Simp... you mean Simpbur?

Красивые карие глаза, такие же красивые кудрявые волосы, эм… чёрная… нет, белая рубашка. Или всё же чёрная?.. Не получается вспомнить… Мысли так сильно путаются, это так странно… Разве алкоголя было так много? — Вероятно, было, раз ты сейчас ведёшь себя так. — мужчина помахал рукой перед лицом Квакити, из-за чего тот слабо вздрогнул. — Ой… — он всё это время говорил вслух?.. — Я не думал, что твои слова об алкоголе могли быть правдой. — Шлатт усмехнулся, протирая один из стаканов, — Я думал, что ты просто преувеличивал. — Да как я могу преву… пре… — Квакити выдохнул, собираясь с мыслями. Он выпил всего пару стаканов, а язык уже начал заплетаться. Тепло растекалось в его крови, пока он сидел в кругу таких же пьяных людей. Но так сколько он выпил? Неужели там было так много? Люди танцевали у него за спиной, полностью отдаваясь музыке. Волнение резко поднялось в его груди. Что-то заставляло его думать о том, что пойти и смешаться с толпой — хорошая идея. — Не думаю, что тебе стоит идти туда, малыш. — бармен облокотился на барную стойку, нагло улыбаясь. Паршивец совсем не стыдился того, что именно он спаивал бедного парня, который отбился от своей компании. — А… а сколько я выпил? — Стакан, может, два. Музыка на фоне выбивала воздух из лёгких Квакити. Он не ожидал, что если он выпьет пару стаканов, то ему станет так хорошо. — Или немного больше. Кто знает? — улыбка никак не покидала его лицо. Шлатт искренне веселился от подобного зрелища. Такой певец сейчас разваливается прямо на глазах. Просто уморительно, разве нет? — Блять, я ничего не… не, эм. — Не помнишь? Неудивительно, парень. Кажется, твоё напряжение за сегодняшний день вылилось вот в такую историю. Тебе же лучше: просто расслабься сейчас и не парься ни о чём. Говоришь, ничего не помнишь? Вот и чудно. Выкинь все мысли. Брови Квакити сползли к его переносице в отчаянных попытках понять хоть что-то из всего монолога Шлатта, но буквы разбегались от него. Не было ни какой-либо силы, ни радости. Только облегчение и усталость. Он не хотел быть сейчас здесь, ему было ужасно жарко, его раздражало то, что нужно было сидеть на месте. Кью нахмурился, и на лице отразилась вся беспомощность и всё недовольство ею. Казалось, так много навалилось, а сам Квакити беспомощно сидел на месте. Нельзя было позволять себе пить алкоголь, надо было уйти заниматься работой. Он такой безнадёжный, это так отвратительно. Все дела и мысли о них отдавались отвращением. Просто детская злость на весь мир. Нужно поспать. Нужно поспать или отвлечься. Но из всего этого получилось только упасть на стол и закрыть голову руками. Квакити начал хныкать от разочарования и злости одновременно, будто был чёртовым ребёнком, не способным достать конфеты с дальней полки. Из-за музыки не было слышно почти ничего, тем более Кью не слышал, как Шлатт, протирающий стакан, уже который раз усмехнулся. — Ну прекрати, всё не так плохо. В ответ послышалось приглушённое мычание, которое Шлатт даже при всём желании не смог бы разобрать. Как раз у шатена всё было прекрасно. Алкоголь разливался по стаканам и по его венам, распространяясь с головы до ног, даря спокойствие и наслаждение моментом. — Давай, вставай, утёнок. Не изводи себя так и наслаждайся тем, что ты сейчас в кругу людей. — хриплый смех вырвался вместе со словами, а Шлатт был не в силах его сдерживать. Квакити сжал руки в кулаки, что не ускользнуло от внимания бармена. Он в лёгком замешательстве приподнял бровь, ожидая каких-либо действий от нового знакомого, но тот, кажется, не спешил подниматься. И действительно: подниматься сейчас было отнюдь не лучшим решением, если только Алекс не хотел опозорить себя; его лицо залило румянцем, который вкупе с алкоголем давал слишком яркий оттенок. Кью не видел себя, а лишь предполагал. Хотя трудно было не догадаться о своём внешнем виде при таком жаре. Наверняка безобразно растрёпанный, с ярко-красными щеками и помутнённым взглядом. Алкоголя же не было так много… почему же сейчас он не может понять своё состояние? — А… — Кью совсем забывает про свой внешний вид и про жалкие попытки спасти ситуацию, поднимая голову на бармена, — а сколько алкоголя ты мне добавил…? Шлатт улыбается. Улыбается так нежно, ужасно неправильно для такого заведения. — Просто очаровательно. Что. — Чего… — Квакити хмурится, пытаясь сфокусировать на бармене взгляд и