Пианист

— Лилит была права на счёт дождя. — проговорил я, стоя у окна. Капли барабанили по стеклам и крышам. Джордж молча сидел рядом с моим столом, на кресле, и, кажется, был задумчив более обычного. Я обернулся к парню. Время подходило к началу концерта и пора было выдвигаться. Он поднял на меня глаза и все так же не проронив ни слова, встал с места. Я вскинул брови. — Уже? — Выйду пораньше. — сказал Джордж и направился на улицу. На самом деле я понимал, зачем он вышел раньше. У него была пагубная привычка… Он начал курить, когда был совсем подростком. Сейчас этот юноша был почти совершеннолетним — грустной осенью ему должно исполниться 18. Он бросал. И сейчас он тщательно скрывал, что принялся за эту дрянь снова, но я знал, я видел… Я чувствовал. Ведь мы с ним уже довольно долго вместе… — Да… Джорджи… Нужно будет угостить его прекрасным ужином сегодня. Он заслужил. — тихо проговорил я, снова оглянувшись за окно, и затем вышел на улицу, накинув пальто. Джордж взглянул на меня. — Сегодня вы быстрее обычного, сэр. — Не хочется тянуть… Незачем нагружать свою голову ненужными мыслями перед игрой. — я посмотрел на своего товарища и улыбнулся. Он же ответил мне удивлённым взглядом. — О, мы ведь едем отдыхать, Джордж. Пойдём же. Парень раскрыл зонт и проводил меня до такси. Дорога была не слишком долгой, городок все же действительно был мал. Пейзажи за окном не менялись: одинаковые небольшие дома и много растений и деревьев. — Дождь льёт как из ведра. — проговорил я. В моем голосе не прозвучало ни капли досады или злости — я любил дождь и буду любить его целую вечность.

4 года назад.

Наступила осень. Мы с Каролиной стояли на крыльце дома. — Дож… Дождь? — Угу-м. — я посмотрел на девушку. Мы уже столько прошли вместе. Я так любил её. Она… Великолепие и души и тела. Разве я когда-нибудь смогу найти кого-то, кто будет воистину лучше тебя, Каролина? Она высунула руку, и несколько капель упали ей на ладонь. — Похоже на снег… Я вдруг рассмеялся. Девушка озадачено глянула на меня и толкнула в плечо. — Чего смеёшься… Я, наконец угомонив свой смех, вышел из-под крыши и протянул руки к небу. — Давай же, Каролина! — я обернулся на неё. Она смотрела на меня с непониманием, но в глазах её была чистота и тепло… Тепло, которое согревало меня и этой прохладной осенью, и зимой… Всегда. Я подошёл и взял девушку за руки, а затем потянул на себя. Мы кружили в безумном нежном танце, понимая, что потом получим выговор за грязные и мокрые обувь и одежду. И все же, мы кружили, кружили без остановки… Мгновение, словно я танцевал с самóй бабочкой… Она так порхала, мы смеялись и напевали нашу любимую песню. Эту песню я часто играл на фортепиано, а она в какой-то момент начала подпевать слова. И тогда родилась наша с ней песня… Наша душа. — Лиам, Лиам, как же это прекрасно! — выкрикивала она. — Я знаю, Каролина, знаю! Казалось прошло пару минут, но мы танцевали долго и промокли… Это был уже совсем не дождь, это был настоящий ливень. Где-то громыхнула гроза. Я заглянул в глаза прекрасной дивы. Мы остановились… Но танец продолжался где-то внутри. Глаза… Так манили. — Поцелуй же меня, Лиам. Не испытывай меня. — сказала вдруг Каролина тихим голосом. И я послушался, без раздумий, в ту же секунду… Я поцеловал её. Такой была наша любовь. Нежной и безмятежной…

Настоящее время.

— Сэр? Я вздрогнул. — Мы прибыли. Далее все было как обычно. Люди сидели в зале, я играл, Джордж наблюдал за мной с первого ряда. В каком-то моменте, уже ближе к концу, я повернул голову и не заметил товарища. Но через пару минут он вернулся. Не один… Я раздал автографы и поговорил с людьми, а затем, спустя долгое время, я все же смог остаться в зале один. — Неплохо, неплохо, — вдруг заговорил хриплый голос где-то в тени. Я тут же обернулся и стал вглядываться в темноту. — Но все же твоя игра не так восхитительна, какой казалась мне раньше… — Нет… — я вскочил со стула и теперь разглядел очень знакомый силуэт… Неужели…