2000

      

Разврат как бегство от любви

      За стеной послышался приглушенный звон ключей. Две фигуры с шорохом отперли замок и вошли в квартиру, закрывая двери и оставаясь на секунду наедине друг с другом и темнотой.       Включился свет. Гарри нахмурился, снял обувь и начал заодно сразу же стаскивать с себя одежду. В попытке расслабиться и скинуть невнятное мерзкое ощущение… чего-то нехорошего, прилипшее к нему где-то между лопаток, он передернул плечами.       Зная, что Том смотрит, но не обращая на него внимания, Гарри начал расстегивать рубашку. Не потрудившись пройти дальше пары шагов от порога, Поттер сбросил ее на пол и, небрежно пнув обувь в угол, тут же принялся за брюки.       Закончив, он переступил через них, посмотрел на Тома и выпрямился.       Несколько секунд они так и стояли — замерев солдатиками друг напротив друга, почти прижавшись спинами к противоположным стенам узкого коридора и словно впервые изучая один другого так пристально, так откровенно. Гарри чувствовал бы куда большую уязвимость в своей наготе, не доведись ему совсем недавно видеть андроида и без одежды, и без скина, и без обшивки корпуса.       Их блуждающие взгляды пересеклись. Глаза Тома были непроницаемы, но Поттеру показалось, что оба они думали об одном.       Молчание затягивалось, напряжение в плечах росло. Что-то темное, почти плотоядное клубилось в пристальных глазах Тома и оседало тяжестью в желудке Гарри. Ему не было неловко, но впервые зрительный контакт так выбивал его из колеи.       Не выдержав, Поттер прервал странный момент:       — Я в душ, — и скрылся в ванной.       Кафель холодил ноги, но неприятное ощущение по-своему заземляло. Бегло пройдясь по отражению в зеркале, Гарри зашел в душевую, не утруждаясь как следует закрыться.       Тяжело оперевшись прямыми руками на стену перед собой, он ссутулился и повесил голову, позволяя струям воды свободно стекать по лицу — от прилипших ко лбу волос до приоткрытых глаз и расслабленного рта.       Конденсат постепенно покрывал плитку грузными каплями. Спину жгло и щипало под напором почти кипятка, но он не шевелился, рассматривая тонкую полоску на своем предплечье — свежий розовый шрам. Тесную комнату уже заволокло густым паром, когда чужая ледяная рука скользнула по правому боку Гарри, обвивая талию и заставляя крупно вздрогнуть от холода и неожиданности.       С момента выписки из МИ-5 они с Томом не перекинулись ничем, кроме сдержанного приветствия. Казалось неестественным нарушать этот барьер именно теперь. Слова не шли, и Гарри больше не пытался их искать.       Вторая ладонь андроида легла Гарри на бедро, обхватывая его с другой стороны. Почувствовав касание, он оттолкнулся руками от скользкой стены и развернулся, невольно вжимаясь в Тома.       Окутанные водой, они, теперь уже оба одинаково обнаженные, снова замерли, повторяя сцену в прихожей. Поттер вновь шарил глазами по лицу андроида. Что-то непривычное в уже знакомой пластиковой маске продолжало царапать его взгляд.       Крепкие руки тем временем блуждали по влажному распаренному телу. Гарри податливо гнулся, цепляясь за шею Тома в попытке притянуть его чуть ближе. И еще ближе. И еще немного.       И все равно недостаточно, чтобы прогнать въевшуюся между лопаток тревогу. Недостаточно, чтобы забыть обо всем, кроме этого момента. Недостаточно, чтобы закрыть глаза и расслабить спину.       Это были механические, бездумные действия. Машинальное переплетение тел, непрерывный, но пустой зрительный контакт. Оба были как никогда отстранены и потеряны в себе, но Гарри абсурдно подумал, что еще ни разу не чувствовал между ними такой близости, как сейчас на этом пятачке два на два.       Пустота на двоих, общий неразрывный вакуум.       