понять, тот правда это сказал, или ему просто показалось? — Ты очаровательный, утёнок. У тебя даже взгляд такой доверчивый, с ума сойти! Ты и вправду не похож на какую-то знаменитую шишку. — мужчина наклонился ближе к Квакити, рассматривая его карие глаза, подмечая, что они невероятно красивые сейчас. Но он вернулся к протиранию стаканов снова, продолжая: — Я не добавлял тебе так много алкоголя, ты сам видел. — он невозмутимо пожал плечами, — Но, возможно, он оказался слишком крепким для тебя. Квакити переводит растерянный взгляд на рядом стоящий стакан, красиво оформленный удивительно креативным барменом. По внешнему виду так и не скажешь, что этот солидный мужчина может работать в подобном месте: совсем ему не подобает, ведь… Шлатт? Да, кажется, так он представился… Шлатт всё время стоял с ровной спиной, его чёрная рубашка с двумя расстёгнутыми верхними пуговицами выглядела не хуже любого делового костюма. Квакити облокотился головой на руку, размышляя о внешнем виде новоиспечённого знакомого, совсем не замечая на себе пристальный взгляд карих глаз, которые при разном свете прожекторов менялись. Но в них оставалась неизменной какая-то особенная черта… Может быть… — Так значит с друзьями поссорился? — А…? — Квакити отдёрнул голову от руки, запоздало понимаю, что он, возможно, слишком долго рассматривал так удобно предоставленную всем желающим на обозрение шею, — Я ничего не говорил про них. — Правда? Что ж, тогда твоё лицо всё сказало за тебя. Знаешь, ты уже упомянул, что не любишь посещать такие места и… — Как это вообще связано?.. — хмурый взгляд Квакити дал Шлатту понять, что парень не в лучшем состоянии сейчас, явно не настроен на разговоры. — Никак, если говорить честно. Просто по тебе стало понятно. Мужчина поставил на стол уже чистый шейкер и с лёгкой ухмылкой вернул свой взгляд на Квакити. — Ты нахуй сюда вообще попёрся? Шёл бы домой, раз забыться надо было, если пить не умеешь. — Но я не хотел быть один… — Квакити надул губы, кажется, совсем забывая о том, как он себя ведёт на людях. Его состояние сейчас было не самым лучшим, просто сил уже не было что-либо держать под контролем. — Боже… — мужчина усмехнулся, опираясь руками на стол. Он опустил голову, скрывая от «клиента» улыбку, но, видимо, так с ней и не совладав, поднял голову обратно, рассматривая парнишку, почти готового расплакаться на месте, — Ты действительно просто какое-то нечто. Шлатт вздохнул, оглядываясь на дверь для персонала, быстро размышляя о чём-то, при этом постукивая подушечками пальцев по столу. — Погоди пару минут. — он обронил лишь три слова, прежде чем скрыться за этой дверью, которую всего пару мгновений назад Шлатт гипнотизировал взглядом. Квакити лёг на стол, натягивая свою шапку себе на глаза. Как же ему не хочется быть сейчас здесь… Хочется попасть домой и лечь спать… Или что угодно, но не здесь. Просто не находиться здесь… Надо уйти. Уйти, куда-нибудь уйти. Вот прямо сейчас он встанет и уйдёт прямиком домой. Да. Сейчас… — Эй? Не спишь? До головы Квакити дотронулась рука Шлатта. С изумительной аккуратностью мужчина потрепал Кью по голове, а потом взял его под руки. — Давай отведём тебя до дома, утёнок. Где ты живёшь? — Но ты… но… — Квакити начал слабо сопротивляться, пытаясь безуспешно ухватиться за край стола, указывая на пустующее место баристы. Шлатт, проследивший за туманными действиями парнишки, попытался сообразить у себя в голове, что эти несуразные действия вообще могли значить. Сообразил. — Я позвал себе на замену другого баристу. Меня он, конечно, не затмит, но заменить — заменит. В ответ последовали лишь какие-то неразборчивые бурчания, чего Шлатт даже при всём желании разобрать не смог. — Боги, я честно запомню, что тебя выносит с такого алкоголя настолько сильно. Хотя мне интересно, хватит ли тебя на большее… — Чего?.. — Где ты живёшь? Давай я отведу тебя до дома? Квакити нахмурился, мотая головой в стороны, явно намекая на то, что домой он не пойдёт. Но и нельзя было оставлять его тут одного. Мужчина размышлял у себя в голове, рассматривая вцепившегося в край стола Квакити. Шлатт отвёл Квакити от стола, решая, стоит ли взять того на руки или пока оставить идти на своих двух. Хвала небесам, парнишка был в состоянии перемещаться самостоятельно, хотя и с небольшим трудом. Тем не менее, Шлатт был рядом, чтобы поддержать того в любой момент, если это понадобится.

