Пианист

— Но послушайте же… — Нет! Нет, исключено! — яростно кричал я, рыская в своих вещах. — Мистер… — НЕТ! — я обернулся к Джорджу. — Ни за что! Я и ногой не ступлю ни в один детский дом, никогда больше, никогда, слышишь?! — я указал на дверь. Парень только покачал головой, тяжело вздохнул и вышел из комнаты. Я судорожно искал тот лист с нотами, которые написал пару дней назад по приезду; его нигде не было, ни в одном из полочек и шкафов, ни на столе… Нигде. — Пожалуйста… — я упал посередине комнаты и обессиленно закрыл глаза. Воспоминания… Снова… — К… Каролина… — тихо прошептал я. — Как же ты… Каролина… — я сжал кулаки и ударил ими по полу, затем встал и швырнул вещи со стола, все, что были. Чашка, раньше заполненная английским чаем, разбилась, осколки, карандаши и бумага разлетелись по всей комнате. Я стал выдирать из своего блокнота все страницы с упоминанием Акэля, задыхаясь от злости, я снова и снова выдирал листы… Из блокнота выпала записка, я обернулся и зарыдал. Записка, когда-то написанная прекрасной Каролиной, пропиталась разлитым чаем. Я упал на колени и подполз к ней. — К… Каро…лина… — кое-как выдавил из себя я и крепко сдал лист в руках, приложив их к сердцу. Так я и заснул. С грязной запиской в руках, на полу среди мусора, в разгромленной комнате. Утром меня разбудил Джордж. Он ничего не сказал, только позвал на завтрак. Я встал и понял, что чувствую себя отвратительно. Снова это чувство одиночества, снова чувствую боль и обиду, я… Голова раскалывается. Я понял, что желание умереть у меня снова усилилось. Позавтракав с Джорджем в кафе, недалеко расположившимся от нашего нынешнего места проживания, он направился по делам, какие обычно выполнял: проверял место для проведения концерта, договора, готовность. Сегодня в его задачу так же входило проконтролировать уборку в наших комнатах. Меня же он отпустил отдохнуть и развеяться до начала концерта. До самого вечера. Я шёл мимо ларька, набитого газетами, купил свежую и направился в парк. — Ничего нового… — У нас редко бывают новости. Мы ведь живём в такой глуши. Я поднял голову. Передо мной стояла снова она, Лилит, в обворожительном платье и с милым зонтиком. Нежнейшая девушка, как же она прекрасна. — Зонтик в такой солнечный день? — вдруг спросил я сам от себя не ожидая. Она вдруг рассмеялась, так беззаботно и по-детски… — Ох, сразу видно, что вы не местный! Я немного удивился и даже смутился, но затем подвинулся и Лилит аккуратно приземлилась рядом со мной, словно маленький лепесточек розы упал рядом со мной. — Простите… — вдруг извинилась она. Я отмахнулся и уставился куда-то вперёд, дабы не смущать девушку. — У нас говорят, если утром небо бежит быстро, а птицы поют редко и протяжно, то будет дождь. Если ночью животные в дом просятся — гроза и сильный ветер. — Птицы поют, значит… Не обращал внимания. Она, промолчав пару минут, вновь начала говорить. Только голос её был более тихим, но оттого ещё красивее, чем обычно. — Да. Они словно музыканты, которых никто не слышит. Их музыка такая… Такая необычная, и редко кто замечает всю красоту. Они поют о жизни и о небе, по которому им приходится летать. Я перевёл взгляд на сидящую рядом странную и едва знакомую мне девушку. Лилит сидела, задрав голову вверх, разглядывала небо и будто бы к чему-то прислушивалась. О, как же она прекрасна…? — Вам нравится слушать их? Птиц? Она промолчала, но я понял, что она чувствует их пение как что-то родственное и утаенное ото всех вокруг. Я больше не говорил и тоже поднял голову вверх, к самому небу. Начал наблюдать за облаками, действительно проносящимися довольно быстро, и наконец услышал… Услышал пение птиц. — Вы слышите? — тихо шепнула она. — Они поют о грядущем дожде. Я вновь прислушался. Птицы пели, как и обычно, как и раньше, и ничего в этом всем особенного я не видел и, откровенно говоря, совсем не понял, как можно разгадать по их чириканью что-то о дожде. — Вы не взяли зонт, сэр. — сказала она. — Да… я ведь не местный, вы сами мне так и сказали. Лилит улыбнулась. — Тогда советую вам не задерживаться долго, в городе почти негде укрыться от дождя, кроме кабаков и двух магазинчиков на другом конце. Девушка встала. — Уже уходите? Она немного нахмурилась и опустила взгляд. — Я и так слишком задержалась, сэр. Удачного вам выступления сегодня. — О, если пожелаете, можете прийти… Она мигом подняла голову и глаза её загорелись, на лице появилась мягкая улыбка. — Благодарю за приглашение, но… Не смогу, прошу прощения. — Отчего же? — Я… М… — девушка отвела взгляд в сторону. — Работа в детском доме… Меня… Меня не… Прошу прощения, мне пора! — Постойте! Лилит… — я хотел было сорваться со скамейки и разузнать, почему же она не сможет прийти. Поведение её показалось мне довольно странным, однако я остался на месте и наблюдал за тем, как быстро её фигура отдалялась. И солнце ушло. Несколько капель упало на моё лицо, затем ещё, одна за другой… И я услышал протяжный тихий голос птиц…