Пёс и Голубой Дракон

Ризли ненавидел мелюзин. Эти странные существа одним своим видом вселяли в него ужас. Хотя он честно пытался поладить с ними и найти общий язык, — с Сиджвин, к примеру, — Старейшины и другие ученики клана расценивали эти попытки как жестокие эксперименты над бедными крохами. Ризли не мог ответить на их вопросы о причинах такого поведения. Да и поверил бы ему хоть кто-то, расскажи он хоть раз о своих ночных кошмарах, связанных с далёким прошлым? Поверят ли они, если он расскажет им о том, что мелюзины, как и люди, тоже могут быть жестокими? Жестокость, способная оставить на шее три глубоких шрама.

***

В просторном кабинете Владыки пахло морской водой — хотя, откровенно говоря, всё здесь походило на пляж. Казалось, если прислушаться, можно даже услышать, как бьются волны о скалистый берег. Но ни волн, ни моря здесь не было. Только тишина и тиканье больших часов с маятником. Комната, хоть и была традиционной прямоугольной формы, напоминала своими шероховатыми стенами цвета слоновой кости и тёмной дубовой мебелью огромную пустую ракушку. Хозяин этого места, как ни странно, идеально вписывался в общую атмосферу. Сейчас он сидел за массивным столом и безотрывно глядел на вошедшего ученика. Ризли тихо, будто боясь, что Учитель разозлится из-за любых посторонних звуков, вздохнул и склонил голову. — Я должен ещё что-то сделать? Клоринда передала. —Да. Нёвиллет поднялся с места, убрал руки за спину и стал в задумчивости расхаживать по кабинету. Он некоторое время молчал, и каблуки на его туфлях звонко бились о мраморную плитку на полу. Наконец он развернулся лицом к воспитаннику, прошёлся по нему взглядом и без намёка на эмоции отчеканил в привычной манере: — Будешь раскладывать документы в моём архиве по алфавиту и сроку давности. Ризли замер. — Но их там… Сколько их там?! — Узнаешь. Массивные двери распахнулись, и в нос тут же ударил запах пыли и старых бумаг.

***

Три тысячи папок с документами. Именно столько разложил по полочкам бедный ученик, прежде чем ползком добраться до выхода из тёмного хранилища, успевшего стать для него личной тюрьмой. Зашёл на рассвете — вышел почти на закате. Проклиная во время работы всех, кого Ризли мог вспомнить, он устало сжимал-разжимал кулаки и всё же шёл дальше выполнять задание. Знал, что бунт не поможет избежать страшной участи. Знал, что плакать и кричать перед судьёй бесполезно. Во время своего заточения он разучился произносить что-либо вслух, кроме больших чисел. И самое страшное: забыл, как выглядит лицо ненавистного ему Учителя! Именно поэтому, когда он снова оказался в, оказывается, светлом и уютном кабинете Владыки, то открыл рот от удивления, когда увидел стройную фигуру в синем. Нёвиллет сидел в расслабленной позе на диванчике прямо напротив архива и пил чай. А ещё он что-то читал. Ризли замер. Его глаза, отвыкшие от солнечного света, вдруг заслезились, что не осталось не замеченным цепким взглядом наставника. Слова, как расколотый лёд, слетели с губ Учителя: — Это что? Ты плачешь? — Нет, — голос предательски дрожал. — Я всё сделал. Могу идти? Владыка не ответил. Он отставил чашку на низкий столик рядом с собой и скрестил пальцы. Запахло травяным чаем. Смутно знакомым. — И что ты вынес из своего наказания? Ризли, в этот момент едва стоявший на ногах — пыльный, уставший, чертовски голодный и злой, как пёс — затрясся от накативших чувств. Он проглотил все те оскорбления, которые готовил для наставника во время своего затворничества, и смог только приоткрыть рот, чтобы шумно вдохнуть. — Ничего не вынес, ясно. — Владыка склонил голову набок и нахмурился. — Мелюзины… — Что? Ризли набрался смелости и посмотрел в бледно-голубые глаза Учителя. — Почему Вы относитесь к этим бесполезным мелюзинам лучше, чем к собственному ученику? Тишина. Резкий звук падающей на пол книги. Кажется, на обложке написано что-то про педагогику, но до конца разглядеть не удаётся. Оказывается, он умеет читать что-то кроме документов для суда? Нёвиллет изящно наклоняется и поднимает книгу. Он выглядит подавленно, но продолжает говорить всё так же размеренно и громко: — Почему ты считаешь их бесполезными? — Сами посудите: они не приносят никакой пользы клану, только тратят наши запасы продовольствия и занимают комнаты… — Но ты делаешь ровно то же самое, Ризли. Хотя должен много трудиться. Не забывай, что они здесь гости, а ты — мой ученик, продолжатель общего дела, наше будущее. В дверь постучали. Не дожидаясь ответа, гость переступил порог и заглянул в кабинет. Это оказалась Сиджвин с маленьким подносом в руках. Увидев Ризли, она вся сжалась и неловко перевела взгляд на Владыку: — Могу ли я забрать Вашу чашку? — Да, пожалуйста. В комнате заметно похолодало за несколько секунд. Мелюзина, склонив голову, быстро дошла до низкого столика и поставила пустую чашку на свой поднос, после чего ушла. — Только посмотри, до чего ты её довёл, — тихо произнёс Нёвиллет, когда дверь за гостьей закрылась, — вся трясётся при виде тебя.

***

Когда Ризли наконец покинул кабинет, было уже темно. Уходя, он почувствовал взгляд Учителя на своём затылке — тяжёлый и давящий. Даже воздух сейчас ощущался каким-то неправильным. Хотелось поскорее лечь спать и забыть о том, что происходило в последнее время, но мысли в голове закручивались в тугие пружины и вызывали вполне осязаемую головную боль. Что делать завтра? Что держит его здесь? Как, наконец, обрести чёртов покой?! По чистой случайности попав в это место некоторое время назад, Ризли думал, что наконец нашёл настоящий дом. Но сейчас он с уверенностью может сказать: Учитель ненавидит его, и это создаёт серьёзные проблемы.