Дикий огонь, призрачный дождь

Как же она устала… Запах крови, такой густой, что казался сладким, забивал ноздри, пыль и комья земли поднимались в воздух от биения крыльев, вырванные и окропленные алым перья кружили рядом, липли к коже. Небо было словно измазано сажей и английским красным, а облака напоминали дым. Битва не кончалась. Раздавались вскрики и стоны боли, слышался хрип умирающих, звон оружия, хруст, сворачивавший внутренности в узел. Наверное, Нора забыла за это время, как выглядит дневной свет. Рев демона за спиной всегда заставлял ее цепенеть, а потом нестись стрелой на звук — она уже знала, что это Люцифер. Его теснили несколько сторонников Мальбонте, и хотя он отшвыривал их, как загнанный медведь раскидывает охотничьих псов, он слабел с каждой секундой. Нора с размаху влетела в какого-то ангела, сорвав его с крыла Люцифера, впечатала противника в землю и снова ринулась в бой, как разъяренная кошка. Она не могла позволить этому случиться снова… …но все повторялось. Металлический лязг, звон цепей, звуки борьбы за плечом. Глухой вскрик. Земля под ногами содрогнулась. Отбросив затихшего врага подальше, Нора в один взмах крыльев оказалась рядом с Люцифером: его человеческий облик вернулся так стремительно, что его скрутило от боли еще больше. Сквозь прорехи в изорванной одежде виднелись глубокие раны, к которым было страшно прикасаться, только Нора уже это делала… сколько раз? Она потеряла счет. — Тише… — ее разъедала изнутри паника, как впервые, она не умела лечить, она недостаточно сильна, чтобы помочь ему добраться в безопасное место, — все будет в порядке… Он ответил ей хриплым смехом, который то и дело прерывался и переходил в булькающий кашель. Было страшно, больно, а между лопаток Нора ощущала напряжение, тянувшее обернуться. Но она не хотела, не могла оторваться от Люцифера, его грудь приподнималась от дыхания слабыми угасающими рывками. По скуле и щеке стекала темная кровь из рассеченной брови, и Нора знала, что осталось совсем немного — воздух уже разрезал взмах клинка. Она обняла Люцифера, укрывая собой, и закусила губу, чтобы не закричать от боли — чей-то меч ударил ее вдоль хребта, распарывая ткань. Нора содрогнулась, вжимаясь лбом в щеку Люцифера, цепляясь за его плечи до боли в собственных пальцах. Сколько бы раз она это ни пережила, легче не становилось. К тому, что тебе вырывают крылья, нельзя привыкнуть. Нельзя вытерпеть боль. Нельзя сдержать голос. Нора проснулась рывком, распахнула глаза, едва заставляя себя вдохнуть — и приходила в себя, глядя в темноту. Рядом с ней, тоже на полу, сидела Мими, глядя расширенными от волнения и страха глазами. Она потянула к подруге руки, но словно боялась коснуться и сделать еще хуже. — Я… что… — Ты кричала во сне, — с дрожью ответила Мими. — И упала с кровати. Ты так металась, как будто… — Прости, — шепот еле шелестел, Нора чувствовала, как немели все пальцы. Горло болело, как сорванное. — Я не хотела… За пределами комнаты послышались торопливые шаги, почти бег, и дверь распахнулась — Люцифер стоял на пороге, босой, без рубашки, тяжело дышал, будто и впрямь несся сюда, острый взгляд полыхающих багровым глаз цепко оглядел комнату, словно искал опасности. Мими заметно сжалась и даже чуть отстранилась, после легко вспорхнув на ноги. Нора хотела встать, но тело едва ее слушалось, и она даже не смогла на локте приподняться, смотря на Люцифера с ноткой вины. Он и миг не колебался, когда зашел и молча подхватил Нору на руки. — Мими, — его твердый голос рокотом раздался над ухом, — сходи в лазарет за успокоительным, ладно? Демоница в ответ быстро кивнула, набросила на плечи пеньюар, в мгновение ускользнула из комнаты, прикрыв дверь. Нора прильнула к крепкой груди Люцифера и закрыла глаза. Дыхание никак не выравнивалось. Понемногу до тела доходило, что оно еще и стукнулось при падении: заныли локти и бедро, и синяки точно будут, даже если ненадолго. Люцифер опустил ее на кровать и сел рядом. Еще раз осмотрел, не говоря ни слова, будто и правда искал раны. Его губы были чуть сжаты, линии скул и челюсти казались напряженными. — Неужели я так громко кричала? — попыталась пошутить Нора, но не смогла выдавить улыбку. — Я не слышал. Пришел, потому что в груди заболело, — Люцифер притянул ее вплотную снова, замер, обвив руками, словно пытался забрать из тела мелкую дрожь. Его ладони мягко накрыли ее болевшие локти. — Что случилось? Нора неловко заправила волосы за ухо и промолчала. По спине все еще отдавало фантомными нитями боли, которые