Пёс и Голубой Дракон

— Учитель, я правда не виноват, — Ризли склонил голову и надул щёки, — кто же знал, что мелюзинам нельзя таскать тяжести?

Связанный по рукам и ногам, он кивнул в сторону заплаканной Сиджвин. Та вздрогнула и прижалась к ноге грозного и, похоже, рассерженного человека в длинном синем одеянии.

И этот грозный человек был не кем иным, как Учителем Ризли — Владыкой Нёвиллетом.

Его трость с громким стуком ударилась о землю, и пол в зале суда задрожал. Все, кто пришёл посмотреть на очередное публичное наказание этого ученика, с интересом наблюдали за развитием действий. — Ризли. Это уже третий твой проступок за последний месяц, — Владыка стиснул зубы, — ты же в курсе, какое наказание следует за этим?

Связанный кивнул. Его лицо имело какое-то неопределённое выражение, походившее больше на обдумывание повседневных вещей, чем на раскаяние после серьёзных нарушений. Хотя в глубине души он боялся окончательного вердикта Учителя. Или его разочарования.

Но он никогда в этом не признается. — Значит, я могу определиться с наказанием для тебя.

Ризли сглотнул комок в горле. Все в клане знали о том, как Водный Владыка печётся о благополучии мелюзин. Никто не смел обижать их и подстрекать на необдуманные поступки… Никто до сегодняшнего дня.

Нёвиллет продолжил говорить — а делал он это медленно, растягивая ужас ожидания. — Правила клана для третьего проступка ученика таковы: высечь провинившегося ивовыми розгами… — небольшая пауза, — сто раз.

Кто-то довольно-таки громко прошептал, что такого пункта в Уставе нет, но Владыка заткнул его одним лишь суровым взглядом. Наблюдатели разом охнули.

Сто раз?! Да любой из них свалится от боли после первых тридцати!

Но протестовать против такого решения никто не спешил: все беспрекословно верили в разумность решений Владыки.

Ризли, готовый одновременно плакать и смеяться от — по его мнению — несправедливости ситуации, тихо захныкал, когда Старейшины подхватили его за плечи и потащили в соседнюю комнату для исполнения приговора.

Он говорил, срываясь на крик: — Учитель, я Вас ненавижу!

Его наставник уже был там, стеклянными глазами смотревший на муки своего воспитанника. Связанному на мгновение даже показалось, что на лице вечно беспристрастного судьи промелькнуло нечто похожее на сочувствие.

Но только на мгновение, пока на смену снова не пришло каменное безразличие, сохранявшееся до окончания наказания.

И, кажется, Нёвиллет даже отвернулся и смотрел в пол от скуки, пока Ризли срывал голос, крича после каждого удара розгами по его коже.

Из тех трёх часов, сколько длилось его публичное унижение, Ризли запомнил только бесконечную боль в спине и влагу, стекающую по животу и ногам, окрасившую нижнюю половину его тела в омерзительный алый цвет.

***

Жар не покидал его неделю. Единственное, что он мог делать — это спать на животе, когда действовали обезболивающие пилюли.

В один из первых дней своего лечения, когда сквозь сон больной почувствовал аромат травяного чая, он сделал попытку приподнять голову, чтобы увидеть гостя, решившего посетить его. Пелена в глазах позволила разглядеть только тонкие бледные пальцы, изящно разливающие тёплый напиток по маленьким пиалам.

В голове гудело, и Ризли будто сквозь воду услышал тихий шёпот: — Раны… Глубокие. Вот негодник.

Рядом с постелью больного раздался глубокий вздох. И шёпот продолжился: — Мне жаль.

В глазах потемнело, и мир совсем затих. Воспалённый разум рисовал причудливые картины, будто Владыка Нёвиллет, Его Учитель, держал своего провинившегося ученика за руку и лечил его раны заклинаниями.

Хах, забавно. Ведь Ризли знал, что нет никого холоднее и равнодушнее его наставника. Что за нелепые сны?!

Но проснулся он с забинтованной спиной. И с утихнувшей болью в теле.

А рядом, на стуле, дремала его подруга — тоже ученица Владыки — Клоринда. Наверное, это она позаботилась о нём?

Ризли тут же повеселел и робко придвинулся ближе к девушке, а потом тыкнул её пальцем в плечо. Она вздрогнула и огляделась, после чего тихо заговорила: — Ты очнулся. — Да! — неловкий кашель, — да, кхм.

Клоринда ему нравилась. Вернее, он обожал её! Ведь она, в отличие от сдержанного и скованного в эмоциях Нёвиллета, умела тепло улыбаться.

Интересно, а умеет ли Учитель вообще как-то выражать радость? Может, у него паралич лица или что-то подобное? Тогда Ризли даже начал бы сочувствовать этому старому змею… — Рин, а эти бинты.. — «Это же ты их повязала, а не наш суровый наставник, как мне померещилось?» — хотел добавить провинившийся, но в последний момент передумал. — А что с ними?

«Стесняется говорить об этом? Наверняка это она сделала!» — радостно сделал вывод Ризли и только махнул рукой в качестве ответа.

Клоринда неловко кашлянула и дёрнулась, будто что-то вспомнила. — Учитель просил передать, что на этом твоё наказание не закончилось. — Да что ему ещё от меня нужно?!

Девушка равнодушно пожала плечами и продолжила: — Как раны сойдут, ты отправишься на исправительные работы. — Куда? — Он не сказал.

Не сказал. Значит, нужно идти и спрашивать? Вот же неблагодарное дело!

«Сын собаки» — Ризли отвернулся к стене и, когда гостья ушла, заснул от безделья.

Впереди его ждала неизвестность. И неизвестность, очевидно, не самая приятная.