***

До дома Шлатта здесь было не так далеко. Всё же все мечтают о работе рядом с домом. Если нет, то таких индивидов можно добавить в список на подозрение в психопатии. С такими мыслями Шлатт открывал дверь своей квартиры, которая выглядела, как показалось помутнённому рассудку Квакити, прилично. Даже очень: Стильный ремонт, огромные окна и просто шикарный вид из них. Мебель такая подходящая, выбранная со вкусом. Шлатт точно знал толк в том, как обустроить свой дом. Но на ремонте с мебелью всё и закончилось: на столиках было множество самых разных вещей вроде документов, пустых кружек и грязных тарелок; повсюду валялась одежда, которой наверняка стоило оказаться в стирке. Но нельзя не отметить, что везде царил приятный аромат одеколона, довольно дорогого, если говорить честно… Шлатт посадил растерянного парня на пуфик у входной двери, чтобы снять с того обувь. Он быстро справился со шнурками чужих кед, поставил обувь под вешалку и вновь поднялся на ноги, помогая Квакити встать. — Будь как дома, чего тебе теперь… Квакити осмотрелся по сторонам, недоверчиво усаживаясь на диван, который, кажется, стоял в гостинной или вроде того, пока Шлатт рыскал в поисках чего-то по всей квартире. — Я найду тебе одежду. Сходишь в душ? — Душ… да, надо бы… — Боюсь, как бы ты не утонул там. — Не утону. — Спи так. Завтра утром помоешься. Я не думаю, что сейчас тебе что-то помешает уснуть даже в уличной одежде. Квакити вновь что-то бурчит в ответ, но Шлатт даже и не старается разобрать. Он уходит в другую комнату, где у него лежат его домашние вещи, чтобы найти там какую-нибудь футболку поприличнее. Заодно и одеяло захватить не помешало бы. Шлатт вернулся обратно в комнату, где был Квакити и обнаружил его уже спящим. Что ж… тогда и трогать его он не будет. Были мысли предложить спать на его кровати, чтобы Шлатт спал на диване, но раз Кью уже здесь уснул, то ничего не остаётся, кроме как оставить его здесь, спящим в уличной одежде на диване. Шлатт лишь накрыл парня одеялом, а потом ушёл в другую комнату даже не обернувшись. Кому нужны все эти драматичные действия? Правильно, никому. Точно не Шлатту. Да и им обоим сейчас особо не хотелось разговаривать. Если Шлатт был до ужаса уставший, то Квакити был не не особо настроен на разговоры. Он открыл глаза, рассматривая чужой потолок, наконец, поддаваясь потоку мыслей о том, что происходит сейчас. Вероятно, он ожидал, что всё закончится похмелью и головной болью с утра, но точно не подобным сюжетом. Казалось, подобное происходит лишь в выдуманных историях… Всё же в реальности вероятность наткнуться на маньяка куда больше, чем на… — Боже… — ему показалось, что мысли пьяного разума идут не в ту сторону. Пьяный разум… всё это именно его дела, все эти мысли вызваны лишь алкоголем, который ослабил его разум. Но это приятно. Квакити нравится, как лёгкость захлёстывала его с каждым часом всё больше. Беззаботность становилась на первый план, а проблемы отступали: ему не нужно было заботиться о том, чтобы дойти до дома в целости и сохранности, ведь об этом уже позаботились. Вероятно, стоило побеспокоиться о том, что неизвестный бармен мог оказаться кем-то, кто завёл бы Квакити в смертельную ловушку, но… Но не думать об этом было приятно. Проблемы отступали, тревожность забывалась и Квакити больше не чувствовал себя потерянным. Он не был уверен в том, алкоголь ли это или действительно его мысли. Но в чужой квартире, всё ещё слыша музыку из бара, Квакити думал, что он в правильном месте. Просто так казалось… А Шлатту всё никак не спалось. Он думал о парне, которого просто так притащил к себе в дом, так ещё и дал ему вещи эти… В любом случае, не совсем правильно поступил. Но как можно было поступить иначе? Много как. Можно было сделать много всего, но он просто притащил парня сюда. Вообразил себя матерью терезой, блять… Нет бы просто отправить его в какой-нибудь отель, да даже просто оставить там валяться на грязном полу, но… Но он уже всё