Дикий огонь, призрачный дождь

Сборища в заброшенном поезде никогда не были для Люцифера чем-то захватывающим, он туда ходил просто ради бесплатной выпивки и возможности разгрузить голову — если никто не начинал приседать на уши. Ости сегодня явно намеревалась сделать именно это, но вокруг них двоих привычно быстро собралась группка демонов, и Люцифер безразлично предоставил Ости шанс блистать, плюс как-то на периферии держал мысль о том, что ее после стоило проводить до комнаты, она явно налегала на алкоголь. Было шумно, слегка пестро от мелькания крыльев и до тошноты скучно. Люциферу никогда не требовалась публика, чтобы что-то доказывать или кого-то впечатлять, это Ости любила пользоваться его влиянием и параллельно упрочивать свое. Сейчас он почти не ощущал ее, хотя девушка почти вжалась в его бок — а он едва ли обращал на нее больше внимания, чем на подушку. Она была… хорошей привычкой. Роскошная, сочная, как красавицы с полотен, искушенная в сексе, чувственная и раскованная, любящая задавить авторитетом всех, кто ей не нравился — достаточно хороша, чтобы греть постель и хотя бы не вызывать вопросов Сатаны. Да, ее отец потерял положение, но известности это не умаляло. У них было что-то вроде взаимовыгодного сотрудничества и, быть может, кроха того, что светлые наивные души звали дружбой. Хотя в первую очередь — фасад и возможность в нужный момент сбросить напряжение. Взгляд, лениво скользивший по силуэтам в поезде, наткнулся на знакомые крылья и замер. Уокер, а это была она, выпустила руку убегавшей Мими и мягко улыбнулась. Ее дружок из Непризнанных обменялся с ней парой фраз и отошел, оставив Нору одну — та села на высокий стул, положив ногу на ногу, и принялась разглядывать местный интерьер и сегодняшних «гостей». В ее длинных волосах блеснула серебристой бусиной тонкая косичка у виска, кончик которой дразняще спускался ниже. На шее таким же серебряным блеском сверкала тонкая цепочка с какой-то подвеской — ее Нора стала надевать после их маленького совместного приключения в транспортной компании. Непризнанная была в винно-красном платье, вырез лодочкой полностью открывал ключицы и почти целиком — плечи, а длина вызывала моральное удовлетворение: облегающее платье, короткое ровно на грани сексуальности и вульгарности, дозволенной для прилюдных мероприятий, давало рассмотреть длинные стройные ноги от кончиков стоп, обутых в босоножки, вплоть до середины бедер. На одной руке Норы была ажурная перчатка, и на тонких пальцах взгляд задержался еще несколько секунд: с того момента, как поймал ее за рисованием, на эти хрупкие руки он обращал чуть больше внимания. Губы, кажется, стали чуть суше. Нора, уловив его взгляд, улыбнулась уголком губ. И нет бы зардеться, смущенно отвернуться, да хоть подбородок задрать — она посмотрела в ответ, почти незаметно выгнув бровь, как будто молча переспрашивала, нравилось ли ему то, что он видел. Люцифер в эти игры играл, наверное, задолго до ее рождения, так что усмехнулся и с мгновенно напущенным равнодушием отвернулся. Но хотя бы в одном он себе не врал — он ее хотел. Люцифер спокойно и свободно относился к собственным желаниям, и если кто-то из девушек привлекал его взгляд, ее ничего не стоило получить. Насытиться за раз, словно выпить до дна, и забыть. Раньше, правда, это были демоницы — от светлокрылых нежных девочек было слишком тошно, даже когда они не открывали рот. Какое-то время назад Ости стала очень остро реагировать на мимолетные интрижки Люцифера, и так не особенно частые, и ему это не нравилось — об этом вопросе они, вообще-то, договаривались заранее. А теперь у Ости напрочь сносило тормоза от одного вида младшей Уокер. Эта Непризнанная не опускала глаза кротко, но и не истерила, как иные обитательницы Ада, и смотрела слишком умно для той, кто недавно попал в мир бессмертных. К тому же, она по совпадению оказалась привлекательной брюнеткой — его типаж. Она не лезла за словом в карман и, судя по легкости, с которой держалась в нынешнем наряде, была куда менее зажатой, чем себе можно было представить. Ости под боком вдруг тяжеловато отстранилась и, поднявшись с дивана, пошла