В доме на другой стороне улицы

      Воспользовавшись тем, что ему удалось хотя бы ненадолго скрыться от пристального взгляда Грейнджер, Драко попытался собраться с мыслями и проанализировать ситуацию.       К нему в дом пробрался волшебник, которого очень заинтересовал Скай и, возможно, он сам, Драко Малфой. Об этом можно было в принципе не переживать: документы Ская были в полном порядке, а что касается вещей, говорящих об их связи с волшебным миром… В аптечку этот идиот, кем бы он ни был, заглянуть не догадался, а даже если бы и да — вряд ли бы смог опознать в бутылке с надписью «панадол» бодроперцовое зелье. Тайник же, где Драко хранил волшебную палочку — единственную вещь, от которой он так и не смог заставить себя избавиться — оставался нетронутым.       Но кто это был?.. Поразмыслив, Драко пришел в выводу, что ему, пожалуй, без разницы. Если бы в волшебном мире происходило что-то такое — вроде массового побега Пожирателей или новой войны, Грейнджер ему бы сказала. Напрямик или сочинив наспех пригодную для маггла сказочку — не важно, но сказала бы. Но она сама была в растерянности, и более того, чувствовала себя виноватой — а значит, дело было в ней. Это за ней наверняка следили, её контакты проверяли таким неуклюжим способом. Разумно ли в этом случае позволять ей остаться?.. По всему выходило, что неразумно. А значит, нужно принести извинения за беспокойство и быстро от неё избавиться под любым предлогом. Желательно насовсем.       Драко заготовил речь, надо признать, весьма учтивую по его собственным стандартам, но, когда он спустился и увидел Грейнджер, задумчиво оглядывающую его гостиную, почему-то сказал совсем другое:       — Вы, наверное, голодны?       — Готовить не стану! — резко отказалась она, и Драко чуть не рассмеялся: видимо, тот бред, что он нес в прошлый раз, она запомнила дословно.       — Боитесь испачкать костюм? — он не отказал себе в удовольствии немного подразнить её. На свете все еще не было ничего забавнее рассерженной Грейнджер.       — Именно!       — Что ж, тогда вам придется довольствоваться тем, что приготовлю я.       — Я, пожалуй, готова рискнуть.       Вообще-то он не собирался сегодня готовить. Ужин для Ская — фрикадельки с картофельным пюре и брокколи — ждал своего часа в холодильнике, а сам Драко планировал обойтись парой сэндвичей. Но для Грейнджер такой вариант не годился, и Драко поплелся на кухню, прикидывая на ходу, что можно изобразить из имеющихся продуктов.       Грейнджер, разумеется, последовала за ним. Сняла жакет, оставшись в тонкой блузке, под которой явно угадывались контуры белья. Сбросила туфли и закинула босые ноги в тонких чулках на стул, будто не замечая, что при этом юбка поднялась гораздо выше колен. Щелчок — и густые пряди посыпались из-под заколки, разливаясь водопадом по спине. Она расслабленно откинулась на спинку стула, и Драко почти наяву увидел, как её пальцы расстегивают одну за другой маленькие пуговки блузки. Тонкая ткань сползает, обнажая небольшие полушария груди, приподнятые гладким белым лифом, и узкие ладони скользят по коже, сдвигая чашечки вниз...       Воздух стал густым и горячим, он облеплял легкие изнутри, мешая сделать вдох. Драко тряхнул головой, отгоняя наваждение. Это ведь Грейнджер!.. С ума он сошел, что ли?!       — Обустраиваетесь? — ехидно поинтересовался он, чтобы нарушить тягучую, слишком многообещающую тишину.       — До сверкания трусами дело не дойдет, не переживайте, — фыркнула она.       Драко хмыкнул. Что ж, стоило признать — он неплохо выступил тогда, в воскресенье, раз она запомнила каждое слово. Но сейчас за это выступление почему-то было неловко. Впрочем, не настолько неловко, чтобы не поддержать обмен язвительными любезностями.       — Жаль, — обронил он. — Я привык, что это обязательный пункт программы.       