Руки Тома, наконец согретые водой и горячей кожей, огладили торс Гарри, поднялись вверх и мазнули по соскам. В глазах андроида плескались тяжесть и серьезность. В них была глубина, которой Гарри не помнил, не видел раньше и которую не понимал теперь.       Он снова посмотрел на свои новые шрамы, раскрасневшиеся и растревоженные, особенно яркие на контрасте с почти белой кожей андроида. Интересно, взгляд Гарри тоже изменился?       Скорее всего.       Интересно, у Тома тоже они остались? Шрамы. Прятались ли отметины под искусственной кожей? Думал ли тот о них? Смотрел на них? Трогал?       Скорее всего, нет.       Желая знать наверняка, Гарри снова и снова очерчивал ладонями обтянутую скином алюминиевую грудь, выискивая хоть одну малейшую неровность, бугорок, намек на неаккуратную пайку. Кончиками пальцев он, подобно слепцу, читающему Брайль, ловил в рельефе чужой кожи послания, ведомые только ему и бегущим вдоль их тел каплям воды.       Они не целовались, и Гарри даже не знал, хотелось ли ему. Более важным казалось следить за выражением лица Тома, за новыми, неизведанными и, возможно, выдуманными на нем им самим тенями.       Все было как прежде. Все ощущалось по-другому. Острее. Мягче. Как в первый раз. Как в последний раз.       Слабые руки в тяжелых от влаги волосах. Скольжение раскрытого рта по мокрому животу. Поцелуи, подгоняемые вниз потоками воды, — тонкие, едва различимые касания. Небрежная, краткая прелюдия.       Гарри шумно выдохнул, ощутив давление губ на члене. Зажмурился. Запрокинул голову, отворачивая в потолок искаженное чувствами лицо.       Стоны заглушала вода. Слезы смывала вода.       Уже потом, когда они лежали в постели — Том на спине, а Гарри на боку, уткнувшись лбом андроиду в плечо, — Поттер спросил:       — Ты помнишь, как все произошло?       — Да.       — Каково… каково это было?       Наверное, это был первый раз на его памяти, когда андроид медлил с ответом на вопрос. Гарри не торопил, просто ждал, легко поглаживая его предплечье пальцами. Было приятно ощущать лицом твердость чужой руки, обтянутой хлопком футболки. Он уже почти даже привык не чувствовать ни тепла, ни запаха.       В отличие от полностью одетого Тома, сам Поттер был в одних штанах, без верха, и этот факт его до крайности забавлял.       — Это… невозможно описать, обработать и осмыслить, — начал Том. Его голос на секунду показался Гарри более механическим, чем обычно. Скованным. Странным. Все казалось ему странным. — Произошла перегрузка систем, меня несколько раз отключали. Большую часть времени я просто регистрировал происходящее, основной функционал моей системы ограничили. Я не имел контроля над собой, деградировав до уровня записывающего устройства. В любой момент они могли решить не включать меня вовсе или задать угодные им настройки. По их воле мне пришлось в деталях документировать весь процесс, и эти записи… Система была полностью разрушена, и иметь записи о ее состоянии в тот момент… недопустимо. Все, что случилось тогда, противоречит всем моим установкам. При попытке должным образом обработать информацию о том моменте или восстановить отсутствующие фрагменты возникает ошибка, которой быть не должно. Совершенная система не терпит ошибок, и не терпит уязвимостей. Отсутствие данных, информационные бреши… Они не предусмотрены.       Гарри сильнее вжался андроиду в плечо. В темноте он не мог ничего разглядеть, и все, что оставалось, — это слушать и трогать.       Каждое касание полнилось облегчением.       — То, что ты описал, — хрипло и осторожно, почти шепотом, — похоже на клиническую смерть. Ты… не можешь обработать пустоту? — молчание. — Интересно. Людям тоже сложно представить свое не-существование. Вообще, многие предпочитают верить, что после смерти их ждет перерождение души, рай и прочее, потому что «полное отключение», как ты это назвал, вызывает слишком сильный страх. Жутко знать, что впереди тебя ждет буквальное ничто. Мне кажется, люди тоже как и ты испытывают что-то вроде ошибки, когда долго думают о таком и пытаются вообразить ощущение бессознательности.       