сделал. Теперь уже нет смысла думать об этом так много и стоит оставить самобичевание на какой-нибудь другой, более подходящий день. А сейчас па… Квакити. Сейчас Квакити лежал в соседней комнате. И как бы Шлатт не пытался, но его мысли почему-то всё время возвращались к нему. Лёжа в темноте чужой квартиры, Квакити вновь думал. Думал о том, что происходит, думал о том, как он попал во всё это, думал о своих друзьях. Вероятно, ему просто стоило остаться с ними, а не уходить одному… или нет. Или он не знал. Всё же, тогда было так невыносимо, а сейчас стало лучше. Тогда какой смысл думать о том, что правильно, а что нет, если ему, наконец, стало лучше. Как-никак, теперь у него есть достаточно времени на то, чтобы во всём разобраться, он точно знал. И сегодняшний день… в его мыслях мелькало что-то, но никак не удавалось зацепиться за одну определённую мысль. Одно было чётким: чужое, такое до безумия запомнившееся лицо. Лицо того самого кудрявого парня. Того, которого Квакити несколько мгновений держал за руки, даже не заметив этого поначалу. И Кью даже не спросил его имени… хотя, наверное, это было бы слишком странно, да и некогда было думать о подобном тогда. Но сейчас чужие кудряшки, спадавшие на карие глаза, всё время были у него на уме. Странно, но так приятно думать о нём. О возможных более частых встречах, о том, что случилось бы, если бы они решили пообщаться чуть больше прямо там. О том, что было бы, если бы именно этот парень перехватил его в баре и привёл к себе… Может быть, это был бы какой-то банальный разговор на балконе, когда прохлада утра отрезвляет сонный разум. Сердце не начинало биться быстрее, а ладошки не потели при мыслях о нём, но в животе начинали порхать бабочки из-за новых жизненных поворотов. Что-то не такое как раньше, что-то, что прерывало серые будни. Кто-то. С мыслями о незнакомце, который смог завладеть его мыслями, Квакити уснул.

***

— …выпить. Извини за это. До сонного разума донеслись обрывки фраз и смешок. Парень открыл глаза, замечая перед собой того самого бармена, который, вероятно, спас ему жизнь. Ведь если бы не он, то… многое могло бы случиться. — Чего?.. — Квакити поднялся на локтях, хмурясь из-за головной боли и сухости в горле. В ответ Кью последовало молчание со взглядом, говорящим: «серьёзно?» — Ты заставляешь выглядеть меня мудаком. — Шлатт сделал шаг назад, скрестив руки перед собой, — Вообще-то я прошу у тебя прощения за то, что настоял вчера на выпивке. — А… — Квакити выдохнул, закрывая глаза. Он всё не мог привести мысли в порядок: вчерашний день почти весь казался мутным. — Ну, я думаю… эм. — Квакити вновь выдохнул, но продолжил, — не знаю, спасибо? Шлатт усмехнулся, — за что? За то, что почти что заставил тебя спать в обнимку с туалетом? — Хотя бы за то, что не оставил меня одного там… В комнате повисло молчание, и Кью почувствовал себя слегка неловко, но где-то из коридора послышался щелчок, а после бурление чайника. О. — Будешь чай или кофе? — Не откажусь… — Можешь сходить в душ. Я дам тебе свежую одежду. — О, нет. Не стоит. Мужчина кивнул и вышел из комнаты, оставляя Квакити наедине со своими мыслями. Впрочем, мыслей почти и не было. Вчерашний день обдумывать не хотелось в любом случае, ведь если Квакити оказался в клубе или… что бы то ни было, значит он был не в лучшем состоянии. — Ты идёшь или что? — Прости! Он быстро поднялся с дивана и нахмурился, хватаясь за голову. Забыл, что головная боль никуда не делась. — Извини, а… — имя. Он забыл имя человека, у которого ночевал. На периферии сознания проскакивало что-то, но он никак не мог точно вспомнить… — Шлатт? Мужчина повернулся, всё ещё размешивая сахар в кружке. Кью тихо выдохнул: первое препятствие было преодолено. — У тебя есть таблетки или что-то? — он указал пальцем на голову, искренне надеясь, что Шлатт, человек, который имеет столь эпатажную работу, также имеет и обезболивающее. — Точно. Шлатт щёлкнул пальцами, а потом достал из какого-то