Привет, Шлюхлотта.

Выйдя из своей двери, она направилась к лифту, который поприветствовал ей словами: «КАКИЕ У ТЕБЯ МИЛЫЕ ТРУСИКИ!

КУДА ПОЕДЕМ, ДРУЖИЩЕ?»

      Лифт был для Шарлотты её единственным другом, который не называл её шлюхой или тому подобными лестными для неё словами. Она считала всех жителей Дома своими друзьями, но лифт – особенным другом. Она выбрала второй этаж, после чего, со словами «БУДЕТ СДЕЛАНО, ДРУЖОК», лифт двинулся и поехал к выбранному этажу. Лифт так же был единственным местом, где практически никогда не было каких-либо надписей, которые украшали стены Дома постоянно. Хотя, когда надписи и появляются, маленькая шлюшка неиронично радуется, ведь если надпись будет про неё, то это значит, что её любят, и что она исполняет свой долг перед жильцами Дома. Своей развратной жизнью она доставляет им удовольствие и приносит какую-никакую, но пользу. Шарлотта точно знает, что если бы её не любили, то вряд ли бы вообще смотрели в её сторону.       По приезде на этаж, она вышла из лифта, поблагодарив его за выполненную услугу, после чего вышла из него и направилась в сторону школы, ожидая, что сегодня будет ещё один день, когда она будет полезна обществу. Пройдя с десяток метров, она заметила, как из подворотни, украшаемой темнотой падающей туда тени, доносятся смех, звуки ударов, будто человека бьют то об стены, то об пол. Белокурая девочка осторожно подошла и с ужасом обнаружила, что дети, с которыми она учится в одной школе, избивают такого же белокурого мальчика как она, будто он и не живой вовсе, а просто безжизненный сосуд. Пока она думала, что можно сделать, чтобы ему помочь, решение само пришло к ней. Не удержавшись на ногах, выглядывая из-за стены, она упала на пол, чем привлекла внимание задир.       – Смотрите, кто пришёл! – сказал один из хулиганов.        – Это же Шлюхшайр! – дополнил фразу первого второй.       Заметив добычу полегче и, можно сказать, получше, они чуть ли не сразу отстали от избиваемого ими парня и принялись затаскивать её к ним в подворотню. Шарлотта, естественно, стала нервничать, ведь оказаться избитой руками и ногами тех, кто учится с ней в одной школе, она не особо хотела. Хотя она так же понимала, что скорее всего ей и не придётся быть избитой, ведь все в Доме знают, что лучше шлюхи, чем она, в Доме попросту нет, и потерять, и ломать такую игрушку, как она, не захочет никто.       Не теряя времени, белокурый мальчик быстро, чуть хромая, убежал из подворотни что есть ноги, не желая больше оставаться с этими людьми хоть на секунду. В то же время с Шарлотты уже стали жадно снимать трусы, обнажая её и без того практически обнажённую киску, в которой до сих пор был дилдо. После того, как с её маленького тела спали трусы, дилдо, сдерживаемый теми трусами, под давлением стенок вагины, вытек весь в вагинальной смазке с характерным для того звуком.       Шарлотта никак не сопротивлялась. Да и не то чтобы она хотела сопротивляться. Она хорошо понимала, что даже если попробует, то вряд ли добьётся успеха, а так и она, и те, кто собираются с ней поиграть, получат удовольствие.       На её лице появилась глупая улыбка, лицо чуть покраснело, а глаза опустились вниз, посмотреть на беспорядок, который она устроила. Шарлотта подняла глаза к тому, кто её держит, протянула руки к своей вагине и раздвинула половые губы, будто бы говоря «входи». Он её понял, ведь после этого жеста тот принялся снимать свои штаны и трусы, оголяя свой микрочлен, который выглядел так, будто бы никогда не видел женской вагины. Мимолётное «оу» пронеслось в голове Шарлотты, и глупая улыбочка смылась с её лица. Однако руки от своей вагины она не убирала и смиренно ждала, когда он в неё войдут. Это и случилось буквально спустя секунду.       – Невежливо вот так обделять других мальчиков… – произнесла Шлюхшайр и посмотрела на них, – Ну же, подходите.       Они её поняли и, после того как подошли, все вместе положили игрушку на холодный пол. Член, который был в разы больше, чем у тот, что был вставлен в вагину, без проблем поместился в ротике шлюхи, другой решил воспользоваться рукой Шарлотты, потому как все основные дырки были заняты, а подстроится к её анусу у него не было возможности.       Из уст Шарлотты вырывались только неразборчивые мычания и стоны. В вагине собиралось всё больше влаги, в воздухе повеяло запахом пота и биологической смазки. Хлюпающие звуки и звуки соприкасания одного тела с другим разносились по переулку и украдкой выходили за его пределы. Хоть Шарлотта и не чувствовала особого удовольствия, она была счастлива от того, что помогает другим справиться с их нуждами.       Первым, что было будто само собой разумеющимся, закончил тот, что использовал её вагину, выпустив своё белое семя внутрь неё, так как и не думал использовать презерватив. Не сказать, что Шарлотта была расстроена таким исходом, в неё часто кончали, но она всегда предусмотрительно выпивала таблетки от беременности. Она не мечтает о ребёнка – для неё это слишком большая ответственность, которую она боится, да и не способна в общем брать на себя. Возможно, пока она остаётся при своём мнении по этому вопросу, игрушка так и останется спермоприёмником школы. Впрочем, для неё такой исход не является плохим, скорее, она даже рада, ведь тогда её жизнь будет наполнена удовольствием и счастьем. Разве можно о чём-то ещё мечтать, дорогая мисс Вайлтшайр?       