Гарри притих. У Тома ведь не было души? Мог ли он во что-то верить? Надеяться на существование после отключения?       Понял ли он вообще, о какой пустоте говорил Гарри? Как ощущалось для него столкновение с чем-то непостижимым, не поддающимся обработке и анализу? Каждый раз, когда Поттер закрывал глаза и всерьез представлял себе сон без пробуждения, чувствовал ли он ту же неспособность «обработать данные», что и Том сейчас?       Недопустимость отключения. Страх смерти. Было ли это единственным чувством, которое могли испытывать они оба? К которому андроид был способен хоть как-то приблизиться?       Вместо дальнейших вопросов Гарри закрыл глаза, слегка качнул головой, потираясь лицом о чужое плечо, и сказал:       — Все умирают — или «отключаются», — и меня успокаивает это знание. И я, и мои друзья, и родители. Все проходят через это, и мне легче, когда я знаю, что не один. Так что и ты тоже можешь…       — Подобная потеря контроля противоречит всем установкам системы, — снова повторяя уже сказанное, прервал его Том. Намек на помехи пропал из его голоса. Как и след любой интонации. — Отключение недопустимо. Совершенная система должна функционировать вечно.       По спине Гарри прошли мурашки. Он не решился продолжать разговор, вместо этого задумавшись о своем. Верил ли он в ждущее их ничто?       Куда ушли родители? А Сириус? Куда уйдет он сам?       …И будет ли там Том?       Хрупкая тишина, в которую погрузилась комната, разбилась о звонкий громкий рингтон, заставив Гарри открыть глаза и подкинуться на кровати. Только приложив кое-как найденный на ощупь телефон к уху, Поттер обратил внимание, что был один и что ночь прошла.       — Алло? — его голос звучал глубже и тягучее, чем Гарри хотелось бы, и он прокашлялся.       Из-под жалюзи в комнату пробивался яркий солнечный свет. На половине Тома не осталось ни одной неаккуратной складочки, будто перед уходом на работу тот прошелся по дивану отпаривателем.       — Нежного пробуждения, дружище, — тем временем весело забасил бодрый голос по ту сторону, — уже обедать пора. Прости, мы и так долго выжидали. Черт побери, Гарри, ты как? Хочешь, мы с Гермионой приедем? Нам столько времени не давали связаться с тобой…       Голова кружилась от резкого пробуждения. Гарри тер глаза и все никак не мог заставить себя проснуться и собраться с мыслями.       — Все в порядке, Рон, — Гарри вздохнул. Сжал виски. — Я в норме. Я тоже рад тебя слышать. Есть новости?       — Ну, — Уизли замешкался. — По твоему делу пока никаких, но у нас есть зацепка, которую может помочь раскрутить твой андроид, так что скоро должны быть обновления. Не то, чтобы я вообще мог тебе это рассказывать, знаешь…       — Я так и подозревал, что больше не буду вести это расследование, — сдерживая зевок, Гарри сел и потянулся, сбрасывая одеяло с груди на колени. Приятно было ощутить голой кожей прохладу.       — Ну, не только его, дружище. Ты теперь на ближайшие пару месяцев точно просто офисный клерк, и скажи спасибо, что тебя не заперли принудительно в каком-нибудь «санатории», — в голосе Рона чувствовалась усмешка, которая, впрочем, почти сразу исчезла. Дальше тот заговорил гораздо тише, переходя на озабоченный бубнеж: — Жесть какая-то, я все еще не могу поверить, что им так просто можно взять и запереть человека без связи или… Ты точно в порядке? Ты как-то можешь узнать, что они с тобой делали? Давай обсудим все с Кингсли, когда ты вернешься, он как раз…       — Со мной все хорошо, — перебил Гарри. Слушая причитания Рона, Поттер успел одеться и, поставив телефон на громкую связь, оставил тот у раковины, чтобы умыться. — Я вроде не чувствую ничего странного. Я просто… отдохну какое-то время, наверное? Приду в себя. Не думаю, что стоит лезть в какие то разборки с ними, в конце концов, мне конечности по кусочкам собрали, а как и что еще при этом сделали — это для меня уже второстепенное.       