шкафчика пачку таблеток. Он протянул её Квакити, и мексиканец неловко забрал блистер. На его щеках расцвёл лёгкий румянец из-за случайного прикосновения их пальцев. Особенно из-за тёплой улыбки, появившейся на чужом лице. — Не стесняйся. Подумаешь, пришёл к сексуальному бармену на ночь… — он подмигнул, возвращаясь обратно к приготовлению крепкого чая. — Про стеснение я бы поспорил… В подтверждение своих слов, Кью подошёл к Шлатту и толкнул его бедром, чтобы тот отошёл, и ему было легче дотянуться до кувшина с водой. Ложка в руках Шлатта звякнула, ударившись о кружку. — О, так со вторым всё в порядке, да? Кью ответил молчаливой улыбкой, а Шлатт просмеялся. Ему определённо нравилось то, каким был Квакити в повседневной обстановке. Этот парень разбавлял обстановку в тихой квартире Шлатта, которую он пытался избегать. Постоянные смены в баре, дневные и ночные, которые высасывали из него всё желание жить, делали своё дело; он приходил домой и сразу заваливался спать. В холодильнике всегда была еда, которую Шлатт ел редкими бессонными ночами; в шкафчиках лежали мучные изделия вроде всяких печеников и булочек, которые были только для приличия; а на столе стояли конфеты. Для приличия. — Ты живёшь один? Шлатт вздрогнул от неожиданного вопроса и нахмурился, понимая, что ушёл в мысли. Он не любил уходить в мысли. — Я живу один. — он положил ложку на стол, повернувшись и оперевшись на столешницу, — почему ты спрашиваешь? — Ну, у тебя удивительно уютно здесь. — Да ну? — Да. Знаешь, нет этого ощущения забытой квартиры. Шлатт осмотрел кухню, вдумываясь в слова Квакити. Он был прав: Шлатт старался обустроить квартиру. — Мне, конечно, не так важно, что происходит у меня дома, но в пыли жить тоже не хочется. — Ты редко бываешь здесь? — Это так понятно? — Шлатт поймал на себе заинтересованный взгляд. На его вопрос Квакити пожал плечами, — Не очевидно. Хотя, опираясь на твои слова, можно такое предположить. — Ну допустим. — Тебе одиноко здесь, да? Шлатт замер, рассматривая лицо парня напротив около секунды, но взял кружку и поставил её на стол. — Хватит вопросов. Пей чай. — он взял вторую кружку и поставил её уже себе, — сделал крепкий, чтобы помог от головы. — Заботливый. — Кью улыбнулся, вдыхая запах чая, но скривился, попробовав его. — Горький? — удержаться от лёгкого смеха не удалось. Парень кивнул, а Шлатт подошёл к шкафчику с мучными изделиями и достал оттуда коробку пончиков. — Держи. — на удивлённый взгляд мексиканца Шлатт закатил глаза, — это было подарком. — У этого сексуального бармена есть ухажёры… — Заткнись и ешь. — Мне скоро нужно домой. Шлатт отпил кофе из своей кружки, прежде чем ответить: — я тебя не держу. — Просто сказал. — всё ещё морщась, Квакити допивал чай и доедал пончик, которым его благородно угостил Шлатт. — Смотри не попади к кому-нибудь в руки снова. Вдруг не повезёт с барменом. — он улыбнулся, но Кью недовольно выдохнул. — Я не хожу по клубам. — на приподнятую бровь Шлатта, Кью закатил глаза, — это ты напоил меня алкоголем. — Но ты не отказывался. — он сделал пару тумаков, напоминая события прошлого вечера, — Мало ли тебя ещё кто так напоит. Кью уже хотел что-то ответить, но хлопок входной двери его перебил. Шлатт недовольно пробурчал что-то про незакрытую ночью дверь, а чьи-то шаги становились всё громче, давая понять, что неизвестный вот-вот будет здесь. — Какого хуя я целый день не могу тебе дозвониться? Кью обернулся и замер. Встретившись взглядом с пришедшим, его сердце, вероятно, пропустило удар. У парня, стоявшего в проходе на кухню, по-видимому, тоже. — О… Плечи парня опустились, а Шлатт встал с места, чтобы подойти к, пока что, незнакомому для Квакити человеку. Шлатт протянул парню руку, а тот в ответ пожал её, и Шлатт вновь повернулся к Квакити. — Это Уилбур, мой друг. Кью перевёл взгляд на кудрявого шатена, не веря, что тот самый парень стоит прямо перед ним. — Судьба свела? — Уил улыбнулся, и Кью сам не смог сдержать улыбки. — Судьба.