица.       Когда они с Роном наконец вышли из участка, было уже темно.       — Если связь двух этих дел будет доказана, то Гарри точно снимут с расследования, — аккуратно заметила Гермиона.       Слишком устав, Рон и Гермиона, не сговариваясь, минули ступени Ярда и остановились у дороги немного поодаль от здания, пока Уизли через приложение в телефоне заказывал им такси.       — Это к лучшему, — не колеблясь ни секунды, сказал Рон. — И его бы сняли хоть так, хоть так — из-за травмы он отстранен от поля на неопределенный срок. Типа, не как обычно, а серьезно и официально. Все после вмешательства МИ-5 и головомойки от СМИ, которую пришлось вытерпеть Кингсли. Ты не знала?       Гермиона покачала головой, но облегченно выдохнула.       — А Том?       — Андроид вернется к работе в штатном режиме, непонятно, правда, когда, — Рон усмехнулся. — Мне сложно это представить, если честно, он ведь только с Гарри и контактировал. Но я бы с удовольствием посмотрел на лица Робардса и Пьюси в первый день. Уже вижу, как они дрожат и заикаются. Трусливые поганцы.       Гермиона слабо улыбнулась.       Такси подъехало, они забрались в салон и затихли. Грейнджер отвернулась к окну и откинулась на спинку сидения, прикрыв глаза. Работы в последнее время становилось все больше, стресса тоже. Не только ситуация с Гарри, за которого она безумно волновалась, но и общая атмосфера в участке оставляла желать лучшего. За один только прошедший день Грейнджер разругалась сразу с двумя своими коллегами.       Из мыслей ее вырвало мягкое прикосновение к плечу. С трудом открыв глаза, девушка поняла, что задремала. Повернула голову к Рону, выхватывая из полумрака его лицо.       — Приехали, — мягкий тихий голос, почти шепот.       Гермиона кивнула, помассировала лоб руками и немного заторможенно вышла из машины. Рон, уже успевший выйти и обойти автомобиль, встретил ее снаружи, подавая руку.       Только приняв помощь и вплетя ладонь в изгиб чужого локтя, она поняла, что тот вышел из такси вместе с ней по ее же адресу. На вопросительный взгляд Уизли пожал плечами.       — Провожу тебя.       Если семья Уизли жила всей гурьбой в собственном доме, то Гермиона — одна в квартире в современном жилом комплексе. Территория была ограждена забором, и проще, чем дождаться открытия ворот для их машины, было просто пройтись по территории пешком.       Верхние этажи застекленных высоток украшала фиолетовая подстветка, лучи которой рассеивались и будто бы отражались на ночном обложном небе. Срывался дождь — Рон первый почувствовал морось своим лбом и носом, — но, несмотря на это, они шли неспешно, едва перебирая ногами. Дойдя до подъезда, Уизли предложил провести девушку до двери. Дойдя до двери и исчерпав предлоги задерживаться дольше, он почувствовал вязкое сожаление.       Без слов Рон нежно высвободил свой локоть и отошел на шаг.       — Стой! Рон… — рука Гермионы метнулась на прежнее место и потянула парня обратно, но тут же опять отстранилась. — Я не…       Гермиона Грейнджер редко ловила себя на неспособности подобрать слова. Выдохнув, она вскинула голову и еще раз, уже увереннее, но не менее мягко обвила пальцами чужое предплечье.       — Останься.       Рон серьезно кивнул и вновь подвинулся ближе. Он почти не слышал, как подруга отпирала двери и раздевалась, — сердце его билось где-то в ушах. И пусть не впервые ему приходилось быть гостем в этой квартире, но впервые атмосфера заставляла кончики его ушей алеть.       Оба жутко устали и весь вечер думали об ужине, душе и мягкой кровати, но теперь вместо всего этого, совсем выдохшись, просто сидели в просторной бежевой кухне и пили чай. Травяной сбор, которому Грейнджер никогда не изменяла.       — Ты в порядке? — задал Рон вопрос, вертевшийся у него на языке все утро, весь день и весь вечер. Протянув вперед руку, он легко огладил тыльной стороной мизинца ладонь девушки, свернувшуюся вокруг горячей чашки.       Гермиона уверенно кивнула; потом, почти сразу передумав, слабо покачала головой.       — Да. Нет? Не знаю…       — У родителей все хорошо?       — Да, просто волнуются.       Из панорамного окна им открывался вид на другое, точно такое же как Гермионино, здание. В сплошных тонированных стеклах обеих высоток — бесконечные отражения друг друга. Рона футуристический пейзаж приводил в уныние.       — Все наладится, — подбодрил он как мог, выдавливая из себя улыбку и даже складывая брови домиком. Мизинец сделал еще одно гладящее движение вдоль нежной кожи. — Не думала погостить у них?       Девушка покачала головой.       — Они и так встревожены, а если еще и увидят, что я… что дела идут не так хорошо, как они думают… Не лучшая идея.       — Я понимаю, — заверил ее Рон.       — В последнее время, — начала после паузы Гермиона, не отрывая взгляда от окна. В приглушенном теплом свете комната казалась Рону, все еще сидящему с Грейнджер рука об руку, особенно уютной. — С работой не ладится, а когда я прихожу домой, то понимаю, что кроме нее у меня ничего толком и нет. Странное ощущение. Мне есть, чем заняться и с кем поговорить, но чувствую себя все равно одиноко. И я все гадаю, не это ли переживает Гарри? Ты не ощущаешь себя виноватым?       Кружки стали постепенно остывать. Давая себе время на ответ, Рон отпил из своей. Левой рукой, потому что правой до сих пор касалась ладонь Гермионы.       — Он сильный человек. Но сложный. Главное — дать ему понять, что мы рядом. Ты ведь знаешь его, иначе он просто закроется и сделает все по-своему. Джинни уже пыталась навязать заботу, и ничего хорошего у нее не вышло.       Гермиона удивленно фыркнула:       — Ты все еще в обиде на него за это?       — Возможно.       — Даже сама Джинни уже отпустила их расставание, — в голосе девушки слышался скепсис.       — О-о-о, ты просто плохо ее знаешь, поверь мне, — настала очередь Уизли фыркать. — Джинни никогда не признается, но она из тех, кто после первого же свидания воображает свадьбу, дом, дерево и троих детей. А они расстались когда? Где-то после сотого? Ставлю двадцатку, что в ее голове они успели прожить жизнь и состариться вместе, как в том фильме с Дикаприо.       Гермиона рассмеялась и тут же зажала рот руками. В сеточке морщин вокруг ее улыбающихся глаз читалось извинение вперемежку с озорством. Рон сжал свою покинутую ладонь в кулак.       — Думаешь, так бы все и было, если бы Сириус не?.. — Гермиона замялась. Привычка требовала оглядеться и убедиться, что Гарри не слышит этого разговора.       — Не знаю, — Рон устало поднялся со стула, взял их опустевшие стылые чашки и выбросил оставшуюся на дне заварку. Подойдя затем к чайнику, он долил в него воды и поставил кипятиться еще раз. Уизли нравилось заниматься чем-то подобным. Рутина всегда его расслабляла. — Нет смысла гадать теперь. К тому же не стоит делать вид, что до всего этого Гарри был другим человеком, — и ты, и я, и Джинни, и моя мама, и даже твоя, блин, мама знаем, что это не совсем правда. Их расставание могло быть вопросом как обстоятельств, так и времени. Да и права ты была с самого начала — чужие шашни не мое дело. Даже если речь о сестре и друге.       Слушая Рона, Гермиона, пока парень хозяйничал, тихо наблюдала за его широкой спиной, все еще затянутой в униформу. Снова ощутив прилив сонливости, Грейнджер тихо легла головой на сложенные на столе руки — жест, который она позволяла себе редко и только дома. Было в нем что-то детское. Несерьезное и уязвимое.       — Может, Гарри поэтому так привязался к Тому, — стала она рассуждать вслух. Из-за усталости и руки, неудобно вжатой в щеку, четкие углы ее безупречной дикции очаровательно сгладились. — Том постоянно с ним, но ничего не говорит. Не ограничивает, не читает нотации, не критикует, не осуждает. Просто лезет в пекло вместе.       — Звучит прям как Сириус, — невесело хмыкнул Рон, открывший кран, чтобы налить себе воды. — Но откуда ты знаешь, как они там на деле общаются между собой?       Гермиона легко пожала плечами. В ее скрюченной позе жест вышел практически нечитаемым.       — Ты прав, я понятия не имею, — последовавшая пауза растянулась на все оставшееся до закипания чайника время. Он у Гермионы был стеклянный, прозрачный, и бурление воды в обрамлении мягкой встроенной подсветки смотрелось очень красиво. — Рон, ты веришь, что андроиды — форма жизни?       Уизли поставил две кружки на стол перед Гермионой, но сам снова садиться не стал — вместо этого отошел обратно к столешнице, облокачиваясь на нее копчиком и заводя руки назад для опоры. Гермиона же так и продолжила лежать на столе полубоком к нему.       