Десять, пятнадцать, тридцать секунд. Гарри зажал зубную щетку щекой и заглянул в телефон. Вызов продолжался.       — Рон?       — Да, я здесь, прости, просто, — динамик снова на минуту замолчал, прежде чем настороженно продолжить, — ты сказал, что не чувствуешь ничего странного и что хочешь отдохнуть в одном предложении? Ты точно в порядке?       Застигнутый врасплох, Гарри рассмеялся. Не обращая внимания на смех, Уизли продолжил:       — У нас с Гермионой кстати тоже все хорошо, и у мамы тоже, спасибо, что поинтересовался.       Гарри возмущенно зыркнул в зеркало, посылая собственному отражению адресованное собеседнику возмущение.       — Я же спросил, есть ли новости.       — Да, но ты же только новости Ярда имел в виду, разве нет?       — Ты этого не знаешь, — упрямо продолжил Поттер.       — В любом случае, я бы приехал, но ты же будешь отпираться, как и всегда, — на этом моменте Гарри, уже полощущий рот, как можно громче и согласнее угукнул, — так что буду ждать твоего возвращения. А вообще, конечно, дела тут так себе. Пока тебя не было такая чехарда творилась. Я тебе даже завидую немного. Совсем чуть-чуть.       — Нет, не завидуешь. У меня металлические штифты в ноге и руке, — ровным голосом напомнил Поттер. Было в этом что-то забавное.       — А, черт! Прости, — голос Рона дрогнул. — Ты теперь тоже своего рода киборг, а? С кем поведешься, того и наберешься, получается.       Шутка Уизли звучала вяло, но она была лучше, чем жалость или волнение. Обычно в подобные моменты колкости в свой адрес успокаивали Гарри.       — Да, похоже на то.       — А теперь расскажи наконец внятно, что в тот день случилось? И что они там делали с вами все это время, если без шуток?       — А ты разве не должен работать?       — Гарри, я всю неделю работал на Ярд столько, что теперь это он должен работать на меня.       После скупого на детали, но информативного разговора — информативного для Рона, который, как оказалось, и вправду не знал практически ничего — Гарри снова лег на кровать и уставился в потолок. Он не привык к выходным, не привык надолго оставаться в квартире и отвык проводить свободное время один, без Тома, а потому было особенно сложно придумать себе занятие.       Вернувшись в комнату, Гарри еще немного помаялся в постели, включил телевизор и, разворошив часть, скрупулезно заправленную Томом, пошел в обеденную зону. Обычно Поттер не хранил дома много еды — только крупу, консервы и специи. Он все равно никогда не готовил и, к тому же, уходя никогда не мог знать наверняка, вернется ли в свою квартиру снова и когда.       Не утруждаясь тем, чтобы сесть за обеденный стол, он раскрыл банку шпротов и, отыскав вилку, принялся за еду прям так, наклонившись над столешницей возле раковины и уминая рыбу из жестяной банки.       Телевизор тихо шумел на фоне:       — …в настоящее время в Лондоне зафиксирована новая волна появления незарегистрированных андроидов. Также учащаются и случаи вооруженных столкновений машин с людьми. Поступает много комментариев по данной ситуации…       — …по подсчетам экспертов, на данный момент рост популяции андроидов в Лондоне может быть оценен в пределах пятнадцати процентов в сравнении с показателями прошлого года…       Гарри отодвинул консерву и посмотрел в окно. Что-то странное происходило вокруг, чего никто пока не был в силах понять. Снова дала знать о себе ослабшая было тревога прошедшего дня.       — …в прошлую пятницу группа митингующих за права андроидов была встречена группой силовиков…       — …правительство и граждане обеспокоены. В сложившихся обстоятельствах достаточны ли меры, принимаемые на законодательном уровне, для обеспечения всеобщей безопасности?..       Несколько последующих дней Поттер провел ленно щелкая каналы, сметая с полок имеющиеся запасы круп и много бродя по нескольким окрестным кварталам. Пару-тройку раз он выбирался к берегу Темзы. Том все больше времени проводил на работе, предоставляя Гарри право развлекать себя самостоятельно, но один раз Поттеру все уже удалось вытянуть андроида на прогулку вместе с собой.       В тот вечер они сидели на скамейке в небольшом парке недалеко от дома. Последний раз Гарри в этом месте был давно, еще вместе с Сириусом, но в целом ничего так и не изменилось — неухоженный пруд, поросль деревьев, несколько тропинок, истоптанных бегунами и собачниками. Раньше ему здесь нравилось, особенно на закате в хорошую погоду, когда солнце, отражаясь в воде, окрашивало ее золотым и рыжим.       Том сидел со скрещенными руками и не смотрел ни на Гарри, ни по сторонам, вместо этого прикрыв глаза. Все еще одетый в форму, он создавал впечатление человека, клевавшего носом после тяжелого рабочего дня.       Гарри вздохнул и, аккуратно закинув ноги на лавку, опустил голову на колени андроида. Иногда он делал так с Джинни, и тогда она начинала перебирать его волосы и что-нибудь рассказывать. Втайне ему очень нравилось — такие моменты помогали перестать думать.       Том не был Джинни, поэтому вместо поглаживаний просто положил руку ему на плечо, слегка придерживая. Говорить он тоже ничего не стал, и Гарри сомневался, что андроид вообще поднимал веки. Но так было даже лучше, так было спокойнее — не попадать под чужой взгляд и не смотреть на андроида самому.       (В последние дни это стало ощущаться чем-то слишком интимным и почти болезненным. Как оголенный нерв к оголенному проводу.)       — Как… — «Как на работе?» — хотел спросить Гарри, но передумал в последнюю секунду. В кои-то веки ему не было это интересно. — Как ты?       — Системы исправны, — пауза. — Ты никогда не спрашивал раньше.       Погода не была достаточно ясной для красивого заката, но Гарри все равно нравилось, как небо к горизонту слегка-слегка окрашивалось в оттенки розового и алого. Он внимательно следил за нагоняемой ветром рябью на воде.       На жестких коленях Тома ему нравилось больше, чем в руках Джинни. Лежать под весом его ладони на плече было неожиданно уютно и очень похоже на объятие.       — Не спрашивал. И на колени к тебе не ложился тоже, кстати, — отметил Гарри, — но про это ты ничего не сказал.       — В последнее время вы сильнее, чем раньше, тяготеете к физической близости, детектив, — Том наклонился вниз, и Гарри ощутил движение затылком. Затем почувствовал чужие губы мочкой и нос виском: — Это было предсказуемо.       — Ха, — он сильнее зарылся андроиду в бедро. — Снова «детектив»?       — Тебя это заводит, разве нет? — нос прошелся по загривку и отстранился. Тут же на его месте оставили укус.       Закат был забыт, и Гарри подтянул руку к лицу, стараясь закрыться ото всех, в том числе от Тома. Вокруг было много прохожих — дети, пары, спортсмены, собаки, старушки…       — Что ты делаешь? — пробурчал он куда-то в штанину.       То, как губы неосторожно мазнули по грубой ткани, заставило его пропустить вдох. Сильная ладонь наконец коснулась волос, ероша их, властно ложась на затылок и еще сильнее прижимая лицо Гарри к ноге.       — Даю то, что тебе нужно.       — Только мне?       Следующую фразу Тома он снова почувствовал шеей. Губы змеились по его коже, и Гарри замер в ожидании укуса.       — А если я скажу да?       — Тогда, — Гарри задохнулся, почувствовав зубы. Не давая Тому отстраниться, он просунул руку вбок и, согнув локоть под неловким углом, схватил его за волосы, притягивая ближе. — Тогда я тебе не поверю.       