Грейнджер только фыркнула в ответ. Решив, что она, пожалуй, достаточно расслабилась, чтобы ненароком выдать немного полезной информации, Драко резко переменил тему:       — Почему вы думаете, что они могут вернуться?       — Потому что, как вы утверждаете, они не нашли того, что искали.       Звучало логично. Но чертовски неубедительно.       — Так может, поняли, что и искать-то нечего?       — Возможно, — она пожала плечами. — Наверняка мы знать не можем. А почему вы согласились, чтобы я осталась?       Отличный вопрос, черт возьми! Помнится, он собирался сделать ровно противоположное. Но почему-то передумал… Драко глубоко вдохнул и зажмурился. Не врать себе. Можно врать кому угодно, но не себе — этот урок он усвоил очень хорошо.       Он передумал не «почему-то». А потому, что ему отчаянно, до боли, до крика не хотелось оставаться одному. Потому что рядом с Грейнджер он чувствовал себя спокойно. Уверенно. Безопасно. Потому что сейчас она заменила собой стены его дома, ставшими в один момент хлипкими и иллюзорными.       — Это не то, в чем мне хотелось бы признаваться, мисс Грейнджер, — с внезапной честностью ответил он.       — Гермиона, — поправила эта несносная особа. — И все-таки?       — Мне страшно, — Драко попытался улыбнуться, но губы не слушались. — Этот дом стал моей крепостью, если вы понимаете, о чем я. Сюда никто не входил без моего разрешения, здесь я мог укрыться, спрятаться от всех, когда это было нужно. Здесь — наш со Скаем маленький личный мир. А сегодня я вернулся, а дверь была открыта. Не взломана, просто не заперта. Кто-то вошел сюда безо всяких усилий, что-то сделал с моим сыном, рылся в моих вещах… Теперь это больше не крепость. И я не могу больше чувствовать себя здесь спокойно. И Скай… Он совершенно беспомощен. В другое время он мог бы, наверное, хотя бы убежать, но теперь… Если что-то случится, я рассчитываю, что вы позаботитесь о нем. Вы ведь позаботитесь?..       — Обещаю, — ответила она и это прозвучало так твердо, так незыблемо, что он поверил. Безоговорочно. — Но не могу не спросить: почему я? Вы видите меня в третий раз в жизни…       — В четвертый, — усмехнулся Драко. Он считал. Чтобы не сбиться. — Вы примчались сюда, как только услышали, что со Скаем случилась беда. И это несмотря на то, что я… наговорил вам в последний раз. Это... громче любых слов.       — Но как же родственники? Друзья?..       Откуда в Грейнджер эта способность без промаха бить в самое больное? Каким чутьем, каким чувством она находит те точки, в которых сконцентрировано все самое болезненное, все еще кровоточащее, незаживающее?..       — У нас со Скаем нет ни тех, ни других.       — Вы потеряли родителей?       — Можно сказать и так.       — А мать Ская?       — Её нет.       — Тогда, быть может, её родственники?..       — Скай им не нужен, — с ненавистью выплюнул Драко. Перед глазами ясно, как будто не было последних семи лет, встало лицо Сеймура Гринграсса, перекошенное брезгливостью и отвращением. — Для него будет лучше умереть, чем попасть к ним.       Грейнджер замолчала. Глядя в её ошеломленное лицо, Драко с пронзительной болью осознал, что она этого не понимает — и никогда не поймет. В её мире отказаться от ребенка лишь потому, что он не такой, как надо, было невозможно, немыслимо. За годы жизни среди магглов Драко видел разных детей — и с физическими недостатками, и с психическими расстройствами, и умственно неполноценных, но у каждого такого ребенка были родители, которые делали все, что могли, чтобы их малыш рос счастливым. То, что еще десять лет назад стало бы для него однозначным свидетельством вырождения магглов, на самом деле доказывало их превосходство. Они умели любить. Не за что-то — а просто. За один факт существования. Когда-то Драко был уверен, что и его любят именно так. А потом повзрослел.       — Скажите, а почему в таком случае вы так против… женского участия? — спросила она после продолжительной паузы. — Да, другая женщина не заменит Скаю мать, но, по крайней мере, у него мог быть еще один близкий человек…       Драко захотелось прочистить уши. Она правда это сказала, или он ослышался?.. Боже, они же ровесники — как Грейнджер ухитрилась остаться такой наивной? Может, она еще и в любовь на всю жизнь верит?.. «В горе и в радости…» и тому подобную чушь?       — Еще один близкий человек — это еще один потенциальный предатель, — процедил он. — Отношения рано или поздно заканчиваются, но то, что для меня — закономерный итог, для Ская — тяжелый удар. Я не хочу, чтобы он привыкал к кому-то, кто потом исчезнет из его жизни и причинит ему боль.       Одного раза было более чем достаточно.       — Но ведь может быть и по-другому… — вполне ожидаемо возразила Грейнджер. Драко вдруг подумал, что, пожалуй, даже немного завидует ей. Что ж, всем не может везти.       — Я не мальчик, мисс Грейнджер, и знаю, о чем говорю. А вы для себя интересуетесь? — хамски поинтересовался он, чтобы не углубляться в неприятную тему.       — К вашему сведению, у меня есть… — она запнулась, подбирая нужное слово, — парень. Мы давно вместе, у нас прекрасные отношения, и ничего другого я не ищу.       «Парень»?.. Спустя столько лет — все еще «парень»?.. Пожалуй, он поспешил с выводами о том, что Грейнджер так уж сказочно повезло в личной жизни. Если у них все так прекрасно, то почему же сейчас она здесь, сидит босая и полураздетая на его кухне, позволяя себе время от времени бросать на него отнюдь не невинные взгляды?..       — Да? — вкрадчиво переспросил он. — И что же вы сказали своему замечательному парню насчет того, где и с кем проведете эту ночь?       Её щеки окрасились в розовый, губы раскрылись, взгляд лихорадочно заметался, будто ища опоры. И Драко наслаждался её смущением и растерянностью, вбирал в себя, пил, как самое лучшее вино.       — Скажу как есть, — заявила она наконец и для большей убедительности пожала плечами. Врала. Понимание того, что Грейнджер лжет, отозвалось в нем короткой вспышкой удовлетворения. Но сквозь неё в сознание пробился сигнал тревоги: если она не врет, то Уизел в курсе, что по Лондону ходит темноволосая копия Драко Малфоя. И навряд ли легко с этим смирился.       — Значит, вы все-таки разболтали своему дружку о нас, — процедил Драко. — Так, может, это он решил проверить, с кем проводит время его подружка, и влез в мой дом?       — Он сейчас в Шотландии, к вашему сведению, — холодно парировала Грейнджер.       — Триста с лишним миль — пустяки для… — он хотел сказать «даже для такого бездаря, как Уизел», но вовремя осекся. И все же Грейнджер заметила. Конечно, заметила.       — Для кого?.. — вкрадчиво спросила она. — Вы не договорили, мистер Морган.       — Да хотя бы для вашего «Ягуара», — усмехнулся Драко, радуясь, что сумел выкрутиться. — Маловероятно, что вы катаетесь на такой игрушке, а ваш бойфренд ездит на метро. Извините, не собирался считать ваши деньги, но вы сами спросили.       — Да, я сама спросила, — рассеянно повторила Грейнджер. На её лице проступило такое разочарование, что Драко с трудом сдержал смех. — А что на ужин?       — Спагетти с томатным соусом. Почти сварились, кстати. Не переживайте, макароны я варю отменно. Можно сказать, это мое второе коронное блюдо.       — А какое первое?       — Хлопья с молоком, — рассмеялся Драко. Еще он великолепно умел разогревать замороженные наггетсы и заказывать пиццу, но едва ли этим стоило хвастаться. Внезапно ему пришла в голову мысль, что все это на самом деле прозвучало довольно жалко, и он поспешил добавить: — Но никаких пирогов, умоляю вас.       — Или, прости господи, лазаньи, — с улыбкой кивнула она. — Вы можете быть совершенно спокойны. Я не умею готовить ни того, ни другого. Зато знаю, где купить.       — И не отравиться? Ценные сведения, не исключено, что я как-нибудь попрошу вас поделиться ими.       — О, я не стану делать это бесплатно!       — И что же вы хотите взамен?..       Он увлекся. Заигрался. Потерял контроль и как-то ухитрился забыть, кто сидит перед ним. И когда она медленно наклонила голову, демонстрируя бесконечно длинную и до неприличия обнаженную линию шеи, Драко забыл, как дышать. Он смотрел, как поднимается под шелком блузки тугая грудь, как влажно блестят её губы, как взгляд — отнюдь не невинный и не непорочный, оценивающе скользит по его телу, поджаривая на медленном огне. Он чувствовал его кожей так же отчетливо, как если бы это были её ладони — или язык. Эта картинка вспыхнула под веками — и мгновенно выбросила его из реальности, куда-то туда, где ничто не имело значения, кроме бьющегося в венах желания. Их взгляды встретились — и оба поняли, что думают об одном и том же. Оставалось сделать лишь шаг…       За спиной что-то резко зашипело. Драко заставил себя разорвать зрительный контакт и тихо выругался сквозь зубы: кипящая вода поднялась пенной шапкой и залила конфорку. Впрочем, вовремя: макароны как раз сварились. А он не успел сделать непростительную глупость.       Драко механически, не задумываясь, раскладывал по тарелкам спагетти, поливал их соусом, посыпал сыром — и силился понять, что на него вдруг нашло. Это же, мать вашу, Гермиона Грейнджер!.. Он знал её с одиннадцати лет, и никогда, ни единого раза она не вызвала у него не то что вожделения — даже симпатии! Да он её ненавидел — всей душой, так отчаянно, как только был способен! Конечно, с тех пор она немного подросла и изменилась — но не настолько, чтобы от её красоты мозг разжижался и утекал прямиком в ширинку. Тогда в чем же дело?..       Он украдкой бросил на неё взгляд из-под ресниц. Грейнджер ела спагетти. С аппетитом — надо заметить. Открывала рот, опускала в него вилку, обмотанную длинными трубочками макарон, а затем смыкала губы, испачканные алым соусом и тягучим, до дрожи соблазнительным движением вытягивала опустевшую вилку обратно. В его воспаленном мозгу вспыхнули сразу несколько способов, которыми он мог бы использовать её рот с гораздо большей пользой — и удовольствием, и Драко поспешно уткнул глаза обратно в собственную тарелку, надеясь только на то, что Грейнджер не научилась читать мысли.       И все же они, видимо, витали в воздухе, несмотря на все его усилия, потому что, едва доев, она буквально вылетела из-за стола.       — Вы готовили, значит, я мою посуду, — заявила Грейнджер. Голос её звучал нервозно, щеки пылали, а взгляд блуждал, старательно избегая его лица. Драко внезапно озарила догадка, от которой его бросило в жар, и он не замедлил её проверить:       — Может, вы еще и кофе сварите? — спросил он самым наглым тоном, на какой только был способен, и откинулся на спинку стула, одновременно съехав бедрами вниз — ровно настолько, чтобы футболка над поясом задралась, демонстрируя полоску обнаженной кожи. Эффект оказался потрясающим: Грейнджер покраснела еще сильнее, губы задрожали, взгляд метнулся в сторону, словно испуганный заяц.       — Кофе на ночь? — удивилась она, и Драко мог бы поклясться: её голос звучал по крайней мере на два тона выше обычного.       — А вы собираетесь спать?..       Драко провоцировал её — теперь уже абсолютно намеренно, азартно, смакуя каждое слово, каждый взгляд. Он отдавал себе отчет в том, что между ними ничего быть не может, и был уверен, что и Грейнджер это понимала. Кто он для неё?.. Просто маггл? Или же потерявший память Драко Малфой? Ни тому, ни другому не было места рядом с магглорожденной ведьмой, героиней войны Гермионой Грейнджер. Но именно эта невозможность, бесцельность, бессмысленность придавала игре особую остроту, которая пьянила и будоражила кровь. И, если им суждено провести эту ночь вместе — Драко не собирался отказывать себе в удовольствии поиграть с огнем.