Грейнджер распустила волосы, стоило им только переступить порог, и теперь часть их рассыпалась по столу, а часть — свободно ниспадала, минуя столешницу. В этом положении самые длинные концы всего пару дюймов не доставали до ее колен.       Она была такой красивой.       — Не знаю, — ответил Рон искренне, — скорее нет, чем да. Внешне они как люди, и ведут себя они тоже как люди, но я еще с детства столько лет смотрел, как Чарли в своей мастерской собирал, разбирал, ломал столько разных приборов, в том числе андроидов, что я теперь просто не могу. Каждый раз вижу диод и вспоминаю все эти шестеренки да трубки. Разве это жизнь? Сомневаюсь.       — А Чарли что думает?       — Да черт его поймет. Я только с близнецами однажды пытался поговорить на эту тему, давно еще. Но ты ведь знаешь, им все шутки, — он махнул рукой. Затем, немного погодя, признался: — Это довольно жутко, если подумать. Ну, зловещая долина и все такое. Но когда я вижу, как Гарри смотрит на своего этого Тома, сам в себе сомневаться начинаю.       — Мне кажется, многое пока не изучено, — тихо отметила Гермиона. — Я верю, что это может быть правдой. Про новую расу и новую жизнь.       Рон, не удержавшись, подошел ближе и мягко погладил подругу по спине. В полумраке собственной квартиры она была такой расслабленной и домашней, какой Уизли давно ее не видел. Невольно ему вспомнились долгие душевные вечера, проведенные вместе в Академии.       — А как же органика? Жизнь ведь не в проводах и трубках. Как же химия и биология? Репродуктивность? Или… — не ощутив недовольства или сопротивления, он с трепетом зарылся пальцами в густые вьющиеся волосы, — что насчет души?       Гермиона слабо промычала что-то в столешницу, и Рону пришлось слегка наклониться и напрячь слух, чтобы разобрать негромкий ответ.       — …ание. У них есть сознание. Самосознание. Мне кажется, это самое важное? Основа для остального? Тем более, может, душа и есть сознание. Мы не знаем. Мы такие глупые, раз до сих пор ничего этого не знаем.       Рон улыбнулся.       — Откуда ты знаешь, что они сознательные. Может, это имитация. Муляж.       — Не знаю, — выдохнула Гермиона. — Может, муляж. Но мне кажется, что нет.       — Ты всегда всем даешь шанс, Гермиона, — фраза неожиданно сквозила таким количеством тепла, что Рон ощутил свое сердце нагим. Вся его привязанность только что была выдана. — Ну, я не особо верю тому, что рассказывают СМИ, политиканы и сами андроиды, конечно, но я доверяю тебе. И Гарри. Так что, ладно, живые так живые.       До странного тронутая, Гермиона вскинула глаза. Рон смотрел на нее участливо и нежно. Подобные эмоции очень шли чистой голубизне его взгляда.       Все еще не поднимая головы, Грейнджер высвободила из-под себя руку и потянулась вверх к так и замершему почти вплотную Рону, чтобы где-то на груди схватить того за рубашку. Стоило только Гермионе потянуть его поближе, как тот безропотно поддался движению и наклонился еще сильнее.       — Останься, — слово едва перешло за грань слышимости и было скорее просто движением губ, чем звуком. За вуалью полуопущенных ресниц пряталась ответная нежность.       Рон, ссутулившись и зависнув в нескольких дюймах от родного расслабленного лица Гермионы, слабо улыбнулся и так же тихо указал ей на, как ему казалось, важный и неочевидный факт:       — Я больше, чем просто удобное утешение.       Вопреки его опасениям, вместо того чтобы, смутившись, нахмуриться и отодвинуться, Гермиона осталась на месте и просто покладисто согласилась:       — Да, — ее ладонь нежно коснулась рыжего виска, мягко проходясь кончиками пальцев и взглядом по упругим коротко стриженным волосам, — я знаю.       Больше не думая, Рон наконец подался вперед.       Когда они вернулись в Ярд на следующий день, дело с мертвой точки не сдвинулось ни на йоту. Так продолжилось и на следующий день, и на день после него, и на последующий…       Они мало что могли без информации от андроида.       С отсутствием прогресса по делу Гарри и подкинутым ему на неделе абсолютно бесперспективным на первый взгляд новым расследованием, Рону приходилось в Ярде и без того несладко, но общая скованность и бесконечная болтовня в их отделе превращали трудовые будни Уизли из плохих, но терпимых, в невыносимые. Казалось, что каждый рабочий и нет разговор как по орбите исправно вращался вокруг заевших Гарри-Гарри-Гарри и Поттер-Поттер-Поттер.       