горели в кошмаре, как наяву. Прикосновения успокаивали, но говорить ничего не хотелось. У бессмертных не бывало снов. Не должно было их быть. А на династии Уокер все в который раз ломалось. — Нора. Она подняла глаза. Люцифер не злился, даже не раздражался — в глазах мерцало чувство, которое удавалось теперь определять без слов. — Просто сон. — Сон, доводящий до криков и боли, — он говорил даже слишком твердо. — По ощущениям тебя раздирали на части. Отпираться было глупо, он все равно чувствовал часть того, что испытывала она… но его не хотелось волновать. Разочаровывать. И не хотелось снова получить один из взглядов, которыми Люцифер когда-то пытался держать их на расстоянии, потому что не признавал очевидного. — Кошмар. Я видела его раньше, — вздохнула Нора тихо. — Опять та битва с Мальбонте, и так ярко, как будто я провалилась назад во времени. Тебя серьезно ранили, и я боялась, что… что это конец. Чувствовала, что по нам вот-вот ударят. И закрыла тебя собой. Поглаживающее движение его ладони замерло чуть выше локтя. — По спине как огнем обожгло от того меча… а потом мне вырвали крылья. Они, тяжелые, наконец полноценно развитые, в этот момент слегка дрогнули, и шорох перьев почти вызвал в Норе испуг: она содрогнулась и инстинктивно прижала крылья плотнее к спине и друг к другу. — Я всегда просыпаюсь на этом моменте. Просто до этого… я не будила Мими. Люцифер прикрыл глаза. Медленно выдохнул. Потом, не двинувшись, ровно спросил: — Сколько тебе это снится? Стыдно было признаваться в том, сколько она молчала. — Почти две недели. Сначала были только короткие вспышки, а потом весь сон. Наверное, Нора слишком много думала о других — о тех, кто для нее важен и дорог — после той бойни. В прошедшей войне были потеряны слишком многие, а на каждом из выживших остался неизгладимый след. У кого-то он, может, тоже вламывался в жизнь в виде снов, о которых принято молчать. Кто-то как будто испытывал слишком человечные приступы, вроде панических атак. Кто-то полностью замыкался в себе, пока его не пробовали расшевелить. Люцифер все переживал внутри, это выяснить за время их знакомства и тем более отношений было нетрудно, и Нора привыкла решать проблемы так же. Молчать, пока хватало сил, и не волновать самых близких, у которых были и свои проблемы. Поэтому, после всего произошедшего, Нора не хотела говорить. Люцифер покачал головой. Катастрофически нужно было услышать от него хоть слово. Помедлив, он затянул Нору себе на колени, обнял теснее, будто укрывал, и она в ответ крепко цеплялась за него, вжималась носом в изгиб шеи и вдыхала полной грудью запах его кожи. — Ты должна была мне сказать, — наконец произнес он. — Я даже не заметил. От горечи в его словах сжалось сердце. Нора мягко запустила пальцы в его волосы и чуть приподнялась, чтобы коротко прикоснуться своими губами к его. — Прости. Я не хотела тебя тревожить. Надеялась, что само пройдет и я даже не замечу. — Глупая… — он прижался лбом к ее лбу и застыл так. — Мне надо было знать. Я должен был. Он весь таким был. До последней капли, без полумер. Честный и прямой. И Нора привыкала к тому, что он мог с трудом собирать хоть какие-то слова об уязвимых чувствах и все еще не любил это делать. Если бы она его спросила, зачем ему нужно было знать, он бы вряд ли ответил сразу, быть может, смахнул бы тему крылом — но она начинала понимать все его «зачем» и «как». Это было… сродни ее спине, подставленной за него под меч, только для него тяжелее было сделать это при упоминании эмоций. И это Нора тоже научилась в нем любить. — Люцифер? — совсем тихо шепнула она, замершая в его руках, ощущающая себя самой нужной, цельной и одновременно хрупкой, как птичка. Он вопросительно мыкнул в ответ. — То, что я сделала во сне… просто знай, что я поступлю в жизни точно так же, если будет нужно. Люцифер слегка отодвинул лицо и вгляделся в глаза Норы пристально, с демоническим прищуром, не несшим сейчас ни капли лукавства. Она могла молчать или увиливать, но врать ему никогда не могла. Не хотела и не видела смысла. — Глупая, — повторил он после долгой паузы. — Не вздумай. Нора не ответила, вновь прильнула к его груди и выдохнула спокойнее. Под раздавшийся в коридоре легкий топоток босых ступней Мими подумалось, что от своего Уокер все равно не отступится. Даже Люциферу не удалось переупрямить ее и заставить отказаться от того, чего ей так хотелось, и Нора в любом случае сделает все, чтобы раз за разом ему напоминать: ее слова о любви никогда не были и не будут пустыми.