прямиком к болтавшим Непризнанным. Люцифер напрягся и не сдержал тяжкий вздох: эти девичьи разборки были смехотворны, но у Ости была привычка регулярно напоминать всем, кого она видела ниже себя, где их место… От звука разбитого бокала Люцифер даже не вздрогнул, но тоже поднялся. Еще не хватало дать им сцепиться — а Ости под алкоголем сделала бы это с удовольствием. — Демоны любят шоу, моя дорогая. Серым мышам вроде тебя не понять, — темные губы демоницы сложились в насмешливую улыбку. — Неужели? — Нора только поменяла положение ног, не двинулась и всем видом умудрялась выражать тонкую смесь скепсиса и издевки. — И много слабовольных ты завоевываешь своим дешевым цирком? Непризнанный попытался влезть, но он здесь был совершенно лишним. Люцифер пошел ближе, прекрасно чуя вспышки знакомых и распробованных девичьих энергий. Ости одновременно провоцировала и выжидала момент для собственной атаки, все ее ходы было легко изучить уже очень давно, и Люцифер почему-то ощущал, что вмешаться необходимо — встать между этими женщинами и не выдать своего же непонимания собственных мотивов. — Мне тебя искренне жаль, — негромко и почти равнодушно договорила Непризнанная, словно вошла во вкус. — Раздутое, но вечно раненое самолюбие очень сложно удовлетворить. Гнев демоницы стал немым, но совершенно очевидным и готовым вылиться в драку. Сейчас. — Успокойся, Ости. Убогим нужно держаться вместе. Ему просто нужно было, чтобы девушки оказались как можно дальше друг от друга — и он легко произнес то первое, что пришло на ум и совпадало с тем, что ожидали услышать уже набравшиеся зеваки вокруг. Взгляд светло-голубых глаз Норы был глубоким, вновь напоминал бездонный океан или небо в дожде, чуть подернутый влагой, но острый, как молния. Люцифер знал, что заденет за живое, но не переставал удивляться тому, какие реакции получал. Задохнувшийся от ярости Непризнанный даже рот раскрыть не успел. — Это может тебя шокировать, но мы существуем не для того, чтобы тебя развлекать, — произнесла Нора тихо. — Ты не хозяин вечеринки, так что, если что-то не нравится — дверь вон там. Люцифер шумно вдохнул, не слыша ничего вокруг. Ему буквально казалось, что между ними сейчас вспыхнет проклятый воздух — а он ведь предупреждал ее об остром языке. Одновременно до одури хотелось повалить Нору прямо на стойку позади нее и бесстыдно влезть под юбку — и заставить ее забрать назад и проглотить каждое долбанное слово. Она не поддавалась, даже когда ошибалась, даже когда ее можно было растерзать, пожелай он — но больше, чем поставить ее на место, он хотел только оказаться прямо сейчас в собственной комнате, вжимая эту девчонку в постель. — Выдворить меня ты сможешь, только если вынесешь отсюда на руках, — добавила она еще тише. Люцифер ухмыльнулся. Потяжелело дыхание. Как она могла, такая сексуальная, с вздымающейся грудью, с легким блеском на приоткрытых губах, смотреть так упрямо и молчать, не опускаясь до истерик?.. Догадка кольнула сквозь воспоминания о собственных наказаниях. Нора почему-то больше его не боялась. И это, как, наверное, было с его отцом, пробуждало в Люцифере необъяснимое пламя. Только Сатана пытался сломать и подчинить сына, а Люциферу захотелось владеть заносчивой Непризнанной. Он одним молниеносным движением дернул Нору к себе, вжав в свою грудь, крепко сжимая пальцы на ее талии. Желание спустить ладони ниже было почти невыносимым. — Будь уверена, я это сделаю, — хрипло ответил Люцифер, выдавший хищную усмешку. Он понятия не имел, чем это могло бы закончиться, если бы тут же не загрохотала входная дверь вагона, впустившая избитого и залитого кровью ангела. Нора ахнула, задрожала, и Люцифер ослабил хватку, но на пару мгновений задержал прикосновение, чтобы убедиться, что она не упадет. Ее узкая ладонь соскользнула по его запястью и исчезла, и девчонка скрылась в толпе. Когда все улеглось и ангелы с демонами достаточно нагавкались и устали драться, Люцифер вернулся к себе. Конечно, Непризнанная ускользнула под шумок, но на воротнике рубашки остался от нее маленький сувенир — почти черное перо с бирюзовым отливом и едва уловимым шлейфом дождевой прохлады.