Утром в четверг перед заранее намеченной планеркой в календаре Рона впервые за две недели красовалось идеальное пустое место — блаженный получасовой перерыв. Уизли решительно настроился потратить его на офисный кофе и втыкание в окно.       Так его позднее и застали в кофе-брейк зоне коллеги — повернутого лицом к кофе-машине и спиной к столикам. Непривычно — или, скорее, неприлично — громкие для офиса приближающиеся к нему голоса было четко слышно даже из коридора, и часть говоривших Рон узнал еще на подходе.       — …собирался заняться отчетами, — проскулил Адриан, визгливый сукин сын, — а не просиживать штаны. Что нам скажут? Снова все то же по кругу?       — Расслабься, — второй голос был Шафика, — начальство явно просто забыло, что до нормальных людей, а не Поттера, доходит с первого раза.       Последнюю фразу тот договорил уже на пороге кофе-брейка. Остальные вошедшие хмыкнули. Рон, забыв о кофе, развернулся.       Четыре человека — Пьюси, Шафик, Малфой и Эйвери — шли к дальнему угловому столику у окна, не обращая никакого внимания на Рона до тех пор, пока не начали рассаживаться. Из четверых именно Пьюси и Шафик работали в отделе Уизли, но за все время Рон так и не был ни разу поставлен в связку с кем-то из них двоих, и, соответственно, Малфоя и Эйвери, с которыми пересекался на расследованиях чаще, он знал лучше.       Если подумать, Рону не иначе, чем чудом, удавалось столь долго избегать их общества. Ему думалось, что вышеупомянутое чудо звали инспектором Кингсли.       Заметив Рона, Шафик удивленно вскинул брови:       — О, Уизли? Как раз говорили тут про твоего дружка. Как он там? — выражение притворной заботы быстро растаяло и сменилось ухмылкой, стоило Рону напрячься и сжать кулаки. — Слышал, его наконец упекли в психушку?       — Отвали, Шафик, — выплюнул Уизли, бросая постепенно наполняющийся кипятком стаканчик кофе в холдере машины и собираясь просто уйти.       — О, как можно!       — Мы же волнуемся, — насмешливо подхватил Пьюси. — Не хватало еще снова терпеть этого психованного здесь. Может, там наконец разберутся, перманентный ПМС у твоего дружка или вечная ломка.       Рон, почти дошедший до выхода, замер. Обернулся.       — Повтори.       — Я говорю, что Поттер, — Пьюси поднялся со стула, на лице его была мерзкая пренебрежительная гримаса. — Чертов. Наркоша. С ПМС.       Еще секунда, и Уизли полез бы в драку. Еще секунда, и подставил бы всех: и Гарри, и Гермиону, и инспектора.       Если бы не манерный голос Малфоя, скучающе наблюдавшего за ссорой из своего угла.       — Остынь, Адриан, — Драко нарочито медленно потянулся, будто происходящее его совершенно не трогало. — Отвали от этих фриков, аппетит не порть. Поттер не ширяется, ты и сам знаешь, что нет. Но вот ПМС… Не уверен.       Слова Драко немного отвлекли Рона от привлекательной мысли сломать Пьюси челюсть. Стиснув зубы и последний раз оглядев компанию — он особенно задержался глазами на Малфое, ответное сложное выражение лица которого так и кричало «У меня запор», — Уизли вышел в коридор.       Настроение стремительно неслось вниз.       Как бы ни бесился Рон, в одном те четверо все-таки оказались правы — на планерке не было сказано совершенно ничего нового. Что-то про девиантов, про шаткое положение в стране и в отделе, про возобновление работы с RT-2000.       Инспектор был явно слишком занят более важными делами и переговорами, так что надолго не задержался, предоставляя право вести беседу другим сотрудникам, в том числе представителю МИ-5, который, даже не удосужившись назвать свои имя и должность, провел им краткий, тусклый и довольно бесполезный пространный инструктаж на тему автоматизации и — ну кто бы мог подумать? — андроидов, по окончании которого части присутствующих раздали никак не подписанные тонкие папки.       Едва подавив зевок, Рон бездумно принял из протянутой к нему бледной руки свою и только потом заметил, что бумаги помимо него получили всего несколько человек — как оказалось позже, только группа, отобранная для непосредственной работы с ТОМом. Вторя ленивому шуршанию коллег, Уизли тоже неохотно взглянул на первую страницу в фолдере.       «ТЕХНОГЕННО-ОРГАНИЧЕСКИЙ МЕХАНИЗМ RT-2000: КРАТКОЕ РУКОВОДСТВО», — смотрело на него аккуратным шрифтом двенадцатого кегля.       