Дикий огонь, призрачный дождь

Он невольно заметил новенькую сразу — потому, что не заметить того, на чьем месте чувствуешь пустое место, невозможно. Настолько слабая Непризнанная, что ее будто и не было, стояла рядом с Дино. Это было иронично до одури, и Люцифер едва сдержал ухмылку. Непризнанная, хоть и была одета в глубокий черный, казалась только невзрачным вороненком. Небольшие пепельные крылья вряд ли раскрывались хотя бы десяток раз. Взгляд настолько светлый, что серо-голубые глаза почти теряли цвет. Но стоило Ости сделать выпад в сторону новенькой, и крошка-вороненок распушила перья и клюнула в ответ. Схватила за тронувшую ее руку и оттолкнула, без истерии и девичьего визга, ровно сообщив, что не прочь расцарапать лицо. Один удар маленького клюва по противнику, который мог бы смять ее в когтях. Люцифер усмехнулся. Вот почему он упорно не представлял эту крошку в белом… а Дино, похоже, был иного мнения. Яблоко от яблони, верно?.. Удачно брошенная кинжалом фраза достигла цели, и Люцифер снисходительно позволил оппоненту сделать первый шаг — все равно тому потом выплевывать землю после очередного поражения. Острый взгляд светлых девичьих глаз он ощутил на собственных раскрывшихся крыльях. Конечно, их с Дино некстати прервали — эти ангельские преподаватели с их правильностью, такой тошнотворной, что зубами скрежетать хотелось… А вороненка Мисселина увлекала за собой и вдруг назвала по имени. Уокер. Та самая. Других быть тут не могло. У судьбы было чувство юмора, определенно. Но попытка представить новенькую, как знаменитую мать, в светлых ангельских одеждах и сверкающем золоте крыльев, все равно провалилась. … Они вновь пересеклись на занятии. Для опытных бессмертных учиться рядом с Непризнанными было все равно что стоять в одном классе с детьми, особенно когда дело касалось таких дисциплин… Чтение энергии это буквально второе дыхание, и не знать его бессмертному просто невозможно. Непризнанных приходилось учить даже дышать. Очередность заставила сделать шаг к вороненку. Люциферу уже донесли шепотом, что крошка во время посвящения раскрыла крылья почти у самой земли, не испугавшись, и в это почти не верилось — на рисковую она не была похожа. Взгляд зацепился за блики в ее длинных черных волосах, и такие же играли среди совсем молодых и мягких перьев. Для Непризнанной вороненок была ничего, особенно с нынешнего ракурса — зарешеченный шнуровкой вырез топа, явно одолженного у соседки по комнате, давал отличный обзор на очертания груди. Досадно, что вся эта красота не стоила и пылинки. Люцифер держал в руках много женщин, и дрожь Непризнанной его даже не тронула. Руки сомкнулись на ее тонкой талии — он всегда брал то, что хотел, когда того желал и как. Ладони вороненка, узкие и легкие, с хрупкими длинными пальчиками, замерли на его предплечьях. Поначалу Люцифер готов был думать, что у Непризнанной и вовсе нет энергии, но что-то слабое тянуло его чутье помедлить с выводами. Он мог бы все бросить и перестать копаться, оно того не стоило… А потом он одновременно увидел, услышал и учуял. Шорох дождевой мороси. Энергия вороненка была прозрачной, как слеза, омывающая глаза при попытке взглянуть — заметишь, только если посмотришь вбок, искоса. Она была прохладной и свежей, как вдох во время дождя. Люцифер летал даже в грозу, так что знал не понаслышке. Он приоткрыл губы незаметно и вдохнул: в глубине глотки обдало холодком, словно прохладой мокрого воздуха. А еще энергия была какой-то… текучей. Каждую секунду, как рябь от капель на стоячей воде, она менялась, и сейчас, вблизи бушующего первородным пламенем Люцифера, она как будто отзывалась этими мельканиями чаще. Все же боялась, как и все. Люцифер почти оттолкнул вороненка, не видя в ней больше никакой пользы — и ощущая послевкусие какой-то глупой досады. След только что распробованной энергии ласкал язык на кончике, как студеная, чуть сладковатая вода. — Я не мешок, чтобы со мной так обращались. Непризнанная огрызнулась на его жест внезапно и остро, со льдом во взгляде и мягком голосе. Люцифер застыл, выгнул бровь и смерил вороненка, опрометчиво клюнувшего черного коршуна, взглядом алых глаз. Крылья его носа затрепетали на вдохе. Надо же… — Не сомневаюсь, — усмехнулся он в ответ, отворачиваясь. Вороненок все же обрел имя в сознании: в воздухе одновременно с голосом Норы Люцифер отчетливо ощутил запах, какой полной грудью бесстрашно вдыхаешь при ударе молнии.