Остальные двое мальчиков закончили свои дела практически в одно и то же время, что не могло не позабавить Шарлотту. Они все убрали свои члены из неё, оделись, и впопыхах, оставив их игрушку одну лежать на холодном бетоне, убежали в школу, не желая получать выговоры от старших. Шарлотта же, после того как они убежали, поднялась, вставила пальцы в свою дырку, в которую несколькими мгновениями назад бесстыдно кончали, поворошила там немного, после чего вытащила их, испачканные в сперме, и облизала, не желая, чтобы такой материал пропадал зазря. Отряхнувшись и взяв свои вещи, и выпавший ранее дилдо, Шарлотта бездумно его засунула обратно, после чего надела свои стринги и вышла из переулка. Она огляделась и не увидела никого: ни мальчиков, которые её трахали, ни мальчика, которого они избивали.       Шарлотта разочарованно вздохнула, ведь с ней больше никто не играет, и пошла дальше по направлению к школе. Дойдя до обрыва, ведущего практически прямиком в школу, она бесстрашно в него прыгнула и приземлилась в большой бассейн с шариками. Может это и не самый безопасный путь, который можно было придумать, да и иногда страшно думать, что можешь неудачно упасть, но ученики и сама Шарлотта уже давно к этому привыкли.       Она вылезла из бассейна, осмотрелась и не увидела ничего особо примечательного. На полу, как обычно, были разбросаны шарики из того самого бассейна, а в самом помещении не было ни души, кроме, естественно, самой Шарлотты. Её это ни капли не расстроило, ведь она знает, что пройдя ещё немного, та встретится со своими одноклассниками, а также другими учениками в школе, и они все вместе очень весело поиграют.       Шлюхшайр стоило пройти метров пять, и вот она оказывается уже в школьных коридорах. Шум бесед школьников и криков бесящихся младшеклассников разносился по помещениям, как ветер в особо неудачную погоду, Шарлотта едва могла разобрать даже свои мысли. В этой серой массе она заметила две пары оранжевых глаз, чьи владельцы о чём-то в очень дружеском ключе, иногда посмеиваясь, разговаривали. Очевидно, они наслаждались компанией друг друга. Внимание Шарлотты привлекло то, что теми, кто сейчас так разговаривал, являлись тот самый мальчик, которого она ненароком спасла от избиения, и её госпожи Анри Уорхол. В этот же момент белокурый мальчик на секунду отвёл глаза от своего собеседника и увидел свою спасительницу. Его лицо с весёлого изменилось на более нейтральное, улыбка пропала, а глаза больше не выражали особого удобства нахождения в этом месте. Он отвёл взгляд от Шарлотты и что-то сказал Анри, после чего удалился к лифту на другие этажи школы. Шлюхшайр не поняла, почему он так себя повёл, однако это не помешало остаться ей при хорошем настроении, ведь сейчас она может побыть со своей лучшей подругой.       Анри, чей взгляд был направлен до последнего момента именно на того мальчика, огляделась и заметила свою Шарлотту, к которой незамедлительно отправилась. Её глаза больше не сверкали оранжевым, а были привычного серого цвета. Уорхол тут же крепко обняла Шарлотту, не давая ей простора для действий.       – И вам привет, госпожа, – с этими словами и искренней улыбкой на лице она попыталась обнять Анри, что у неё с трудом, но получилось, – вы теперь носите линзы?       Вопрос удивил Анри, ведь она как не носила никаких линз, так и не собирается их носить в будущем.       – Нет? Не выдумывай, дорогая. К слову, я же говорила тебе, давай без формальностей, хорошо? Госпожа да госпожа… Давай просто «Анри», и без «вы». Поняла? Надеюсь, что да. Кстати… от тебя пахнет спермой. Ты опять с кем-то трахалась?       – Я… Да, и-извини…– Шарлотта сама не знает, за что она извиняется. Ей и не кажется, что приносить удовольствие другим это плохо. Но когда она встречается с Анри, на неё постоянно ложится какой-то необъяснимый груз вины, будто она сделала что-то ужасное.        – Дорогая, ты же просто грязная шлюха! Тебе нужно знать себе цену! Если будешь сосать каждому желающему, то скоро ни у кого не будет на тебя стоять и мне будет стыдно с тобой дружить.        Анри называла их двоих подружками, хотя их отношения больше походили на отношения хозяина и его игрушки, нежели на обычные дружеские. Правда ли она считала Шарлотту своей подругой, или же делала это, чтобы та оставалась с ней дольше – Шлюхшайр не знает ответа на этот вопрос до сих пор. Не сказать, что она сильно над ним задумывалась. Она не любила задумываться над такими вопросами, ведь тогда это могло поставить под сомнение их «дружбу», а дружба ей очень дорога. Она по-дружески любит Анри.        – Но не волнуйся, моя хорошая, – Анри взяла Шарлотту за плечи и посмотрела ей в глаза, – Я от тебя не уйду никогда. Ведь я – твоя лучшая подруга.       Белое личико Вайлтшайр залилось румянцем, а рот принял форму очень глупой улыбки, будто бы непроизвольно. Она хотела верить, что все слова, сказанные её дорогой Анри, являлись искренними и несли только заботу по отношении к Шарлотте.        – Спасибо тебе, Анри. – не скрывая своей радости, сказала Шлюхшайр.