Рон недоверчиво фыркнул:       — А детективу Поттеру вы целый талмуд выдали…       Со слов друга Уизли знал, что толстая инструкция так ни разу и не была удостоена должным вниманием, но неодобрительный прищур на восковом лице мужчины из МИ-5 стоил того — любая эмоция, кроме безразличия, выглядела на нем как судорога и смотрелась крайне забавно.       — Мистеру Поттеру как главному сотруднику, ответственному за образец, полагалась вся возможная информация, — сухо отметил Тот-Чье-Имя-Они-Так-И-Не-Узнали в ответ, — и поверьте, была бы моя воля, у него бы не было такой роскоши.       Уизли нахмурился.       — На что вы намекаете?       — На то, мистер Уизли, — мужчина подошел ближе к креслу Рона и теперь угрюмо нависал над ним. Выдающийся крючковатый нос, впалые щеки, очерченная челюсть — острую мозаику его непропорционального лица довершали черные глаза-провалы. Длинные темные волосы скрывали часть этой невыразительной андроидо-подобной маски. — Что за прошедшие недели Поттер доказал свою профнепригодность, причем неоднократно. То, что подобной бездарности был доверен прибор уровня RT…       Рон ощутил, как кровь отхлынула от лица. И тут же вернулась, заставляя щеки и лоб покраснеть от злости и разделенного с другом унижения.       — Вы сами его выбрали, — упрямо и напряженно возразил Рон, чувствуя, как потяжелела атмосфера в комнате, — сами навязали ему этого… — Уизли махнул рукой.       — О, поверьте, мистер Уизли, — вместе со словом «Уизли» мужчина, казалось, выплюнул остатки своего спокойствия; после он посмотрел на Рона с такой ненавистью во взгляде, что тот дернулся, — будь дело в навыках и компетенциях, дражайшему мистеру Поттеру не угрожало бы наше навязчивое обременительное присутствие.       — Тогда почему?       — Лишь потому, что дирекция проекта сочла его психоэмоциональные характеристики подходящими и в достаточной мере «интересными», — жесткий тонкий рот скривился в очевидном отвращении, пальцы нарисовали в воздухе резкие кавычки. — Благоприятный фон для развития механизма, не более. И я лично категорически не согласен с приоритезацией коллег — было ошибкой настраивать образец на совместимость с кем-то столь нестабильным, несостоятельным, заносчивым…       Рон встал. Он был немного ниже мужчины, но гораздо шире в плечах. Его вид говорил о решительности и угрозе. Весь гнев на обидчиков Гарри, подавленный утром, вернулся и ударил по выдержке с двойной силой.       Несколько секунд они молча боролись взглядами, пока Уизли не вышел прочь из душной переговорной, держа папку за пазухой и оставляя долговязую фигуру в черном костюме за спиной точно так же, как оставил в кофемашине свой невыпитый кофе не долее пары часов назад.       Только наедине с собой Рон смог успокоиться и заставить себя снова открыть досье на Тома. Внутри ожидаемо не оказалось ничего полезного: сведения о модели, производстве, уровне допуска (на этом моменте брови Рона поползли вверх) и базовых технических характеристиках.       Неожиданным стало то, что сотрудник службы безопасности не врал, — внушительная часть папки была посвящена результатам последних психологических освидетельствований Гарри и Тома, данным о пройденных тестах и выводам о совместимости. Читать это было мерзко — хуже, чем читать чужую корреспонденцию или рыться в ящике с не своим бельем. Рон точно не помнил, кому еще полагались эти же документы. Видел ли уже их Шафик? А Пьюси? Зачитывал ли кто-то где-то вслух кому-то на потеху особенно личные фрагменты?       Рону хотелось отлупить по лицу этой самой папкой всех, кто сомневался в Гарри, показательно сжечь каждую ее чертову копию, а затем хорошенько схватить за грудки того патлатого сального хмыря, который всё начал, и кричать-кричать-кричать…       Несмотря на регулярно прилагаемые сверхурочные усилия, новых зацепок по делу не было ни в тот день, ни в следующий, ни в день после. Идея Гермионы не покидала ум Уизли, но если отыскать обычных свидетелей было сложно, то свидетелей-андроидов без помощи другого андроида — практически невозможно.       А затем, спустя еще почти неделю, в Ярд вернули Тома, и все, о чем мог думать Рон при взгляде на него, — не расследования и улики, а запрятанная в его рабочем столе постыдным секретом безликая папка, для написания которой безликие люди в безликой лаборатории, вероятно, месяцами тайно потрошили жизнь и душу его лучшего друга.