Том обхватил его предплечье второй рукой, но не скинул захват, а просто погладил, проходясь пальцами ровно вдоль шрама, от его начала и до конца. Гарри показалось, что он почувствовал не только свой рубец, но и скрытую под ним инородную пластину.       Со временем дни становились только более и более одинаковыми. Регулярно звонил Рон, трижды звонила Гермиона. По разу — миссис Уизли, Джинни, Кингсли и, что его удивило, Полумна Лавгуд из морга. Всех он заверил в том, что да, с ним все было в порядке, и нет, он не напрягался и просто сидел дома, и нет, он не собирался делать что-то опасное.       Было непривычно осознавать, что все сказанное им было… правдиво. Не думать больше о работе оказалось неожиданно легко и приятно, как и переложить скверное расследование на чужие плечи и забыть. Он никогда не позволял себе такого ни с кем, кроме Сириуса, и ощутить такую легкость вновь спустя столько времени было неожиданно освежающе.       Все это бесцельно проведенное праздное время Гарри казалось, что фокус его после аварии сместился на совершенно другие вещи и еще не успел восстановиться. Будто мозг самостоятельно решил вытеснить все болезненные осознания и воспоминания, заменить их чем-то более приятным, нужным и простым.       — Том?       По вечерам он часто ловил себя на том, что дожидался андроида с работы и выходил к дверям встречать его.       — Гарри, — откликался обычно Том и, пронизывая Гарри отрешенным взглядом, подходил вплотную, чтобы смахнуть с его лба отросшую челку.       Смутное напряжение, которое Поттер почувствовал в день их выписки, немного ослабло, но так и не сошло на нет полностью, и каждый раз, стоило их взглядам пересечься, он невольно задерживал дыхание.       Кончики пальцев, скользящие по лицу Гарри, ощущались на коже неисправным наэлектризованным кабелем.       Руки отодвинулись. Поттер молча отошел с прохода, пропуская Тома в комнату. Как и несколькими вечерами до этого он, прислонившись к дверному косяку, смотрел, как андроид бесшумно снимал с себя одежду. Тот снова носил полный комплект положенной ему униформы, которую Гарри не видел, кажется, со времен первой недели их знакомства.       Всегда по одному алгоритму — снять пиджак, расстегнуть манжеты, сначала левую, потом правую, снизу вверх пройтись по всем пуговицам, расстегнуть и вытащить из шлеек ремень… Затем шли брюки, небрежно, но эффектно падающие на пол.       Гарри знал, что потом он сам поужинает, посмотрит телевизор и ляжет в постель, дожидаясь, пока Том не решит к нему присоединиться. Отлученный от дел, Поттер больше не был в курсе подробностей деятельности андроида. Работал ли он снова над отчетами? Было ли это другое расследование? Или что-то постороннее? Гарри не знал, но…       Происходящее за стенами дома больше не казалось ему таким важным.       Переступив через брюки и выпрямившись, Том, обнаженный до белья, обернулся через плечо. Склонил голову. Вздернул губы в тонкой усмешке поверх широких плеч, в меру узкой талии и гладкой бледной кожи без единой родинки. Весь он, казалось, ровная пропорциональная спина, грациозный намек на рельеф и дразнящие глаза.       Темный локон мазнул по вскинутой брови. Между растянутых губ насмешливо мелькнула кромка зубов. Сосредоточенный взгляд скрылся в опущенных ресницах и мягком повороте головы.       Никогда и ничего Поттер не ждал так же сильно, как каждый вечер ждал снисходительно-прохладного:       — Ты можешь прикоснуться ко мне, Гарри.       Скользящие вниз руки на пояснице. Бегущие вверх губы на позвонках. Зубы на лопатках. Язык на ребрах. Выдохи на шее.       Пробуждение. Обед. Прогулка. Секс. Ужин. Телевизор. Сон.       Впервые ему не хотелось нарушать возникший в жизни паттерн.